Королевская заноза в заднице

Он был на грани того, чтобы сказать правду. Едва. Его жизнь была бы другой, если бы он это сделал, но он этого не сделал. Таким образом, мир остается прежним. За исключением того, что он знает, кто его родственная душа, и его родственная душа думает, что знает тоже. Однако самым удивительным аспектом всего этого является то, что он не удивлен... совсем. Ибо, когда в тот осенний день, когда он поднял голову от рук к прихожей, когда его одинокий взгляд поймал эти ярко-красные пряди в день их первой встречи, у него уже была интуиция, что между ними будет что-то большее. Первое, что он сделал, это попытался отогнать его, сделать все, чтобы избавиться от этого чувства, но оно не уходило. Поэтому, когда было доказано, что его самурай и родственная душа были одним и тем же человеком, это не сбило его с толку или неуверенности; это просто имело смысл. Поскольку, несмотря на их ссоры и уязвимость, конфликты и расстояние, в глубине его сознания всегда было щемящее ощущение, что однажды они неизбежно влюбятся друг в друга. Он признает это и задается вопросом, почувствовали ли это его самурай в тот осенний день. Кои-но-Йокан, или «отчаянная вера в помощь нуждающимся», — так с горечью назвал бы это сёгун. Это напоминает ему. Королева никогда бы этого не потерпела, так почему же она подписала контракт, который свяжет их на всю оставшуюся жизнь? Знает ли она, что самурай, которого она попросила, является родственной душой принца? Или она наивна в отношении совпадения, организованного судьбой? Принц Куникузуси считает, что последнее. Зная Райдена Сёгуна, которая, к сожалению, является его собственной матерью, она не стала бы намеренно сводить их вместе. Она бы поступила с точностью до наоборот. Так что теперь у него есть два секрета, которые он должен хранить: никогда не открывать свою вторую половинку матери и никогда не открываться ему. В любом случае, это к лучшему. Если он хочет, чтобы они остались вместе, Куникудзуси должен притвориться, что они врозь. Принц Куникудзуси посмотрел на свои руки, глядя туда, где было написано имя. Слова уже были смыты с той ночи, заменены неуклюжими началами разговора, поскольку они неуклюже тратили время на то, чтобы лучше узнать друг друга, но он не забудет их. Он не мог их забыть. Нацелив перо на свои руки, в дюйме от кожи, он хотел попросить сказать все это еще раз, но колебался. В любом случае, что он должен сказать? — Ты все время посматриваешь на свои руки вместо того, чтобы обедать, — сурово сказал сёгун с противоположной стороны стола. Она прервала жевание, чтобы бросить взгляд на принца. — Мы не завтракали вместе сотни лет, и ты сразу проявляешь ко мне неуважение? Принц поморщился от резкой лекции. Он быстро закрыл руки рукавами кимоно и повернулся лицом к еде. — Прошу прощения, ваше высочество , — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, поднял палочки для еды и начал медленно есть.  Однако, несмотря на извинения, Сёгун продолжала смотреть на принца с нахмуренными бровями и пустым взглядом, словно собственными глазами выискивая тайну. Принц Куникудзуси не мог не дышать глубоко, беспокойно поглощая свое блюдо, гадая, когда же сёгун оставит его в покое и сделает то же самое. В столовой была тишина, но тишина ничего не значит. В большинстве случаев оно подразумевает что-то, просто скрытое; и принц просто ждет, чтобы узнать, что это такое. — У тебя есть родственная душа, не так ли? Принц Куникузуси чуть не подавился едой, услышав ее домыслы. Он поспешно проглотил свою еду и повернулся к ее высочеству с ошеломленным выражением лица. — Не знаю, — резко солгал наследник. "Как я мог? Я даже не смертный». — Но ты жив, значит, это возможно, — деликатно размышлял сёгун, прежде чем просто перевести взгляд на тарелку.  Между тем, наследник не мог не смотреть широко открытыми глазами на королеву, когда его осенило. Он не простолюдин и не смертный, но он жив, поэтому он действительно может принять участие в этом явлении.  