Скошенные цветы

      Ленор сидела на скамейке близ "Атланта" — не так давно открытого, дорогого и довольно вычурного ресторана. Как всегда она всматривалась в лица посетителей, прохожих, успела зарисовать фигуру прилизанного швейцара, но никакие наблюдения и занятия не могли угасить ее волнение. Вчера — спустя неделю после свадьбы Ральфа и Виолы, на которую Ленор, разумеется, не пригласили — в ее квартире раздался звонок. Виола — Ленор так и представляла, как сестра дрожит от нежданной радости — выпалила в трубку, что они с Ральфом собираются начать медовый месяц с того, что пару дней проведут в столице.       — Мы с тобой можем встретиться! Ральф привезет меня. Он и сам хотел бы тебя повидать.       Ленор и без слов Виолы не поверила бы в то, что у доброты Карпентера нет двойного дна. Тем не менее, отказаться от встречи с сестрой она не могла и не хотела.       Молодые появились в два часа дня — подъехали на такси. Ральф, как показалось Ленор, стал еще крупнее, точно нарастил еще больше мяса. Рядом с ним Виола была совершенно невесомой. Когда она кинулась к Ленор, той показалось — сестра сейчас взлетит.       Обняв сестру, Ленор чуть отстранила ее и тревожно всмотрелась в лицо. Нет, Виола определенно не выглядела несчастной. Она не сияла, как Холли вначале романа с Лайнеллом, но была даже бодрее, чем в родном доме.       — Мне так не терпится побывать в Луароне. Помнишь, мы все мечтали, что поедем вместе? — щебетала Виола, пока входили в ресторан. — Жаль, что ты не поедешь с нами. Обязательно привезу тебе открытки. Скажешь, какие виды нужны.       — Видов у меня достаточно, разве если попадается что-то редкое. Привези самые свежие модные журналы, какие найдешь, хорошо?       — Вы могли бы заказывать в Луароне платья, а не шить их самой, дорогая сестра, — вступил в разговор Ральф, до сих пор снисходительно молчавший. — Вы знаете, что мне никогда не было ничего для вас жаль.       Он бросил на Ленор быстрый влажный взгляд и отодвинул ей стул. Меню он заказал сразу на всех в полной уверенности, что Ленор и Виола, как и он, будут ростбиф и точно такое вино, как ему нравится. Ну что ж, Ленор оставалось надеяться, что здесь хорошо готовят.       — Пока мы с Виолой будем в Луароне, нам закончат отделывать дом. Мы будем жить отдельно, — докладывал Ральф с самодовольным видом. — И думаю, вам, милая сестра, придется по душе, что мы поселимся в одном из "тифозных домов". Там неплохие стены и кровля. Думаю, туда вам захочется приезжать и навещать нас.       — Правда, приезжай на Рождество, — подхватила Виола и тут же, спохватившись, обернулась к мужу. — Ведь можно, да?       — Я сам хотел позвать Ленор праздновать с нами.       — Вот видишь, — прошептала Виола, когда Ральф ненадолго отлучился. — Все идет хорошо. Мы, правда, мало говорим, Ральф все в фирме мистера Карпентера. Но он очень добрый, оказывается.       Оставалось только пожать плечами, потому что сестра явно не заметила раздевающих взглядов, какими Ральф окидывал Ленор с начала встречи.

