Падение в тиши

По темной лестнице, ведущей в темницу, освящая путь фонарем, спускались стражник и священник. Их лица были мрачны. — Слишком много потрясений, — качал головой последователь божий, скрестив руки на животе. — Что сказать, — отвечал ему молодой стражник, — поселки горят, жители переезжают в города. Уровень преступности растет. Слышал, будут собирать ополчение. Двое мужчин вошли в подвальные помещения и направились вперед по длинному коридору. — Да поможет нам Господь, — смиренно сказал священник, проходя мимо камер заключения, — на все Его воля. Только нашими молитвами и крепкой верой возможен мир в стране. Стражник вздохнул. — Да, но народ недоволен. В государстве хаос, так и до восстания недалеко. Говорят, недавнее сражение с соседями заметно пошатнуло наши силы. Эти свиньи еще нас в чем-то обвиняют… — он с отвращением сплюнул, — мерзость. Словно какое-то проклятие, одна беда за другой. Проделки дьявола. Скажи, так оно, святой отец? — Дьявол, — утвердительно кивнул тот, — и грех наш. — Ловим еще всяких, ну… бесов, — продолжал молодой стражник, — вылезли, наверное, под шумок. На днях такую срамоту поймали, упаси Боже. Весь в шерсти, рыло свиное, а глаза человеческие, хотя ни слова по-нашему сказать не может. — А этот может? — Может. Вас поэтому-то и позвали. Вы человек образованный, к Богу приближенный, посмотрите, может чего поймете. Хотя он и разумный, но все же не в себе, так что будьте аккуратны. — На то он и дьявольское отродье. Они остановились напротив одной из решеток. Стражник отошел на пару шагов, а священник приблизился к камере и деликатно заглянул внутрь, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте. Наконец, он различил силуэт сгорбленного, грязного юноши, сидящего в взлохмаченном гнезде из собственных крыльев. Священник долго молчал и просто смотрел на него, пока тот не обернулся. — Здравствуй, — поздоровался с ним святой отец. Юноша исподлобья осмотрел его и не ответил. — Ты понимаешь меня? — радушным, но холодным тоном продолжал говорить последователь. Тот вяло кивнул. — Хорошо, — улыбнулся священник, — говорят, тебя поймала стража, когда ты пытался устроить поджог. Сейчас с этим очень строго. Глаза парня сверкнули. — Вздор, — хрипло, но отчетливо сказал он, — я ни в чем не виноват. — Свидетели говорят об обратном. Ты умело прятал крылья за плащом, но Господь все ведает, все видит. — Я не похож на вас и только поэтому? — пробурчал юноша. — Грязную душу не спрячешь, — ответил священник, — уверен, даже если бы ты был как мы, то все еще был бы далек от Господа, оставался грязью под ногами праведных. Скажи, нечистый, знаешь ли ты почему горит этот мир? Парень покачал головой. — Мне нет до этого дела. — А зря, — священник наклонился и понизил голос, — ведь в этом повинны подобные тебе. Неугодные Богу бесы, блуждающие по земле и сеющие раздор. Ты потомок дьявола, лишь разрушение твой удел, — он с улыбкой склонил голову, — скоро земля очиститься, да ведает Бог. — Зачем вы со мной говорите? — Я — голос Господа. Господь желает, чтобы Его услышали. Но в забвении греха сознание окутано туманом. — Вы просто хотите убить меня, — грязный юноша поднял на него гневные глаза, — я долго терпел, ждал, скрывался. Мне больно, а вы даже не слышите меня. Вы снова просто убиваете. Просто убиваете… — Так легко забыться в порыве гнева и желании отомстить, — качал головой праведник, — я вижу твои глаза. Дитя, месть не исправит случившегося. Священник отвернулся и кивнул сопровождающей охране. — Нет смысла пытаться вразумить заблудших. Казнь состоится завтра, верно? — Святой отец, вы не боитесь, что оно обозлиться? — обеспокоено спросил стражник, — нечисть, как-никак, опасно. А вы его провоцируете. Священник заботливо улыбнулся молодому мужчине и, бросив