Феномен родственной души — лишь малая часть всего, что возможно в их вселенной. Есть алхимия и ковка, а также целестия и архонты. В этом мире возможностей он задается вопросом, что еще есть. — Значит, у тебя тоже есть? Он прямо удивился вслух, и сначала они просто молча смотрели друг на друга, прежде чем императрица теней внезапно усмехнулась. Глубина ее глаз заставила его вздрогнуть и отвернуться, его взгляд вернулся к собственной еде, отклоняясь от ярости, которая известна во взгляде сёгуна. Между ними возникла нервирующая пауза, и Куникузуси пожалел о том, что выразил свое любопытство. Он сглотнул, уставившись в свою тарелку без малейшего аппетита или тяги. Он должен был промолчать. Разговоры между ним и королевой всегда заканчивались обидой. Возможно, именно поэтому сотни лет назад они предпочитали есть в одиночестве, а не вместе. Технически они семья, но оба отказываются называть друг друга таковыми. Единственная причина, по которой Сёгун решила, что они должны сегодня поужинать вместе, заключается в том, что он займет ее место через несколько дней. Несколько последних трапез с королевой и наследником; просто небольшое формальное мероприятие. Через некоторое время Райден Сёгун тяжело вздохнула. — Был, — пробормотала она слабо, так тихо, что наследнику стало интересно, хотела ли она вообще, чтобы он услышал. « Я задаю вопросы здесь», — резко прорычала она, заставив принца с трудом дышать, пока он ел свою еду медленно, неспеша. Он предпочел бы есть в одиночестве. Он предпочел бы молиться архонтам о спокойной трапезе, но сама архонт причиняет ему беспокойство. — Как много вы знаете друг о друге? У Куникузуси перехватило дыхание. — Ну, едва… "Хорошо." Принц хмыкнул, но испытал странное облегчение от того, что это не спровоцировало архонта на дальнейшие резкие высказывания. Тем не менее, ее слова возбудили его любопытство, и он поднял бровь, задаваясь вопросом, что она имела в виду. Единственными звуками в столовой были лязг посуды и беспокойное поедание еды. Кроме того, зал снова погрузился в тишину. И все же в их атмосфере присутствует эта горькая аура, как будто он просто ждет, когда Сёгун, как всегда, оскорбит его. Он уже предвкушает худшее и ненавидит это. — Видишь ли, Куникузуси, — слабо пробормотала Сёгун, — все живое живет только для того, чтобы умереть. В конце концов, это трагедия вечности, ибо даже время проходит. Наследник возмутился. — Я думал, ты бросила погоню за вечностью? Разве не поэтому меня коронуют в первую очередь? — Я просто предупреждаю вас, — твердо заявила она. «Вечность ищется, ибо смертной жизни просто недостаточно». Затем Райден Сёгун резко поднялась со своего места, из-за чего тарелка и миски на столе слегка звякнули друг о друга. Принц бросил на нее взгляд. Он заметил, что ее еда была недоеденной, что побудило его бросить взгляд вниз и понять, что к его еде тоже почти не притрагивались.  Блюдо было аккуратно разложено на тарелке, имело приятный аромат и было прекрасно приготовлено. Это царственное блюдо раньше было одним из его любимых, но после всех обиженных ужинов, которые он съел с ней, теперь оно стало одним из самых неприятных. Он не мог заставить себя есть, особенно после того, что произошло. Может быть, императрица думает так же. Поэтому она стряхнула пыль с одежды, откашлялась и повернулась лицом к двери. — Родственные души только оставят тебя более одинокой, чем ты была, — пробормотала она, отворачиваясь, — поэтому у тебя нет сердца, тебе не нужно сердце. Кроме того, теперь у вас есть нация, о которой нужно заботиться. — О, мое императорское высочество, проклянаю вас от всего сердца, — хотел рявкнуть он, но все, что мог сделать Куникузуси, — это хмыкнуть и нахмуриться на свою еду, отказываясь смотреть на королеву. Королева вскоре покинула напряженную комнату, оставив свою трапезу недоеденной, а принца обидел ее комментарий. Возможно, она предпочла бы вернуться к своим королевским обязанностям; они не выносят друг друга даже за простым завтраком. Теперь его бросили в столовой, с такими восхитительными блюдами на столе, но он не может не отвернуться. Принц Куникузуси не чувствует себя разочарованным, по крайней мере, он пытался себя убедить. Как он и ожидал, трапеза с матерью никогда не была приятной. Так что он просто сидел на своем месте, повторяя слова, которые она сказала, в его голове, каждый раз более отчаянно и сосредоточенно, пытаясь понять, что же в этом такого аморального. Несмотря ни на что, кто она такая, чтобы определять его судьбу? Конечно, архонт, но как божественное творение, ни один бог или звезда не могут повлиять на его курс, кроме него самого. Но… что, если королева права? Принц и самурай; бессмертный и смертный; родственные души, но незнакомцы.  