Королевская заноза в заднице

Принц Куникудзуси Куникузуси не мог поверить своим глазам — буквально. Первое, что он сделал, прочитав новообретенные чернила на своих руках, — тупо уставился на них, настороженно, даже скептически относясь к их подлинности.  Он моргнул раз, два и еще много раз, как будто виноваты были его глаза. Он моргнул, предполагая, что сообщение исчезнет, ​​когда он в следующий раз откроет глаза, подтверждая свою веру в то, что слова на его руках просто в его голове. Но это не то, что произошло. Вместо этого каждый раз, когда он открывал глаза, одно и то же неожиданное сообщение встречало его в объятиях. Их душевная каллиграфия — это то, что он всегда жаждал прочесть. Но является ли ответ частью реальности или, как и многие вещи в этом мире, ложью? Его лавандовые глаза не переставали смотреть на последнее сообщение на его коже. Куникудзуси долго готовился к этому дню, но, похоже, все его планы быстро рухнули. Все, что он мог сделать, это нерешительно смотреть на чернила на своей коже, послание, которое он не писал. За долгий период ожидания он нацарапал на своей коже бесчисленное количество мыслей. Теперь, когда он наконец получил ответ, он не знает, что еще делать, кроме как просто смотреть на него — безмолвно. Он может, по крайней мере, ответить. Вместо этого он решил остановиться на этом на некоторое время. Куникузуси почти уверен, что он не писал таких слов. Почти. Потому что, ну, всегда есть вероятность, что после стольких лет, которые он провел в ожидании, он, наконец, сошел с ума и бессознательно написал это на своей руке. Натянутая мысль, конечно, но она не была такой глупой идеей в его голове. В свою защиту он ждал несколько столетий, и ни дня не получил ответа. Он считает, что шансы на то, что он сойдет с ума, гораздо выше, чем на получение ответа от своей родственной души. Ну, кто бы не сошёл с ума, если бы им пришлось ждать почти полтысячелетия чего-то, что может никогда не наступить? Если ему пришлось жить в этом мире до скончания веков, то, конечно, иметь кого-то, с кем можно разделить часть своей жизни, совсем не звучит так ужасно. Ведь это лучше, чем вечное одиночество. Кроме того, если он когда-нибудь решит, что не любит свою родственную душу — что противоречит логике, учитывая, что они должны быть кем-то идеальным для человека — это не будет иметь большого значения, потому что они просто будут рядом, пока не умрут. То есть, если они тоже бессмертны, как и он. Если первое, что он сделал после прочтения ответа, — тупо уставился на него, то второе, что он сделал, — попытался стереть его. Несмотря на то, что он никогда не слышал, чтобы кто-то пытался стереть слова, написанные их родственными душами, тем не менее, он чувствовал себя обязанным попробовать. Потому что особенность этого традиционного феномена родственной души в том, что только сам писатель может стереть свои слова. Так что, если выяснится, что написанные чернилами слова на его руках не сдвинулись с места, значит, они действительно были написаны кем-то другим. Так он наконец сможет доказать себе, что даже своей бесконечной пустой жизнью он тоже кого-то достоин. Другой рукой Куникузуси взял себя за руку и начал грубо царапать кожу в том месте, где были написаны слова, резкий взгляд падал на чернила. Он убежден, что просто бессознательно нарисовал его своими руками, и ему интересно, когда чернила в конце концов исчезнут. Но именно в этом проблема, потому что пока похоже, что не будет. Он не мог стереть его, и поэтому он попытался еще раз. И снова, и снова, и, как и ожидалось, снова. И его рука начала краснеть, но это его ничуть не беспокоило. Ведь в тот самый момент для него были дела поважнее, чем его здоровье, которое ему дорого. Наверняка, он сам это написал и сошел с ума, да?  