Вишнёвый сад

Субин с радостью запрыгивал в машину родителей каждый раз, когда они предлагали ему навестить бабушку. Казалось, будто касаемо этой темы он оставался всё тем же десятилетним мальчишкой — ему нравилось наслаждаться солнечным летом в небольшом, но очень уютном деревянном доме, бегать между невысокими вишнёвыми деревьями, срывая с них сочные ягоды и отправляя их в рот сразу же. Иногда он возвращался в домик, умазанный ярко-красным соком, и бабуля, смеясь, обтирала его лицо влажным полотенцем. Он любил сыроватый запах сада после дождя, вишню, а ещё он любил бабушкины истории, которые она рассказывала ему перед сном — местные легенды, сказания, передаваемые жителями деревни из поколения в поколение. Поток их никогда не иссякал, и порой Субин даже удивлялся — насколько же богатыми могут быть местный колорит и воображение! Но одно из сказаний привлекало внимание больше всего, и это то… Которое бабушкой не было рассказано. Да! Она стала упоминать про нечисть, жаждущую вернуть свою белую пелерину, как только Субину исполнилось пятнадцать лет, доказывая, что речь идёт про ту самую пелерину, которую носит именно она. Бабушка не стремилась пугать его, добавляя поспешно, что призрак, возможно, дикий, но симпатичный. И безобидный. Но упрямилась каждый раз, когда Субин умолял её рассказать, утверждая, что он ничего не поймёт, пока не достигнет должного возраста. Он сам должен увидеть, когда придёт пора рассказать эту историю — вот, что он слышал из раза в раз и, наверное, единственное, что понял. Субину двадцать один, и он до сих пор приходит в смятение, гадая и шныряя по разным углам в поисках книг, где может скрываться ответ, но бабуля на его старания лишь качает головой и смеётся тихо, прикрывая шкаф с книгами аккуратно, чтобы не разбудить дворовую кошку, что периодически снуёт в её доме, спящую на коленях Субина.

†††††††

Субин выскочил во двор босиком, и в одной простой растянутой рубашке и холщовых штанах он чувствовал себя самым счастливым и уверенным человеком на свете. Под ногами шуршала сочная зелёная трава, а пыльная дорожка вела на задний двор с невысокими, но плодовитыми вишнёвыми деревьями. Субин заглянул в сад. Он усмехнулся, краем глаза замечая, как соседские кошки, тоже завидев его присутствие, поспешно разбегались с недовольным шипением. Неподалёку на растянутой меж кольев верёвке колыхалась от тёплого ветра бабушкина пелерина — она тонкая, кружевная, изящная, как сама бабушка на фотографиях в молодости. Субин помнил, как они вместе с ней и мамой пили чай за небольшим крепким круглым столом, и женщина упомянула, что эта пелерина могла бы достаться внуку на память о ней, если он этого захочет. «А потом ты можешь подарить её своей возлюбленной!» — воодушевлённо добавила мама. — «Уверена, она будет просто в восторге от такой изумительной вещи!» Тогда Субин лишь молча закивал, ковыряя скатерть длинным пальцем, и мама точно не поняла, почему он на самом деле настолько сильно покраснел щеками, поэтому принялась его поддразнивать. Но бабуля, кажется, поняла. С ухмылкой покачиваясь на кресле, она отхлёбывала чай из изящной чашечки, разглядывая внука. Она всегда понимала его лучше, хоть ни разу больше они об этом не заговорили. Но сейчас не об этом. С наслаждением втягивая носом свежий воздух, Субин зажмурился от лучей тёплого летнего солнца, играющих на его лице. Он закружился вокруг себя и радостно засмеялся — он на самом деле счастлив, наверное, гораздо счастливее любого человека на Земле. Субин, призадумавшись, протянул руку к ближайшей ветке деревца, будто смотрящей на него в ответ, и сорвал самую привлекательную для него ягоду. Закинув её в рот, он усмехнулся, когда по подбородку тонкой струёй начал стекать яркий сок. Парень выплюнул косточку в траву — как хорошо, что бабушка ему разрешает.        — Господи, — выдохнул он сам себе. — И почему я всегда ем эту вишню так неаккуратно?        — А меня покормишь? Улыбка пропала с лица, а Субин замер на месте, заслышав звонкий голос, доселе незнакомый ему. Он настороженно огляделся, но не заметил вокруг себя ровным счётом никого — ни в саду, ни за заборами по обе стороны от дома, из-за которых обычно выглядывают, играются и дразнят его «дылдой» соседские ребятишки.        — Зайчик, — разнеслось ещё ближе, чем до этого, восхищённо. — Ты такой зайчик! Субин вертел головой по сторонам, рассматривая местность круглыми от удивления глазами, встав, как вкопанный. Его взгляд приковался к пелерине, которая на сушилке качалась неестественно резво, учитывая то, что ветра практически нет.        — Это моя пелерина! Моя! Страх подступал к горлу, и избавиться от ощущения нарастающей паники невозможно. Но что-то будто подтолкнуло Субина, когда рядок деревьев прямо возле него дёрнулся ветками ровно так, будто по ним провели ладонью. Сорвавшись с места, юноша бегом понёсся в дом, а в спину ему раздавался звонкий смех:        — Ха-ха-ха! Моя! Захлопнув дверь в небольшую пристройку перед входом в дом, Субин дрожащими руками запер её изнутри на все замки, и, наконец, заскочил в маленькую прихожую. Обеспокоенная громкими звуками бабушка быстрым шагом семенила ему навстречу. Она оглядела запыхавшегося и растрёпанного внука прищуренными глазами.        — Субин, ты чего это так скачешь, как заяц? Аль зверя дикого в саду увидел? Субин ухватился за тумбочку в попытке отдышаться и успокоиться, однако бабушка отнюдь не шутила и ждала от него ответа.        — Бабуль, у тебя там… В саду… Лазит кто-то!        — О чём ты?        — Со мной кто-то… Разговаривал… — Субин зажмурился, тяжело сглатывая, и бабушка взяла его под руку, помогая сесть на тумбочку. Приземляясь рядом, она глядела встревоженно. — Представляешь? Нет, конечно, эти ваши местные сорванцы те ещё проказники, но на этот раз это точно были не они! Такой голос задорный… Жуть. Прищурив глаза, бабушка косилась на него странно. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь постепенно успокаивающимся дыханием Субина, пару минут, а затем она поднялась, присвистнув:        — Ну ты даёшь, Субин! Мальчишек наших испугаться!        — Ч-что? — заикаясь, Субин поднял на неё круглые глаза. Бабушка махнула рукой:        — Да они это, я уверена, кто же это ещё мог быть?        — Бабуль, подожди… Но я никого не видел, правда!        — Ну ты даёшь! — повторила бабушка, театрально покачивая головой и всплескивая руками. — Такой здоровый, взрослый парень, и испугаться местных сорванцов. Сам же ты всегда и прикрикивал, чтобы тише были и спать не мешали, не шебуршали там под окнами чужих домов. Ну даёт, ну даёт!.. — повторяла бабушка, удаляясь всё глубже на кухню. Через пять секунд забурлил чайник, а Субин решил провести оставшийся день, смотря глупые программы с бабулей по телевизору, и задёрнуть шторы на окнах в своей комнате, которые выходили на сад.