Что, если это все, чем они когда-либо будут? Кои Но Йокан. Это чувство, которое вы испытываете, когда впервые встречаете кого-то и знаете, что в конце концов влюбитесь в него. Но это не гарантирует, что мир позволит вам быть вместе. Он мог слышать приглушенное бормотание за пределами столовой, когда Сёгун разговаривала с одним из ее помощников. Их разговор был едва слышен, но ему было все равно. Вскоре, услышав удаляющиеся резкие, грубые шаги Сёгуна, он не мог не почувствовать облегчение от того, что она ушла. Дверь медленно со скрипом открылась. «Приготовьтесь уйти как можно скорее», — раздался внезапный голос из-за двери, заставив Куникузуши поднять глаза и посмотреть на генерала Комиссии Тенрю, Кудзё Сару. Она остановилась в дверном проеме, сурово взглянув на него, но в ее взгляде был оттенок усталости, которую она пыталась скрыть. «Рестораны, которые мы заказали в магазинах, запланировали свои магазины на утро для дегустации, и они скоро откроются», - холодно заявила она, прежде чем повернуться. «Куда делась сёгун? Снова решила меня игнорировать? — с горечью спросил принц Куникузуси. — Совершенно верно, — откровенно ответила Сара. «Теперь не трать мое время. Твой самурай уже ждет тебя снаружи.

***

Принц Куникудзуси остановился перед дверями Тэншукаку, зная, что за ними не только зрелище, к которому он может привыкнуть, но и человек, которого он ждал всю свою жизнь. Сто шестьдесят семь тысяч, двести… Сколько дней прошло с тех пор, как они встретились? Все эти подсчеты только для того, чтобы забыть. Тем не менее, он задержался там, держа руки на ручке, не желая открывать ее, сомневаясь, заслуживает ли он того, что было по ту сторону.  Он колебался, и он был дураком для этого. Сёгун склонена внушать ему сомнения. Возможно, она даже не подозревает об этом. Он тяжело вздохнул, прежде чем медленно отпустить руку от дверной ручки и вместо этого взглянуть на свои ладони, не зная, предназначена ли она для того, чтобы открыть двери или отпустить ее, или она должна просто оставаться холстом и хваткой для пера.      Скажи мне, Казуха , потому что я действительно не понимаю. Почему вы так благоговеете перед кленовыми листьями осенью? Они… мертвы.                  Пфф      ты так это видишь?      Так это видит мир.      Кроме вас. Только ты.       Выгляни наружу, Скарамуш,       а потом скажи мне, что тут такого мертвого. Потому что они качаются на ветру, видите?           Я имею в виду , если вы так выразились…      Ты бы видел клены на мой день рождения.      Помните тот осенний день? Как он мог забыть? Это был день, когда они впервые встретились. В тот день, когда он почувствовал Кои но Йокан. В тот осенний день.      Точно, как будто я знаю, когда это было.      Привет? Ты еще там?       Это был последний разговор на их ладонях перед тем, как они уснули прошлой ночью, э-э… перед очередной бессонной ночью Куникузуси. Он не мог не бодрствовать, задавать луне вопросы и рассказывать о себе звездам. Когда он прочитал их разговор, принц Куникузуси не мог не хихикнуть. Это даже заставило его задуматься о том, что его так беспокоит. Они ссорились из-за кленовых листьев. Все будет хорошо. Он еще раз взялся за ручку и повернул ее. Наконец, он вышел, чтобы снова увидеть мир, свой мир. Казуха стоял на палубе прямо перед деревянной оградой под перронной лестницей. Стоя спиной к башне, он держал в руках лист и играл нежную песню в такт утреннему покою. Его глаза были закрыты, а внимание было сосредоточено исключительно на крошечном листе, который он держал, и музыке, которую играл.  