У него на самом деле нет родственной души, верно ? И, несмотря на то, что боль становится надоедливой, он все равно продолжал лихорадочно чесать ее, непреклонный в том, что его теория о мираже сообщения верна. Мысль о том, что это происходит с ним, казалась сюрреалистичной — слишком хорошей, чтобы быть правдой для такого божественного божества, как он сам. Однако тот факт, что чернила не сдвинулись с места, говорит сам за себя. Куникудзуси не мог поверить своим глазам, потому что, хотя и жаждал ответа, он не верил, что достоин его. Он всегда думал, что родственные души существуют исключительно для людей. Родственные души , это даже в названии. Потому что проблема с душами в том, что у него их нет. Или, по крайней мере, он думает, что нет. Воспитанный в королевской семье, Куникузуси имеет множество достоинств, но быть смертным — не одно из них. Скорее, он прототип, наследник и — совершенно неожиданно — бессмертный. Он тоже отброс, оставленный и забытый его собственным создателем, но не в этом дело, по крайней мере, так он отчаянно убеждает себя. Потому что правда в том, что он тоже не находит слов. Проще говоря, он сомневается в ответе, потому что, конечно, он жаждал его несколько столетий, но никогда за миллион лет он не ожидал, что это произойдет. Как упоминалось ранее, он думал, что это существует только среди смертных, а он явно не один из них. К тому же, если его собственный создатель оставил его, то наверняка нет никого в этом мире, кто не поступил бы так же. Но неважно, верит он в это или нет. Это все еще правда, несмотря на это. Куникудзуси тяжело вздохнул, увидев чернила на своих руках. Он в недоумении, что с этим делать. — Ты бы тоже бросил меня?  Он что-то пробормотал на чернила, но они, конечно же, промолчали.  Однако ответ пришел, но от другого человека. — Что-то случилось, мой принц?  Неожиданно с другой стороны двери раздался нежный голос, застав принца врасплох и тем самым заставив его содрогнуться. Сбитый с толку и немного смущенный, принц уже собирался отругать собственного самурая за… э, слушание его болтовни. Но как только он собирался разглагольствовать, он понял, что, даже если это было не совсем так, как он хотел, технически есть кто-то, кто не бросит его. Он понял, услышав слова своего самурая, что есть кто-то, кто не предаст его, но только потому, что это буквально единственная цель его жизни - почтить своего хозяина. Ведь таков путь самурая. Кроме того, дворянин не хотел почтить его, потому что сёгун была тем, кто насильно связала их контрактом. Наследник желает, чтобы он получил ответ от своей второй половинки, а не от своего самурая. Куникусужи вздохнул и закатил глаза.  — Это не твоя забота, — прорычал он. —Ну, вообще-то, меня интересует вся ваша полнота , — как ни в чем не бывало ответил самурай. — И я буду продолжать делать это до того дня, пока ты — точнее, я — не умру. Принц просто моргнул, пытаясь понять, что только что сказал другой. Со своего места он просто тупо смотрел на дверь, потерянный тем, что только что услышал. — Ты говоришь, что должен быть моим самураем, пока… —Пока смерть не разлучит нас, и дольше.  Снаружи послышался слабый застенчивый смешок — неудачная попытка сохранить беседу беззаботной. Он этого не знал. Куникузуси никогда не обращал внимания на условия контракта, да и не заботился он об этом. Это был роман исключительно между сёгуном Рейден и самим кланом Каэдэхара, и все, что он мог сделать, это кивнуть, несмотря на свое отвращение, его слова ничто по сравнению со словами сёгуна. Все, что он знал о контракте, это то, что у него будет самурай. Другие детали его не волновали; он не знал, что это без срока. Между ними воцарилась неловкая тишина, которая была самым разумным ответом, который когда-либо получал сегодня (по сравнению с Куникузуси, получившим неожиданный ответ от своей родственной души — архонтов, он еще не привык к этому слову; и когда он не ответил вообще). —Посмотри на светлую сторону. — Светлая сторона ? — повторил Куникузуси. Что может быть такого светлого в жизни, потраченной на другого, и смерти? Куникудзуси никогда не боялся смерти, учитывая, что он бессмертен, но с тихим смешком и обнадеживающим голосом другого он задается вопросом, почему его смертный самурай, похоже, тоже не боится ее. — Ну, ты бессмертен, не так ли? — спросил самурай.  —Тебе нужно провести со мной около 70 лет. Я уверен, что это ничего для вас. — Для меня ничего, конечно, — согласился Куникузуси. — Но эта остальная часть твоей жизни застряла со мной. Его самурай прав, утверждая, что 70 лет почти ничто по сравнению с его бессмертием. Но это должно что-то значить для другого, верно? Ведь это все его существование. Их разговор просто научил Куникузуси тому, что самураи практикуют вечность, служа кому-то «до скончания века». Точнее, до их окончания. Если так его самурай хочет провести свою жизнь, то конечно. Что угодно . Это, однако, только разожгло его ненависть к вечности. У смертных не так много времени, и дворянин, принимающий на себя пожизненный долг, казался ему абсурдным.  