Королевская заноза в заднице

Каэдэхара Казуха Каэдэхара Казуха родился в жизни, полной славы и богатства, но его единственная цель — вырваться из этого. В течение многих лет он думал, что он единственный, кто так себя чувствует, но вскоре он узнает, что есть такое же одинокое сердце, как и его собственное. Поле за пределами поместья Каэдэхара заполнено самураями, сражающимися друг с другом. Звуки столкновений и стонов были слышны по всему району. Воины были сосредоточены на битве, как будто это было целью их жизни. Тем не менее, у молодого хозяина клана были закрыты глаза, когда он просто стоял в стороне рядом со своим другом, напоминавшим своей внешностью верного пса. Двумя руками мягко поддерживая лист на губах, он нежно дует на него, высвобождая слабую, сочную мелодию среди громких разрушительных шумов. Каэдэхара Казуха идеален настолько, насколько может быть совершенен человек. Скорее, он должен быть. Будучи молодым сюзереном известного клана, носящего его собственное имя, горожане могут только представить, какое давление и ответственность приходится поддерживать дворянину. Он искусен не только в искусстве фехтования, но также в мелодии литературы и поэзии музыки. Всякий раз, когда наступает редкий случай, во время которого Казуха может предстать перед публикой, простые люди Иназумы могут только падать в обморок перед ним в благоговении, глядя на его скромность и мягкость. Когда наступает это время, есть только два типа людей: одни хотят быть с ним, а остальные могут только мечтать стать такими, как он. Удивительно, как один превосходит всех остальных. Клан Каэдэхара гордится тем, что такой красивый молодой парень стал их наследником. Однако сердце самурая принадлежит даже не его собственным родственникам, а миру за пределами клинков и сражений. Его собственное ощущение утопии прямо здесь, за стенами собственного дома. Так близко, но так далеко вне досягаемости. Он может только смотреть на это, судьба разгадана. Казуха издал слабый вздох, закончив свое короткое музыкальное выступление. Именно в этот момент его друг с псовой натурой начал непрерывно хлопать в ладоши, нарушая спокойствие поместья. Товарищи-самураи потомка смотрели на них с поднятой бровью и суровыми глазами, прежде чем продолжить свою прогулку. — Итак, — генерал скрестил руки на груди и ухмыльнулся самураю, — Сегодня твой двадцать первый день рождения — ты знаешь, что это значит. Казуха тихонько хмыкнул и мягко кивнул. — Мой клан тоже в восторге от меня. Контракт, который они заключили с Ее Величеством, сёгуном Райдэн с тех пор, как я родился, наконец-то вступит в силу. Это строго подписано чернилами, что, когда мне исполнится двадцать один год, я стану личным самураем принца. Большой пушистый хвост пса замер, а блеск бирюзовых глаз быстро угас, сменившись растерянным взглядом. — Что? — Горо запнулся. — Ну, это одно, но… я говорю о другом. Казуха слегка наклонил голову и вопросительно посмотрел на генерала. — Ну, а чего еще ждать? — спросил он. — Сегодня просто день среди других дней, не так ли? — Не совсем так. — Горо замолчал. — Ты действительно не имеешь понятия? — Подсказка, о чем? Горо тяжело вздохнул от столь плотного ответа. — Каэдэхара Казуха… — Он мягко покачал головой. — Конечно, ты наследник известного клана самураев, но иногда ты можешь быть довольно наивным. — Ну, я действительно провел всю свою жизнь в этих высоких и строгих стенах. — Казуха пожал плечами. — Я почти не имею ни малейшего представления о том, что происходит снаружи. — Тогда я научу тебя. Хвост генерала начал вилять влево и вправо, его бирюзовые глаза снова сверкнули. — Когда человеку исполнится двадцать один год, все, что он напишет на своей коже, появится и на коже его родственной души. Заметив озадаченный вид самурая, он решил продолжить и сказал: — Допустим, ты рисуешь рисунок на руках; это также появится и на его собственных. Казуха дважды моргнул и запнулся: — Это правда? — Так и есть! — воскликнул Горо. — Разве ты не слышал о шумной суматохе во время дня рождения госпожи Камисато в прошлом месяце? Все надеялись увидеть свои слова на ее коже. Генерал закатил