Тем временем принц молча спустился по деревянной лестнице и задержался позади него, не желая двигаться, отказываясь беспокоить самурая, пока тот не закончит свою мелодию. Двери закрылись за ним, и самурай отвлекся, и это был идеальный момент для побега. Тем не менее, он этого не сделал. Вместо этого он стоял позади самурая, терпеливо ожидая, пока тот закончит свою балладу, и слушая успокаивающую музыку. Куникузуши не мог не слабо улыбнуться, слушая мелодию, которая была расслабляющей и безмятежной, как утро. Это заставило принца задаться вопросом, какими еще талантами обладал дворянин, заставившим его отказаться от юности ради тренировок. Он самурай, поэт, музыкант и... его родственная душа. При этой мысли принц Куникузуси содрогнулся. Он еще не привык использовать это слово, особенно когда речь идет о ком-то. Наконец, Казуха спокойно выдохнул и позволил яркому листу в его пальцах покачаться на ветру, прежде чем обернуться, чтобы одарить наследника нежной улыбкой. — Как прошла ваша трапеза с Сёгуном? — мягко спросил он. Принц Куникузуси отвернулся и усмехнулся. — Как всегда, — пробормотал он. На лице самурая отразилось недоумение. В конце концов, он не знает, что всегда имелось в виду. — Ну, мы все равно идем дегустировать еду, и, как всегда, я буду там, чтобы сопровождать вас, — сказал Казуха, пожимая плечами. — Я предполагаю, что ты все еще ненавидишь меня за то, что случилось раньше, но я, мягко говоря, не Сёгун. Принц Куникудзуси повернул голову, чтобы небрежно посмотреть на город из-за стен замка, глядя с балкона на огромный каменный монумент своего создателя слева от них и на высокую гору Йогоу справа от них. Это город, которым он должен управлять через несколько дней. И хотя он мог бы привыкнуть к этому виду, гораздо лучше, чем вид из маленького окна в его комнате, мысль о том, чтобы управлять всем этим, подавляла его. Но, конечно, к коронации нужно подготовиться. Вот почему он в первую очередь на открытом воздухе, чтобы начать вторую подготовку в их списке, а именно попробовать в ресторанах Kiminami и Uyuu. Они тихо подошли к большим воротам Тэншукаку, затем остановились, чтобы оглядеться. Солдаты были в бешенстве, и воздух проносился мимо них. Оттуда город находится всего в нескольких шагах. Куникудзуси сделал бесшумный шаг к лестнице и уже собирался спуститься в город, когда внезапное прикосновение резко схватило его запястье, заставив его вздрогнуть и повернуться, настороженно глядя в эти малиновые глаза. « Что ты делаешь?» Наследник заворчал, глаза его горели, но голос звучал приглушенно. Он с силой отдернул руку от себя, но самурай крепко сжал его запястье. — Ты снова думаешь о побеге, не так ли? Самурай задумался вслух. — И ты снова собираешься остановить меня, не так ли? — отрезал принц. Притворитесь, что убегаете, чтобы вас поймали. Нужда, по сути. Хотя он не признается в этом своему самураю, не говоря уже о себе. Казуха покачал головой. — Я отведу тебя в другое место, — пробормотал он. Затем хватка самурая переместилась с запястий принца на его руки, которые он крепко держал, поскольку их шаги были быстрыми и точными. Самурай отвернулся от города, от того места, где они должны были быть, и принц Куникудзуси не знал, что делать, но неуклюже последовал туда, куда его вел самурай. — Это часть… ах, расписания? — спросил наследник, стараясь не отставать от самурая. Казуха слегка усмехнулся. "Не совсем." — Тогда куда ты меня ведешь? Куникузуши говорил с тихим вздохом, спотыкаясь, пытаясь наверстать упущенное. — Где-нибудь, я думаю, тебе понравится.  Куникудзуси на мгновение забыл о короне и троне, потому что его внимание привлекли цветы сакуры и клены, падающие с деревьев, через которые они проходили, чистые белые облака, плывущие по голубому небу, и маленькие твари, бегающие по землям, прячась и играя друг с другом без заботы в мире. Его взгляд также был прикован к руке, которая твердо держала его на пути к окраине острова. Его хватка стала крепче сжимать ладонь, когда они спускались с холмов и через луга, приближаясь к краю утеса. Ощущение травы под его ногами и ветер, проносящийся мимо, были чувствами, которые, как он раньше думал, существовали только в его воображении. Воды казались чище, когда они отплывали от дворца, и принц Куникудзуси никогда не думал, что сбежит с трона со своим собственным самураем. Они остановились на краю земли, любуясь морем со скалы. Стоя с края, они могли видеть туманный остров Сэйрая вдалеке, и принц верил, что ему никогда не удастся увидеть главный остров, тем более другой. Но взгляд Казухи был прикован не к виду перед ними, а к морскому берегу, видневшемуся глубоко внизу. Казуха посмотрел на принца и спросил: — Ты знал, что под твоим собственным домом есть пещера? — Да, но… очевидно, я никогда не был там раньше. Принц скрестил руки на груди и отвел взгляд. Казуха улыбнулся. — Теперь будешь, — сказал