Искаженные сердца

— Ой, Лайт, это твои чипсы? — уточнила Акане, когда после ужина полезла в шкаф и обнаружила там новую яркую упаковку. — Можно я возьму немного? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — И строила самые несчастные глазки, на которые только была способна — даже Саю не достигла такого уровня мастерства. Еще не закончивший ужин Лайт же, однако, среагировал на актерское мастерство сестры-двойняшки прохладно. — Ты же не любишь чипсы с курицей, — ровным голосом напомнил Лайт, но немного мнительной Акане показалось, что взгляд у него был… странный. Ладно, возможно, после того, как ее затащили в штаб расследования, она стала еще больше себя накручивать. — Не люблю, но хочется попробовать, потому что с нори уже надоели, вдруг мне эти понравятся, — отозвалась Акане, уже беря пачку в руки. Лайт шумно встал из-за стола и начал подходить к ней. — Я совсем немного отсыплю, клянусь! — Давай я тебе помогу. — Почему-то от этой улыбки Акане пробрало жутью. Расстояние между ней и братом было минимальным, он потянулся за тарелкой, а Акане в это время беспомощно покосилась на отца, но он сделал вид, что не увидел и продолжил разговаривать с мамой. Акане правда не хотела признавать, что после своего становления консультантом по вопросу Лайта в расследовании о Кире она стала в каждом действии брата видеть подвох… но да, Акане в каждом, даже самом обычном действии брата видела подвох. Папа после ее пока единственного появления в штабе долго говорил, что она надумывает, но все его аргументы сводились к тому, что Лайт слишком хороший сын для такого, и Акане наконец поняла, почему патологоанатомы не вскрывают членов своей семьи, адвокаты не защищают родных, полицейские не расследуют дела, допустим, своих детей… что-то подсказывало Акане, что если подозрения с Лайта не будут полностью и безоговорочно сняты, папа однажды просто попросит отстранить его от расследования. И вот Лайт открыл чипсы. Обычно упаковка открывалась чуть ли не от дуновения ветра, но сейчас Лайту как будто бы пришлось приложить немного усилия. Потом взгляд зацепился за то, что он поделился чипсами не так, как делают обычные люди — подняв пачку и высыпав из нее нужное количество в миску, — а набирал горстями. И это Лайт? Лайт, который ей до сих пор запрещает из своей бутылки пить, чтобы она ему туда слюней не напускала? Нет, правда, Лайт всегда был очень педантичным в вопросах гигиены, чистоты и прочего, а тут…? Акане смотрела на все это действо со священным ужасом в глазах, а в конце концов выдала: — У тебя вообще все хорошо? — Абсолютно, — легко и непринужденно откликнулся Лайт, вручив тарелку ей, а себе забрав оставшуюся часть в упаковке… и очень старательно ее свернув. — Я пойду заниматься. Всем приятного аппетита! Выждав, когда за Лайтом закроется дверь в его комнату, Акане тоже унеслась к себе, не сказав родителям, оставшимся за столом, ни слова — хотя папа, наверное, уже должен был почувствовать неладное. С грохотом поставив тарелку рядом с кроватью, Акане рухнула на нее… и тихонько взвыла, потому что это все оказалось для нее слишком. Совсем ничего не делать она не могла — не так воспитана. А чего конкретно делать-то? Продолжать в каждом поступке Лайта видеть злодейский умысел? Так и с ума сойти недолго. Акане, естественно, не посвятили во все-все подробности — недавно приобретенная должность не располагала к такому, — но из того, что ей было известно, она сделала вывод, что расследование временно зашло в тупик. Были бы какие-нибудь подвижки, какие-то более очевидные не только узкому кругу лиц странности в поведении Лайта… А отдельно смущали камеры. Акане-то спросила об этом так, между делом, не подумав о том, что знание того, что тебя каждую секунду снимают с разных ракурсов, может оказаться несколько… выбивающим из колеи. Добрый Мацуда нашептал, что они все изначально пытались отговорить шефа от установки камер, напоминая ему о жене и дочерях, но Акане не злилась. Решение папы было ей вполне понятно — ему даже дышаться легче будет, если подозрения с семьи Ягами полностью снимут… но Акане все равно аккуратно попросила господ наблюдателей хотя бы ненадолго отворачиваться. Иногда. Больше по привычке Акане потянулась за пультом и включила маленький телевизор, который выпросила в комнату сама не зная зачем. На экране блистал очередной любимый певец Саю, имена которых Акане постоянно путала. Видимо, новый сингл — восхищенная Саю в такие моменты включала нужную песню везде, чтобы она звучала из каждого утюга… Акане так однажды обнаружила, что Лайт знает