Шансы отчаявшимся

По темному подъезду разносятся удары ботинок о бетонные ступени. Серебряная серьга в ухе поблескивает в свете единственной лампочки, а дыхание становится тяжелее после пятого пролета. Какого черта в этом доме нет лифта? У Чонгука отваливается плечо, ноги и интернет. Связь не может пробиться через толстые стены, а потому он долго стоит на шестом этаже жуткого дома в каком-то захолустье и пытается прогрузить страничку, на которой написан адрес. Ставит рядом с собой большую сумку-холодильник с одним единственным заказом и прогибается в пояснице, не без удовольствия хрустя ей. Вот так, теперь лучше. Он не знает, удастся ли отдохнуть на этой неделе, потому что за учебу платить уже в конце месяца, а у парня на руках лишь половина суммы. Учиться в долг не хочется. Вылететь из университета, когда пройдена половина пути — тем более. Положение бедственное, родители послали к черту после совершеннолетия, так что выходной у Чонгука будет явно не в этой жизни. А отдохнет он только в гробу. Собираясь с силами, чтобы не повеситься на ближайшей дверной ручке, парень наконец получает от телефона номер квартиры и поднимает голову. Она прямо перед ним, какое чудо. Надевает вежливую улыбку, поднимает сумку с пола. Это последняя пицца на сегодня, так что после Чонгук может пойти домой и поспать часов пять-шесть. Может принять душ. О боже, сколько часов он уже мечтает о душе? Ему открывает миловидная женщина. На первый взгляд Чон дал бы ей тридцать, но может оказаться больше. Впрочем, может оказаться и меньше. Парень явно не рассчитывает сейчас на свой утомленный работой мозг, а просто протягивает женщине заказ и бумажку, в которой ей нужно расписаться. Та не торопится, с интересом рассматривая курьера. А у курьера дергается глаз. Так и хочется сказать «нет, дорогая моя, я вовсе не горячий, я вовсе не пришел трахнуть тебя в качестве платы за пиццу, ведь ты уже оплатила ее онлайн», хочется сказать «просто распишись на месте ебучей галочки и отпусти меня, я уставший, голодный и злой». Но вместо этого Чонгук ласково ей улыбается и просит высоко оценить его работу в приложении, а после уже пальцем указывает на место, где нужно поставить подпись. Дверь наконец закрывается. Он наконец свободен. Из последнего дома в списке Чонгук буквально вываливается. Под расстегнутую черную куртку задувает ветер, но холода он не чувствует. Наверное, потому что уже все равно. Все равно, но застегнуться надо, ведь если он заболеет, не сможет выйти на работу, а это смерти подобно. Фонари неплохо освещают улицу. Парень тащит за собой пустую сумку из доставки, в его наушниках играет музыка так громко, что слышат ее даже уличные коты. Автобусы в это время ходят чертовски редко, поэтому Чонгук падает на лавочку у остановки и вытягивает пульсирующие от усталости и боли ноги. Серьезно, напомните ему, почему он еще не повесился? Потому что жизнь прекрасна? Потому что впереди его ждет много нового, много интересного? Потому что проблемам свойственно заканчиваться? Ха, не смешите пожалуйста. Чонгук еще не повесился лишь потому, что ему некуда отдать кота, который прямо сейчас наверняка ждет где-нибудь у двери. Ждет своего хозяина, без которого банально не выживет. У Чона во внутреннем кармане пакетик жидкого корма. Маленький деликатес для проказника. Сам же парень соорудит что-нибудь из муки, воды и каких-то орехов, валяющихся в шкафу еще со времен прошлых хозяев. Сейчас он благодарен им за оставленный подарочек. Что он чувствует помимо благодарности? Хм, пожалуй отчаяние. Мимо остановки проносится пустой автобус, следующий в депо. Чонгук не знает, когда прибудет еще один, и время ожидания отбирает у него драгоценное время сна. В конце концов парень прислоняется виском к стеклянной стенке остановки и прикрывает глаза. Всего на секунду. Но сознание отключается слишком быстро, хозяин даже не успевает подумать, что засыпает. — Эй, — неизвестно, сколько прошло времени, но очухивается