он, протягивая ему руку. И, когда Куникузуси думал, что самое простое решение, которое ему когда-либо приходилось принимать, было бежать или нет, это было намного проще. На самом деле это даже нельзя было считать выбором, потому что ответ настолько очевиден. Конечно, он хотел бы взять эту руку, и, конечно же, он хотел бы, чтобы она привела его в далекие земли, свободные от венца вечности. Глядя на свои пустые ладони, он вспомнил, что последнее, что он написал ему, было: « Ты все еще там? Но ответ он знал. Да, он все еще там, и прямо перед ним. Вскоре их руки снова соприкоснулись, позволив самураю вести его куда угодно. Все равно, куда они идут, лишь бы подальше от дворца и его злобы, и пока он не отпустит. Поэтому они поспешили к самой низкой из земель, и вскоре сочная трава сменилась крупным песком, и он смотрел на беспечные волны, а не на качающиеся деревья.  В конце концов они добрались до побережья, прямо под дворцом. Их темп на песке замедлился, и Куникузуси не мог оторвать взгляда от горизонта. Он вдохнул, свежий морской воздух, освежающий облегчение от замкнутого пространства дворца. Он осторожно подошел ближе к берегу, волны застенчиво касались его сандалий. Хотя море захватывало дух, они были там не поэтому. Ибо пока князь смотрел на то, как свободно плещутся волны, как песок казался игривым, но зернистым из-под его ботинок, и как свободно щебетали вокруг него птицы, за ними открывалась широкая пещера со свисающими с ее вершины лианами. Внутри чувствовалось совсем другое царство, без цепей и корон, и он забыл, что его дом только над ними. Тем не менее, Куникудзуси смотрел на море и небо, и ветерок сначала был нежным, но вскоре стал резким, а синева неба больше не соответствовала синеве океана, поскольку она стала тусклой. Были струйки воды, но не от волн, а от облаков. — Начинается дождь, — пробормотал принц Куникузуси, но не сдвинулся с места. «Тогда поищем убежища в пещере», — ответил самурай. Они оба поспешили к пещере в отличие от других, вопреки тому, что они читали в книгах и слышали о них. Из того, что они слышали, пещеры предположительно темные и узкие, со своими собственными тенями, протискивающимися внутрь, когда они пытаются вписаться в темный туннель, ведущий к неизвестному. Тем не менее любопытные продолжают идти по пути, потому что их надежда на богатство и полезные ископаемые перевешивает их страх. Но в этом месте все было не так. Он был более просторным и оживленным, с кустами лаванды и светящейся синей травой. Не нужно искать здесь клад, ибо покой и тепло, а также прудик и блестящие грибочки сами по себе являются богатством. Еще лучше, когда этот опыт делится с другим. Несмотря на то, что это пещера казалась более удобной, чем королевский замок. «Природа такое чудо, не так ли?» — бормотал Казуха, бродя медленно и осторожно, чтобы не повредить растения. Кусты лаванды касались его ладоней, мягкие и приятные на ощупь. Принц просто кивнул в ответ, и даже если бы он попытался ответить словесно, он бы не знал, что сказать. Из всех направлений, которые он себе представлял, выходя из заточения собственной комнаты, такое место никогда не пришло бы в голову принцу Куникузуси. Если такое место существует только под его собственным домом, кто знает, какие еще чудеса лежат за пределами его собственного народа. Если бы только он мог избавиться от короны. Немного погуляв, они решили передохнуть на скале возле пруда. Он был грубым и пыльным, но в то же время достаточно большим, чтобы их ноги немного болтались, когда они сидели на нем. Они молча смотрят на чистейшие воды. — Я тоже здесь впервые, — мягко заявил самурай, не отрывая взгляда от безмятежного пруда перед ними. — Тогда как ты узнал, что это место существует? — недоуменно спросил наследник. Взгляд Казухи был прикован к его собственным рукам, которыми он теребил, пока думал, что сказать. «Моя дорогая подруга и мой благородный товарищ, Камисато Аяка, сказала, что она часто практиковала свои танцы в пещере под замком», — заметил самурай с тонкой улыбкой на губах. «Она рассказывала мне истории о своих путешествиях на улицу, в то время как я оставался в своем собственном доме, притворяясь, что нахожусь в пунктах назначения, которые она описала». Принц Куникузуси надулся. На этот раз он может рассказать. «Камисато Аяка? Разве