последний взгляд на заключенного, сказал: — Это не важно, он уже мертв. * * * — Да ты хоть знаешь кто я? — спросил какой-то парень, перекошенный от злобы, закатывая рукава, — ты, мерзкий ублюдок. Коршун смерил его взглядом. Откуда он вообще взялся? Провалы в памяти не позволяли вспомнить, что этому предшествовало. Рядом стояли еще какие-то молодые и сильные с виду бугаи. Агрессивно настроенный незнакомец вызывающе толкнул его в грудь и, скалясь, подступил вплотную. За его спиной стояли две не до конца одетые и наблюдающие за ними девушки. Глядя на них, Коршун вспомнил с какими похотливыми лицами они стонали, будучи под ним. — Ты посмел ее тронуть, мразь, — плюясь слюной, все также рычала ощетинившийся рожа. Снова это происходит. Он же только-только начал отвлекаться от плохих мыслей и вот его в очередной раз ругают и гонят? Сколько можно. — Я тебя впервые вижу, придурок, — презрительно ответил Коршун, скосив рот, — закройся. Последовал резкий удар по лицу. Парень медленно поднял на соперника гневные глаза, внутренне закипая. — Сучье отродье, почему бы тебе просто не сдохнуть? — продолжал тот, скалясь, — говна кусок, ты знаешь против кого пошел? Если ты еще хоть раз… Наглец не успел закончить фразы и получил удар под дых. Согнувшись пополам, он был откинут назад ударом в лицо. Коршун выступил вперед с пылающими от ярости глазами. Компания молодых людей двинулась на него как по сигналу. Последовала череда ударов с разных направлений. Его теснили к стене. Он сжался и закрылся руками в защитной стойке. Гнев пожирал сердце. Сколько можно защищаться? Обстоятельства всегда ставят его на роль жертвы. Он старался взвешивать свои поступки, поступать по уму, чтобы не ошибиться. Старался делать все правильно. Удары прекратились. Его взял за грудки снова тот парень, но уже со сломанным носом. Чувствуя боль во всем теле, Коршун встретился с ним взглядом и увидел перед собой красноватый белок глаза и трясущиеся от ярости зрачки. Ему что-то говорили. В ушах звенело. Наверное, пора прекращать. Видя тряску рассвирепевшего врага, парень улыбнулся и задался вопросом: а что, если не правильность? Куда он пойдет? Разве ему есть куда идти? Безумие накатило внезапно. Он рассмеялся, запрокинув голову. Он долго смеялся так, что в легких не хватало воздуха. И когда он перевел взгляд на держащего его парня, тот вздрогнул. Выражение лица смеющегося запечатлело в улыбке и выпученных глазах несмываемый след помутненного разума. Чувствуя себя словно в чужом теле, Коршун взял парня рукой за шею. — Больше не потерплю, — вкрадчиво, глядя ему в глаза, сказал он. Тот опешил, но тут же вздрогнул всем телом. Кровь пролилась у их ног. Выпучив от боли глаза, парень опустил взгляд вниз и обнаружил руку Коршуна по кисть, погруженную в его грудь. В горле забулькала кровь, когда из нее вырвался крик, и в этот момент Коршун резко выдернул руку, держа его за горло. Тело упало на пол. Все находящиеся в комнате дернулись и замерли. Прошло мгновение, прежде чем девушки завизжали от ужаса. Удовольствие протекло по телу. Внезапный аромат вскружил ему голову, и он снова засмеялся, покрываясь непередаваемой эйфорической дрожью, держа в почерневшей руке вырванное сердце. Парни выбежали из комнаты, и девушки уже хотели последовать за ними, но Коршун закрыл перед их носами дверь и загородил выход. — Куда? — тихо, не своим голосом спросил он, — я не закончил. Заглядывая в их глаза, полные ужаса, парень чувствовал головокружение и нетерпение. Наконец-то, он может продлить минуты удовольствия и в этот раз ему никто не помешает… В этот момент он открыл глаза. Несколько мгновений юноша просто смотрел в потолок. Рядом с ним лежала одна из девушек и тихо сопела во сне. На сердце почему-то было тяжело и хотелось поспать еще. Коршун