Play For Me

В сумрачном вечернем полумраке огни клуба «Уэко Мундо» ярко и приглашающе светили своим гостям. Как всегда, в клуб впускали только по билетам, а на мероприятие, которое должно было произойти сегодня, ещё и был выставлен очень и очень строгий фейс-контроль. Люди любопытно заглядывали за спины охранников, стараясь увидеть хоть что-нибудь внутри через открывающиеся на короткий промежуток тяжёлые двери, но они интригующе закрывались, как только в проёме стоило появиться хоть чему-то, что подогревало интерес гостей лишь сильнее. Гриммджоу и Ичиго приехали первыми и теперь дожидались остальных, куря неподалёку и наблюдая за толпой желающих попасть внутрь. — Ну как тебе? — спросил Куросаки спустя некоторое время. — Как тебе ощущение, что все эти люди пришли потаращиться на нас? Сегодня же первый раз, как ты после возвращения поднимешься на сцену с нами. К его удивлению, Джагерджак нервно стряхнул пепел и тут же на опешивший взгляд огрызнулся: — Я в «Розарии» отвык от такой толпы. И я впервые выступаю с вами, не будучи объёбанным. — Можно подумать, это что-то плохое. — Ичиго непринуждённо выдохнул облачко дыма, его взгляд всё так же бездумно скользил по залитой вечерними огнями улице. — Хочешь сказать, что ты вообще ни разу не выступал с нами трезвым? Гриммджоу насмешливо фыркнул. — Тебя это удивляет? — Ничуть. — Ичиго пожал плечом и коварно покосился на него. — Ты тему перевёл, чтобы скрыть, что ты нервничаешь? — Если бы я хотел скрыть, что нервничаю, я бы тебя засосал, чтоб ты много не пиздел. — Что тебе мешает? — То, что я правда нервничаю. Гриммджоу передёрнул плечами, но мягкое прикосновение к руке сразу волшебным образом сняло часть тревоги. А последовавший за ним поцелуй с привкусом сигаретного дыма и уличных огней окончательно успокоил. Немного поборовшись за инициативу, Гриммджоу расслабленно сдался и обхватил Куросаки за талию, глядя в тёмно-карие, почти чёрные в вечерней дымке глаза напротив. — Сукин сын, — прошептал он на выдохе, скользя рукой по бедру и властно сжимая, — на опережение решил пойти? — Нет, просто хотел скрыть, что я тоже нервничаю. Улыбка Куросаки была искренней и тёплой, Джагерджак уже примерился схватить его за задницу, как залихватский свист обломал эту идею на корню. — Репетируете сценический перфоманс? — Ренджи, улыбаясь во все тридцать два, остановился рядом вместе с Хичиго, который безразлично окинул взглядом блохастого с Куросаки и отвернулся. — Наконец-то, блять, — пробормотал он в сторонку, не скрывая улыбки. Гриммджоу потянулся и выпрямился, чтобы обменяться рукопожатиями с друзьями. — Чё тут? — Абарай с любопытством посмотрел на толпу у входа. — Людей много, я так вижу. — Ага, и ещё мы ждём принцессу. — Мельком глянув на часы, Джагерджак огляделся и, увидев подъезжающее к ним такси, усмехнулся: — Вот и он. Да ещё и не один… Вышедший вместе с Хирако человек был ему прекрасно знаком. Молнией проскользнула мысль, что Шинджи задумал какие-то игрища с контролем над ним, однако, увидев, что друг буквально сияет рядом с Киске, блохастый тут же прогнал её, вспомнив, по какому поводу ему Хирако недавно звонил. Тепло обменявшись рукопожатиями со всеми и представив своего спутника, Хирако вытащил сигареты, словно разрешая не спешить в заведение, и все тут же последовали его примеру. — В общем, мы хэдлайнеры вечера, — задумчиво сказал Шинджи, сверяясь с записями в телефоне. — Рукия уже должна быть там и занимается проверкой аппаратуры. Хичиго задумчиво почесал в затылке. — Саундчек же мы делали утром, — сказал он, явно недоумевая, — что там ещё проверять? — Не мы одни чекались сегодня. Мне позвонили потом и сказали, что один из нужных нам мониторов умудрились разъебать какие-то ребята, что были после нас. Потому я и попросил Кучики приехать и проконтролировать всё. — Паскудство, — резюмировал Ренджи и тут же поспешил всех приободрить: — Но малышка Ру нас не подведёт. Сколько у нас вообще есть времени? Какой план мероприятия? — Вечер открывает вокалистка, которую Гин откопал хрен пойми где и хрен пойми зачем. Потом будет несколько команд, так сказать, на отбор в лейбл и нам на разогрев. А потом выходим мы, жарим сингл, анонсируем альбом, тур и сваливаем восвояси. Никто не мог не заметить, как к концу перечисления у Хирако задрожали руки, однако это тут же прервал молчащий до этого момента Урахара. Приобняв Шинджи за плечо, он расплылся в улыбке. — К чему так переживать? У тебя есть ещё как минимум несколько часов для того, чтобы подготовиться. — Урахара, забей, он всегда такой, — бросил Гриммджоу, махнув рукой. — Принцесса нервничает перед самым важным балом в своей жизни, ничего нового. — Пошёл ты в задницу! — звонко рассмеялся Шинджи. — Сам-то, наверное, забыл уже, что такое выступать трезвым? — Раскусил, надо же. — Обезоруженный Джагерджак поднял руки в примирительном жесте. — А в задницу я уже ходил, и не раз, заднице даже понра… Ай, блять! Ткнувший его локтем в почку Ичиго обворожительно улыбнулся и повернулся к остальным. — Пойдём внутрь, чтобы Кучики не нервничала, а то мы тут можем до рассвета друг друга подъёбывать. — Дело говоришь. — Хичиго двинулся ко входу первым, ненавязчиво увлекая тихо ржущего в кулак Ренджи за собой. Охрана пропустила группу, едва завидев, и «Эспада» спокойно прошла внутрь под восхищённые шепотки гостей. Внутри клуба уже было достаточно шумно. Шустрая хостес сопроводила парней к столику, зарезервированному специально для них, и все тут же охотно принялись изучать меню. Довольно редко они себе позволяли в «Уэко» почувствовать себя не только лишь выступающим коллективом, потому теперь с энтузиазмом рассматривали картинки