Если бы Куникудзуси был самураем, смертным, он бы уже добился всего, чего хотел, мчась со временем. Не проводить его с кем-то вроде него самого. — Неважно, что я об этом думаю.  Куникузуси может только представить ту дурацкую гордую ухмылку на лице самурая, когда он тихо ответил.  —Все, что я должен сделать, это почтить тебя. Принц Куникузуси усмехнулся.  — А если нет? Сначала было колебание, потом тягостный вздох с другой стороны. —Мы, Каэдехары, посвящаем всю нашу вечность служению нашим хозяевам, — объяснил самурай, — и если мы не выполним свои обязанности, я боюсь, что мой клан выберет меч выше жизни, поэтому этот контракт так важен. важен для меня. —Ой.  Куникузуши не нашелся, что сказать в ответ. Ведь он понимает, что такое быть в плену у вечности.  —А как насчет других? Он спросил.  —Должен быть кто-то, с кем ты предпочел бы провести свою жизнь, чем со мной. — Ну, у меня есть люди, которые мне небезразличны, — легко усмехнулся самурай, – Однако ничто не может разрушить верность самурая своему хозяину.  — Даже смерть? — спросил Куникузуши. — Даже смерть, — подтвердил дворянин, —Я буду продолжать чтить тебя без ограничений, несмотря на то, что знаю свой шанс на мой неизбежный конец. Принц Куникузуши лишь надулся. Он не может относиться. Ведь он бессмертен. Их разговор закончился, оставив занозу в сердце Куникузуси. Одно дело сердце, которое проводит вечность в изоляции; совсем другое сердце, проводящее в нем все свое существование . Как творение самой сёгуна Райдена, вполне естественно, что принц — существо, превосходящее всех остальных. Пока он существовал, он считал себя существом, с которым не могут играть ни боги, ни судьба, ни время. Он прожил сотни лет, и проживет еще тысячи. Он обладает божественными способностями, о которых смертные могут только мечтать. Если простолюдины стремятся быть такими же могущественными, как он, то, возможно, будет справедливо, что он тоже стремится быть таким же обычным, как и они. Куникузуси вздохнул и перевел взгляд на свои руки; к словам, которые он не чернил. Будь он смертным, он бы уже сделал все, что хотел. Слова, на которые он смотрит, — одна из вещей, которые он хотел. Все, что ему нужно сделать сейчас, это ответить, но он понятия не имеет, как. Будучи наследником престола, на протяжении всей жизни его многому научили. Его никогда не учили, как быть желанным или что такое быть желанным. Его ожидание не знает границ, так почему же сейчас он получил только то, к чему стремился? Самое главное, что он скажет? Что ж, он уже испортил первое впечатление своей бессвязной болтовней. Честно говоря, он никогда не ожидал, что кто-то по ту сторону судьбы прочитает его сообщения. Итак, знаете, второй раз - это прелесть? Он оставался в своей комнате в течение следующих нескольких часов, как всегда, только на этот раз обдумывая свой ответ.

***

Куникузуши не спал этой ночью. Вернее, не мог. Мысль о легитимности его родственной души не давала ему спать по ночам. Многочисленные слова были написаны чернилами на его собственном холсте руки до этого, но, казалось, он больше не мог написать ни единого слова в ответ. Первые слова его родственной души остаются на его коже, и это все, что осталось от их резкой беседы, если ее вообще можно так назвать. Больше похоже на нонверсию, если что.  Наступил новый новый день, но не было дано ни малейшего ответа. Было предпринято несколько попыток ответить, но каждый раз, когда кончик его пера оказывается всего в сантиметре от его кожи, он тут же отводит его в сторону. Конечно, он уже испортил свое первое впечатление, но следующие слова, которые он напишет, будут его первым диалогом со своей второй половинкой. Разве не естественно тщательно об этом подумать? В конце концов, он тоже не хочет бросать им свои первые слова. Словарь дышит с единственной целью помочь своим читателям писать, но даже с архивом всех существующих слов он, кажется, не может придумать безупречный ответ. Куникузуси подумал, что вместо этого ему следовало попытаться уснуть. Возможно, тогда его разум был бы свободен от яда перфекционизма. Итак, у него действительно есть родственная душа. Что теперь? Он божественное творение выше смертных и судьбы — по крайней мере, так он думал. Потому что если он превзойдет даже манипулятивные руки судьбы, то уж точно не будет у него родственной души, того, кто предназначен друг для друга судьбой. С этой верой он никогда даже не думал, что кто-то на самом деле ответит на чернила на его коже, не говоря уже о том, что он им скажет. Куникудзуси посмотрел на свою руку и увидел, что написано еще пару слов.      