Вишнёвый сад

Одинокие дни летят, будто минуты Окутаны нитью твои сонные губы

Расслабляясь в ванной, залитой тусклым светом лампы, Субин размышлял над словами Хюнинкая в очередной раз, и даже, кажется, своим мыслям потерял счёт. Его периодически заметная отрешённость не могла не остаться без внимания окружающих: бабушка начала всё чаще предлагать успокаивающие и расслабляющие чаи из всего внушительного арсенала, что у неё был, Бомгю обеспокоенно вертелся вокруг, а Ёнджун нежно брал его лицо в свои ледяные ладони, заставляя тихонько разомлевать, и взволнованно допрашивал, что же с ним такое случилось. И только Тэхён, чей силуэт временами маячил позади, складывал руки на груди и качал головой. Понял всё, знал, слышал… Засранец. Субин догадывался, что его с Хюнинкаем беседа не останется в пределах их драгоценных персон. Но Субин так и не сорвался, до сих пор никому ничего не рассказав. Ему казалось, что Тэхён до сих пор не может выкинуть из головы тот день, когда он согласился на отношения с человеком. Тэхён был на самом деле счастлив, но иногда по одному его задумчивому виду становилось понятно, что он систематически корил себя за что-то. Теперь не трудно было догадаться, что за этим «чем-то» скрывается разрушение чужого будущего. Настолько ли оно уж и было разрушено? Субин не мог позволить себе открыто рассуждать о чужой жизни, хоть мысли и не являлись запретом. И всё же, было то, в чём Ёнджун вновь ему соврал: так получилось, что Субин — его родственная душа. Он не сам выбрал его. Случилось бы такое в жизни Субина, если бы Ёнджуна не привязали к нему? Тяжело вздохнув, Субин откинулся на бортик ванны, расслабляясь. Его взъерошенные почти сухие волосы неудобно падали на глаза, закрывая обзор на небольшую комнатушку. В ванной у бабушки было мрачновато, но эта атмосфера приходилась Субину по душе. Он взглянул на большое зеркало снизу вверх, отвлекаясь от посторонних мыслей. Внезапно резко он почувствовал, как кто-то перед ним сжал его предплечье, и от неожиданности ушёл под воду почти с головой, сползши по стенке ванной. Субин забарахтался, ощущая чьё-то присутствие каждой клеточкой своего тела: оно холодило и пробирало до мурашек; волосы промокли насквозь, а юноша почувствовал, как в его горло потоком хлынула вода. Субин замахнулся руками в воздухе, — опора нужна была ему прямо сейчас — и ощутил на предплечье крепкую хватку чужой ладони, которая потянула его вверх и прислонила к бортику. Откашливаясь и тяжело дыша в резко похолодевшей постепенно успокаивающейся воде, Субин сердито смотрел на Ёнджуна из-под мокрой чёлки. Призрак, в свою очередь, неуверенно улыбнулся, обнимая руками колени.        — Я напугал тебя, — на этот раз это был точно не вопрос.        — Как говорят французы: да, блять, напугал, — Субин выплюнул остатки воды, продолжая буравить Ёнджуна грозным взором, да так, что тот весь сжался: он ещё не видел такого Субина, и это так пугало и будоражило одновременно.        — Прости, прости меня! — Ёнджун замахал руками, искренне вымаливая прощение, и только сейчас Субин обратил внимание на его одежду. Чёрт возьми, это были вполне современные джинсы и широкая футболка, которая вполне материально облепляла тело Ёнджуна прямо сейчас, и, эй, где он вообще умудрился это откопать? — Я просто захотел навестить тебя, вот и решил… А ты тут, в ванной, и я думаю, почему бы тебя не поразглядывать…        — Не для тебя цветочек рос, — делано деловитым тоном ответил Субин, практически тут же начиная хихикать. Ёнджун в ответ тоже засмеялся и, протянув руку, нежно взъерошил его волосы.        — Да? А для кого же тогда? — лукаво поинтересовался он, закусив губу, и Субин, кажется, чувствовал, как душа медленно отслаивается от тела. А может быть, он и сам уже умирает? Без такого как Ёнджун невозможно жить, не чувствуя его присутствие рядом каждую секунду. Такой изящный, милый, чертовски соблазнительный прямо сейчас… А Субин почему вообще об этом думает? Ах, вот дерьмо.        — Погоди, — на Субина волнами нахлынуло медленное осознание, и он, всматриваясь в джинсы, которые сидели немного не по фигуре, делая Ёнджуна чуть больше, чем он был на самом деле, ахнул: — Это моя одежда?        — Ну, — Ёнджун неловко почесал затылок. — Да? Я покопался у тебя в шкафу немного, надеюсь, ты не против.        — Да даже если я бы и был против, что от этого изменится, — пробурчал Субин под нос, аналогично подтягивая колени к груди, заставив Ёнджуна тихонько захихикать:        — И то верно, малыш. Пусть он уже прекращает, а. Субин взглянул на Ёнджуна исподлобья: на лице того уже не красовалось улыбки, и он лишь сосредоточенно, немного задумчиво рассматривал того в ответ. Казалось, будто он порывается и уже на грани того, чтобы исполнить известное только ему самому собственное желание, но держит себя в руках. Субин опустил глаза на губы Ёнджуна и прочно впился в них взглядом: мокрые и искусанные вследствие постоянных размышлений, они притягивали его, будто магнит, и сейчас он действительно хотел поцеловать Ёнджуна. Такие же ли мысли были у призрака? Субин не может утверждать. Кажется, будто они мечтают об одном. А если нет? Субин влюбился в Ёнджуна.        — Это ты поджёг дом своих родителей? — резко вырвалось вместо всего, что он хотел бы сказать или сделать. Субин не знал, почему в его голове возник этот вопрос, понятия не имел. Губы Ёнджуна растянулись в кривой ухмылке.        — С чего ты взял?        — «А через несколько дней дом загорелся, хотя никто его не поджигал»… — задумчиво протянул Субин. Удивительно, но рассказ бабушки он запомнил почти наизусть, как странное стихотворение про жирафа, заучиваемое им длинными зимними вечерами в начальной школе. Ёнджун насмешливо фыркнул, откинувшись на другой бортик.        — Да. А что? Субин сглотнул подступающий к горлу ком. Они сидели в тускло освещённой ванне друг напротив друга, вода, уже давно остывшая посредством нахождения в ней Ёнджуна, посылала по телу Субина неприятные мурашки. Вперившись в призрака расфокусированным взглядом, он размышлял, ведь было, надо сказать, о чём.        — Я понимаю, почему ты так сделал.        — Неужели? — брови Ёнджуна забавно приподнялись. Его настроение испортилось за несколько секунд, и Субин догадывался — благодаря ему. — Тогда зачем спрашиваешь?        — Хён, ты сейчас какой-то… Нервный, — Субин с сомнением повёл губами, но Ёнджун не стал этого отрицать, а лишь придвинулся немного ближе. Призрак заглянул юноше в глаза, на дне которых плескалось недоумение в чистом его проявлении.        — Неужели? — заговорщически улыбнулся он, и Субин, поняв, что призрак на самом деле ждёт ответа, боязливо кивнул. — Может быть, ты поможешь мне снять напряжение?        — Ёнджун… — глаза Субина широко распахнулись, и он попытался отодвинуться, но сзади уже не было места. Ёнджун подцепил пальцами кончик своей (Субина) футболки в стянул её в одно мгновение, а джинсы незамедлительно отправились на пол следом за ней. Наклонившись, Ёнджун приблизился к лицу Субина, оставляя между ними лишь считанные миллиметры. — О чём ты говоришь?        — Что, никогда не целовался с мальчиками? — хихикнул Ёнджун. А после, не дав Субину и рта открыть, подался вперёд и накрыл губы юноши своими. Он, чёрт возьми, его целовал. Субин обомлел. Он буквально плавился под холодными губами, не в силах даже приоткрыть рот для дальнейших действий, зажмуривая глаза, когда руки призрака обняли его за шею. Это на самом деле происходит с ним прямо сейчас?        — Зайчик, зайчик, — хрипло позвал Ёнджун, размыкая лепестки губ и глядя на Субина из-под промокшей чёрной чёлки. Субин дрожал — обнажённое тело Ёнджуна было настолько близко к нему, что о таком он не мог даже мечтать. — Будь смелее, положи руки мне на талию. Да не просто приобними, а будь смелее. Боже мой, ты знаешь, чего я хочу уже столько времени?        — Ч… Чего?        — Блять, я сам не верю, что говорю это, но… Возьми меня! — выкрикнул Ёнджун, и глаза Субина тут же широко распахнулись. Ёнджун зажмурился — он смущался и переступал через себя, пытался остановиться из-за своих принципов, но его давние желания взяли верх. — Субин-а… Бери меня. Бери, я весь твой. Ёнджун пискнул, когда пальцы Субина будто тисками сжали его талию. Юноша взбудоражено глядел на то, как кожа призрака под его ладонями плотнеет и… Теплеет. Ёнджун сидел на нём прямо сейчас! Его тёплые сейчас пальцы перебрались на затылок и аккуратно массировали кожу головы, он был… Живым? Чёрт побери, он был живым! Перед Субином был будто настоящий живой человек, и он ни за что не поверил бы, что Ёнджун не материален.        — Хён, эт-то… — заикаясь, начал Субин, но его возбуждённо перебили:        — Да, блять, я и так могу, — прошептал Ёнджун. — И я трачу на это почти все свои силы, так что просто возьми и сделай это так, как тебе хочется! Глаза Субина широко распахнулись. Из запутанных в клубок мыслей выводила только одна нить, и юноша поспешил за неё ухватиться: он взял Ёнджуна за подбородок и вновь втянул призрака в поцелуй, а перед тем, как крепко зажмурить глаза, он обратил внимание на баночку неизвестного геля с приятным ароматом на полке.        — Суб, подожди… — Ёнджун схватил Субина за руку только тогда, когда в нём двигалось уже четыре смазанных гелем пальца. Забывшийся юноша встрепенулся и моментально прекратил свои движения, взволнованно поглаживая другой рукой чужую тонкую талию.        — Хён? — позвал он Ёнджуна, по бледному лицу которого стекали тонкими струями капельки воды. Брови призрака были нахмурены, глаза зажмурены, а губы плотно сжаты. — Что-то случилось? Я сделал больно?        — Нет, я не чувствую боли, если мне не причиняют её в моём мире, просто твоя рука, — чужие тонкие пальцы сильнее сжали его запястье. — Она… Большая. От этих слов Субин почувствовал, как его член дёрнулся. Низкий запальчивый стон разнёсся по комнатке, а Ёнджун, заметив это, ухмыльнулся и, наклонившись к чужому уху почти вплотную, прошептал:        — Нравится, когда я говорю про нашу разницу в размерах?        — Чёрт, — выдохнул Субин, плотно сжав зубы, отчего Ёнджун захихикал.        — Мне тоже. Я тащусь от этого, зайчик. Мне так нравится смотреть на то, как я сижу на тебе. Ты такой огромный везде… И здесь тоже. Стоило только ему замолкнуть, как призрак скользнул пальцами по чужому торсу и, царапнув его ногтями, обернул руку вокруг чужого члена. Видит Бог, Субин пытался сдерживать свой голос.        — Но ты всё р-равно скажи мне, если будет больно, — настойчиво попросил он.        — Я думаю, — всё так же на ухо ему прошелестел Ёнджун. — Ты уже можешь… В-войти в меня, — заикнувшись, он улыбнулся после сказанных им слов и поцеловал трепещущего Субина в ухо. Его кожа покрывалась синяками так, будто он настоящий, или Субин сошёл с ума и утонул в создаваемой Ёнджуном иллюзии. Он кусал Ёнджуна практически везде, за исключением, разве что, тех мест, куда не смог бы дотянуться, и то, как он раз за разом входил в его изящное тело, заставляло чувствовать себя живым. По-настоящему живым, не тем, кем он был раньше, в последнее время — не важно было это всё, когда ладони Ёнджуна терялись в копне его непослушных волос, и, сжимая и оттягивая их, прижимаясь губами ко лбу, щекам, шее и, наконец, губам Субина, он просил быть быстрее, и Субин ни за что не поверил бы теперь, что Ёнджуна почти не существует.        — Хён… — хрипло позвал Субин, и Ёнджун, кажется, понял его. Улыбнувшись из последних сил, он ответил:        — Давай, зайчик. Я никогда не забуду того, что это было из-за меня. В блаженстве Субин разбился на миллион кусочков. Никто не решался нарушить тишину, разбавляемую лишь громким дыханием Субина. Юноша смотрел на то, как быстро Ёнджун терял свою материальность: его кожа выцветала, приобретая всё тот же будто бы фарфора оттенок, а сам он постепенно начинал просвечивать. Все бортики ванны были залиты водой, и капли стекали почти с каждой вертикальной поверхности. Лужи от неё растекались и на полу, а вся одежда Субина, как скинутая Ёнджуном, так и лежащая на тумбе, промокла насквозь. Резко Ёнджун поднял голову на Субина. Распахнув глаза, Субин ошарашенно глядел на то, как призрак отшатнулся от него, прикрывая рот руками; в его глазах сиял ужас.        — Субин… — пролепетал Ёнджун. — Что мы сделали?..        — Хён… — Субину хотелось успокоить его, но дар речи словно пропал. Ёнджун, зажмурившись, замотал головой:        — Субин, что мы наделали?! Ёнджун вскочил в ванне, опираясь о края, боязливо и торопливо оглядываясь по сторонам, а затем исчез так же резко, как и появился, сопровождая это громким пронзительным криком. Казалось, будто его эхо распространялось на тысячи километров; оно было настолько устрашающим, что Субину невольно пришлось зажать уши. Когда он очнулся, вокруг было ни души. Субин огляделся, тихонько позвал призрака по имени, ожидаемо, ни на что не надеясь, и Ёнджун ожидаемо не отозвался. По щеке скатилась одинокая слеза, чертя за собой кривую дорожку, и растворилась в холодной воде.

†††††††

Субину действительно было плохо. Он согласился на предложение обеспокоенной бабушки о горячем молоке, но та не пыталась расспрашивать его больше, понимая, что это было бы пустой тратой времени. Её внук успел вляпаться в неприятности, пока она отлучилась к соседям, и, видит Бог, от спокойного и уравновешенного Субина это было не совсем ожидаемо. Электронные часы на тумбе возле кровати показывали почти одиннадцать ночи, пустая кружка одиноко стояла рядом, а Субин, накрывшись одеялом чуть ли не с головой, чувствовал себя подавленно и одиноко. Если бы не ночник, отливающий оранжевым, комната уже погрузилась бы во тьму. Субин глубоко вздохнул. Его расфокусированный взгляд метался от стены до пустующего места рядом на кровати — она двуспальная, и раньше была бабушки и дедушки. Его дедушка умер, когда ему было десять, и довольно часто Субин очень скучал по нему. Он горько усмехнулся, когда его мозг невольно провёл параллель пары бабушки и дедушки с их с Ёнджуном парой.        — Субин? Субин вздрогнул, услышав знакомый тон голоса, который был пропитан виной и неуверенностью, но не стал никак реагировать. Ёнджун маячил где-то сзади него.        — Суб, я знаю, что ты меня слышишь, — Субин сжал в руках одеяло. Краешек, свисающий с кровати, зашелестел, когда Ёнджун облетел его и приземлился прямо на место рядом, садясь в позу лотоса — надо сказать, он совсем нечасто так сидел, и поэтому Субину вспомнилась именно первая их встреча. Волосы Ёнджуна до сих пор были мокрыми, а в поле зрения попало его взволнованное лицо. Субин оглядел его с ног до головы.        — Хён, я не хочу разговаривать.        — А я хочу, — настойчиво ответил Ёнджун и потянулся к чужой ладони, но Субин спрятался под одеяло, накрывшись им с головой. Послышался недовольный выдох. — Ладно, хочешь быть ребёнком, пусть будет так.        — Зачем ты пришёл?        — Субин… Прости меня, — взмолился Ёнджун, и Субин даже удивился глубочайшему раскаянию в его голосе. — Пожалуйста, прости. Я не хотел оставлять всё вот так, не хотел обижать тебя. Ты мне очень дорог. Просто, понимаешь… — призрак замялся, а Субин держался из последних сил, показывая, что ему всё ещё нужно объяснение, хотя ужасно хотелось наброситься на Ёнджуна с объятиями. — Моя реакция, она… Я просто испугался.        — Чего?        — Я и сам не знаю, — Субин буквально чувствовал, как тот помотал головой. — Не могу дать точного ответа. Просто ты — моя родственная душа, и как-то… Не по себе стало. Прости меня. На самом деле, я не боюсь тебя, и не жалею о том, что случилось. Я правда искренне хотел этого, и если ты тоже, я могу с точностью сказать, что это было не зря. Немного поразмыслив, Субин всё же высунулся из-под одеяла. Ёнджун встретил его немного робкой улыбкой.        — Ты врёшь.        — В самом деле! — притворно возмутился Ёнджун, всплеснув руками. — И ты даже не хочешь услышать о том, как чертовски хорош ты был? К щекам Субина прилила краска, а Ёнджун тихонько рассмеялся: — Вот видишь, ты уже улыбаешься.        — Это не смешно, а улыбка на моём лице ничего не значит, — Ёнджун лишь снисходительно покачал головой, и ему всё-таки удалось погладить юношу по волосам.        — Ну что, ты не обижаешься на меня больше?        — Ты уйдёшь сейчас? — поинтересовался Субин вместо ответа. Ёнджун, задумавшись, насупился, покачиваясь из стороны в сторону.        — Я должен вернуться к нам, но мне, честно говоря, всё равно. Я могу с тобой поспать, если тебе сильно легче станет.        — Вы спите? — удивлённо спросил Субин, из-за чего Ёнджун рассмеялся:        — Мы можем спать! Но мы спим обычно для восстановления сил, которые мы тратим на то, чтобы регулировать материальность, а большинство призраков не показываются в принципе людям, не то что своим родственным душам, поэтому в основном призраки не спят. И Ёнджун, заворочавшись, принял горизонтальное положение на кровати. Он приподнял кусочек одеяла и проскользнул под него, холодным воздухом, исходящим от его тела, заставляя Субина содрогнуться. Цветастый пододеяльник из разноцветных заплаток красиво просвечивал сквозь его бледные пальцы. Лицо Ёнджуна оказалось прямо напротив лица Субина, и призрак захихикал.        — А тебя родители искать не будут? — боязливо поинтересовался Субин, на что Ёнджун гордо ухмыльнулся:        — Я уже большой мальчик! Хотя, наверное, мама будет искать меня. Хотя, может и не будет, а если и будет, то какая нахрен теперь разница. Юноша прикрыл глаза. Голова шла кругом от той информации, которую парень напротив на него вывалил, но холодок отрезвлял.        — Ты, кстати, как вообще? Нормально себя чувствуешь? — спросил он, недвусмысленно намекая на их близость в ванной. Ёнджун закивал:        — Со мной всё хорошо. Я очень рад, что ты беспокоишься обо мне! — заулыбался призрак. — Но сначала, если честно, я удивлялся, как ты вообще смог в меня войти. Я думал, это в меня не поместится.        — Ёнджун! — щёки Субина заалели, а Ёнджун расхохотался. — Меня больше интересует, что с тобой такое было. Мне показалось, что ты стал… Человеком.        — А, — улыбка пропала с лица Ёнджуна, и он будто задумался. — Это… — призрак неловко почесал затылок. — Ты меня извини, что я ввёл тебя в ступор. На самом деле, мы и правда можем полностью «маскироваться» под людей, уж не знаю, для чего это было нам дано. Но на это нам нужны такие нереальные силы, что после такого просто невозможно не заснуть. Я отсыпался все эти три или сколько там по вашему времяисчислению часа, — виновато потёр щёку он. — Волосы поэтому и мокрые, примялись и не высохли. На чём я остановился?.. А, короче! Хочешь интересный факт? — Субин с любопытством кивнул, и Ёнджун хитро сощурился. — Тэхён с Хюнинкаем так и занимаются сексом. Хюнин может войти в Тэхёна и без этого, но Тэ боится, что отморозит ему что-нибудь, — Субин не смог удержаться от того, что прыснуть в кулак. — А потом Тэхён всегда отсыпается в кровати Кая. Вот такие вот дела.        — …Ясно. Ёнджун хотел поспать с Субином, но Субин не хотел закрывать глаза. Юноша разглядывал умиротворённое лицо призрака перед собой, его пухлые губы, которые он наконец-то целовал сегодня, взгляд, наполненный радостью от того, что Субин рядом с ним, и на языке начали крутиться слова, которые он обещал не произносить. Но обещание, тем более себе — это то, что было давно. Ёнджун правду сказал — какая нахрен теперь разница.        — Хён? — Субин вновь задрожал, и Ёнджун, кажется, это почувствовал. Взволнованно нахмурившись, призрак заворочался под одеялом.        — Тебе опять холодно? Может, мне всё же уйти?..        — Нет, хён, я не из-за этого… — прошептал юноша. Ёнджун замер. — Ты не будешь против, если я скажу тебе кое-что? — старший прочистил горло.        — Зависит от контекста, зайчик.        — Тогда сейчас я совершу ошибку, — выдохнул Субин, почти чувствуя, как душа его самого медленно отслаивается от тела. В голове настойчиво крутились слова Кая. Плевать на всё. — Хён, я тебя…        — Нет! Вскрикнув громче обычного, Ёнджун подскочил и сел на кровати, откидывая одеяло. Эхо его крика почти так же, как и тогда, начало раздаваться отовсюду, и Субин поморщился. Неприятно.        — С-субин, — запинаясь и заикаясь, начал Ёнджун дрожащим голосом, хватаясь за голову. — Ты н-не можешь. Ты не скажешь этого.        — Но почему я не могу, хён? — голова шла кругом. Наверное, у него скоро начнётся жар, и он забредит. — Я на самом деле…        — Субин, — процедил Ёнджун сквозь плотно сжатые зубы, опустив веки. — Замолчи. Субин послушно закрыл рот, наблюдая за тем, как эмоционально Ёнджун переживал произошедшее. Призрак, покачиваясь из стороны в сторону, мотал головой, жмурясь, и что-то непрерывно бормотал.        — Господи, Боже мой, да за что же мне это… Что это такое… Почему именно я?..        — Хён, — робко позвал Субин, надеясь на обратную связь. — Земля вызывает Ёнджуна, ты тут? — он пытался шутить и приободрить того, хоть на душе ощутимо начинали скрестись кошки. Ёнджун помотал головой, отгоняя страшные мысли, и потихоньку начал приходить в себя.        — Вот что, Субин, — начал он через силу. — Я понял, что ты хочешь сказать, и я бы с удовольствием ответил тебе, но я этого не сделаю, а ты никогда не заговоришь об этом снова.        — Почему? — в ответ Ёнджун сложил руки на груди, и выглядело это скорее мило, чем грозно, но от одного его взгляда по всему телу заплясали мурашки.        — Субин, — Ёнджун звучал очень серьёзно каждый раз, когда обращался к нему по имени. — Прямо сейчас ты дашь мне слово, что никогда не заговоришь об этом снова, иначе я никогда больше не появлюсь перед тобой. Точно так же, как не причинять себе вред, ты обещаешь мне ни разу не сказать это снова. Иначе ты никогда не увидишь меня, Субин, — Ёнджун сжал губы в упрямую линию. — Никогда. Угроза была серьёзной, но Субина это не отрезвляло. Сердце рухнуло вниз, разбиваясь на миллионы осколков. Субин не отнёсся к бабушкиным словам о любви серьёзно, но не ожидал, что та встретит его именно так и будет настолько несчастной и обречённой. Субин надеялся, что его первая любовь не станет драматичной и безнадёжной в силу более зрелого возраста, но это случилось гораздо хуже, чем что бы то ни было. Субин подавлен и окончательно разбит.        — Обещаю, — прохрипел он и проклял себя, почувствовав, как по раскрасневшейся щеке скатилась горячая слеза. Ёнджун вытер её холодной подушечкой большого пальца, с сожалением всматриваясь в чужие черты.        — Прости меня, зайчик, но я не должен отвечать тебе по-другому.        — Мне больно, хён. Ёнджун слабо и грустно улыбнулся, прижимая ладони к собственным глазам. Субину показалось, что парень сдерживает собственные слёзы, но он не был уверен.        — Я знаю, малыш, знаю. Прости меня.        — Но ты останешься со мной? Ты поспишь со мной, ведь так? — с надеждой взмолился Субин, на что Ёнджун мягко усмехнулся:        — Конечно, я же обещал, — увидев нахмуренные брови Субина, юноша засмеялся. — Да вот, ложусь уже, не видишь что ли? Он вновь лёг под одеяло, укрываясь им чуть ли не с головой, задевая кончик носа, но в этот раз поднырнув ближе к Субину. Призрак устроил руки на его пояснице и приподнял голову, чтобы тот смог подложить под неё свою руку, и вновь лёг, но уже устраиваясь на чужом крепком плече.        — Если я тебя заморожу и ты простудишься, пеняй на себя.        — Козёл, — шмыгнул носом Субин, на что Ёнджун хихикнул и вытер чужой нос рукавом своей красивой рубашки. Не жалко?        — Шутка. Как бы я мог оставить тебя в такой важный момент.        — А ты можешь поцеловать меня? — с лица Ёнджуна начала пропадать улыбка, будто мел стирали тряпкой со школьной доски, и он сосредоточенно нахмурился:        — Суб…        — Просто поцелуй, — выдохнул Субин. Нет, он явно шёл на неминуемую смерть. — Чтобы я спокойно заснул.        — Хитрец. Нежно усмехнувшись, Ёнджун потянулся вперёд и прикоснулся к губам Субина своими. Тот промычал, придерживая затылок призрака, и растворялся в этом поцелуе, ощущая крепкую хватку на своей талии. Он понимал, что впереди лишь неясность, но отдавался губам Ёнджуна всецело, млея от того, как хватается за его одежду и отвечает на нежный поцелуй с большим энтузиазмом.        — До завтра, малыш, — мягко улыбнулся Ёнджун, первым отстранившись. Субин надул щёки:        — Ты придёшь завтра?        — Несомненно. Субин засыпал с мыслью о том, что нарушит обещание, данное призраку. Но это будет точно не сегодня и не завтра. Бабушка заглянула в комнату ближе к двенадцати часам, чтобы забрать пустую кружку из-под молока. Семеня по ковру тихими шажками, она бросила взгляд на кровать: как она и думала, Субин спал, но, прижавшись к его груди, на соседней стороне постели тихо сопел незнакомый паренёк, что, видно, находил в его крепких объятиях успокоение. Покачав головой, бабуля аккуратно взяла кружку в руки, выключила ночник и отправилась на кухню. Но уже у выхода, обернувшись в последний раз, разглядывая очертания внука и юноши, сопящего рядом, женщина горестно вздохнула, тихо молвив:        — Что ж. Я вновь оказалась права.