внутри, презентующие блюда и напитки. — Хирако, что ты будешь пить? — мягко поинтересовался Урахара. — Я здесь впервые, посоветуешь мне что-нибудь? — Клубничный мохито, — хохотнул Джагерджак, не удержавшись, и тут же стушевался под ледяным взглядом вокалиста. — Ладно-ладно, лучше я его возьму. — Только если он будет безалкогольным. — Хичиго расслабленно откинулся на спинку дивана и частично на приобнявшего его Ренджи. — Нам ещё выступать, так что пить не рекомендую. Я буду колу. — Тогда я лучше возьму кофе. — Ичиго нажал на кнопку вызова официанта. — Я возьму имбирный чай в большом заварнике. — Хирако решительно отложил меню. — Урахара, а ты? — Я помогу тебе в непосильном сражении с литровым чайником и угощусь каким-нибудь десертом. — Киске легко захлопнул кожаную папку и расслабленно откинулся на спинку дивана. — А я так пива хотел, — сокрушённо покачал головой Абарай. — Ладно, Хич, кола так кола. Когда миловидная официантка, собрав заказы, упорхнула в сторону стойки, Ичиго скользнул рукой на колено сидящего с краю Джагерджака и позволил себе тоже выдохнуть. Так давно им не испытываемый мандраж перед выступлением горячил и разгонял кровь, а тепло рядом сидящего блохастого дарило уверенность, что этот вечер определённо будет незабываемым. Он совершенно забыл, каково это — чувствовать подобное перед выступлением с Гриммджоу. И, чего греха таить, безумно по этому соскучился. Ведь спустя такой долгий путь они наконец-то сегодня сделают, пожалуй, самый важный и нужный шаг в жизни группы — анонсируют свой альбом и исполнят один вошедший в него трек. Альбом гордо именовался «Pride in The Scars», и парни искренне гордились своей придумкой. Ведь они и правда прошли довольно тяжёлый путь, полный физических и душевных ран, которые в итоге заставляли их испытывать гордость за себя и за то, с каким достоинством они смогли всё преодолеть. И Хичиго, всю неделю корпевший над обложкой, явно нервничал больше всех, в итоге принеся готовую работу на утверждение. Но когда парни, увидевшие результат его стараний, а именно испещрённые шрамами раскрытые ладони, на которых распустился ярко-алый цветок, разразились восторженными воплями, все сомнения как ветром сдуло. Подумать только. Стремительный путь, пусть и смягчённый, очень во многом благодаря связям Шинджи, но всё же по-своему тяжёлый, длительностью почти в полтора года. Ичиго тряхнул головой, прогоняя воспоминания о самых неприглядных его моментах, и сжал колено Гриммджоу немного сильнее, ощутив, как тот, наблюдая за залом, мягко накрыл его пальцы, переплетая их и сжимая. Живой. Тёплый. И… Поднявшийся шум отвлёк его от мыслей. Сцена, которая очень удобно располагалась перед ними, вспыхнула софитами, привлекая к себе внимание. Тут же за столик мышкой прошмыгнула Рукия, торопливо со всеми поздоровавшись. — Еле вырвалась! — пожаловалась она, переведя дыхание. — Они меня хотели основным световиком засунуть, долбаные изверги! — С монитором ситуация решилась? — мягко поинтересовался Ренджи, позволяя ей сесть рядом поудобнее. — Я бы их сорок первым шестигранником выебала, если бы не решилась, — сварливо буркнула девушка, залпом выпивая содержимое стакана, что всё это время держала в руке. — Не парьтесь, это просто апельсиновый сок! Гриммджоу мягко улыбнулся подруге. — Да мы и не паримся, ты профи в любом состоянии. — Не в ту сторону подлизываешься, — фыркнула та, смущённо отвернувшись. — Рада за вас, дебилы. — Тихо! — шикнул Хирако. — Гин на сцене. Похоже, начинается. И правда, с появлением улыбчивого администратора клуба гости заведения тут же притихли, а вместе с ними и стук стаканов и прочие шорохи. Ичимару, неизменно улыбаясь, вышел в направленный на центр луч света и остановился перед микрофоном, приветственно раскинув руки. — Добро пожаловать на наше сегодняшнее большое мероприятие! — ободряюще начал он. — Сегодня у нас действительно важный и значимый для многих вечер! И мы уверены, что запланированное нами шоу вам обязательно понравится! — Слушайте, — шепнул Гриммджоу, указывая куда-то назад, — а это что, ещё и транслироваться куда-то будет? Парни синхронно обернулись в указанном направлении и увидели команду техников, толпящихся вокруг профессиональной камеры, установленной на небольшом подиуме рядом с пультами управления сценическим оборудованием. Во главе их стояла сосредоточенная Мацумото. Заметив Эспаду в другом конце зала, она тут же улыбнулась и послала им воздушный поцелуйчик. — …Встречайте! Пока парни глазели на Рангику, как-то получилось пропустить имя первой выступающей девушки с гитарой в руках, которая вышла на сцену в абсолютную темноту, обеспеченную шустрыми светотехниками. Ичиго, взглянув на тонкую фигурку на сцене, заподозрил что-то очень неладное, но решил ничего не говорить. Если это действительно то, о чём он подумал, то его снова ждала великолепная серия шоу «Понаблюдай за тем, как блохастый будет охуевать». И устроился поудобнее, чтобы видеть как Гриммджоу, так и остальных, которые не менее заинтересованно наблюдали за происходящим. Первые плачущие ноты блюзовых риффов слезами упали в воцарившуюся тишину, и Гриммджоу рядом тут же напряжённо подался вперёд, стиснув кулак. Гитара, тягучая, вкрадчивая, наполняла зал ощущением тревожной неизбежности. Сцена будто обретала ритм, под который всё замирало. Крадущееся по залу вступление завершилось резким контрастным боем, а после гитара отошла на второй план, уступая главенство интимному, практически шепчущему женскому вокалу исполнительницы, которую всё ещё никто не мог рассмотреть. Лишь подсветивший её со спины слабый софит выловил рыжий отблеск волос, и Ичиго торжествующе улыбнулся.