Ты здесь?      Проснулось новое солнце...       А вы, похоже, нет.      Все в порядке.      Вы ждали достаточно долго. Вы можете отдохнуть сейчас. Его руки казались полем битвы за совершенство, с этими безупречными ударами и легким диалогом. Он уже мог сказать, что другой является своего рода мастером слова. Все больше давления, чтобы передать идеальное сообщение. Тем не менее, у него нет планов отвечать в ближайшее время, пока он, наконец, не сможет выгравировать возвышенные мазки. Из его двери послышалось несколько нежных стуков, и он уже догадался, кто стоит по ту сторону. Кто еще стал бы тратить столько времени на то, чтобы беспокоить его таким образом?  Куникузуши издал стон, но не только на самого человека, но и на ослепляющее сияние солнца. Он только что очнулся ото сна, а мир уже раздражает его. В самом деле, он должен был спать, а не размышлять над одной фразой, казалось, целую вечность.  — Мой принц, ты наконец очнулся?  Мягкий голос его самурая слабо говорил с другой стороны его закрытой двери. Вскоре последовала еще пара ударов. Его королевское высочество небрежно направился к двери и уже собирался повернуть ручку, пока его глаза не остановились на чернилах на руках. Его сердце подпрыгнуло от адреналина, какой способ проснуться от оцепенения. Он быстро схватил ближайшую к нему ткань — одеяло и неряшливо накинул его на плечи, пытаясь прикрыть обрывочный разговор. Куникузуси снова подошел к двери и поприветствовал другого добром утром пронзительным взглядом, по крайней мере, он так пытался. Его глаза казались скорее тяжелыми, чем свирепыми. В конце концов, это было не то чтобы доброе утро. — Да, будильник , — довольно снобистски ответил принц.  А если серьезно, почему сёгун решил, что ему нужен самурай? Конечно, временами он может быть довольно надоедливым в комфорте своего жилища — или его отсутствии, но, не считая его нескольких попыток побега, все, что он когда-либо делал, — это просто оставался в своей комнате и разглагольствовал своей родственной душе. Ну, есть еще предстоящая коронация, но не то чтобы он не мог подготовиться без него. Самурай поморщился, глядя на принца, подтягивая блокнот в руке ближе к груди.  — У меня есть имя, знаете ли, — заметил он. Имя? Он думает, что принц какой-то тупица? Конечно, он знает, что у его самурая есть имя. Его зовут… хм… Ох. — Не знаю, — нагло ответил Куникузуси. — Я не знаю твоего имени. — Казуха, — резко сказал он. Куникузуши дважды моргнул.  —Что? —Ваше Высочество , меня зовут Каэдэхара Казуха, — представился он деликатным тоном. — Но дело не в этом. Я здесь, чтобы сказать вам, что вам нужно поторопиться. Наследник посмеялся над таким резким замечанием.  —Извините меня? — Поторопитесь, ваше величество, — Казуха продолжал подталкивать с нежной улыбкой. — Сегодня мы выходим на улицу. Лавандовые глаза Куникузуси расширились. На этот раз он не мог поверить своим ушам. За пределы? Он никогда не выходил на улицу. Наверняка уши его обманывают. — Ты шутишь, верно? — спросил Куникузуши торжественным голосом. Его самурай только смотрел на него, склонив голову, заинтригованный таким вопросом.  — Есть проблемы, мой принц ? — мягко спросил он. — Да, — проворчал Куникузуши и бросил на другого пронзительный взгляд. — Проблема в том, что ты постоянно используешь почтительные знаки — не мог бы ты прекратить это? Куникузуши усмехнулся, услышав вежливые титулы в свой адрес. Он предпочел бы, чтобы его называли паразитом или неприятностью , как его дворцовые слуги называют его из-за спины. Просто он понятия не имеет почему, но его сердце замирает каждый раз, когда его самурай называет его таковым. Он ненавидит это. Казуха пожал плечами.  —Как ваш верный самурай, я должен всегда проявлять вежливость. Наследник закатил глаза.  —Что бы ни. — Итак, — начал Казуха. — Тогда я буду ждать тебя у входа в Тэншукаку. — Подожди, Казуха!  