наизусть почти все последние хиты Хидеки. А Акане ведь всегда любила брата. Любила и будет любить, потому что он, можно сказать, ее вторая половина, но не в романтическом смысле, а в духовном. Поделили одну душу на двоих, вот и получились старшие Ягами. — А смогла бы я?.. — Вопрос сорвался с губ невольно, собеседник — потолок, но Акане тут же прикусила язык и предательски смутилась, вспомнив о камерах. Еще не хватало беседы с самой собой вести под, по ощущениям, круглосуточным надзором того, чье имя — прозвище? псевдоним? — Акане до сих пор не могла произнести без выпрыгивающего из груди от волнения сердца. И все-таки, не смогла бы. Преступники умирали каким-то почти магическим способом — иначе Акане объяснить столько сердечных приступов не могла, хотя и понимала, что это абсурдно. Но… наверное, если бы у Акане вдруг появилась возможность сделать мир чуточку лучше, она бы попробовала. И сдалась бы после первой парочки убийств, потому что не выдержала бы. Да, преступники. Да, для некоторых из них смертная казнь стала бы слишком простым наказанием, но… они люди. Живые, реальные люди, а не какой-то набор пикселей в условной компьютерной игре. Чьи-то родственники, любимые… чем бы Акане отличалась от них, тоже начав убивать? А чем от них отличается Лайт?.. Сладкое пение кумира Саю было прервано. Акане приподнялась на локтях, с удивлением опознав заставку экстренных новостей. Что на этот раз? Очередная серия убийств от Киры? Было бы даже неплохо — сейчас Акане хотя бы точно видела, что Лайт не делал ничего подозрительного. Хотя, возможно, что-то изменилось за то время, что они находились в своих комнатах? С другой стороны, экстренные новости, конечно, называются так не случайно… но что могло бы произойти за такой маленький промежуток времени? Ах, нет. С экрана очень бойко объявили о том, что Интерпол отправил в Японию полторы тысячи агентов со всего мира, чтобы поймать Киру. Цифра заставила Акане сильно удивиться. — Во дают!.. — не сдержавшись, воскликнула она. Цифра серьезная, да и на такое важное дело явно отправили настоящих профессионалов. Снова не удержавшись, Акане выскочила из своей комнаты и еще на лестнице крикнула так и сидевшим в столовой родителям: — Мам, пап, видели?! — Они блефуют. Услышав голос тоже вышедшего из комнаты Лайта, Акане вздрогнула. А он неторопливо спустился по лестнице, сел на стул — Акане последовала его примеру, чтобы хорошо все слышать — и охотно пояснил свою точку зрения: — Если они хотят заняться расследованием, нужно делать это тайно, а не кричать на весь мир. Он говорил еще, но Акане уже не слушала. Мозг охотно развил начатую Лайтом цепочку и полностью абстрагировался от объяснения самого брата. Преступников, убитых Кирой, всегда — по крайней мере, Акане еще не слышала об исключениях — показывали по телевизору. Да и не преступников — достаточно вспомнить убийство поддельного Эл в прямом эфире. Если бы Интерполом действительно было отправлено такое огромное количество агентов, логичнее было бы не орать об этом на весь мир. То есть, грубо говоря, Кире разве что список имен будущих жертв не предоставили, а просто сообщили об угрозе. Из этого можно сделать вывод, что… -… они блефуют, чтобы напугать Киру. Но все это белыми нитками шито. Небось он сейчас здорово над ними потешается. — А ты тоже очень веселый, Лайт, — тихо заметила Акане. Тишина в столовой была звенящей. Акане пожалела, что не забрала с собой тарелку с чипсами. Можно было бы хоть нервно похрустеть, чтобы сгладить напряжение. — Я не совсем понимаю тебя, Акане, — с почти ангельской улыбкой признался Лайт. — На что ты намекаешь? Неужели считаешь меня Кирой? — И засмеялся так чисто-чисто… Акане нервно облизнула почти мгновенно пересохшие губы. На самом деле, она думала, что будет проще. Нет, правда, казалось бы, задача легче легкого — просто наблюдай и давай консультации о поведении гениальных школьников, если тебя о том попросят. Но это же Акане. Гиперответственная Акане, которая не может сидеть спокойно, если ей кажется, что она может что-то полезное сделать. Но… ощущение-то такое было, а что именно сделать — ни единой мысли. Довести Лайта, если он действительно Кира, и спровоцировать его на свое убийство? Проще было быть одной. Не связанной ни с кем общим страшным делом. — Я лишь хочу сказать, что мне, например, не так весело, — выпалила Акане и поднялась. — Но твои рассуждения, как и всегда, прекрасны, Лайт. После этого она снова сбежала и честно попыталась отвлечься, занявшись уроками. Как-никак, скоро будет важный экзамен, а потом