***

      В черном небе висела громадная, точно кровью облившаяся луна. В парке Марлоу в этот час было тихо и холодно. Никакого летнего стрекота цикад, переклички птиц, все будто вымерло. Фонари бросали бледный свет на листву, обвисшую лохмотьями после дождя, на отсыревшие скамейки. От пруда тянуло тиной, и с пологого берега запросто можно было, не заметив, шагнуть в черную воду.       Холли подошла на опасно близкое расстояние и пыталась разглядеть то ли свое отражение, то ли дно пруда. О чем она думала? Ленор надеялась, что не о Лайнелле: недавно подруга жаловалась, что мысли все равно крутятся вокруг него. Пусть она разочаровалась в нем, пусть Ленор постаралась разбить флер таинственности, которым он себя окружил: разузнала и рассказала Холли, что он сын машинистки и шофера в какой-то конторе, ходил в обычную школу и разве что имел пару приводов в полицию. Видно, любовь и обида не отпускают просто так.       И Ленор не могла перестать думать, что Ральф использует ее сестру, как средство, чтобы подобраться к ней самой. Они были сейчас далеко, в Луароне, и беспокойство, смешанное с гневом, мешали Ленор уснуть, гнали прочь из дома. Она вызвала к себе Холли в слабой надежде, что та удержит ее от глупостей. А Холли только рада была снова провести ночь вне дома. Они пытались обсуждать жизнь Холланда Марлоу — противоречивой личности, о которой ходили самые разные слухи, вплоть до того, что он колдун или вампир. Однако же ему выпал случай оказать большую услугу королю, и теперь его именем назван не только парк в столице, но и переименован какой-то город.       — Ты не хотела бы его нарисовать? — спросила Холли, терзая чудом уцелевший, но теперь сорванный цветок одуванчика.       — Думала об этом. Но боюсь, от исторического портрета ждут классической манеры изображения. Возможно, мне стоит попробовать...       — Ой, какие красавицы!       Они и не заметили, как к ним подошел какой-то явно пьяный парень. Он едва стоял на ногах, и пожалуй, толкнув его вместе, они повалили бы его на землю. Ленор очень хорошо представила это. А еще — как вытащит из волос острую шпильку и с наслаждением всадит в это горло с торчащим кадыком... Ей в лицо брызнет теплая кровь, у парня остановятся глаза...       — Бежим! — Ленор схватила Холли за руку, и со всех ног они бросились из парка.       Обе не привыкли бегать и скоро выдохлись. Они стояли у какого-то магазина со стеклянной дверью; Холли без сил опустилась на его ступеньки и прильнула к руке Ленор. Маленький, нежный котенок... Но безумие еще застилало мозг, от него убежать не вышло.       Холли, точно почувствовав что-то, вскинула лицо.       — Что с тобой? Ты такая странная!       Ничего не ответив, закусив до крови губу, Ленор нашла на бордюре камень и швырнула в окно магазина. Оставалось надеяться на расторопность сторожа и полиции.       ...Лица Найджела и Уилла, которые наутро приехали их забирать, надо было видеть. Оба искренне недоумевали, и, кажется, разрывались между желанием посмеяться над ночными приключениями своих девочек и всерьез их отругать. Холли нахохлилась, как испуганная птичка. А Ленор просто мучил голод.

***

      Молодые вернулись в октябре, а в начале ноября Ленор навестила сестру. Странное ощущение преследовало почти с самого начала: она не думала, что однажды приедет к "тифозным домам" на такси.       Дом, выбранный молодым Карпентером, был отделан не без вкуса, Виола даже успела перед отъездом высадить осенние цветы, и теперь на клумбах полыхали георгины, как алые солнца посреди лиловых астр.       — Я еще хочу высадить виноград, — Виола подмигнула. — Представляешь, какой тут будет пожар следующей осенью? А видишь ту стеклянную веранду с деревянными столбиками? Я его высажу так, чтобы он ее увил. Что тут будет во время захода солнца...       Ленор кивала, признавая, что сестра задумала все очень хорошо. И все-таки этот дом с отмытым окнами, чистой дорожкой и садом, приведенным в порядок, как-то дико выглядел на фоне остальных. Как оживший мертвец среди тех, кто по-прежнему спит в гробах.       "Да и так пусто кругом... Случись что — никто не услышит".       У молодых была домработница, но Виола с энтузиазмом и оживлением старалась вникнуть во все дела. Она была счастлива, когда Ленор искренне похвалила выбранную мебель и картины. Ленор привезла несколько рецептов, и сестра с жадностью схватила их и принялась читать, хотя сама едва ли сумела бы поджарить яичницу.       — Такое чувство, что ты успела влюбиться в мужа, — пошутила Ленор, наблюдая за ней.       Виола поколебалась.       — Я не знаю... Наверное, все-таки нет. Не похоже на то, как это описывают. Но мне нравится, когда он доволен. Когда, — тут она сильно покраснела, — когда я вижу его без одежды, то иногда прошу его не двигаться, потому что он очень красивый — думаю, таких даже на картинах редко увидишь. Он вежливый и иногда хвалит меня... Но нервничает, когда я его о чем-нибудь не предупреждаю. По-моему, он немного тревожный, ему важно быть уверенным, что он все знает.       — Но он не бывает с тобой груб?       Виола серьезно покачала головой.       Ральф появился к концу дня, позволил себе братский поцелуй в щеку, но в основном уделял внимание жене. И Ленор вздохнула бы спокойно... Если бы пару раз он не бросил на нее такой знакомый взгляд.