Внезапно позвал Куникузуши. Имя самурая просто неожиданно сорвалось с его губ, и поначалу ему казалось непривычным называть его по имени. Казуха был для него просто самураем; с каких это пор он перешел на имя? Это просто произошло естественным образом. Казуха уже собирался повернуть голову и уйти, но тут Его Королевское Высочество резко выкрикнул его имя. —Да? — мягко спросил он. Наследник на мгновение задумался.  — Мы действительно идем… наружу? Казуха вопросительно посмотрел на него. Он поднял блокнот в руке и начал читать его содержимое.  —Ну, здесь написано, что мы посетим Ogura Textiles & Kimonos, чтобы продготовить вас к коронации… — Дай-ка посмотреть, — Куникузуси выхватил блокнот у самурая и начал пролистывать бумагу. — А… эй!  Казуха попытался схватить предмет обратно в руки, но принц быстро отвернулся, не дав самураю сделать это. —Давайте посмотрим, что у нас здесь есть, — затем наследник просмотрел список. Планирование церемонии коронации Куникудзуси 1. Для примерки одежды отправляйтесь в Ogura Textiles & Kimonos. 2. Чтобы попробовать еду, отправляйтесь в ресторан Kiminami и ресторан Uyuu. 3. Попрактикуйтесь в этикете за столом с Камисато Аякой, дочерью клана Камисато Комиссии Яширо. 4. Напишите пригласительные письма для уважаемых гостей (список еще готовится) 5. Великое объявление публике. Наследнику показалось, что почерк выглядит смутно знакомым, но он не придал этому большого значения. Вместо этого он сосредоточился на буквах, написанных чернилами, на всех словах, которые он считал невозможными. Куникузуши снова и снова повторял слова в своей голове, ожидая, что все это просто исчезнет, ​​потому что это не может быть правдой. Он ни за что не выйдет на улицу хотя бы раз за тысячи дней своего существования. Но слова не исчезли. Он просто сидит на бумаге, глядя на него. — Итак, — сказал Куникузуси. — Мы действительно собираемся выйти наружу? —Это то, что я сказал, – Казуха вздохнул. — Ты действительно никогда не был на улице, не так ли? Наследник резко усмехнулся.  —Говорите вам. — Эй, я… — Казуха поймал себя на косноязычии... —Я выхожу на улицу — иногда, — Он застенчиво улыбнулся. — Я даже могу устроить вам прогулку по саду, пока мы этим занимаемся. — Конечно, как угодно, — тут же ответил его королевское высочество, особо не слушая, что говорил другой. Вместо этого Куникузуси сосредоточился на словах на бумаге, и он не мог не смотреть в благоговении на реальность своей ситуации. Он не хотел этого признавать, но он с нетерпением ждет этого. И не то чтобы он должен был признаться в этом; по его слабой улыбке и невинному выражению лица видно, как долго он этого желал. Принц вздрогнул от транса, заметив, что самурай озадаченно смотрит на него боковым зрением. Он инстинктивно сунул блокнот обратно к себе и отвернулся, скрестив руки. Его резкая перемена в выражении лица вызвала у него еще один озадаченный взгляд. — На что ты смотришь? Волосы встали дыбом. Давай, подожди меня впереди. Казуха неохотно кивнул и, недолго думая, смиренно ушел, оставив принца позади. Простолюдины могут полагать, что быть частью королевской семьи означает получать все, о чем можно только мечтать, но это не совсем так в случае самого наследника Инадзумы, Куникузуши.  Куникузуси никогда не покидал своей комнаты, не говоря уже о поместье. Ну, он много раз пытался, и много раз терпел неудачу. После сотен лет в качестве наследника престола все, чего он когда-либо хотел, - это освободиться от него. Ведь вечность утомляет. Он хорошо знает об этом. Он и представить себе не мог, что сёгун захочет его отпустить. С самураем на его стороне, возможно, сёгун, наконец, доверяет ему, чтобы он не осмелился сбежать. Тем не менее, просто выйти за дверь и войти в деревню недостаточно. Он хочет путешествовать еще дальше. И поэтому он попытается сделать это еще раз. Куникузуси смотрел, как самурай отходит от него дальше. Он не мог не думать о том, что прошел всего день с тех пор, как они впервые встретились; начало их динамики, пока время не остановилось для одного из них. Он вздохнул, вспомнив свою связь с кем-то еще. Тот, для кого он должен быть идеалом. Он снова повернул голову к запястьям, все еще не зная, что ответить. Но, возможно, сейчас это не имеет значения, потому что все, что ему сейчас нужно сделать, это, наконец, выйти на улицу.