приподнялся на локтях и его голову пронзила резкая боль. На полу валялись бутылки из-под спиртного, бычки сигарет и грязное белье, вся пастель была в чем-то противно липком. В воздухе чувствовалось соответствующее амбре из запахов спирта, пота и телесных выделений. Крови или мертвых тел в комнате он не увидел. Юноша бухнулся головой обратно на подушку. В этот момент из ванной в неглиже вышла другая девушка, вытирая полотенцем мокрые волосы. Увидев проснувшегося парня, она спросила: — Хорошо спаслось, милый? — Сколько времени прошло? — задал он ответный вопрос. — Срок твоей ссуды закончился, если ты об этом, — девушка отвернулась от него, встав перед зеркалом. Он подметил, что сейчас она какая-то другая, чем была в постели. Проститутка внимательно осмотрела себя в зеркале, застегнула молнию платья на спине, продолжая насмешливо говорить: — Такой молодой, а уже берешь в долг собственное здоровье. Коршун сел на кровати, потирая виски. — Тебе-то что? — спросил он. — Счастливые не обращаются к демонам, малыш, — все также отвечала девушка, начиная наносить макияж, — ты что-то сделал и это идет вразрез с твоей душой. Наверняка ты хотел бы продлить это время. Тебе понравилась твоя мечта? — Ты про сон? — Ага. — Было бы проблемно, если бы он был явью, — заметил парень и ненадолго задумался. Девушка вытянула лицо, нанося тушь на ресницы. — Очевидно, — ответила она, — что тебе снилось? — Мое желание сойти с ума. Она хмыкнула. — Наверняка, убил кого-то. — Почему сразу убил? — спросил он, растирая сонные глаза. — Не знаю, — она легкомысленно дернула плечами, оценивая взглядом свои ресницы, — просто я, вот, во снах убиваю. — Это всего лишь сны, — ответил Коршун, решив умолчать о подробностях своей мечты, — если позволить себе выйти за грань в действительности, сожаления неизбежны. — Тебе говорили о том, что ты зануда? — А ты забрала девственность зануды. — Боже мой, что за недостойная женщина, — протянула она, — стыд и срам. Парень поднялся, собрал свою одежду и пошел в уборную. В аккуратном светлом помещении, он склонился над раковиной и заглянул в зеркало. Искусственный свет освещал не только похмельные следы на лице, но и изъяны кожи, что заставило его почувствовать неловкость за себя. — Действительно, стыд и срам, — пробурчал он, заметив царапины от женских ногтей на плечах. Юноша принял душ и привел себя в порядок. Когда он вышел, спящая девушка уже проснулась и по-детски потягивалась. Ее круглое лицо с сыпью на щеках, виднеющейся сквозь смазанный макияж, теперь имело совершенно невинное выражение. Вертя ягодицами, она начала елозить по полу в поисках своего белья. — Пить хочу, — заныла она, плюхнувшись на кровать с лифчиком в руках, — Лариса, принеси мне воды. — Ты не видишь, что я занята? — раздраженно отмахнулась девушка у зеркала. — Эй, парень, принеси мне воды. — Сама сходи, — отрезал Коршун, садясь в кресло и со вздохом запрокидывая голову. — Да ну вас. Она надулась и, неловко ступая кривыми ногами, скрылась за дверью в ванную комнату. На некоторое время воцарилась тишина. Коршун думал о своем, а девушка со строгим выражением лица сосредоточенно заканчивала уход за собой. Наконец, парень обратился к ней: — Ты куда так старательно малюешься? Рано же еще. — Я женщина занятая, — ответила она, не глядя на него, — в отличие от тебя, инфантильный засранец. — С чего это я инфантильный? — обиделся он. — Молодой еще, жизни не знаешь, — пояснила Лариса, — в долги залазишь почем зря. Либо она химера, либо много о себе думает. — Ого, старушка характер показывает. А в постели, как стрекоза прыгаешь. — Потому что за это мне денежку платят, — она, наконец, взглянула на него, недовольно скосив уголки губ, — если бы мне за светскую болтовню еще отваливали, то я раскрыла бы весь свой