она не собирается посетить дворец в ближайшее время? — спросил наследник, на что Казуха кивнул. «Ее попросили помочь вам с этикетом за столом», — вспоминает Казуха. «На самом деле, это подготовка будет сразу после дегустации еды». Наследник возмутился. Правильно, подготовка к коронации. Он почти забыл о своих обязанностях. Они должны были отправиться на дегустацию еды в рестораны «Киминами» и «Уюу» прямо сейчас, но вместо этого они здесь, в пещере под замком. И хотя принц ценит визит, он не может не смотреть вниз и не дуться. — Тебя что-то беспокоит, Куникузуси? — спросил Казуха. Принц был ошеломлен использованием своего имени. Его самураи часто обращались к нему с почтением, и хотя принц обычно ругал другого за это — он не был их поклонником, в первую очередь, было что-то в том, когда его имя сорвалось с губ дворянина, что заставило его содрогнуться. Он глубоко вздохнул. «Зачем ты меня сюда притащил? Вместо ресторанов, в которых я должен быть? — спросил наследник. — Ты хочешь сбежать, да? Казуха улыбнулся. «И хотя это не очень похоже на побег, но похоже на него, не так ли?» — Я полагаю, — сказал он, отводя взгляд. Затем все, что можно было услышать из пещеры, было приглушенным шепотом жуков, проливным дождем снаружи и покачиванием лиловой листвы на прохладном легком ветру. Было безмятежно и приятно.  Однако издалека можно было услышать звук приближающихся шагов, а также позвякивание чего-то, похожего на лязг металлического оружия, когда на него падал дождь. Он постепенно приближался к ним, становясь довольно громким и разрушительным. «Проверьте местность на наличие каких-либо признаков подозрительной активности», — заявил суровый знакомый голос, возможно, стоявший у входа в пещеру. «Мы ищем опасного человека уже несколько дней, но его следов нет». «Но мадам Кудзё, узнав, что за ним следят, возможно, он уже сбежал?» Наступило короткое молчание, за которым последовала ухмылка. — Довольно глупая причина не подчиняться приказам, тебе не кажется? Я знаю, что мы все устали, но мы не можем позволить, чтобы хоть одно место осталось незамеченным». Затем послышался шквал шагов, заставив дворянина и члена королевской семьи вскочить на ноги. Принц и его самурай быстро побежали к задней части пещеры, к другому отверстию, их грубые шаги мягко скользили по траве. Принц Куникузуси шел впереди, Казуха следовал за ним. Их ноги были наготове, когда они мчались сквозь щебень и ветки, стараясь не споткнуться и не потревожить солдат, мчащихся в этом районе. Их дыхание становилось тяжелым с каждым шагом, они отчаянно пытались убежать, не попав в плен. «Кудзё Сара… неудивительно, что раньше она казалась измученной». Наследник резко усмехнулся и между вздохами сказал: «Я удивлен, что она здесь из-за обвиняемого преступника, а не ищет нас». Позади него самурай задумался: «Мне любопытно, кого они ищут и почему они думают, что найдут их в этой пещере?» — Меня не волнует, поймают ли они разыскиваемого беглеца, — ответил принц. — Главное, чтобы нас не заметили. В конце концов они добрались до другого входа в пещеру, но из-за сильного ливня им не удалось спастись.  Они глубоко вздохнули, стоя на краю пещеры, переводя дыхание, глядя на мрачное море, когда капли дождя заливали нацию. Они никак не смогут ускользнуть из пещеры, когда дождь льет так быстро и резко. То есть, если один из них не посмеет броситься в шторм, что, по-видимому, является намерением самурая. Пока Казуха бежал навстречу буре, лужи под его обувью расплескались и намочили его носки. Принц Куникудзуси скривился, увидев его, особенно когда заметил, что самурай не останавливается. Его серебристые волосы промокли, как и его пальто и остальная одежда. Тем не менее, он продолжал бежать дальше к побережью, ни о чем не беспокоясь. В любом случае, ему всегда нравился дождь; струящийся звук - музыка для его ушей, любителя природы.  