Искаженные сердца

Акане замерла перед дверью в комнату Лайта, напряженно пытаясь понять, что тут не так. Тяжело планировать незаконное проникновение, когда твой старший брат — гений, без преувеличений. И хотя Акане не исключала того, что Лайт все равно заметит вторжение на его территорию, она бы себя не простила, если бы не попробовала. К тому же более-менее убедительный повод, почему она могла заявиться в комнату к брату в его отсутствие и без предупреждения, Акане уже придумала. Оставалось только пустить в ход весь свой немаленький актерский талант. Итак, дверь. В щель внизу была воткнута бумажка, которую, если специально искать не будешь, и не увидишь. Акане обязательно повелась бы на это, если бы у них с Лайтом не было разницы в возрасте всего в двенадцать минут и удивительного даже для двойняшек взаимопонимания. С вероятностью девяносто процентов, бумажка — это приманка для непрошенных гостей, совсем не знающих Лайта. Никого не удивит, что восемнадцатилетний парень имеет какие-нибудь секреты и не хочет, чтобы кто-то заходил на его территорию. Ну, максимум снисходительно улыбнутся и скажут: «О, я тоже делал глупости в таком возрасте». Но это же Лайт. Для него это слишком просто. Время было ограниченно, вероятность, что Лайт все равно что-то заметит, огромная, но просто вваливаться в комнату — тоже плохая идея, так что Акане уже минут пять стояла перед дверью, пытаясь понять логику брата. Нужно было что-то такое… незаметное. И не банальное, чтобы, даже если ты заметишь это, ты не понял, что это именно ловушка. Например… Ручка. Дверная ручка. Точно! Рядом была дверь в комнату самой Акане — ручка была расположена идеально параллельно полу. У Лайта же она была чуть опущена вниз, как будто бы перед уходом он хотел зайти в комнату, но в последний момент передумал. Нельзя было исключать, что это совпадение и ручка встала так случайно, но… ладно, Акане была слишком рациональной, чтобы поверить в такие совпадения. Глубоко вздохнув, она вытащила листочек из двери, попытавшись запомнить его расположение вплоть до миллиметров, открыла ее и тихонько скользнула внутрь. Пока все складывалось неожиданно неплохо, но… А что искать? В комнате Лайта, как и всегда, царил абсолютный порядок. Акане, в отличие от нее, была сторонницей этакого творческого беспорядка. На самом деле, если смотреть на обстановку в комнате, можно было скорее ее заподозрить в чем-то этаком, чем Лайта. Что же искать?.. Первым делом Акане решила обеспечить себе алиби и нырнула в шкаф брата, вытаскивая оттуда толстовку. «Я собиралась гулять, а твоя толстовка очень хорошо подошла бы к моему образу», — с точки зрения Акане, звучало вполне убедительно. Заодно она бегло осмотрела полки, но не заметила ничего подозрительного. Идеально застеленная кровать. Чистый рабочий стол. Ноутбук? Ноутбук — наиболее вероятный источник секретной информации, но он явно запаролен, и лезть туда Акане не собиралась. Тогда, возможно, ящики стола? Просто посмотреть, ничего более… Тяжело вести детективное расследование, когда у тебя нет даже примерно идей насчет того, что искать, зато есть абсолютная уверенность в том, что с братом что-то не так. В двух не нашлось ничего интересного, кроме конспектов с учебы — надо будет позаимствовать кое-что, кстати, потому что пару дней Акане пропустила из-за внезапно обострившейся мигрени. А вот третий ящик был закрыт на ключ. Ну, если бы он лежал где-нибудь на столе, это было бы слишком просто… именно поэтому Акане вытащила из кармана заранее прихваченную шпильку. Не самое хорошее умение для дочери шефа полиции, папа будет «в восторге», если узнает когда-нибудь, но… Поковырявшись пару минут, Акане все-таки открыла ящик и, не сдержавшись, ругнулась. Она ожидала увидеть, ну, наркотики, сигареты хоть, порно-журналы… в общем, любого рода запрещенку, но никак не тетрадь, одного взгляда в которую было достаточно, чтобы понять, что это личный дневник. Лайт о том, что у него творится в душе, обычно никому не распространялся, предпочитая сохранять образ идеального сына, лучшего ученика и просто красавца, но у любого человека рано или поздно