She told me not to step on the cracks

I told her not to fuss and relax

Pretty little face stopped me in my tracks

But now she sleeps with one eye open

But that's the price she'll pay…

Вязкий, тянущийся, словно горькая меласса, соул-блюз вкупе с тяжёлыми ударами бас-бочки разлился по залу в аккомпанемент одновременно нежному голосу, который то взмывал в высокие певучие ноты, то резко падал в хрипящий и зловещий, почти угрожающий распев.

I took a knife and cut out her eye

I took it home and watched it wither and die

Well, she's lucky that I didn't slip her a smile

That's why she sleeps with one eye open, oh

But that's the price she'll pay…

Хичиго и Ренджи, наконец узнав девушку на сцене, многозначительно переглянулись с Куросаки, который быстро прижал палец к губам и мотнул головой в сторону Гриммджоу, который, казалось, не замечал совершенно ничего вокруг себя. Парни понимающе закивали и что-то быстро нашептали Хирако на ухо, чтобы тот не влез с громкими вопросами. Вокалист, кажется, их понял, показал Куросаки палец вверх и развернулся обратно к сцене, восторженно качая головой. Тьма постепенно расступилась на сцене, явив заинтригованным гостям «Уэко» рыжую невысокую девушку с гитарой в руках, песня которой топила в себе зал, словно змея, скользящая по гладкой поверхности. С каждым словом её интонации завораживали: голос плакал, хрипел, тянулся и обрушивался, как шторм, поднимающийся над спокойным океаном.

