Сквозь время

Люди вокруг вечно уткнуты в свои экраны. Телефоны, ноутбуки, планшеты, приставки. Дома, в школе, в метро, в других общественных местах — где бы они не были, их взгляд уткнут в плоские яркие экранчики, где сборище пикселей создают картинку. Кто-то переписывается с кем-то, кто-то читает очередную книгу, повторяет материал, тратит время на просмотр мемчиков в новостной ленте. Но подростки. Подростки уткнуты в экраны, смотря на своих кумиров, да так, что их и не оторвать бывало. Например, девушка с длинными серьгами из бисера за второй партой смотрит видео своего любимого певца, а её друг неподалёку лайкает новые посты любимого художника. Актёры, писатели, другие творцы. Все меркнут на фоне персонажей из любимых игр. — Карин, ты снова задумалась? — голос рядом выводим меня из раздумий и я поднимаю голову, видя прям перед собой лицо лучшей подруги. Серые глаза смотрели на меня слишком простовато, чтоб я поняла, что та от меня хочет. Мне оставалось лишь отвернуться, прикрывшись соломенными тёмными волосами, и без того убитыми грязной желтизной. — А мне нельзя? — отвечаю я в недовольстве. Снова не пойми откуда взявшаяся агрессия берёт верх над здравым смыслом. — Можно, конечно. — Угу — слышу, как та садится на стул рядом и тоже утыкается в телефон, как и все. Едва слышная за громкими разговорами одноклассников мелодия знакомой и любимой игры.

Вы все такие жалкие.

Но, конечно, я тоже не без греха. Я тоже, как и все мои сверстники, зависаю в телефоне, пускаю слюни на любимого персонажа. Но это ожидаемо, в наше время это считается настолько нормальным, что какой-то японец и вовсе женился на виртуальной девушке. И я думаю, что. Это проблема. Все так одержимы этим, тратят деньги впустую на такие вещи, чтоб принести немного радости в свою жизнь, пишут и читают фанфики, ролят, чтоб обыграть свои отношения, которых никогда не будет. Это столь грустно и отвратительно, что каждый раз, когда вижу это, ёжусь на месте и трясусь, ощущение, будто меня вот-вот вырвет. Я чувствую стыд не столько за них, сколько за себя саму, как если бы всё это было проделано мною. — Каржаева, к доске, — лишь слышу я со стороны учительницы, сидящей за учительским столом и что-то пишущей в тетради. Её рука замирает, взгляд же переводится на меня, а я, растерявшись, смотрю на часы и с удивлением подхожу к доске. Кто бы мог подумать, что на все эти мысли у меня уйдёт четверть пары. Встав у тёмно-зелёной плоскости, беру кусок мела в руки, предварительно закатав рукава чёрной толстовки — Итак, записывай: тетрагидроксохромат калия плюс барий два, плюс гидроксид калия. Поморщившись и попытавшись напрячь все извилины, дабы те вспомнили эти грёбанные формулы, которые я совсем не учу, ориентируясь на название, пытаюсь что-то написать на доске, но тут же слышу громкие поправления со стороны преподавателя. Какая же она всё-таки громкоголосая. И вот, спустя десять минут криков на меня и унижений, откладываю мел и сажусь обратно на своё место, плюнув на пальцы и избавляясь от остатком мела на них. В груди щемит, дышать трудно, словно сжали со всех сторон. Каждый раз, когда меня вызывают, я чувствую себя, будто голой на прилюдном расстреле. Словно все смеются надо мной и специально тыкают в грязь лицом. От мыслей лишь тяжелее, но уже и в голове. Почему же я не могу прижаться к тебе? Раздражающий звонок говорит об окончании пары и я вскакиваю, скинув вещи в рюкзак. Пулей вылетаю из аудитории и ухожу. Ухожу в гардероб, который, блять, закрыт. «А, да похуй!» — думаю я, выбегая из колледжа в брюках и толстовке прямо на мороз в минус пятнадцать. Всё сжимается внутри сильнее, начинает потрясывать, хочется согреться, но придётся терпеть. Я не намерена здесь оставаться сейчас. Лучше уж убежать, что я и делаю, сунув наушники, что достала из кармана рюкзака, в уши и включив первую попавшуюся песню. Быстрый шаг и бит помогают стихнуть моим эмоциям и уйти на нет, но организм всё ещё кричит, что бесит меня вновь. Да сколько уж можно! И вот, придя домой, не разувшись, я просто. падаю на диван, сжимаюсь калачиком и снимаю наушники. Слышно сбитое дыхание, тихий стук зубов, а вместе с ними и тяжёлые шаги, что утихают, стоило им остановиться возле меня. Тёплая бархатная рука опускает на мои волосы и проводит по ним так ласково, что по телу словно разносится согревающая волна. — Где твоя куртка? — мелодично звучит низкий мужской голос и я понимаю, прикрыв глаза, что дальше придётся слушать длинный и нудный монолог о том, какая я тупица, что не слежу за своим здоровьем. — Мне было плохо, — выдыхаю я и сажусь прямо, взявшись за запястье мужской руки. А тот и не шевельнулся. Но я ощущаю его взгляд на себя достаточно чётко. — Поэтому ты снова убежала? — Прости меня. Мне просто нужно было немного твоего тепла, — сомкнув губы в раздумии, распахиваю глаза и поднимаю на того взгляд. Утончённое лицо выражает лишь некую обеспокоенность, а не злость, как ожидалось. Это не может не радовать меня где-то внутри — Пожалуйста, дай мне его. Чжун.