накапливается что-то, что нужно высказать, так что вполне естественно, что в итоге Лайт решил выговориться бумаге. В общем, ничего необычного. Акане еще раз чертыхнулась и громко захлопнула ящик. Огляделась еще раз… и снова выругалась, потому что услышала, как внизу хлопнула входная дверь, и как мама защебетала, встречая Лайта. Прихватив с собой свое алиби, Акане тихонько вышла, впихнула в дверь бумажку, опустила немного ручку и быстро ушла к себе. Плюхнувшись на кровать, Акане устало подняла глаза к потолку и фыркнула. И чего она ожидала? Что залезет к нему в комнату и сразу же найдет миллион доказательств того, что Лайт — это Кира? Можно было, конечно, и дневник его полистать, но было неловко — старший брат, все-таки… Или на то и был расчет? Ну, что возможный визитер постесняется лезть в личное, а на самом деле под обложкой тетради скрывается подробное описание каждого убийства? Или и вовсе ловушка была рассчитана специально на Акане? Она, если честно, упустила момент, когда таинственный убийца, уничтожающий преступников, стал ее навязчивой идеей. Она упустила и момент, когда всерьез начала думать, что им может быть Лайт. Просто… Лайт стал другим. Более злым каким-то. Нервным. Замкнутым. Можно было бы подумать, что у него началась депрессия или что-то типа эмоционального выгорания из-за постоянной учебы на «отлично», но глаза брата горели лихорадочным огнем. Нет, с ним что-то происходило. И для Акане, которая вылавливала каждую крупицу информации о Кире, было почти что очевидно, что. Они еще давно, лежа на полу в тогда еще общей комнате, мечтали об идеальном мире, где не будет никаких «злых дядь» и папе не надо будет постоянно пропадать на работе… Но одних только теорий, детских бесед и интуиции недостаточно, чтобы выдвинуть такие серьезные обвинения, вот и полезла сегодня к нему в комнату, надеясь найти что-то подозрительное. В итоге — ничего. Может, просто себя слишком накрутила? Самое забавное, что Акане было… совсем не страшно. То есть, она буквально подозревала, что ее Лайт — Кира, перебивший в рекордные сроки огромное количество преступников, не пожалевший даже подделку таинственного Эл, но страшно не было. Интересно — да. Азартно — да. Но совсем не страшно, хотя через стенку от нее жил… убийца? Если бы у нее у самой появилась бы возможность каким-то образом сделать мир лучше, разве она упустила бы ее? Едва ли. Но… убивая людей, разве ты не становишься лучше тех самых преступников? По факту, суть же не меняется. Такое очищение мира во благо тоже можно было назвать жестоким преступлением. И тем не менее, Акане не исключала, что Лайт, которого она перестала узнавать после первых убийств Киры, мог быть способен на это. Где-то через полчаса сели ужинать. Без папы — он активно занимался расследованием дела Киры. Акане беззаботно щебетала с Саю, делая вид, что не замечает настороженного взгляда Лайта. После ужина Акане решила задержаться и вымыть за всеми посуду, чтобы отложить неловкий разговор, потому что прекрасно понимала, чего брат на нее так пялится… и ох, ей стоило больших трудов сохранить спокойное лицо, когда Лайт вызвался ей помочь. И мама, как назло, ушла с Саю, проверять у нее уроки… В общем, три тарелки прошло спокойно, а на четвертой Лайт, старательно натирающий их полотенцем, как бы между делом спросил: — Это ты заходила в мою комнату, Акане? И где она облажалась? Бумажка на месте, ручка опущена… была еще какая-то ловушка для самых внимательных? Или… черт. Конечно. Ковыряться с умным видом шпилькой в замках научилась, а закрывать их за собой — это уже чересчур, ага. Какая-нибудь еще ловушка, наверное, тоже была, но чудесным образом открывшийся ящик стола явно бросился в глаза сильнее. И что говорить? — Да, прости, — решила идти по изначальной схеме Акане. — Я завтра, — да, лучше сказать, что завтра, потому что сегодня уже поздновато, — хотела пойти гулять с девочками, а к образу лучше всего подошла бы твоя толстовка… прости, пожалуйста. — М-м-м, — многозначительно протянул Лайт, и в голосе его Акане слышала насмешку. Последние надежды на то, что он не заметил открытый ящик, разбились вдребезги. