Шансы отчаявшимся

Чонгук честно собирался найти новую работу уже на следующий же день, но утром не смог подняться с постели. Ни сил, ни желания. Всю ночь он мучился мыслями о том, правильно ли поступил. Мучился от осознания, что больше нет в его жизни никакого Тэхёна. Больше в его жизни нет вообще ничего прежнего, кроме визитки с адресом на прикроватной тумбочке, которую он так и не выбросил. Теперь только она связывала его с реальностью. Чонгук лежал на смятой простыни, щекой на влажной подушке, и вертел в руках потрепанную картонку, которую однажды дал ему Тэхён. Тэхён, которого больше нет. Вчера вечером в приступе гнева Чонгук стер его номер, стер все фотографии, сделанные в автосалоне, стер необходимые для работы данные. Точнее то, что было необходимо ему раньше, а теперь стало просто мусором, потому что что? Правильно. Чонгук теперь безработный. Он не вернется никогда. Парень дал себе день отдыха, который сам собой перетек в неделю, в две, в три. Казалось бы, должно уже отпустить, но каждый раз, когда Чонгук просыпался, сердце ныло с новой силой. Это было похоже на прогрессирующую болезнь, от которой не сбежать, не спрятаться. Она поглощала парня медленно, но неотвратимо. Чонгук тонул в своей постели, не выходя из дома и не отвечая на звонки. Его самочувствием пытался интересоваться даже Юнги, но сообщения так и остались не прочитанными. Извини, Юнги, как-нибудь в другой раз. Другой раз не наступает целый месяц. Вместе с моральным состоянием летит и физическое, и финансовое. Летит учеба. После того, как Чонгук провел столько времени дома, питаясь в доставках и борясь за желание продолжать существовать, его накопления кончились. Было два варианта — либо Чонгук выходит на работу, либо обращается за помощью. Через неделю он уже стоял на пороге очередной квартиры с сумкой для переноски пиццы. На поиски другой работы требовалось время, силы на собеседования, готовность принимать отказы. Сейчас у парня ничего из этого не было, а потому он вернулся к тому, с чего начал. Откатился назад. Вернулся в прошлое, но с убитым сердцем. Все же он влюбился. Крепко и, судя по всему, надолго. Тэхёна хотелось увидеть, хотелось к нему прикоснуться, и пусть не будет никаких отношений. Пусть только секс. Пусть хоть обмен сообщениями. Но в то же время Чонгук запрещал себе брать трубку, когда Ким звонил. Запрещал читать сообщения и удалял их, не глядя. Просто знал, что, поменяй он свое решение, все снова превратится в ад. Еще больший, чем сейчас. С чего он это взял? Задайте вопрос попроще. Каждая встреча с Тэхёном обросла таким количеством чувств и воспоминаний, что разобрать, где правда, а где воображение, уже не представлялось возможным. Чонгук просто боялся. Просто не знал, что сказать. А потому старался забыть. — Спасибо за ваш заказ, можете оценить нашу работу в приложении, — учится улыбаться Чон, стоя перед уже знакомой женщиной в холодной многоэтажке на окраине Сеула. — Подпись здесь. Такая знакомая картина. Именно здесь закончился его последний рабочий день в прошлый раз. Именно на этой остановке его разбудил Тэхён с предложением довезти до дома. Чонгук долго стоит в паре метров от нее, не решаясь подойти, а после думает «плевать». Смотрит расписание автобусов. Ждать каких-то пятнадцать минут, вполне терпимо. Ноги отдохнут. Парень прикрывает глаза, но спать не собирается. Он скучает, скучает, скучает. Тэхён кажется ему то монстром, то пределом мечтаний. Галлюцинацией, которая преследует его все эти недели. И Чонгуку кажется, что он бредит, когда видит такую знакомую машину в двух метрах от себя. Она останавливается, и со стороны водителя выходит его самый страшный кошмар. Его самое заветное желание. Тэхён стоит на расстоянии и смотрит в глаза Чонгуку. Боится спугнуть или получить по лицу, а потому не подходит ближе. Чон криво ему улыбается. И это лицо он старался забыть? То, что забыть невозможно? Смешно. На улице стало теплее, а потому Чонгук уже не кутается в зимнюю куртку, а Тэхён сменил пальто. Волосы старшего стали будто темнее, чуть