I slipped my hand under her skirt

I said, «Don't worry, oh, it's not gonna hurt»

Oh, my reputation's kinda clouded with dirt

That's why you sleep with one eye open, oh

But that's the price you'll pay

Ичиго практически был готов расплакаться от гордости. Орихиме — а это была именно она — твёрдо стояла перед полным залом, и ритм музыки ускорялся примерно так же быстро, как и она набирала обороты в исполнении. Теперь её голос не был шепчуще-нежным, он словно яростно бился о прутья держащей его клетки. Гриммджоу рядом застыл, словно статуя, его глаза были полны неясных эмоций — от какого-то необъятного восторга и до чистейшего изумления вкупе с недоверием. Ичиго бы дорого заплатил Мацумото за то, чтобы она хотя бы мельком сейчас сняла блохастого крупным планом.

I said, «Hey, girl with one eye

Get your filthy fingers out of my pie»

I said, «Hey, girl with one eye

I'll cut your little heart out 'cause you made me cry»

По мере приближения конца припева Ичиго чувствовал всё нарастающее в песне напряжение и, когда голос Орихиме наконец-то достиг кульминации и сорвался на полный леденящей душу нежности крик, сам не выдержал и вскочил синхронно с остальным залом, который этот момент словно вытряхнул из кресел. Девушка сделала резкий шаг вперёд, надрывно распеваясь в микрофон, а огни сцены словно сошли с ума, как десятки молний высвечивая её лицо и глаза, полные тёмной страсти.

You made me cry!

You made me cry!

You made me cry!

— Куросаки, это, блять, что? — наконец-то подал голос Гриммджоу. — Так вообще бывает?! — Ещё как бывает! — горячо кивнул Ичиго, увлекая его за собой к сцене. — Пошли поддержим! — Да как тут не поддержать! Сцена становилась чем-то вроде театрального сюжета: Иноуэ, словно сжатая пружина, снова набирала обороты, добавляя хрипловатые блюзовые аккорды, а барабанщик с каждым ударом будто пытался остановить время в зале. Орихиме надрывалась, как дух, который рассказывал свою историю, — её пальцы порхали по грифу, будто невесомые, аккорды отсчитывали удары сердца, а крик лезвиями пробивал душу, буквально заставляя в помешательстве кричать вместе с ней.

And I said, «Hey, girl with one eye

Get your filthy fingers out of my pie»

And I said, «Hey, girl with one eye

I'll cut your little heart out 'cause you made me cry»