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты берешь мои вещи, — продолжил он обманчиво невозмутимым тоном, хотя атмосфера в комнате была такой напряженной, что спичку поднеси — будет большой взрыв. Когда Акане передала брату кружку, чтобы он ее вытер, от соприкосновения их рук ее и вовсе как будто бы током ударило. — Прости, пожалуйста! — чуть драматичнее взмолилась Акане. — Я завтра же верну, еще и постираю, правда-правда! Осталось только вытащить кого-нибудь из немногочисленных подруг завтра гулять. Дальше продолжили уже в тишине. Когда вся посуда была вымыта, Акане планировала быстро ретироваться с кухни, но путь ей преградил Лайт. Взяв сестру за подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза — хотя даже так Акане старалась отвести взгляд, потому что в последнее время, с момента, когда начала подозревать, что он Кира, не могла смотреть на брата прямо, — он обманчиво мягким тоном прошептал: — Когда в следующий раз решишь устроить обыск моей комнаты, придумай оправдание получше. — А потом, словно только сейчас заметив ее испуганный и настороженный взгляд, хохотнул и беззаботнр добавил: — Или хотя бы возьми у отца ордер. Мне нечего скрывать от тебя, — врет же, — но это было неприятно. — Хорошо, — согласилась Акане. — Или просто научусь закрывать замки. От возможного конфликта ее спас внезапно зазвонивший телефон. На экране высветился рабочий номер отца, с которого он обычно никогда не звонил домой. Пользуясь случаем, Акане, обойдя брата, бросилась к телефону. — Пап, что такое? — не тратя время на приветствия, спросила Акане, кожей чувствуя сверлящий ее спину взгляд Лайта. — Акане, — с такой интонацией, как будто у него груз с плеч свалился, когда он услышал ее голос, начал отец. — Сейчас к дому подъедет Мацуда. Пожалуйста, не задавай лишних вопросов и просто сядь к нему в машину. — Зачем? — не сдержавшись, поинтересовалась Акане. Ну да, следование поставленным условиям с первого раза никогда не было ее сильной стороной. Да и элементарно, поздно уже… — Только я? — Это вопрос специально для так и не ушедшего Лайта. — Только ты. — А вот следующие слова дались отцу нелегко: Акане ярко представила, как он, мрачный, сидит сейчас за своим столом и напряженно трет переносицу. Папа очень не любил, когда в расследование приходилось вмешивать семью. — Один человек с моей работы очень хочет с тобой поговорить. И почему-то у Акане мелькнула мысль, что небольшой допрос ей сегодня устроит не только Лайт. Только смущало то, что папа сказал что-то типа «кое-кто с моей работы». Кто? Он не раскрывал подробностей, с кем работает над делом Киры, и… Неужели?.. У Акане руки похолодели. Возможно, каким-то образом на шефа полиции Ягами вышел… легендарный детектив, чей образ овеян тайной — Эл? Он ведь тоже занят сейчас делом Киры. Или… нет, папа бы рассказал. О таком бы он молчать не стал. Наверное. — Что происходит? — мрачно поинтересовался брат, когда Акане положила трубку, на прощание сказав отцу, что сейчас быстренько соберется. Акане еще ни разу не видела, чтобы Лайт смотрел на нее так… как будто бы она ему враг, но никак не родная младшая сестра-двойняшка. Где-то в глубине души девушка даже порадовалась, что они с Лайтом сейчас дома не одни. — Не знаю, — честно призналась Акане. Да, папа не очень любил вовлекать семью в расследования. Если и возникала такая необходимость, обычно он обращался к Лайту и его невероятным аналитическим способностям. Почему вдруг Акане? И именно в тот день, когда она решила залезть к Лайту в комнату… — Я расскажу, если можно будет. Предупредишь маму? — Конечно, — мрачно подтвердил Лайт. Акане неловко улыбнулась ему на прощание, вышла в коридор, причесалась, набросила толстовку, обулась и выскочила из дома. Оказалось, что Мацуда уже ждал ее. Судя по тому, насколько быстро он приехал, дело было серьезное. — Привет, Мацуда! — улыбнулась Акане, садясь рядом с ним на переднее пассажирское. Бедный Мацуда при виде нее уже покраснел, а немного развеселившаяся Акане решила его добить: — Отлично выглядишь. Акане всегда считала, что Мацуда, которого она помнила еще неловким — ладно, с того момента изменилась только его должность, по характеру все такой же — стажером, настоящая булочка с корицей. И если бы папа еще давно не наложил ей и Саю запрет на романтические отношения с полицейскими, особенно с его подчиненными — а нарушать этот запрет бесполезно, потому что отец все равно узнает и запугает избранника до смерти, и в итоге тот сам разорвет отношения, — Акане, возможно, рассмотрела бы Мацуду на роль своего парня. Он просто… хороший, и это были бы буквально самые здоровые отношения в жизни Акане Ягами. Но с другой стороны… Ягами легкая жизнь никогда не светит. — Ты… ты тоже очень красивая! — на едином духу выпалил Мацуда, погнав так, что их бы сразу тормознули за превышение скорости, если бы и сам Мацуда не был полицейским. — Но, кхм, пожалуйста, забудь мое имя! — Это как так? — удивленно изогнув бровь, переспросила Акане. Сначала она подумала, что он таким образом хотел сказать, чтобы она его не рассматривала как любовный интерес, потому что отец будет против, все такое… потом дошло. Еще давненько пошарившись в отцовском компьютере — естественно, тоже без разрешения, — Акане удостоверилась в своих догадках о том, что для убийства Кире необходимо и лицо, и имя жертвы. Логично, что во избежание проблем хотя бы с одним из пунктов папа и его подчиненные обзаведутся новыми именами. И документы, наверное, тоже поддельные есть. — Поняла. Но лучше я вообще буду избегать любых имен. Мацуда просиял и закивал, как будто бы очень гордый за нее. А Акане подумалось — она вот, руководствуясь своей интуицией и ощущениями, подозревала, что Кирой может быть Лайт… а какова вероятность, что ее сейчас везут к отцу не для того, чтобы предъявить обвинения в том же самом? Акане считала, что ни в чем подозрительном ее заметить было нельзя. Но вдруг у полиции было другое мнение на этот счет? И этот напряженный тон отца… — Эй, красавчик, — осторожно позвала Акане, придерживаясь своего обещания не называть имен, — просто хотела сказать… я не Кира. Иначе я бы давно воспользовалась известной мне информацией о вас и избавилась как минимум от одной глобальной проблемы. Логично же? — О, Рьюзаки тебя и не подозревает! Вроде бы, я не всегда понимаю, что у него в голове, — поспешил успокоить ее Мацуда. Его рука потянулась было к ее, но он тут же убрал ее обратно на руль. А Акане смотрела на него со всем недоумением, на которое была способна — не из-за его внезапного жеста (она бы была не против), а… что еще за Рьюзаки? — Сейчас все сама увидишь. Все будет хорошо. — Мацуда говорил это со всей серьезностью, на которую только был способен, но Акане от нетерпения не могла успокоиться. Если сначала ей было тревожно, то теперь она испытывала только безумный интерес. Даже если ей вдруг сейчас предъявят миллион доказательств того, что она на самом деле Кира. К удивлению Акане, они проехали мимо полицейского участка. Странно. Расследование специально ведется на территории, где этого меньше всего можно ожидать? Ладно, тогда… какой-нибудь отель мог стать неплохим выбором. Никто не запрещает тебе постоянно сидеть в номере и приглашать гостей, а если попытается прорваться кто-то третий, его развернут обратно, сославшись на то, что не могут предоставить информацию о том, кто живет в отеле и чем он занимается. Конечно, Кира может перебить хоть весь ресепшн, но ближе к правде он от этого не станет — номеров-то, мягко говоря, очень много, каждый не осмотришь. Но… дело может чуть осложниться, если, например, Кира — гениальный старший сын шефа полиции, способный с легкостью взламывать компьютеры, а оттуда уже добывать любую необходимую ему информацию о всех тех, кто работает с отцом. Акане покосилась на Мацуду, беззаботно подпевающего какой-то попсовой песенке с радио, и ее передернуло от одной мысли о том, насколько большому риску они все сейчас себя подвергают. Мацуда, однако, расценил ее дрожь по-своему. — Ой, ты замерзла? — спросил он и, не дожидаясь ответа, включил печку. Акане и правда была мерзлячкой еще той. И… серьезно, у нее с Мацудой вряд ли что-то выгорит, но у них сейчас подрастает Саю, которая будет