глаза, вспомнив о стрессовом воспоминании, но другой мог только замереть. — Ох, — пробормотал Казуха. Когда генерал вернулся к своим мыслям, самурай задумался над их обсуждением. Их беседа явно сошла на нет, уступив место щебетанию птиц издалека и шелесту листьев на свежем осеннем ветру. Казуха взглянул на заросшую кленами землю, держа руку на подбородке, думая о феномене, который он только что услышал. Он не хотел еще больше раздражать генерала, но, по правде говоря, Казуха совершенно этого не понимает. Как могло что-либо, написанное на его собственной коже, появиться на чужой? Ох, и даже не заставляйте его говорить о толковании слова «родственная душа». Неужели есть такой человек, идеальный для него, да и для всех остальных? Стоит ли вообще задумываться об этом происшествии или он должен просто оставить все как есть? Ведь если он прикован к собственному клану, каковы шансы, что он встретит человека, разговаривающего с ним через кожу? Из-за его пожизненного контракта с сёгуном, отсутствия у него свободы, если он активно пустится в погоню за судьбоносной любовью, это обязательно закончится трагедией. Казуха тяжело вздохнул, уже сдавшись, даже не попытавшись. — Итак… о соглашении, которое вы заключили с сегуном Райдэн. — Горо поиграл пальцами. — Значит, ты собираешься остаться в Тэншукаку? Казуха мягко кивнул. — Строго под командованием ее творения, принца, — добавил он. — Я собираюсь уйти через несколько часов после спарринга. — Принц Куникузуши? Горо скрестил руки на груди и резко усмехнулся. — Странно, что он наследник короны, а публика ничего о нем не знает; только его имя. Самурай тихонько усмехнулся предубеждениям своего друга. — Я уверен, что для этого есть причина. В отличие от большинства, я хочу видеть в нем потенциал. — Он улыбнулся. — Спроси себя сам еще раз. Горо вздохнул и надулся, словно маленький потерянный щенок, прощающийся со своим хозяином. — И сколько еще продлится эта договоренность? Казуха с гордостью ответил: — Пока живет ее творение. Однако Казуха услышал слабое ворчание, сорвавшееся с губ друга-воина. Его бирюзовые глаза потускнели, самурай сглотнул и смог только сделать долгий глубокий вдох, готовясь к тому, что тот может сказать. — Ну и что? Ты будешь под их командованием всю жизнь и даже больше? Сердце дворянина было поражено замечанием Горо, поэтому он отвел взгляд в сторону и медленно кивнул в ответ. Генерал сжал кулаки и уставился в землю. — Это грубо, — прорычал он. — Разве ты не хочешь быть свободным? — Конечно, я стараюсь, — мягко ответил Казуха. — Это то, чего я всегда жаждал. — Тогда почему ты заставляешь их делать это с тобой? Но глаза генерала были полны не нетерпения или ярости, а скорее разочарования, когда он понял трагедию жизни своего друга. — Чтобы соблюдать такой прочный контракт. Разве у тебя нет хотя бы капли самоуважения? Казуха глубоко вздохнул. — Это клятва между моим любимым кланом и самим Архонтом, — объяснил дворянин. — Поверь мне, я бы хотел, чтобы все было по-другому, но я не могу просто отвергнуть указ Ее Величества. — И почему бы нет? — спросил Горо. — Только потому, что она сёгун? — Именно, — запротестовал Казуха. — Какая еще причина тебе нужна? Неподчинение Ее Превосходительству равносильно провалу в качестве верного самурая, а ты знаешь, что может случиться, когда честь самурая потеряна, не так ли? Глаза Горо потемнели, когда он услышал такую ​​мысль. Как будто просто думать об этом было недостаточно. Перспектива того, что это произойдет, заставила его покрыться мурашками по коже. — Сеппуку, — тихо сказал он, и дворянин медленно кивнул в знак согласия. Сама мысль об этом вызывала у него желание вырваться. — Горо, я делаю это не для себя, а ради своего клана, — тяжело вздохнул Казуха. — Они ждали этого момента с тех пор, как я родился. Я просто не могу их подвести. — Но это несправедливо, тебе не кажется? Горо нахмурился. — Ты заслуживаешь хотя бы день без команд со стороны своего клана и самой императрицы. Ты заслуживаешь свободы, как и все остальные. Казуха лишь слабо улыбнулся ему. — Со мной все будет в порядке, Горо, — сказал он. — Я к этому уже привык.