На последнем припеве зал буквально волной хлынул к сцене, снеся Гриммджоу и Ичиго ещё ближе к девушке, но тем было плевать — их обоих захлестнула тёмная мистика и нежность песни, и они с энтузиазмом подпевали, а Ичиго всё поглядывал на сияющего Джагерджака, которому будто показали самую дорогую и красивую гитару в мире. Он, всё ещё держа блохастого чуть выше локтя, ощутил почти проткнувшие его руку мурашки, и это, чёрт возьми, было лучшей похвалой, чем любые слова, которые тот только мог сказать. На мгновение даже стало бы ревниво, но Ичиго тут же со смехом прогнал эту мысль. Страсть Гриммджоу к музыке была ему прекрасно понятна, и теперь ему было лишь вдвойне приятнее разделять свои чувства с ним. Душевный и нежный финальный аккорд упал в резко обрушившуюся на зал тишину вместе с последним шёпотом Иноуэ. Она подняла руку, будто собираясь что-то сказать, но ничего не произнесла. Её голос, парящий ещё секунду назад, растворился, как эхо, оставляя только стук сердец в зрительном зале. И в эту тишину ворвались аплодисменты, громкие и восторженные, как волна, смывающая все тени. А Иноуэ, отбросив за спину растрепавшиеся волосы и поклонившись, радостно просияла, увидев знакомые лица. Ичиго приветливо улыбнулся ей и отбил подставленную ладошку. Джагерджак ошарашенно застыл. — В смысле… Так вы знакомы? Вот он, момент, которого он так ждал всё это время. Улыбнувшись, Ичиго мотнул головой в сторону готовящейся к следующей песне Орихиме и непринуждённо бросил: — Как думаешь, кто её учил? Джагерджак застыл, глядя на него совершенно глупо и одновременно даже восторженно. — Ты же это сейчас не серьёзно, — недоверчиво протянул он, склонив голову, словно до последнего надеясь, что это шутка. — Ещё как серьёзно, — прыснул Ичиго, возвращаясь к столу. — Она ведь молодец, признай. — Рыжие, блять, души у вас нет… — Гриммджоу рухнул за стол и тут же вернул руку смеющегося Ичиго на законное место. — Кто она? — Моя бывшая девушка, — начал Куросаки и тут же прыснул, увидев, как опасно сузились глаза блохастого. — Со школы, не ревнуй. И вообще, она замужем. — Тогда ладно, пусть живёт. — Гриммджоу нагло сделал глоток кофе из чашки Ичиго. — Серьёзно, ты учил её? — Ну, дал основы, когда сам учился. Что тебя удивляет? — То, что я её не видел раньше нигде. — Ты можешь знать многих, но далеко не всех, — вмешалась Рукия, хитро поглядывая на блохастого, — я её в гримерке встретила, она сказала, что подрабатывает исполнительницей на разных закрытых мероприятиях. А когда увидела, куда её позвали в этот раз, не смогла пройти мимо. Так что, можно сказать, отчасти она старалась и для вас. Хирако, наблюдая за тем, как Орихиме задорно поёт следующую песню, покачал головой. — Чёрт, такой алмаз от нас ускользнул. Мы могли бы записать что-нибудь с женским вокалом, это было бы здорово. — Думаешь? — Ренджи тоже выглядел заинтересованно, совершенно не заметив, как подозрительно сузились глаза Ичиго. — Ну, мы можем попробовать выловить её в гримерке потом. — Ага. — Куросаки хмуро сложил руки на груди, будучи полным скептицизма. — Но я не очень уверен в этой идее, поэтому все ставки на неё делать не буду. — Брось, ты просто волнуешься, что мы как-то обидим твою замечательную подругу. — Гриммджоу расплылся в улыбке. — И я оскорблён в лучших чувствах, между прочим. Когда это я девчонок обижал? — Обижать не обижал, но твою тягу ебать всё, что движется, даже рехаб вышибить не смог. — Ичиго фыркнул, и глаза Гриммджоу неожиданно потемнели. Он резко надвинулся на рыжего, ближе прижав его к себе и шепнув на ухо: — Куросаки, пока ты двигаешься, ебать я собираюсь только тебя. Не ревнуй, малыш. — Он вдруг улыбнулся и мягко обнял за талию Ичиго, который уже успел десять раз пожалеть о сказанном и приготовиться ко всему сразу. — Я думаю, что у нас ещё будет время с ней всё обсудить. — Хватит там обжиматься, на вас пялятся больше, чем на Иноуэ. — Хичиго закатил глаза. — Предлагаю хорошенько отдохнуть перед тем, как двинуть в гримёрку. Остальная часть вечера перед их выступлением прошла довольно неплохо. Перед ними поставили ещё две группы, которые достаточно хорошо постарались над своей задачей — хорошенько разогреть зал перед ними. Клуб ходил ходуном от танцующих и отрывающихся под сценой людей, и парни в итоге были полны воодушевления и волнительной радости, когда сами готовились выходить на сцену. Гриммджоу нервно пытался распутать провода и ругался себе под нос, Ичиго проверял, всё ли хорошо со струнами, Ренджи с Хичем, казалось, не нервничали вообще, весело болтая и подготавливая все инструменты, а Хирако тихо о чём-то говорил с Урахарой. Куросаки мельком глянул в его сторону — лицо у вокалиста было встревоженное, но радостное, и он явно хотел получить совет от Киске перед выходом. Тот тепло улыбался, положив ему руку на плечо, и было видно, что Шинджи это помогает. — Мальчики! — Рукия заглянула в гримёрку и помахала им какой-то страшного вида приблудой, которая явно