удивительной красавицей, и если папа к тому моменту не сдастся, Акане сама первая начнет его умолять. Предчувствие у нее было, что вот у Саю может что-то получиться. А саму Акане ждало что-то более… сложное. Ей в этом смысле очень нравилась аллегория — как танцевать босыми ногами на разбитых стеклах. — Просто немного волнуюсь, — чуть улыбнувшись, призналась Ягами. — Ты же знаешь, папа до этого предпочитал обращаться за помощью к Лайту. — При упоминании ее брата лицо Мацуды перекосилось. Для полицейского он плохо умел скрывать свои эмоции, но Акане его за это обожала. — А тут… я не понимаю, чего ждать. Сначала Мацуда на нее просто смотрел. Потом выпалил что-то вроде «Будь собой и все будет хорошо», но Акане не уверена была, что правильно его поняла, потому что он сильно волновался. А дальше, когда они остановились у суперкрутого отеля, название которого Акане слышала впервые, Мацуда вдруг выдал: — В вашем доме установлены камеры! Здесь, наверное, Акане должна была сильно удивиться или даже возмутиться, как минимум потому, что она в комнате много раз переодевалась, но… мысли девушки были заняты другим. Получается, ее сверхсекретное вторжение в комнату Лайта не осталось незамеченным. И раз ее привезли к отцу… кого, интересно, все-таки подозревают — Лайта, и желают получить какую-то новую информацию от самого близкого к нему источника, или все-таки саму Акане? А что, при желании, ее вторжение в комнату Лайта можно приплести к попытке… например, спрятать некие доказательства своей вины у него. Тем более, она взломала ящик. Вот стол-то Лайта, пожалуй, и вызовет больше всего вопросов. Ну… в любом случае, Акане уже была замечена за незаконным проникновением, и камеры это подтвердят, так что остается только последовать совету Мацуды и быть собой. Возникла только одна проблема. Ну, скажет она честно, да, что подозревает, что Лайт может быть Кирой, и поэтому надеялась найти в его комнате возможные доказательства вины. А как она это скажет? Смотря прямо в глаза папе? Одно дело — это постоянно думать о таком исходе, ни с кем не делясь, и совсем другое — в лицо отцу сказать, что да, его любимый сын может оказаться уже легендарным убийцей. Но… делать-то уже все равно нечего, они подъехали. Сжав зубы, Акане следом за Мацудой вышла из машины и направилась ко входу в отель. По просьбе Мацуды, они в итоге зашли с небольшим интервалом — Акане пару минут прикидывалась, что курит — и ехали на нужный этаж в разных лифтах. С помощью объяснений Мацуды — неожиданно неплохих, кстати, — Акане сама вышла к нужному номеру, а Мацуда встретил ее у двери. Правда, он хотел пропустить ее первой, но Ягами настояла на обратном. Внутри оказалось неожиданно просторно. Кто-то явно не пожалел денег на такие шикарные апартаменты. Но полностью осмотреться Акане не успела — к ней вышел отец, синяки под глазами которого стали еще больше. Из соседней комнаты на пару секунд показалась взъерошенная голова Аидзавы. Да, понятно, почему такой большой номер. Видимо, здесь весь отдел. — Акане! — Папа сгреб ее в охапку, и Акане охнула — стало немного тяжело дышать. Шеф Ягами определенно был не в самом стабильном эмоциональном состоянии. — Это только временные меры. Ничего… А потом в комнате появилось новое действующее лицо, и у Акане сходу мелькнула мысль, что это тот самый Рьюзаки. На первый взгляд, он был ненамного старше самой Акане, лет двадцать пять, наверное. Взъерошенные черные волосы, явно давно не видевшие расчески, огромные и такие же черные глазищи, мешки под ними, которые можно сдавать как отдельную жилплощадь, мешковатая белая кофта, синие джинсы… и босые ноги. Акане даже передернуло от холода, а ему явно было замечательно. — Пойдемте, — сказал он, снова скрываясь из виду. — Это Рьюзаки, — пояснил отец, а Акане в ответ только кивнула, решительно направившись следом. Непонятно откуда взявшаяся смелость граничила с азартным интересом. А посмотреть действительно было на что. Куча экранчиков демонстрировала дом Ягами со всех ракурсов. Вот мама моет посуду после ужина, напевая какую-то песню, вот Саю напряженно грызет гранит науки, и, судя по выражению