***

Казуха мог только с благоговением смотреть на его слои величественного пурпура и золота, и действительно: Тэншукаку никогда не перестает удивлять смотрящего. С его безупречной архитектурой и тщательно вырезанными украшениями большинство могло только представить, как царственно должен выглядеть интерьер Тэншукаку. Казуха был частью этого большинства, пока не подался к огромному входу в грандиозную башню, и первое, что он сделал, ступив на величественную усадьбу, — содрогнулся от жуткой тишины бесшумного здания. Казуха старался не осуждать. Возможно, он просто не привык к спокойствию, отличавшемуся от громкого лязга мечей из своего заполненного самураями поместья. Тем не менее, было трудно избавиться от затянувшейся тишины. Внутри Тэншукаку казалось, что время остановилось, но не навсегда. Скорее чувство одиночества. — Ты, должно быть, молодой хозяин клана Каэдэхара, — произнес торжественный голос с трона. — Каэдэхара Казуха, я права? Седовласый дворянин деликатно подошел к трону и очень осторожно опустился на колени, склонив голову перед императрицей теней. Он сказал манящим голосом: — Вы действительно правы, Ваше Величество. Он мог лишь разобрать насмешливую ухмылку с губ императрицы. Наступила короткая пауза. Сегун Райдэн оценивала его со своего трона, а Казуха приопустился, ожидая дальнейших приказов. — Вежливые манеры и элегантные жесты. Ты совершенен, как все говорят. Легкая улыбка изогнула ее губы. — Пока кажется, что я приняла правильное решение, назначив тебя его личным самураем. Надеюсь, ты не разочаруешь. Казуха сумел сдержать жалкий вздох. Тем не менее, он смог легко ответить: — Я рад, что вы доволны, всемогущая сегун. — Что ж, тогда я не буду больше тратить наше время. Затем сёгун Райдэн резко встала и медленно пошла прочь по тихим коридорам. — Позволь мне привести тебя к нему. Прежде чем мчаться за сегуном, самурай встал с земли и стряхнул пыль со своей одежды. Затем он смиренно последовал за ее изящными шагами в темные коридоры. — Пожалуйста, примите мои искренние извинения за то, что заставили вас так долго ждать моего прибытия, Ваше Высочество. Казуха откашлялся, застенчиво пытаясь завязать разговор с сегуном. — Глупо за это извиняться, — твердо заметила правительница. Она не сводила сурового взгляда с дороги. — Лично я считаю, что ты прибыл как раз вовремя. Начиная с этой недели, график Куникушуси будет более загруженным, чем обычно, и мне нужно, чтобы ты следил за ним. Казуха слегка наклонил голову. — Если я позволю себе осмелиться спросить, почему же так, Ваше Величество? Сёгун Райдэн резко фыркнула, от чего Казуха вздрогнул, задаваясь вопросом, не сказал ли он что-то не так. — Информация, которую ты собираешься услышать, является конфиденциальной, чтобы не вызвать нежелательной дезорганизации горожан. Ее Величество неожиданно остановила свои шаги, заставив и Казуху остановиться. Самурай просто ждал ее объяснений, пока она пристально смотрела на него суровым взглядом. — Сохрани мои слова строго для своего сердца. Будет назначено время, когда общественность наконец узнает об этом. Беспечным взглядом самурай взглянул на сёгуна. Он напрягся, ожидая ее ответа. Императрица глубоко вдохнула и глубоко выдохнула. — Наконец-то я решила уйти в отставку с поста коронованной правительницы трона Иназумы, — заявила она. — Мой поиск вечности кажется… вечным. Возможно, в жизни есть нечто большее, чем ее крайний срок. Казуха мог только глазеть на поразительное открытие. На протяжении многих лет сегун Райдэн правила страной. Он никогда не ожидал, что корона будет передана. Он