использовалась ею для настройки чего-то, Куросаки не хотел знать подробностей. — Пять минут! И к вам тут просятся! Из-за её спины выглянули Орихиме и, как ни странно, Нелл. Ичиго с Гриммджоу недоумённо переглянулись. — Нелл, ты как тут… — начал было Джагерджак, но девушка махнула рукой, подбегая к нему, звонко чмокнув в щёку. — Решила пожелать удачи! Спасибо Химе, что представила меня как своего почётного гостя и меня вообще сюда пустили. — Спасибо, конечно, но давай-ка ходи своими красивыми ногами в зал, иначе наш выход пропустишь. — Гриммджоу быстро обнял её, улыбаясь и покосившись на Ичиго, который явно восторженно хвалил Орихиме за её выступление, а девушка, краснея, лишь отмахивалась, смущённо улыбаясь. — Эй, Куросаки! Хватит там шептаться, нам пора идти! Приглушённо переговариваясь, они наконец покинули гримёрку и столпились за кулисами сцены, где Гин уже заканчивал их представлять. Зал, услышав заветное «Встречайте — группа Эспада!», взорвался радостным криком и овациями. А парни неожиданно застыли на месте, сжимая в руках инструменты. — Парни, вы готовы? — Хирако бегло глянул назад на группу. — Я нихуя лично не готов. — Вспомни наше выступление в… — ободряюще начал было Куросаки и тут же заткнулся, бросив чуть напуганный взгляд на Гриммджоу, но тот лишь подхватил: — Вспомни Холлоу, принцесса. Задача у нас одна — выйти и выебать этот зал. Мы давно заявили о себе, осталось только закрепить. — Точно, — поддакнул Хичиго, бешено крутя палочки между пальцами. — Я тоже нервничаю, но уверен, что всё будет просто охуенно. Пошли, нас ждут. Ренджи же лишь легко пихнул вокалиста в плечо и сказал, улыбаясь: — Пошли, нас ждут наши люди и наш ебучий успех, ради которого мы столько трудились! Сделать первый шаг к подобному — самое сложное, с чем может столкнуться молодая группа, но не зря они пережили столько дерьма, правда ведь? Ичиго, чувствуя, как внутри всё сжимается от кипящего в крови адреналина, лишь обменялся с явно нервничающим Джагерджаком коротким взглядом. Им не нужны были слова поддержки — они знали, что не подведут друг друга. Не сегодня, не сейчас и в целом больше никогда. Хирако встряхнулся и решительно вышел на сцену, раскидывая руки в стороны, а парни, услышав радостные овации, поспешили за ним. Свет на мгновение ослепил Ичиго, и он, сморгнув оцепенение, встал на своё место с правой стороны сцены, быстро расправился с последней настройкой аппаратуры и выпрямился. Снова десятки и сотни пар глаз смотрели на него, и только сейчас он осознал полностью, насколько огромный зал был в «Уэко Мундо». Он выступал здесь несметное количество раз за всё это время, но почему-то именно сейчас и именно в этот момент он словно полностью увидел, сколько же людей пришло на их выступление. Сколько собралось здесь исключительно ради них. И это, чёрт возьми, было невероятно упоительно. Гриммджоу тоже, казалось, больше не нервничал. Люди, увидев его, взорвались ликующими воплями — в конце концов, они ещё нигде не объявляли, что он вернулся в группу, и его появление после столь огромного перерыва вызвало в зале эффект разорвавшейся бомбы. Он был словно звездой на красной дорожке — люди фотографировали сцену, группу, фотографировали отдельно его — застывшего в своей обычной позе с ногой на мониторе, — и торжественный оскал, направленный в зал, давал понять, что Джагерджак больше совершенно не переживает. Сейчас он был счастлив, как никогда. А ведь это всего лишь первые секунды на сцене, насколько же он засияет, когда они начнут своё выступление?.. Хирако тем временем выждал, пока зрительный зал немного успокоится, и схватился за микрофон: — Эспада снова с вами! Мы готовы разнести этот чёртов зал до основания, ведь сегодня мы выступаем в честь того, что выходит наш новый альбом! И пока он занимался короткой презентацией и новостями о туре под радостный крик толпы, Ичиго бросил беглый взгляд на ритм-секцию группы. Ренджи, застывший по своему обыкновению возле барабанной установки, сиял, как отполированный пенни, а Хичиго снова вертел палочки на радость толпе и явно рвался в бой. — Как вы заметили, — тем временем продолжал Шинджи, — к нам вернулся наш драгоценный гитарист. И именно этому будет посвящена наша первая песня! Погнали! Время. По залу скользнули мягкие ноты вступительных клавишных, а Ичиго мельком взглянул на притаившегося рядом с Хичиго сессионщика, которого с боем протащил Хирако, убеждая Айзена, что без него песня теряет весь смысл, поэтому он обязательно нужен. Высокий блондин с длинной волнистой шевелюрой почти любяще скользил пальцами по синтезатору, а люди, мгновенно очарованные нежным звучанием, синхронно вздрогнули, когда парни после отбивки резко вдарили по струнам, начав разрывное и драйвовое вступление. И как-то никто совершенно не заметил, что Гриммджоу плавно перетёк за главный микрофон, а Хирако ускользнул на место бэк-вокала, но оттого сюрприз, приготовленный ими, лишь усилился — теперь люди смотрели только на него.