лица, у нее что-то не получается… а вот Лайт листает журнал, и камера крупным планом показывает худую брюнетку с неестественно большой грудью, лишь немного прикрытой купальником. Эта сцена смутила Акане даже больше, чем то, сколько камер было установлено в их доме. — Что из увиденного кажется тебе наиболее странным, Акане? — спросил этот Рьюзаки, от которого явно не ускользнуло ее удивление при виде Лайта. Сзади шумно подошел отец. Акане, пока не сказав ни слова, ткнула пальцем в экран с лежащим Лайтом. — Почему? Изучает ее, хитрый лис. И хотя вид у этого Рьюзаки был сомнительный, Акане готова была поклясться, что он не так прост, как кажется. Догадка о его истинной сущности продолжала вертеться в голове, но Акане не знала, уместно ли будет озвучить ее в сложившихся обстоятельствах, поэтому и решила для начала ответить на заданный вопрос: — Лайт не интересуется порно. — То есть… — Папа, бедный, сначала побледнел, а потом почти покраснел. Один Рьюзаки оставался спокойным, и, засмотревшись на него, Акане не сразу поняла, что в ее словах был двойной смысл. — Нет же, пап! Лайта привлекают девушки, но не такие, — поспешила успокоить родителя Акане. — Его как минимум привлекла бы девушка, у которой кроме большой груди или, лучше сказать, приятной внешности есть еще и хотя бы немного работающий мозг. Посмотрите на него, — хотя Лайт и лег так, чтобы попасть в слепую зону одной камеры, другая прекрасно показывала его лицо, — он не заинтересован. Он просто перелистывает страницы. Взгляд пустой, думает явно не о том. Да и… даже если предположить, что у Лайта возникла необходимость удовлетворить такого рода потребность… — о том, что в таком случае Лайт бы предпочел «живую версию», ведь любая девчонка с класса, особенно в преддверии скорого поступления в университет, не отказалась бы перейти с ним в горизонтальную плоскость, — с каких пор порно просто смотрят? — Акане! — возмутился папа. В его картине мира Акане по возрасту недалеко ушла от Саю. — Я просто констатирую факт, пап! — парировала девушка. Несмотря на то, что тема разговора была более чем неловкая, Акане неожиданно разошлась и продолжила: — Звукоизоляция у нас дома хорошая. Комната Лайта на втором этаже в самом конце, без разрешения к нему никто не заходит. Да и, элементарно… просто просмотр только ухудшает проблему, разве не так? Логичнее было бы, если бы возникла проблема и Лайт бы попытался ее устранить… — Акане Ягами… — угрожающе начал папа, но его остановил Рьюзаки: — Ты предполагаешь, что Лайт знает о том, что в его комнате установлены камеры? Вопрос прозвучал так… ну, как будто бы Рьюзаки знал, что нормальный человек бы уточнил, правильно ли он понял, к чему вела Акане, и поэтому все-таки спросил. На самом деле, Акане готова была поклясться, что он и так все понял. — И неплохо водит вас за нос, создавая образ типичного семнадцатилетнего подростка, который пытается избавиться от напряжения от постоянной учебы, — подтвердила Акане, сама восхитившись тем, что выдала. — Но, как такой же семнадцатилетний подросток, хотя и учащийся по времени меньше, могу сказать, что он врет. Мои аргументы вы уже услышали. — Но… откуда он мог бы знать о камерах? — В словах отца сквозила абсолютная, безграничная уверенность в невиновности сына и в то, что доводы Акане — простое совпадение и лишь ее теория. Акане даже передернуло невольно. Имела ли она право предъявлять старшему брату такие обвинения? — Их устанавливали тогда, когда никого не было дома, даже меня. Лайт не мог… — и вдруг на его лице мелькнуло осознание, — Мацуда! — Он рассказал мне только когда мы подъехали к отелю, — отрезала Акане, не дав отцу найти мнимого виноватого. — Да даже если предположить, что Мацуда рассказал о камерах, он бы сначала рассказал мне, а я бы уже — Лайту, но стала бы я тогда… — почему-то вот об этом было говорить даже более неловко, чем о вероятности просмотра Лайтом порно, — стала бы я тогда вообще лезть к нему в комнату и так подставляться? Это же не логично. Вот сам этот аргумент, наверное, был лишним. До Акане запоздало дошло, что он звучал как не самая убедительная попытка