решил больше не спрашивать об этом, потому что это только пополнит бесконечный мировой архив вопросов без ответов. Императрица навсегда закончит свое правление — уже само по себе является откровением. Казуха сглотнул. — И я могу помочь, хотя.? Тусклый взгляд сёгуна перевелся с самурая. — В течение следующих нескольких дней вы будете сопровождать молодого лорда во время его приготовлений. — Приготовления? — Для его коронации, — откровенно сказала сегун Райдэн. — После всех этих лет я думаю, что пришло время моему прототипу наконец воспользоваться своим шансом стать суверенным. — Она вздохнула. — Пожалуйста, проследи за тем, чтобы он вел себя хорошо. Известно, что он довольно… пригорошен. Казуха неохотно кивнул. Он уже чувствовал, как вокруг него нарастает напряжение. Он старался не утонуть в этом, так как ему все еще нужно было сохранить честь. — Я прикажу Кудзё Саре предоставить вам подробное расписание, — заявила императрица. — Подводя итог, ты проводишь Куникузуши на пару брифингов: пошив одежды, дегустация, столовый этикет, приглашения и торжественное объявление. Сегун элегантно подошла к ближайшей деревянной двери. Казуха был рядом. Она открыла самураю дверь и посмотрела на него пустым взглядом. — Тогда я оставлю тебя ему. Не своди с него глаз, — твердо предупредила она. — Я ожидаю от тебя только лучшего, молодой господин Каэдехара. Казуха смиренно поклонился. — Я не разочарую Вас, Ваше Величество. Поднявшись, он понял, что сёгун уже начала возвращаться в тронный зал. Казуха остался один в тихих коридорах и от нечего делать осторожно взялся за ручку двери. Самурай глубоко вздохнул, готовясь к своей первой встрече с принцем Иназумы. Принц КуникузуШи — это все, что он знает о Своем Величестве, нет даже намека на его внешность и личность. Он понятия не имеет, что ждет его за деревянной дверью. Тяжелый вздох сорвался с его губ; он без дальнейших колебаний резко повернул ручку, и, наконец, дверь со скрипом открылась. Казуха просто стоял с широко раскрытыми глазами и молчал, глядя на человека с волосами цвета индиго, сидящего на краю изысканной кровати. Было видно, как он держит в руке чернильное перо, а его тусклые лазурные глаза смотрят на собственную ладонь. Казуха заметил, что его волосы цвета воронова крыла, а также сверкающие пурпурные глаза и бледная кожа напоминают ему сегуна. Несмотря на то, что он просто знает имя принца, Казуха уверен, что незнакомец, несомненно, является наследником престола Иназумы. Звездные глаза Его Величества оторвались от его изящной ладони и вместо этого пронзительно посмотрели на самурая. Сердце Казухи забилось быстрее из-за неожиданного зрительного контакта. Ведь он наедине с принцем. — Так ты мой самурай? Ровным тоном спросил принц. — Значит, ты потратил годы на овладение искусством клинка? Ошеломленный, Казуха не знал, что сказать, поэтому лишь медленно кивнул в ответ. — Ну, я рекомендую тебе освоить технику, называемую стуком, — резко проворчал Куникузуши, — это значительно поможет тебе не так сильно меня раздражать. Затем принц снова обратил внимание на свою ладонь и начал чертить на ней чернилами. Тем временем Казуха просто стоял на пороге, молча, и просто наблюдая. Сначала дворянин был сбит с толку, почему Его Величество пишет на собственной коже. В конце концов, единственное разумное оправдание для этого — ох. Он пишет своей второй половинке. — Какое у тебя имя? — потребовал Его Королевское Высочество. — Разве ты хочешь, чтобы я сослался на тебя с оскорблением? Казуха уклонился от ответа. Благородный самурай просто отказывался