Yesterday's a memory

Another page of history

Sell yourself for hopes and dreams

That leave you feeling sideways

Охренительно. Потрясающе. Великолепно. Гриммджоу сиял, периодически метая взглядом молнии в зал, и надрывно пел, явно наслаждаясь, а Ичиго мог лишь пытаться сдерживать счастливую улыбку. Они специально всё это затеяли ради него. Изначально они хотели первой взять другую песню, но потом Хирако притащил новый текст и поставил Джагерджака перед фактом, что он будет открывать ею концерт. А того и уговаривать долго не пришлось — ещё бы! Но теперь в этом не было ни капли нарциссизма и самолюбования, как раньше. Если до этого Гриммджоу всеми силами словно пытался доказать, что он достоин внимания и обожания, ведь он такой охуенный, то теперь от него исходили волны чистейшей радости от того, что ему больше не нужно ничего демонстрировать и самоутверждаться. Он лишь радовался тому, что он наконец-то на своём месте. А место его — в «Эспаде», рядом с людьми, которые ради него прошли ад и пепел и с которыми он буквально одна семья.

Tripping over my own feet

Trying to walk to my own beat

Another car out on the street

Trying to find the highway

Hey, are you going my way?

Ичиго поймал его взгляд в последнюю секунду. Гриммджоу явно спрашивал это не у зала, это не были слова лирического героя песни. Это был вопрос только ему, Куросаки Ичиго. Он десятки раз слышал это в репетиционной, но здесь, на сцене, на глазах сотен людей, это прозвучало настолько интимно и лично, что руки чуть не дрогнули. Ухмыльнувшись, он едва заметно подмигнул блохастому, а тот обратно развернулся к микрофону, моментально переходя к припеву.

This is the story of my life

And I write it everyday

I know it isn't black and white

And it's anything but gray

Зал взорвался. Казалось, стены «Уэко Мундо» дрожали от мощи голосов и восторженных криков. Люди искренне радовались им, они тоже чувствовали, что в группе что-то изменилось навсегда. Они теперь точно не были бандой для разогрева, теперь они были теми, кого нужно разогревать другим. Они в шаге от мирового тура, они в шаге от того, чтобы заявить о себе ещё громче, и, что уж тут говорить, они в шаге от шанса стать легендами.

I'm gonna write the melody

That's gonna make history

Yeah, and when I paint my masterpiece

I swear I'll show you first

Они заслужили, как никто заслужили подобное, и трепет в сердце выдавал их счастье с лихвой. Песня неслась вперёд, как ураган, поднимаясь всё выше и захлёстывая волнами восторга из зала. Очередное признание, обещание показать шедевр, которое Гриммджоу сдержал. Он и правда сегодня был лучше и ярче, чем когда-либо, словно он преодолел очередную планку в собственном мастерстве, показывая, что он не остановится ни перед чем в достижении совершенства. Но теперь он был не один, он писал эту историю вместе с остальными, и парни явно чувствовали то же удовлетворение, что и Ичиго. Песня медленно двигалась к моменту, который Гриммджоу и Ичиго так ждали. После очередного припева Гриммджоу отвернул голову от зала и теперь пел только для него. Ичиго с готовностью подхватил гитару, сделав шаг в его сторону. Он не мог оторваться от сияющих и живых голубых глаз, и да, чёрт возьми, он давно утонул в их океанической глубине и совершенно не был против.

I know that no, I'm not alright

But I'll be okay 'cause

Anything can, everything can

I've been thinking

Baby, you can help me write the story of my life

Hey, what do you say?