†††††††

Ожидаемо, ночью Субину не удалось спокойно прикорнуть. Он дремал и просыпался с периодичностью в не более чем двадцать минут, и каждый его сон был чутким, беспокойным, нарушаемым скрипом старых дверей, лаем соседских собак и мороза по коже всегда, когда он вглядывался в темноту комнаты. Уставившись в белый потолок, на котором давным-давно потрескалась штукатурка, Субин размышлял. Он вспоминал о диалоге между мамой и бабушкой, который случайно подслушал пару лет назад. « — Соха, ну как же ты не понимаешь! — жаловалась бабушка, пригорюнившись, беспокойно прикладывая ладонь к щеке. — У меня в саду живёт призрак! Всю вишню оборвал, поганец!        — Мам, — снисходительно усмехаясь, качала головой женщина. — Ну какой призрак? Не поверила ли ты сама в сказки, которые рассказываешь Субину? Очевидно, поганцы твою вишню и воруют, только маленькие соседские. Дети с тех домов. Весь ваш район знает про твой вишнёвый сад, думаешь, никто руки не потянет?        — Так уж это и сказки, — ворчала бабушка.» Субин размышлял. Связана ли эта история с бабушкиной пелериной, и если да, то как на самом деле? Не было ли это тем событием, после которого бабушка поняла бы, что нужно раскрыть внуку её строжайший секрет, а если было, то почему она умолчала и свела всё к соседским мальчишкам? А призрак… Он существует на самом деле? Вопросов больше, чем ответов. Как всегда. Как бы то ни было, утром Субин не захотел выйти из дома, чтобы умыться водой из бочки во дворе, как он делал это обычно, а предпочёл более цивильный способ. Он и с бабушкой после обеда в сад погулять не отправился, да и её заставил дома остаться, за что получил ласковое прозвище «трусишка». Но не обиделся. Предупреждён — значит вооружён. Субин думал над этим впоследствии, но так и не пришёл к каким-то определённым выводам. Решив отвлечься, юноша приземлился на постель и подтянул к себе любимую гитару, которую он неизменно берёт с собой, когда отправляется в гости к бабуле. Ему нравится играть вечерами, когда солнце клонится к закату, а бабушка слушает внука и восхищается его талантами каждый раз, как в первый. Усмехнувшись, парень перехватил гитару поудобнее. В этот раз пальцы непроизвольно начинали перебирать струны, играя аккорды его любимой песни. Приятная, спокойная и немного грустная мелодия нарушила тишину залитой солнцем комнаты. Субин играл, наслаждаясь моментом, а его губы тронула слабая улыбка. Невольно он начал петь, но уже на припеве, потому что изначально вообще не планировал.        — Потому что есть такие вершины, до которых мне и вовсе не дотянуться…        — И если завтра мне не суждено проснуться… Субин замер. Он вновь невольно застыл, как вкопанный. Музыка оборвалась вместе с тем самым звонким голосом, который он услышал вчера в саду. А затем он вскочил, порываясь к окну, и резко отдёрнул шторы, выглядывая в сад совершенно бесстрашно, дабы убедиться, что под окном никого всё ещё нет. Интересно, что в этот раз ему уже не было настолько боязно. Субин возвратился на кровать, просто прислушался к себе, убеждаясь в том, что в ушах не звенит и не послышалось. Но, наверное, он хочет, чтобы Субин играл дальше.        — Пой, — тихонько попросил Субин. — А я буду играть. Пальцы дрожали, но юноша собрался с мыслями и вновь начал бренчать по гитаре, пока не дошёл до момента, на котором они остановились.        — Или я попаду под машину… — выводил голос, но сейчас его тон был более бархатным и низким, нежели до этого. Красивый. — Похорони меня на цветочном поле, не прикрывая иссохших век, чтоб проросло из них хоть что-то, коли…        — Из меня не вырос счастливый человек, — допел Субин в унисон с ним. Его пальцы больше не двигались. Парень отложил гитару в сторону и оглядел комнату ещё раз чисто формально. Ожидаемо, никого не нашёл. Убедившись, что гитара в безопасности и все её части покоятся на кровати, Субин вскочил и выбежал из комнаты.        — Бабуль! — выкрикнул он, удерживаясь за дверной косяк. Бабушка, читающая на кухне очередной журнал для садоводов, тут же отложила его на подоконник и обратила на внука своё внимание. — Ты это слышала?        — Что? Как ты пел? — спросила женщина. — Конечно. Было удивительно, что ты решил поиграть на гитаре средь бела дня, но красиво, как всегда, — она улыбнулась. Субин её настроя не оценил.        — Бабуль, ну разве ты не понимаешь, что пел не я? — простонал Субин. Бабушка притворилась, будто удивлена.        — Не ты? А кто же тогда?        — Ты понимаешь, — прищурился Субин. Он прошёл в кухню и упал на крепкий табурет рядом с ней. — Баб, это связано с тем… Секретом? Бабушка молчала. Она смотрела на внука, будто он — тот самый призрак, которого она каждый раз упоминала.        — Расскажи мне, — взмолился Субин, смотря на неё жалобным взглядом. — Я думаю, я достиг того возраста, когда я, наконец, могу знать. Я думаю, он сам выбрал меня.        — …Хорошо, — вздохнула она наконец после нескольких долгих мгновений, проведённых за разглядыванием Субина в звенящей тишине. Она придвинула свой стул ближе. — Я расскажу, но не перебивай меня, понял? — Субин с готовностью закивал. В животе тянуло из-за трепещущего внутри нетерпения.        — Итак, — начала бабушка. — В пятидесятые, если я не ошибаюсь, годы, в этом доме жила семья. Их единственный ребёнок, — мальчик — рос очень активным и позитивным юношей, и они надеялись на счастливую жизнь и хорошее будущее для него до конца своих дней. Но трагедия, однажды случившаяся на транспортных путях, потрясла весь посёлок — их сын попал под трамвай. Ему было всего двадцать лет, когда это случилось. Многие пришли проститься с ним — милого, позитивного и дружелюбного юношу знал весь посёлок. Но его родители больше не видели и не хотели жизни без него. А через несколько дней дом загорелся, хотя никто его не поджигал, — Субин ахнул. — Конечно, спасаться они не пытались, да и не было им смысла без своей кровинушки жить. Но главной странностью в этой истории осталось то, что когда спасательные службы вместе с добровольцами начали разбирать завалы, они не нашли ничего целого и не обугленного, кроме белой пелерины, которую мать мальчика носила каждый день. Это был подарок от его отца, и она очень дорожила им. Конечно же, её забрали, и хранилась она у одной сердобольной женщины, пока на месте этого дома не построили новый, и через два года туда въехали новые владельцы. Тогда она рассказала им эту историю со всеми её подробностями и вручила её другой женщине.        — А этой женщиной была моя прабабушка, — пробормотал Субин, понимая, что ему позволяют высказать свои догадки. Бабушка кивнула и продолжила:        — Если честно, я не знаю, правда ли каждая из остальных легенд и историй, которые я тебе рассказывала, — созналась она. — Но насчёт этой ты можешь не сомневаться.        — Да я уже понял, — нервно усмехнулся Субин. Мороз по коже. — А то, что было тогда в саду, это… Призрак того мальчика? Или что?        — Да. Извини меня, я отвела тебя от этой темы как можно дальше, — плечи бабушки понуро опустились. — Я не была уверена, что это действительно тот момент. Я думаю, этот юноша присваивает пелерину себе, потому что, как мне рассказывала мама, он часто любил играть с ней в детстве, хоть она и не была его. А ещё связан один слух с этой легендой, — бабушка поманила его пальцем и наклонилась ближе, заставив Субина повторить те же действия, будто кто-то мог услышать их. — Кому явится этот юноша — тот найдёт свою любовь в скором времени. Встретит днём или вечером того же или следующего дня. Только вот… Боюсь за тебя, — выдохнула женщина. — Чувствую, влюбишься безнадёжно, нутром чувствую, душой. Но всё равно надеюсь, что ты всегда будешь счастлив.        — Спасибо, бабуль, — слабо улыбнулся Субин. Бабушка потрепала его по взъерошенным волосам и отстранилась, усмехнувшись.        — А теперь, думаю, тебе стоит поговорить с этим мальчиком. Кто знает, может и подружитесь вы с ним. Субину казалось, что от услышанного его волосы встанут дыбом. Он встрепенулся, уставившись на женщину взором, в котором не плескалось ничего, кроме страха и неверия.        — Бабуль, ты шутишь? Какое… Он же призрак! Боже мой, я сам не верю, что это говорю…        — Ну вот и проверь! Возвращайся в комнату. И следи за словами, а то он может и разозлиться, — она приложила палец к губам. Субин вымученно застонал:        — Чёрт возьми… Погоди, а ты что, его не боишься? — бабушка пожала плечами.        — Нет. А чего мне его бояться? Он смешной мальчуган, да и безобидный. Иди-иди. Вернувшись в комнату, Субин для верности прикрыл за собой дверь и тихо перевёл дыхание. Он огляделся, но никаких признаков того, что где-то рядом с ним бродит живая душа, не было. Ветер из открытого окна колыхал тонкие занавески.        — Хей!.. — неуверенно позвал Субин. — Извини меня, я не знаю, как тебя зовут… Ты всё ещё здесь? — никто не откликался. — Не мог бы ты подать знак, чтобы я понял, что ты вообще меня слышишь? У тебя очень красивый голос.        — Наглец. Пальцы непроизвольно сжались в крепкие кулаки. Вновь стало не по себе, но он сглотнул подкатывающий к горлу ком страха.        — Обернись, зайчик. Субин медленно повернул голову в сторону и ахнул, когда перед его глазами предстал парень, сидящий за столом на старом деревянном стуле, где Субину раньше временами приходилось делать уроки, и болтал ногой. Опершись головой на руку, он наблюдал за юношей с растянувшейся на красивых пухлых губах ухмылкой. Выглядел он, кстати… Вполне материально, заметил Субин про себя, но красивая блузка и штаны на нём выдавали, что что-то здесь не так.        — Ты… Эм… Парень засмеялся.        — Я что?        — Не такой звонкий и… Активный, каким был до этого, — заметил Субин, всё ещё удерживая дистанцию.        — Хочешь, чтобы я был активным? — приподнял бровь парень, очаровательно усмехнувшись, а затем откинул голову назад и громко рассмеялся, когда кровь прилила к щекам Субина. — Э-э… Я напугал тебя?        — …Немного, — ошарашенно пролепетал Субин.        — Ой-ёй, неловко вышло, — парень почесал затылок. — Но я не хотел, правда! Я, кстати, подслушал ваш разговор, ты уж прости, а ещё чуть не уронил чайник твоей бабушки с плиты.        — И что ты можешь сказать? Это всё правда?        — Ага, — цокнул языком парень. Кажется, онемение немного отпустило Субина, и он даже умудрился сделать пару шагов навстречу очаровательному призраку.        — А как… Как твоё имя?        — Ну вот всё тебе скажи, а, — надул губы юноша. — Ты так легко всё обо мне узнаёшь, когда я, между прочим, за тобой уже двадцать один год наблюдаю. Субина этими словами обдало будто холодной водой. Он долго пялился на призрака нечитаемым взглядом, прежде чем:        — Мне нужно присесть, — и опустился на кровать. Тот, не унимаясь, опять расхохотался.        — Да ладно, не трясись ты! Ёнджуном меня звать, — наконец, представился он. — Ёнджун я.        — Ёнджун… — протянул Субин, смакуя имя на языке. — Красиво.        — Спасибо! — улыбнулся Ёнджун. — А ты красиво на гитаре играешь! — он восторженно похлопал в ладоши. — Я вообще очень люблю, когда люди играют на гитаре, и мне очень нравится под неё петь. Я всегда любил слушать гитару, даже в детстве. У нас были лагеря, — он рассказывал историю, не спрашивая разрешения Субина на это. — Но не такие, как у вас — у вас скучные! В общем, были у нас лагеря… И мы с ребятами садились в кружок вокруг костра. Мы играли и пели. Я очень любил петь, потому что я умею! Это было так замечательно…        — Ты скучаешь по своей жизни? — внезапно спросил Субин осторожно. Лицо Ёнджуна светилось, когда он делился с ними своими воспоминаниями. Очнувшись, призрак будто задумался.        — Думаю, нет, — ответил он спустя несколько минут, проведённых в молчании. — Мне очень нравится вспоминать о том времени, этого не отнять. Но я не хочу скучать по тому, чего я не могу вернуть — мне кажется, это пустая трата времени. А ты как считаешь, зайчик?        — Тоже, — буркнул Субин, вновь краснея и опуская голову — прозвище, которым нарекал его Ёнджун, не могло оставить его без внимания. — А откуда ты тогда… Ты же в пятидесятых жил здесь? — Ёнджун активно закивал головой. — Откуда песню знаешь? Она пару лет назад вышла.        — Да я же за тобой наблюдаю, — Ёнджун передёрнул плечиками. — А ты постоянно напеваешь её. Только вот грустная она, сил нет, аж выть хотелось, как тебя слушал, но я вместо этого ветром звенел.        — А ты так можешь? — с любопытством уставился на него Субин, и весь его вид выдавал то, что он уже не боится. Парень улыбнулся — похоже, чужая заинтересованность очень забавляла его.        — Конечно.        — Но… Я думаю, один логичный и адекватный вопрос я всё же задам, — опустив голову, Субин спрятал нос в горле оттянутой пальцем водолазки. — Почему именно я? — вопроса, кажется, Ёнджун не понял.        — М-м? — переспросил он.        — Вокруг столько молодых и красивых юношей и девушек, талантливых и интересных, но почему именно меня ты выбрал, чтобы показаться мне?        — Ну, — Ёнджун запнулся, призадумавшись, а его слегка просвечивающие пальцы стали развлечением для Субина. Он разглядывал то, как красиво еле-еле проглядывает из-за них деревянная спинка стула, однако это возвращало в реальность, напоминало, кем этот юноша является на самом деле, и, чёрт возьми, он действительно сейчас разговаривал с призраком. Ужас какой. — Я просто чувствовал, что ты предназначен мне судьбой. Много юношей и девушек появлялось в окрестностях после моей смерти, в этом ты прав, но я не чувствовал того, что моя душа привязана к ним. Но когда ты появился в этом доме в первый раз, что-то будто магнитом притянуло меня к тебе, — он слабо улыбнулся Субину. — Я очень хотел поиграть с тобой хоть один раз, пока ты был маленьким, но боялся, а теперь, когда ты наконец вырос в такого красавца, думаю, я могу забрать себе немного твоего свободного времени. Так ведь бывает, что твоя судьба встречается тебе через много лет, после всех испытаний, пройденных тобой. Поэтому я и не стал сопротивляться своему влечению к тебе.        — То есть, ты и правда сам выбрал меня? — догадался Субин, слегка покраснев.        — Ага, — гордо ухмыльнулся Ёнджун в ответ. Субин, кажется, ушёл в себя на некоторое время. Ёнджун понимал его, и ничего не оставалось, кроме как заняться его разглядыванием. Чего он там не видел, на самом-то деле, но призрак всё ещё не переставал восхищаться этим человеком. Его мощная фигура, широкие плечи, высоченный рост… Ёнджун даже потёр глаза, возвращая себя в реальность, но ничего не изменилось — Субин сидел перед ним, такой взрослый и серьёзный, и это завораживало.        — А ты правда призрак?        — Ну началось в деревне утро, — откинув голову назад, Ёнджун громко рассмеялся. — Тебе ещё не достаточно?        — Просто ты так сидишь на стуле… Естественно, — Субин с сомнением оглядел фигуру Ёнджуна. — А что ты умеешь?        — Ну, раз ты хочешь, чтобы я показал, — и тут он резко исчез. Удивлённый Субин начал вертеть головой, как Ёнджун появился возле двери. — Могу телепортироваться, — он вновь пропал, а после уже высовывался из-за стены. — Могу сквозь стены проходить, — Субин только и успевал вертеть головой по сторонам. Начали закрадываться опасения, что скоро его голова закружится. — А могу и сквозь тебя, — после этих слов Субина будто обдало ведром ледяной воды. Он весь съёжился, но почти сразу его заставили резко встрепенуться, когда чужой палец постучал по его спине. Обернувшись, он увидел Ёнджуна, восседающего в позе лотоса на его кровати, и, чёрт возьми, это было так близко. — Теперь точно веришь?        — Теперь точно верю, — и замахал руками, чтобы призрак больше не вытворял таких внезапных фокусов. Ёнджун вновь нашёл это смешным и тихонько захихикал.        — …Мне нравится идея быть похороненным на цветочном поле, — вдруг задумчиво произнёс Ёнджун, почёсывая подбородок Субина в примирительном жесте. Тот удивился, но не высказал ничего против, хоть и мурашки по спине пошли из-за прикосновений ледяных пальцев. — Но меня похоронили не там! Меня хоронили на кладбище. Это такое старое кладбище, знаешь, оно ближе к окраине района, — он указал большим пальцем на восток. — Ему больше ста лет. А все мои предки почили, и сейчас моя могила одинока. Конечно, они все рядом со мной, и это не значит, что я не рад! Я очень рад, что каждый день мои родители рядом со мной. Но за ней некому ухаживать, и она давно заросла колючками, лишаями и крапивой.        — Может быть, я схожу на твою могилу? — робко предложил Субин, охваченный внезапным порывом, тем самым вынуждая Ёнджуна тихонько рассмеяться.        — Попробуй найти! Вообще, я сам не помню, где она. Но я точно не дам тебе потеряться, если ты вдруг захочешь, честное слово! Его пальцы на подбородке Субина резко замерли. Ёнджун вслушался в тишину, нахмурив брови, а затем что-то радостно пробормотал и подлетел с кровати. В прямом смысле подлетел.        — Мама зовёт на полдник, мне пора! Жаль, что мы прерываем нашу встречу, но скоро я снова навещу тебя. И вообще, я буду часто навещать тебя, так что ты не скучай здесь и готовься! Готовь новые песни. Будем петь и играть на гитаре, и, в общем, делать много всего! Субин очнулся, кажется, только тогда, когда комната опустела. Торопливо оглядевшись, он разочарованно воскликнул, ругая себя за то, что не задал Ёнджуну интересующий его вопрос, но, может быть, Ёнджун ещё мог его услышать.        — Ёнджун! — позвал он не слишком громко. — Ёнджун, ты ещё здесь? — ответом ему всё ещё служила тишина, и Субин понуро опустил голову, но резко до него донёсся недовольный звонкий голос.        — Ну чего тебе? — он поднял голову и увидел, как половина тела Ёнджуна высовывалась из дальней стены. Выглядело жутковато, но забавно. — Нет сил смотреть на горюющего тебя.        — Извини, я не знаю, как тебя звать в следующий раз, когда я захочу тебя увидеть.        — А-а, вот оно что… Да не боись, я сам к тебе приду! — Ёнджун махнул рукой. Он снисходительно улыбнулся, когда Субин надул губы. — Но если для тебя это так важно… Вообще, я умер, когда мне было двадцать, а тебе сейчас двадцать один, так что технически ты старше меня, — рассуждал призрак, задумавшись. — Но сейчас мне уже где-то семьдесят два, и я думаю, «хён» для меня будет вполне уместно. А для тебя, малыш?        — Х-хорошо, хён, — смутившись, ответил Субин. Засмеявшись, Ёнджун помахал ему рукой, послал воздушный поцелуй и, кажется, теперь точно скрылся из мира живых до следующей их с Субином встречи.