разговаривать с таким вспыльчивым принцем. Казуха стоял неподвижно, твердо молчал и только беспристрастно смотрел на принца багровыми глазами. Он просто смотрел на него с теплой и безупречной улыбкой, стоя совершенно неподвижно. Так его учили действовать в своем поместье, делать все точно. С другой стороны, его слабая попытка уважать честь Его Величества вызвала закатывание глаз королевской особы. Принц Куникузуши издал стон и рявкнул: — Ты можешь это прекратить? — Что прекратить, Ваше Высочество? Наконец Казуха заговорил. Несмотря на его неприязнь к поведению принца Куникузуши, его ответ был настолько вежливым, насколько он должен был быть. — Быть ​​таким совершенным, — откровенно ответил принц, ворча. Это заставило испуганного самурая сделать шаг назад. Обычно от тонких манер самурая можно было упасть в обморок. Никто не ожидал и не желал, чтобы он был чем-то менее совершенным, он должен быть… кроме самого принца, по-видимому. Казуха был ошеломлен, узнав, что сам принц презирал это, полагая, что королевские особы, особенно нация вечности, всегда желали совершенства. Однако глядя на светлую сторону, Его Высочество только что признал, что Казуха выглядит идеально. Это заставило самурая тихо хихикнуть. — Это больше похоже на комплимент, чем на оскорбление, — прокомментировал Казуха. — Не позволяй своей гордости затмить твой рассудок. Перфекционизм — это оскорбление, он ядовит. Принц Куникузуши внезапно отвел взгляд, его глаза были опущены, а брови нахмурены. — Тебе не обязательно быть идеальным, когда ты со мной, — сурово пробормотал принц. — Я бы предпочел, чтобы ты действовал сам. Вот почему, проведя всю свою жизнь в обучении на самурая, Казуха не смог заставить себя выполнить свою первую команду. Как еще можно винить его? Как наследник знаменитого клана Каэдэхара, все, чему его учили и все, что он знает, — это как действовать безупречно. Так его воспитывали, и он верил в это. Он никогда не ожидал, что Его Величество прикажет ему отказаться от всего, чему он научился за эти годы, и действовать… свободно. Что ж, если это то, чего хочет принц, то он должен выполнить это без всяких оправданий. — Если ты собираешься просто стоять там, можешь уйти, — горько усмехнулся Куникузуши. — Извините, но я должен смиренно отклонить ваш приказ, Ваше Величество. Казуха покачал головой. И вот так Казуха не выполнил свою вторую команду. Таким образом, принц Куникузуши бросил уничтожающий взгляд на самурая, который ответил лишь беззастенчивой улыбкой. Его Величество крепко сжал перо в руках, кряхтя от досады. — Я сказал вести себя естественно, а не непослушно, — прорычал принц. — Но сёгун точно сказала мне не отводить от тебя глаз, — с довольной улыбкой на губах просто констатировал Казуха. — Ты подо мной, не так ли? Принц Куникузуши резко усмехнулся. — Не сёгун, мной. Оба слишком упрямы для своего же блага, Казуха не знал, что еще делать, кроме как глубоко вздохнуть и тихо пробормотать: — Я просто не хочу беспокоить Ее Королевское Высочество… — Он замолчал, как и его глаза. Он отвел взгляд от принца, от яркого блеска его лиловых глаз. — Ее Королевское Высочество, — насмешливо повторил принц Куникузуши. Он закатил суровые глаза и выплюнул: — Знаешь, я тоже королевский. — Ага. — Казуха хмыкнул. — Королевская заноза в заднице. Принц Куникузуши только смотрел на него холодным взглядом, а Казуха лишь смущенно улыбался ему в ответ. Никто за сто лет не смел так оскорбить Его Величество. В конце концов, это была работа принца, а не чья-либо еще. Впрочем, именно из-за этого Его Величество и тянуло к