Тем временем наследник сохранил свою позицию, просто глядя на самурая, когда тот шел под дождем. Бегать под дождем казалось принцу Куникудзуси смешным. Он должен был принести зонт не для себя, а для одержимого кленом подростка. Затем самурай повернулся и подал ему знак следовать за ним с яркой улыбкой на лице. Это было глупо, по мнению принца. Симпатичный, но наивный. Наследник быстро покачал головой, на его лице появилось обеспокоенное выражение. Он скорее предпочел бы быть пойманным генералом, чем попасть под дождь в этот момент. "Что ты делаешь?" Наследник усмехнулся над самураем. — Ты заболеешь, тупица. — Нет, не уйду — возразил самурай голосом, приглушенным дождем. — Пока нас не поймают, верно? Принц Куникудзуси собирался приказать своему самураю вернуться, когда мимо них пролетела острая стрела, всего в нескольких дюймах над их ушами, и приземлилась на песок перед ними. Хотя стрела не попала в цель, дело было именно в этом. Не так близко, чтобы им причинить вред, но достаточно близко, чтобы предупредить двух правонарушителей. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто выпустил стрелы. Только некий темноволосый генерал мог так точно стрелять из лука. — Куникузуси, ваше высочество, и мастер Каэдэхара, что вы оба здесь делаете? — спросила она со всей энергией, на которую была способна, слишком уставшая, чтобы даже бросить взгляд. «Мне эта пещера не кажется рестораном». Принц сглотнул, прежде чем обернуться, готовясь к гневу, который вот-вот обрушится на него. Он мог слышать приближающиеся шаги позади него, а также плеск с земли. «Мадам Кудзё, я…» — Я пытался сбежать, а мой самурай просто провожал меня обратно в город, — поспешно солгал принц Куникузуси. Казуха подбежал к нему, бросив на него озадаченный и упрямый взгляд. Он все еще стоял мокрым от дождя, и наследник засмеялся бы, если бы генерал не читала им сейчас нотацию. Кудзё Сара тяжело вздохнула. — Ты и твоя отвратительная королевская задница, не беспокой своего самурая таким образом. — Но мадам Кудзё… — Обязательно строго сопровождай его на дегустацию, — резко выпалила она, серьезно взглянув на самурая, насильно оборвав его слова, как это сделал принц ранее. «Я уверена, что вы слышали об опасном человеке, о котором я упоминала ранее». Казуха сначала хмыкнул, но потом сокрушенно вздохнул и кивнул. — Да, мэм, — пробормотал он. Принц Куникудзуси с ухмылкой повернулся к генералу. — Ты собираешься сообщить моей матери о моей очередной попытке побега? — Буду, хотя и не обязана, — усмехнулась генерал. — Она уже знает, насколько ты неприятен. Наследник закатил глаза и фыркнул, делая вид, что ему все равно. В конце концов, это то, что влечет за собой неприятности. Генерал вздохнула и с доверием посмотрел на самурая. «Уходите, как только пойдет ливень», — говорит она ему. — Я надеюсь, вы сможете проводить его туда, где он должен быть. Казуха неохотно кивнул, сопротивляясь желанию сказать правду. Так что они просто сидели на краю входа в пещеру, наблюдая за бурей, в то время как солдаты позади них лихорадочно искали любые подсказки к их расследованию. Принц и его самурай ждали, когда прекратится дождь. Все это стало неожиданностью для принца Куникузуси. Посещение этой пещеры под дворцом, а не рестораны, и для его самурая, который ранее мешал ему сбежать, чтобы поощрять его в этом прямо сейчас. Он не ожидал, что все это произойдет. Несмотря на это, принц Куникузуси нисколько не сожалел о том, что держал своего самурая за руку и позволял ему вести его куда угодно. Они убежали из дворца, без злобы и не отпуская друг друга. Это по-прежнему было самым простым решением, которое он когда-либо принимал, и он сделал бы это снова, если бы пришлось. Теперь они просто сидели и ждали, пока пронесется холодный ветерок, принеся с собой несколько капель. — Почему ты солгал ради меня? Его острые слова сначала просто задержались в мыслях принца, потому что он был слишком отвлечен тем, как капли дождя падали на землю, чтобы понять, что сказал самурай. Через некоторое время принц Куникузуси перевел взгляд с моря на самурая. — Хм? — Ты меня слышал, — выплюнул самурай суровым голосом и устремил взгляд на горизонт, отказываясь смотреть на него. Князь выпрямился, поняв нелепость их положения. Некоторое время он просто смотрел на него заинтересованными глазами и растерянной хандрой во всем. Он никогда раньше не слышал, чтобы его самурай говорил так резко, так почему же сейчас? Тем не менее, принц только пожал плечами. — Я просто не хотел, чтобы тебя поймали, — честно сказал он. — Но это был мой выбор — отвезти тебя в другое место, а не в город, — возразил Казуха. « Я должен быть тем, кого накажут ». Принц Куникузуси не ожидал от него такого, а должен