†††††††

Субин морщился от лучей яркого солнца, что настырно светили в его лицо, заливая мерцанием всю комнату. Юноша потянулся и зевнул, протирая спросонья глаза, — обычный утренний ритуал — но когда понял, что он абсолютно один, вскочил на постели как ошпаренный. Сон как рукой сняло, и Субин начал нелепо вертеть головой по сторонам. В мыслях начали всплывать обрывки разговора с Ёнджуном: неужели он опять наврал и всё-таки оставил его? Паника накрыла бы с головой, если бы Субин не приметил на тумбочке возле часов, которые показывали почти полдвенадцатого утра — ужас! — записку, и, схватив её, парень принялся читать. Почерк был ему незнаком, изгибался немного криво, но понять можно было. Записка гласила:       «Твоя грёбаная ручка выскальзывает из моих пальцев, и это не потому что я призрак, а она просто конченая. Я забрал Чхве Ёнджуна домой, потому что его мать его обыскалась, и пишу это, пока он, видимо, отхватывает по первое число. Но не могу винить тебя — судя по его рассказам, ты тоже натерпелся, а рассказал он мне всё, включая и те подробности, о которых я слышать не хотел. Так что отдыхай… Пока можешь. Твоя бабушка уехала к сестре на целый день, и не спрашивай, как я об этом узнал. Почти сразу, как ты проснёшься, мы с Хюнин-и украдём тебя на разговор. И не только.       Кан Тэхён.»        — Даже подпись поставил, — хмыкнул Субин. Он был благодарен Тэхёну за то, что тот смог-таки его успокоить, но конец подобного письма счастья он определённо не понимал. Он сунул ноги в тапочки и поднялся, покачиваясь, заглянул в экран лежащего на письменном столе телефона и понял, что опухшее по утрам лицо это то, от чего было бы неплохо избавиться. Переобувшись в уличную обувь, Субин побрёл на улицу, дабы приступить к одному из утренних ритуалов и умыться водой из бочки, но, когда он толкнул последнюю дверь, у него буквально вышибло дух: Бомгю, сидящий с Хюнинкаем на скамеечке возле входа, попал в его поле зрения сразу же. Субин ошарашенно замер с распахнутыми глазами, не в силах и с места сдвинуться — не такого подарка он ожидал с утра пораньше (ну, или же просто с утра).        — О, хён! — резво поднялся со скамейки Бомгю. — Ты проснулся.        — Я, как видишь… Да? — заторможенно пробормотал Субин через силу. Хюнинкай поприветствовал его усмешкой:        — Наконец-то. Мы все тебя уже заждались.        — «Мы все»?.. — нахмурился старший. Кай улыбнулся и присвистнул. Тут же громкий смех откуда-то со стороны сада бабушки Субина, который тот и сам услышал, но не подавал виду, затих, а затем из-за дальней стены высунулась голова Ёнджуна. Он скромно улыбнулся.        — Привет, зайчик.        — Ага… А я не понял, чё мне сейчас делать?        — Может обои доклеить, блять, — фыркнув, за спиной Хюнинкая появился Тэхён, и трое здесь тут же разразились смехом. Но, успокоившись, Бомгю подхватил Субина под руку:        — Мы хотим погулять.        — Погулять?        — Ага. Отвести в наше место, — коротко пояснил Бомгю. — Есть у нас одно.        — Мы решили, что теперь ты часть нашей компании! — радостно захлопал в ладоши Ёнджун. А затем он в мгновение ока оказался возле Субина и, паря в воздухе, по своему обыкновению потрепал юношу за щёки с широкой улыбкой. — Ты, конечно, согласия не давал, но тебя никто и не спрашивал. Зато теперь мы будем веселиться вместе! Это будет так здорово!        — Хён, отпусти бедного парня, — снисходительно улыбнулся Хюнинкай. Краем глаза Субин заметил, что на коленях младшего уже успел уместиться Тэхён, который разглядывал всю картину, развернувшуюся перед ним, со скептицизмом. — Пусть он приведёт себя в порядок. Пойдём, когда будет готов.        — И пусть поторопится, — пропел Тэхён, сложив руки рупором.        — Хорошо! — Ёнджун улыбнулся, когда Субин легко кивнул — кивнуть как полагается ему мешали руки на лице. Призрак крепко поцеловал его в лоб и отпустил. — Только быстрее. Субин умывался в бочке под громкую болтовню друзей на фоне, а затем зашёл в дом, чтобы немного прийти в себя и почистить зубы, но на протяжении всего этого времени в его голове ютилась одна-единственная мысль, что никак не хотела отпускать с лица глупую улыбку: Ёнджун не соврал и не бросил его. Он остался с ним.