парень от легких ударов по плечу. — Здесь нельзя спать. Слишком холодно. Он открывает глаза. Какая разница, если подниматься с лавочки Чонгук не планирует больше никогда в жизни? Ему нравится здесь. Удобно, воздух свежий, подушкой служит рабочая сумка, а одеялом — куртка. Зачем куда-то идти, если можно снова закрыть глаза и больше никогда не просыпаться? — Ну ты серьезно? — вздыхает незнакомый голос. — Под наркотой что ли? — Хуже, — бормочет в ответ Чон, не совсем понимая, зачем вообще с ним разговаривают. — После работы. — Аа, — понимающе тянет стоящий перед Чонгуком парень и сует руки в карманы дорогого на вид пальто. — Доставка? — наконец замечает сумку. — М, — соглашается тот коротким кивком. — Теперь я могу продолжить спать? — Бездомный? — Нет конечно. — А дом где? — На другом конце города. Повисает тишина. Машины появляются слишком редко, а потому до парней доносится лишь далекое эхо от проезжающего по центральным улицам транспорта. Кто-то возвращается с работы, кто-то едет на нее. Сколько сейчас времени? Час ночи? Чонгук не относится ни к одной категории, потому что он просто сидит на пустой остановке, терпя головную боль. Ну, почти пустой. Стоящий напротив парень кажется отдохнувшим, кажется свежим и сытым, от чего Чон морщится и отводит взгляд. У него ни синяков под глазами, ни забрызганных грязью ботинок, ни грязных волос. Наоборот, светлые кудри незнакомца блестят в свете фонаря, привлекательно вьются и отлично сочетаются с медовым цветом кожи. И чего только пристал? На его фоне Чонгук чувствует себя еще более убогим, чем он есть. Мда, гадство. — Последний автобус ушел двадцать минут назад, — вслед за кивком Чонгук поднимает взгляд на электронное расписание, чтобы убедиться, что это правда. — Тебе до утра ждать. — Подожду до утра, — бесцветным голосом сообщает Чон. Он изучает парня перед собой еще пару минут, а потом его взгляд привлекает слабый блеск металла по правую сторону. — Спортивная? — рассматривает машину, но без особого интереса. — Да, — следует в ответ. — Но модель довольно старая. Проезжал мимо и увидел тебя. Помощь нужна? — Нет, — уже на автомате отзывается Чонгук. — Я просто посплю тут до утра и вернусь на работу. — Подвезти? Подвезти? Ха, для полного счастья ему не хватало только быть похищенным богатым извращенцем, хотя в какой-то момент это даже не кажется плохой идеей. Для человека, который пару часов назад хотел повеситься в чужом подъезде, перспектива стать заложником не кажется трагедией. В каком-то смысле даже удачей. Он и без того заложник своей работы, заложник своего положения. Заложник своей жизни. Будет немного обидно, если его на самом деле просто довезут до дома. — Подвезти, — Чонгук явно не в том положении, чтобы строить из себя героя, потому что ему надо поесть и завалиться в кровать. Хотя бы на пару часов. Он обязан поспать. — Если захочешь убить, озвучу предсмертное желание сейчас, — вздыхает парень и поднимается со скамейки, морщась от боли в голове. — Бургер и коробка горячей лапши. И делай со мной все, что захочешь. — Все, что я захочу? Чон оборачивается на пути к машине и смотрит в лицо незнакомца. Красивый. Но за еду Чонгук ни с кем трахаться не собирается. Он еще не настолько скатился. — В смысле убивать, — уточняет он и закидывает на плечо пустую сумку. — Я буду показывать дорогу, — потому что свой адрес парень сейчас вспомнить не в состоянии. — Я Тэхён, — представляется владелец машины, когда оба оказываются внутри. — Чонгук, — парень откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза, но машина не трогается с места. — В чем дело? — Ты не пристегнут, — Тэхён указывает ему на ремень безопасности, но парень лишь закатывает глаза. — Да кто нас в такое время остановит? — Пристегнись, — звучит уже более строго, и Чонгуку хочется рассмеяться, но для этого он слишком устал. Все же пристегивается. Даже не жалеет об этом, потому что ремень мягко прижимает его к сиденью и всего на пару секунд