самураям, пусть и с легкой враждебностью (полностью с абсолютной враждебностью, но не похоже, чтобы Куникузуши настолько заботился об этом, чтобы пытаться). Просто… наконец ему не нужно быть таким царственным перед кем-то. Конечно, иметь кого-то, перед кем можно наконец вести себя нормально, было приятно, но принц не мог не быть пессимистичным в отношении резкой перемены в своем одиноком окружении. Он ни с кем не разговаривал годами, так что он что-то нацарапал на руках и ждал ответа, который мог так никогда и не прийти. Его Величество просто не знал, как вести себя с компаньоном, кроме него самого. Куникузуши ошеломленно отвел взгляд. И, если честно, он может привыкнуть к своей новообретенной компании, но не похоже, что он собирается признаться в этом самураю в ближайшее время. Принц скрестил руки на груди и заворчал. — Тебе повезло, что я не в настроении повышать голос, — отрезал он. — Но ты можешь хотя бы просто охранять мою дверь снаружи? В любом случае, мне больше некуда идти. Казуха слегка наклонил голову и задумался, почему Его Королевское Высочество так настаивает на том, чтобы остаться одному. Тем не менее, он предпочел не подглядывать. — Хорошо, Ваше Высочество, — мягко поклонился Казуха, и принц драматически вздохнул с облегчением. Самурай перевел взгляд на дверь и осторожно толкнул ее. Он спокойно вышел из комнаты, ничего не сказав. Он прислонился к двери и закрыл ее за собой, размышляя о том, как он не ожидал, что это будет завершением его первой встречи с принцем. Он тяжело вздыхает, обеспокоенный своим выступлением — честно ли он действовал как самурай принца. Казуха размышлял о том, как бы отреагировали старейшие владыки клана Каэдэхара, если бы увидели его первую встречу с Его Величеством. От одной мысли об этом Казухе захотелось пошевелить пальцами, и он уже собирался это сделать, когда его глаза заметили чернила на руках. «День 167, 284 и так далее…» Казуха недоуменно уставился на слова, которые он не написал. Ключевые слова: он не написал. Самурай вздрогнул, как только понял, что происходит. Каэдэхаре Казухе, наследнику знатного клана самураев, только что исполнился двадцать один год, и сегодня он не только встретил загадочного принца, но, увы, кто-то еще и разговаривает с ним через чернила на руках. Хотя он благодарен, что звезды предоставили ему кого-то, с кем можно поговорить в этом мире, но в этой жизни он не владеет ничем. Ведь он вынужденно уже отдал принцу всю свою жизнь. Но, конечно же, он не мог позволить никому увидеть это чувство, этот… изъян, поэтому он просто прислонился к двери для поддержки, пока внутри него прокатилась волна адреналина. Он неохотно поднял свой длинный, украшенный кленами рукав, и, о чудо, это еще не все. «Сотни лет прошло с тех пор, как я начал писать тебе — то есть, если ты вообще здесь… Может быть, это потому, что я не человек? Ох, зачем мне вообще пытаться?» Казуха дважды моргнул, прежде чем заметил, что на его руках появились новые слова. «Родственная душа, если ты существуешь, пожалуйста, ответь. Я не вынесу еще один день в вечном одиночестве.» Самурай просто смотрел на это, не зная, что делать. Он снова и снова перечитывал одни и те же фразы, изучая каждый штрих, как будто это был тайный план. Казухе только что исполнился двадцать один год, и он понятия не имел, что родственная душа ждала его. Как поэт, сам Казуха тоже умеет обращаться со словами. Неудивительно, что он принес с собой перо. Вопрос, однако, в том, будет ли он действительно реагировать. Казуха глубоко вздохнул и написал: Вам больше не нужно ждать. Теперь я здесь.