поступление, университет, взрослая жизнь… Кира когда-нибудь будет пойман. Такой масштабный преступник в какой-то момент все-таки выдаст себя. Какой-нибудь мелкий прокол, который станет фатальным. Но когда? Сколько еще людей будет убито до этого момента? А выживет ли сама Акане? Мысли об этом посетили ее только сейчас. Надо меньше болтать. Меньше лезть. Меньше вызывать подозрения. Просто… жить? Лайт — один из главных подозреваемых, а она — его бестолковая младшая сестра, и для сохранения своей жизни ей стоит быть осторожнее. Даже если Лайт все-таки не Кира. Наверное, это было бы хорошо… Камера стояла где-то рядом с ее письменным столом. По словам Мацуды, так, чтобы было видно записи — Акане еще удивилась, зачем это Элу. И сейчас, сама того не заметив, Акане вывела прямо посреди домашнего задания по алгебре очень крупное «Мне страшно». А потом вдруг мелькнула мысль — а было ли страшно Кире, когда он убил самого первого человека? Каким бы психом он не был, Акане была уверена, что даже этот таинственный маньяк не смог игнорировать то, что лишает жизни реальных людей. И скорее всего, когда он получил подтверждение своей таинственной темной силы, он хотя бы немного, но тоже был обескуражен. Но… что заставило его продолжить? Откинувшись на спинку стула, Акане прикинула пару версий. Получив подтверждение того, что теперь он может убивать буквально по щелчку пальцев, зная только лицо и имя, обычный человек либо испугался бы, либо начал мстить своим обидчикам. Условные хулиганы, избивавшие в школе, учитель, поставивший плохую оценку, несправедливо наказывающие родители, подруга или друг, уведшие вторую половинку, кассир, грубо сказавшая что-то при покупке, злой начальник… в общем, эти смерти были бы не столь заметны и значимы — а страны, между прочим, уже меряются тем, у кого больше преступников убил Кира. Убивать — сложно. А смерти-то при этом всем крупные, значимые для общества. И хотя Акане не сомневалась, что первый случай заставил Киру испугаться, сейчас было понятно, что он решил очистить мир от скверны, построить новый на обломках старого, благородно пожертвовав собой. Ведь кто, если не он, да? Кира — бог нового мира, у которого, несомненно, найдется много последователей. Звучит красиво, если опустить вопросы морали. Смерти настоящих преступников — спорно, хотя, казалось бы, правильно. А те двенадцать агентов, направленных в Японию, чтобы поймать Киру? Мацуда обмолвился, на секунду явно забывшись о конспирации, а Акане не стала заострять его внимание на этом, сделав вид, что не заметила. Они-то в чем виноваты были? В том, что просто выполняли приказы начальства? Ну да, если не вдумываться, Кира — классный человек, и каждый должен его поддерживать. А если вдруг Кира не сможет продолжать свое дело, кто-то немедленно должен встать на его место. Ну, та же Акане, например. А потом начинаешь задумываться, и понимаешь, что это все… чересчур. Зато можно сделать вывод, что у Киры невероятно крепкая психика. Акане же, будь на его месте, правда сдалась бы после первого раза. И хотя ее выводы были очевидны и повторяли явно давно известные полиции вещи, эта цепочка позволила Акане немного успокоить приступ паники и снова вернуться к рабочему настрою — пока, конечно, только на алгебру, но уже что-то. Остаток дня прошел обычно — все задания были успешно сделаны, странных бесед с Лайтом больше не было, на новую «работу» никто не вызывал. Ночью взбудораженная последними событиями Акане спала плохо, но встала очень рано, даже раньше, чем нужно было, и мама решила этим воспользоваться. Утром приехали вывозить мусор, и мама отправила ее спросить у Лайта, не нужно ли ему чего выкинуть. После вчерашних разговоров за ужином Акане восприняла эту просьбу как приглашение на смертную казнь, но Саю, на которую можно было бы все свалить, еще не проснулась, а мама ждала, так что пришлось идти самой. — Пристали с самого утра, — ворчал, кажется, тоже не выспавшийся Лайт, вытряхивая содержимое мусорного ведра в пакет. Увидев мелькнувшую упаковку от вчерашнего «корня зла», Акане ляпнула невпопад: — Вкусные чипсы, кстати. Она к ним так и не притронулась толком — тоже выкинула сегодня всю тарелку. — Я куплю еще, — откликнулся Лайт. Сложно было представить, чтобы это сообщение являлось угрозой, но для Акане оно прозвучало именно так. Прихватив мусор, девушка поспешила спешно ретироваться вниз, забрала остальные пакеты у мамы и выскочила на улицу. С балкона за ней слишком внимательно наблюдал Лайт. Как палач за своей жертвой. У Лайта ведь, кстати, очень устойчивая психика.