Зал взревел, когда они синхронно прыгнули друг к другу, выдавая совместное соло, начинающееся низко и в считаные секунды взмывающее к небесам лишь для того, чтобы затихнуть вместе со вступившими нотами клавиш. И оттого надрыв от последнего припева ударил ярче и чётче. Зал чувствовал, что это не просто песня. Это итог, к которому парни так долго шли, и наконец они достигли того, чего хотели — восторга, признания и умиротворяющего чувства собственного успеха, к которому они проделали невозможно долгий и тяжёлый путь. Словно по сигналу, свет на сцене стал мягче. Яркие прожекторы сменились тёплыми, слегка мерцающими огнями, заливая музыкантов золотистым свечением. Последние ноты клавиш постепенно растворялись в воздухе, оставляя после себя ощущение чего-то почти святого — нежного, уязвимого и бесконечно важного. Гриммджоу опустил микрофон, тяжело дыша. Его взгляд всё ещё был прикован к Ичиго, но в этом взгляде больше не было напряжения, только светлая усталость и глубочайшая благодарность. Он сделал это. Они сделали это. Вместе. Толпа замерла. Ни криков, ни хлопков, — лишь тишина, звенящая от эмоций, которые повисли над сценой. Кто-то в первом ряду смахнул слезу, кто-то просто стоял с рукой у груди, будто пытаясь поймать сердце, которое сейчас билось в унисон с каждым из них. Ичиго выдохнул и на мгновение закрыл глаза. Всё внутри него вибрировало от эмоций: нежности, облегчения, тихой гордости. Он чувствовал, как всё встало на свои места. Гриммджоу вернулся. Группа снова была единым целым. Их история, полная разломов, борьбы и боли, наконец обрела смысл. Завершение. И начало. Хирако шагнул к микрофону, голос его был чуть хрипловатый, но тёплый: — Спасибо, что были с нами в этой истории. Это был наш путь… и вы были его частью. Он поднял руку, и Ичиго, не сговариваясь, сделал то же самое. За ними — Ренджи, Хичиго, даже сессионщик поднял ладонь, словно подтверждая: это не конец, а точка, из которой растут новые страницы. Зал медленно ожил. Люди начали аплодировать — сначала осторожно, потом всё громче и громче, пока овации не захлестнули всё пространство, поднимая их над землёй. Не потому, что они были лучшими. А потому, что были настоящими. «История моей жизни, — думал Гриммджоу, глядя на свет, заполняющий зал. — Теперь она принадлежит всем нам». Они стояли, ещё не двигаясь, ловя последние остатки звука оваций, растворяющиеся в воздухе. Ни один из них не торопился говорить. Всё уже было сказано. А потом Гриммджоу коротко фыркнул, стряхнул пот со лба и, не глядя на зал, произнёс в микрофон: — Ну чё, разогрелись? Толпа закричала, как будто им только этого и не хватало. Хирако кивнул Хичиго, тот отсчитал палочками — и пошло дальше. Песни, как старые друзья, сменяли друг друга одна за другой. Кто-то в зале пел вслух, кто-то молчал и просто слушал. Они не пытались быть идеальными. Они были собой. Ичиго, играя, то и дело переглядывался с ребятами. Было немного грустно — не потому, что всё заканчивается, а потому, что теперь это станет воспоминанием. Тёплым. Настоящим. Когда они отыграли последний трек, никто не стал устраивать лишних последних слов. Просто переглянулись, поклонились ликующему залу. И ушли за кулисы. Без пафоса. Просто. Ведь им больше ничего не нужно было доказывать. Впереди их ждало будущее, и очень хотелось надеяться, что оно будет таким же ярким, как и их прошедшее выступление.

***

Через пару дней они снова были в студии. Ничего особенного: кофе, провода, списки, споры о том, кто куда засунул провод от бас-гитары. Всё как обычно. — Ренджи, ты опять спрятал мои палочки, — возмущался Хичиго. — Это не я, это студия всё прячет, — бурчал тот. Хирако, глядя в экран ноутбука, бросил через плечо: — Автобус завтра в семь. Если кто не встанет — мы без него поедем. — Да никто тебя одного не оставит, не мечтай, — пробормотал Гриммджоу, лёжа на полу с гитарой на животе. Ичиго молча наблюдал за всей этой суматохой, сидя на подоконнике. Он чувствовал себя… нормально. Спокойно. Как дома. Всё было на своих местах. — Ну что, Эспада, готовы снова рвануть? — лениво спросил он. — Только если не забудешь аккорды, — не глядя отозвался Гриммджоу. — Обещаешь прибить, если забуду? Смех. Настоящий, искренний. Без нотки напряжения. Такой, который бывает только с близкими. Жизнь продолжалась. Ичиго взглянул на Гриммджоу, и тот лишь хитро подмигнул ему, словно говоря: «Я с тобой. Теперь ты уже никуда от меня не денешься». А Ичиго и не хотел никуда деваться. Ведь теперь группа и, в частности, Гриммджоу — это его жизнь. Яркая, эмоциональная. И, чёрт возьми, голубоглазая.