короче прежнего. Чонгуку кажется, что тот — всего лишь призрак, но потом Ким делает шаг навстречу, заставляя все тело напрячься. — Привет, — он садится рядом с Чонгуком и складывает руки в замок. Тот молчит. — Надеялся найти тебя здесь. Каждый вечер проезжал и всматривался в эту остановку, — голос Тэхёна такой тихий, что редко проезжающие мимо машины могут вот-вот его заглушить. — Я был идиотом, Чонгук. — Да, — сглатывает младший и старается не поворачивать голову. — Я много раз звонил тебе, но ты не отвечал. Я стоял у твоего дома много часов, но ты так и не появлялся. Даже не верится, что встретил тебя именно здесь. — Теперь уходи. Чонгук стиснул зубы. Не от злости, а чтобы не заплакать. Тэхён понятия не имеет, через что ему пришлось пройти, а теперь сидит здесь и пытается извиниться? — Пожалуйста, посмотри на меня, — Чон не хочет, но смотрит. — Когда ты ушел, я даже обрадовался, потому что не знал, что с тобой делать. Но прошло время, и мне…стало так тебя не хватать. Чонгук смотрит этому парню в глаза, и слезы катятся как-то сами по себе. Он так сильно скучал, но что теперь отвечать? — Черт, ты плачешь, — а Тэхён выглядит таким растерянным, что хочется смеяться. — Пожалуйста, не плачь, — он вытирает слезы с щек несопротивляющегося Чонгука. — Я знаю, что я мудак. И что я очень обидел тебя. И не заслужил шанса исправить это, — держит лицо Чонгука в своих ладонях. — Но я не смог жить без тебя. — Это мой, — тихо говорит парень, когда к остановке подъезжает полупустой автобус. — Подожди, — Ким встает вместе с Чонгуком и умоляюще на него смотрит. — Дай мне один шанс. Я был самонадеянным идиотом, когда говорил, что не хочу отношений с тобой, — кажется, тот готов встать на колени. — Всего один шанс. Можешь убить меня, если я проколюсь. Просто…не уезжай, — Тэхён подает руку. — Пойдем со мной. Чонгук смотрит за тем, как закрываются двери автобуса, и тот уезжает дальше по своему маршруту, оставляя двух парней в одиночестве. Он будет жалеть, если не даст Тэхёну шанс. Будет страдать и дальше. В случае прокола Чон его просто убьет, и тогда все станет лучше. А если прокола не случится… — Хорошо, — Чонгук вкладывает свою ладонь в чужую. — Один шанс. И тут плачет уже Тэхён. Он прижимает к себе еще не оттаявшего младшего, благодарит его, наверное, сотню раз, а потом сажает в машину и увозит к себе. Покрывает поцелуями заплаканное лицо и не отпускает от себя ни на секунду. Держит, когда Чонгук заходится рыданиями, потому что сдерживаться больше нет сил. Нет сил притворяться, что все это не имеет значения, потому что, боже, еще как имеет. Тэхён наводит ему успокоительное и с болью на лице слушает все обвинения. Все претензии. Получает болезненный удар в плечо и предлагает сделать это снова, если младшему станет хоть капельку легче. Второй удар оказывается сильнее. А когда Чонгук успокаивается и оседает у старшего на руках, тот медленно гладит его по спине, — Я обещаю беречь тебя, — вздыхает Тэхён и обнимает крепче. Чон ему совсем не верит, но соглашается попробовать. Первый месяц Тэхён носит его на руках. Второй, третий, четвертый. Прекращать, кажется, не собирается, потому что с каждым новым месяцем между парнями пропадает это неприятное и пугающее напряжение. Чонгук больше не чувствует себя в ловушке, а Тэхён… Тэхён старается. Иногда он заходит слишком далеко и начинает обращаться со своим парнем грубее, но один чонгуков взгляд заставляет прекратить. Потому что Ким знает, чем это обернется. А еще знает, что безумно дорожит этим человеком и этими отношениями. Возвращаться на работу в автосалон Чонгук отказывается и полностью отдает себя учебе, живя у Тэхёна под крылом, и выходит только после получения диплома. Когда не нужно никуда гнаться. Когда денег и времени достаточно для поиска той должности, которая действительно зацепит. И Чонгук правда чувствует себя счастливым. Тэхён старается и становится лучше, а отношения медленно укрепляются. Это похоже на чудо. Младший боится верить в это и после года отношений. Но оно происходит. Самое настоящее чудо.