оправдаться. Видимо, Рьюзаки тоже не впечатлился, потому что с нее переключился на камеры из комнаты Лайта. Он продолжал листать журнал. Потом, скорее всего, приступит к занятиям — скоро вступительные, и Лайт, конечно же, намерен получить высший балл. Акане бы тоже чего-нибудь поучить… но в итоге она здесь, с отцом и странным парнем, пялится на брата, листающего журнал с грудастыми красотками, как минимум с двадцати разных ракурсов. Камер было очень много. И, судя по всему, сейчас наблюдение велось только за домом Ягами. Так вмешиваться в частную жизнь без повода, тем более при условии, что папа был в курсе, явно бы не стали, а значит… Ягами были под подозрением. Почему? Хороший вопрос. Чуть более интересный — кого именно подозревали? — Почему ты решила зайти в комнату Лайта, Акане? — после долгого молчания поинтересовался Рьюзаки. В глаза не смотрит. Было ощущение, что вести беседы с людьми в живую для него не самое привычное занятие. Акане прикусила язык, чтобы не спросить напрямую давно мучавший ее вопрос. Вслух она сказала лишь: — Ты ведь уже сам знаешь ответ на свой вопрос. Зачем тогда спрашиваешь? Папа явно начинал чувствовать себя еще более некомфортно, потому что пока он был единственным, кто вообще не понимал, о чем ведется речь. И никто пока не собирался объяснять ему это. — Почему? — спросил Рьюзаки, не став ничего объяснять и Акане, но она и так все поняла. У обычных людей это прозвучало бы как: «Как ты можешь подозревать родного старшего брата, Акане?». У Рьюзаки — чисто исследовательский интерес. Его волновала не столько моральная сторона вопроса, сколько то, как Акане аргументирует свои подозрения. Рьюзаки был… странным. Но это не отталкивало Акане, а, наоборот, привлекало. И хотя сначала она не собиралась даже намекать о том, что считает Лайта Кирой, при отце, в итоге она сказала: — Мы двойняшки. Я знаю его так же хорошо, как себя. Это не самый логичный аргумент, но я чувствую, что с Лайтом произошло что-то не то, с ним что-то не так. — Покосившись на экран, Акане грустно улыбнулась, стараясь игнорировать шокированный взгляд отца, и добавила: — Тем более, вы и сами видите, что его поведение вызывает вопросы. И это явно не первая и не последняя странность. Так что… — Акане! — Лучше бы она не слышала вот этой вот папиной интонации, в которой сквозило одновременно удивление и… разочарование? Он вскочил, сжал ее плечи и сильно тряхнул, словно надеясь, что сейчас дочь придет в чувство. Но Акане не собиралась забирать слова обратно. Странно было бы игнорировать подозрительное поведение Лайта просто потому, что он слишком хороший сын для роли убийцы мирового уровня. И хотя сама вероятность этого пугала Акане, она понимала, что если это правда, нужно… принять ее и понять, что делать дальше. — Господин Ягами, пожалуйста, успокойтесь, — вдруг попросил Рьюзаки, но голос его звучал отстраненно. Мыслями он явно был не здесь, и сосредоточенно закушенный большой палец заставил Акане подумать, что что-то в ее рассуждениях вывело его… на правильную волну. А еще взбудораженная своим мини-расследованием Акане только сейчас обратила внимание на то, как интересно сидит новый знакомый. Поза явно была не самая удобная, и у Акане сразу заныла спина. Рьюзаки оказался очень интересной личностью. — Я бы хотел, чтобы Акане продолжила участвовать в расследовании в качестве консультанта. — Нет! — воскликнул отец быстрее, чем Акане успела осознать, что ей предлагают и кто именно это делает. Ее участие в расследовании противоречило бы всем отцовским моральным принципам, и Акане знала, что папа будет нервничать, волноваться, что гораздо разумнее было бы отказаться и продолжить вести жизнь относительно обычной девушки, учебой заняться, парня найти, но… — Да! — в итоге выдала она. Сказала как отрезала. — Я не суперэксперт в детективной части, но раз вы подозреваете Лайтом, я правда могу быть… консультантом насчет него. Я буду рада, если смогу вам хоть как-то помочь. Только ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос. Если можно. — И, покосившись на Рьюзаки, Акане все-таки решилась спросить: — Ведь ты — Эл, да?