был. Зная добродетели самурая, неудивительно, что Казуха скорее будет наказан, чем он. Хотя наследника успокоило знание того, что дворянин не бросит его, несмотря ни на что, тем не менее, он не сожалеет о том, что солгал генералу. Наследник тяжело вздохнул и отвел взгляд. — Сёгун безжалостна, — пробормотал принц. «Как только она узнает, что ты ослушался ее, позволив мне прийти сюда, она, не колеблясь, сурово накажет тебя, несмотря на ее предыдущие похвалы для тебя». Он поиграл пальцами, чувствуя себя довольно застенчиво, и пробормотал: «Это… что-то, чего я не хочу, чтобы с тобой случилось». Самурай вздохнул, не сводя глаз с моря. "А ты? Она собирается наказать тебя? — Казуха, все в порядке, серьезно , — принц взглянул на своего самурая с легкой ободряющей улыбкой. «Я терпел ее гнев сотни лет. Я уже привык к ее возмущению». Дворянин хмыкнул. — Вы ожидаете, что я почувствую облегчение, услышав это? Принц Куникузуши отвел взгляд, надув губы, когда подумал о том, как сильно ему это нужно, но он не мог позволить этому продолжаться. Потому что, хотя он и хочет сбежать, но не хочет, чтобы его самурай нес ответственность за свои проступки. Поэтому он взглянул на унылый горизонт, куда более терпимое зрелище, чем эти встревоженные малиновые глаза. — Послушай, я ценю, что ты привел меня сюда сегодня, но никогда больше не пытайся освободить меня, — твердо сказал он. "Но-" — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, и пусть архонты не дадут ей узнать, что ты мой… — он вдруг оборвал слова, вместо этого тяжело вздохнув. Он не должен этого говорить. Только он должен нести бремя такого явления. "-не берите в голову." Затем наступило затишье, когда буря прекратилась, и с неба падали только нежные капли дождя. На этот раз шторм был слабее, но недостаточно для того, чтобы они могли пройти сквозь него. В результате они продолжают ждать, когда дождь полностью прекратится. — Ты ни при каких обстоятельствах не должен умереть, — торжественно заявил принц. То, как он сказал это, было настолько резким и резким, что все, что самурай мог сделать сначала, это тупо смотреть, пока он обдумывал то, что сказал Куникузуси. Затем он усмехнулся, думая, что это смешно. Ведь то, что он требовал, было невозможно. — Я серьезно, — фыркнул принц. «Не подвергайте себя риску». — Ладно, ладно, — постепенно ответил Казуха после приступа смеха, но было видно, что он не воспринимает их разговор всерьез. Он повернулся к принцу с улыбкой на лице от смеха. — Можешь и мне кое-что пообещать? Принц Куникузуси усмехнулся и закатил глаза. — Зависит от того, что это такое, — нерешительно сказал он. — Не ври мне больше, ладно? — деликатно спросил самурай.  Куникузуси только тупо взглянул на своего самурая, прежде чем слабо хмыкнул. Некоторое время он молчал, просто глядя в эти живые малиновые глаза своим пустым взглядом. В конце концов, он выругался. — Нет, ты был прав. Вы не должны позволить мне сбежать, — вопиюще ответил наследник. Куникудзуси не мог не чувствовать себя защищенным после разговора с ее величеством во время бессмысленного завтрака, опасаясь, что других может постичь та же участь, что и его, под наказанием сёгуна. Казуха недоверчиво покачал головой. «Нет, я был не прав. В конце концов, ты жаждешь только свободы, и я тоже. То, что дворянин просил от него, было неприемлемо. — Ты понятия не имеешь, что Райден Сёгун может сделать с тобой… — Я бы сопротивлялся ее угрозам ради тебя и только тебя, — сказал Казуха, — поэтому, если кто-нибудь когда-нибудь спросит тебя, почему ты сбежал с трона, не говори просто, что это потому, что тебе удалось сбежать. Скажи им, что я позволил тебе. Куникузуши снова оглушительно молчал, тупо глядя на своего самурая, прежде чем вздохнуть с поражением. Он глубоко вздохнул, затем пробормотал: «Хорошо, обещаю», прежде чем посмотреть на свои испачканные чернилами ладони, зная, что уже сломал их. Он бросил взгляд на своего самурая, который сидел рядом с ним, так близко, но так далеко. Он хотел, чтобы он мог сказать ему правду. Он хотел. Он собирался. Но он этого не сделал. Его жизнь была бы другой, если бы он это сделал, но он этого не сделал. Таким образом, мир остается прежним. За исключением того, что он знает, кто его родственная душа, и его родственная душа думает, что знает тоже.