создает ощущение одеяла. Чон говорит, куда ехать, и Тэхён молча провозит его сквозь пару районов. Хоть бы музыку включил, ехать в тишине довольно неловко, а засыпать в чужой машине парень опасается, мало ли что может произойти. Не засыпает и не жалеет об этом решении, потому что останавливается машина далеко не возле его дома. Что это, заправка? — Жди, — говорит Тэхён и выходит из машины, направляясь в здание, горящее мягким желтым светом из окон. Выглядит уютно, и Чонгук рассматривает привезшего его сюда парня со спины. Смеется. Походка чуть ли не модельная, но тот явно не замечает этого и не думает о том, как выглядит со стороны. Потому что выглядит жутко естественно. Оставшись один в машине, Чон быстро проверяет заднее сиденье, бардачок, местечко под водительским и своим сиденьем. Что ж, ни ножа, ни пистолета, ни веревки. В каком-то смысле можно быть спокойным, потому что сейчас, немного согревшись и ожидая попасть домой, Чонгук бы не хотел умирать от рук Тэхёна. — Что это? — дверь со стороны водителя открывается, и ему на колени кладут горячую коробку лапши и завернутый в бумагу бургер. — Мой предсмертный ужин? — Делать мне нечего, — Тэхён улыбается и протягивает парню запакованные палочки. — Ешь. А то выглядишь так, будто сейчас упадешь в голодный обморок. Не хочу объяснять в больнице, где тебя подобрал. — Ну жесть, — Чонгук мог бы ответить что-то колкое, мог бы отмахнуться от еды, но…но не сегодня. — Спасибо. Тэхён не заводит машину. Видимо ждет, пока Чон нормально поест, чтобы на каком-нибудь резком повороте вся лапша не оказалась на сидении. Больше на заправке никого нет. Ни единой души, если не считать работника, который на улицу выглядывал лишь раз, вынося мусор. Такой работе парень, честно говоря, завидует. Он косится на Тэхёна, который терпеливо ждет его, даже не думая торопить. Интересно, за что Чонгуку такое чудо на голову свалилось? Так бы он и просидел на этой остановке до утра, если бы тот не решил остановиться и помочь. Забавно, очень забавно. — Тебе нравится твоя работа, Чонгук? — внезапно звучит вопрос, от которого парень давится лапшой и заходится в коротком истерическом смехе. Нравился ли ему его работа? Серьезно? Тэхён издевается над ним. — Не хотел что-нибудь поменять? — Я студент, — поясняет Чон, удивляясь, что такой вопрос вообще родился. — Куда меня возьмут, а? Это единственный доступный мне вариант. — Не сказал бы, — тот укладывает руки на руль и постукивает пальцами по кожаной поверхности. — Могу предложить кое-что другое. Мне как раз нужен работник. Чонгук смотрит на него, пережевывая бургер. Нужен работник, да? Он не наивный дурак, чтобы верить каждому такому добродетелю, поэтому соглашаться не спешит. Доедает, откидывается на сиденье и прикрывает глаза. — Насколько это нелегально? Проституция? Наркотики? Все сразу? — Знал, что ты спросишь именно это, — Тэхён улыбается слишком располагающе и тепло, так что Чон отворачивается к своему окну, когда машина снова трогается. — У меня свой автосалон. Просто нужен человек, который будет отвечать на звонки клиентов. Все документы в порядке, бизнес официальный, устроим тоже по закону. Будешь и получать больше, и сидеть в тепле. Взгляд цепляется за каждый проносящийся мимо фонарь. Чонгук не дышит, чтобы случайно не спугнуть разрастающуюся в груди надежду, которой он, если честно, верит не до конца. Но попробовать можно, верно? Что ему еще остаётся? — Возьми в бардачке визитку. Там адрес, приходи завтра к десяти, если решишься. — Ладно, — парень вытаскивает картонную карточку с приятным минималистичным дизайном. — Я подумаю. Тэхён хмыкает. Знает, что у Чонгука все плохо. По лицу видно, наверное. Мысль о том, чтобы поспать подольше, кажется настолько соблазнительной, что сейчас парень готов на все ради этого. Машина подъезжает к его дому и останавливается. Чон благодарно кивает, берёт свою сумку и выходит из машины. Уходит, не оборачиваясь, но пальцами крепко сжимает визитку.