оральный потенциал. Проститутка с вредным выражением лица показала ему язык. Коршун вытянул лицо и передразнил ее. — Ой, важная какая, — зафыркал он, — и сколько же стоят «оральные» услуги такой умудренной жизнью женщины? Ты поди болтала бы больше о своей горестной бабьей участи. — Знал бы ты, какое я дерьмо повидала. Сама со всем справляюсь и ни в ком не нуждаюсь, понял? И не дождетесь от меня нытья. — Ну-ну, — закивал он. — Что, ну-ну? Не веришь? Думаешь, все только вокруг вас, самцов, крутится? — Да ничего я не думаю, — ответил Коршун, закидывая ногу на ногу, — не нужна мне такая ответственность. Но, вот ты, говоришь, что сама за себя отвечаешь, а слабость свою не принимаешь. — Умный какой, — зло скрестила она руки на груди, — ты слабину только покажешь — сожрут тебя и выплюнут. — Ты так говоришь оттого, что боишься. Лариса хмыкнула, хмурясь. — Мной пользовались как хотели и до сих пор пользуются, — сказала она жестким тоном, — еще девочкой чести своей лишилась. Под забором. Знаешь такие истории? Слабость была мне позволительна в молодости. А теперь — не дождетесь. Парень увел взгляд в сторону. Точно химера. Наступило молчание. Разгоряченная спором девушка шумно дышала, но понемногу остывала, и Коршун, подпирая рукой подбородок, следил за ее медленно потухающими глазами, чувствуя при этом странный аромат в воздухе. Наконец, он подгадал момент и аккуратно спросил: — Что ты чувствовала, когда это случилось? Она ответила не сразу. — Что чувствовала? — переспросила Лариса отстраненным голосом. — Когда тебя под забором чести лишили. — А ты как думаешь? — Страх, наверное. — Ну да, — вкрадчиво цыкнула она губами, — но мне и потом приходилось много бояться. Чувство бессилия, знаешь? Бессилие чувствовала. Парень мрачно нахмурился. — Не знаю. — Конечно, не знаешь, — она с тяжелым вздохом подняла глаза на потолок, — откуда тебе знать. Но я ничего не могла сделать. Абсолютно. Просто, — ее голос дрогнул, — просто сломали меня. По телу пробежали мурашки, и парень внезапно почувствовал, как из желудка к затылку поднялся холод. Он сделал это? Нет, ведь ему помешали, и она убежала… Наверное, она не будет так сломана… Но потом он вспомнил с каким ужасом она смотрела на него. Как цеплялась за плечи, почти умоляя. Она просила остановиться. Из сознания выплыл обрывок воспоминания того, как она плакала. Сердце сжалось. Он заставил ее плакать. Навредил ей. И как теперь быть? Наконец, не глядя на Ларису, он, сдерживая свое волнение, негромко заговорил: — У меня… есть одна знакомая девушка, которая пережила подобное, — парень сделал паузу, — она смогла убежать. Проститутка уперла в него взгляд. — Ну и? — Если он раскается, — медленно говорил Коршун, — есть ли шанс, то она простит его? — Конечно, нет, — твердо ответила девушка, — пусть даже не пытается подходить к ней. Эти ублюдки будут гореть в аду. У него дернулся глаз. Парень порывисто выдохнул, чувствуя тяжесть в груди. Нет, она права. Разве он может просить прощения после этого? Это так низко и нагло. Она и не должна прощать его. Но может все само пройдет, забудется? Нет, глупо надеется на это. Он надругался над девушкой, не спросил ее согласия, а значит должен понести наказание. Совесть справедливо мучает его, и он не должен искать способ решить все простым путем. Будет правильным, если он будет страдать. Коршун поднял глаза и увидел до сих молчащую и наблюдающую за ним Ларису. — Ты дурак, знаешь, — сказала она, усмехнувшись, — у тебя все на лице написано. Он промолчал. — Она не простит тебя, — продолжила девушка, — но ты можешь попытаться с ней помириться. — Помириться, — повторил парень, даже не пытаясь опровергнуть правду перед догадливой проституткой, — а можно ли помириться без прощения? — Следы травмы так или иначе останутся. Тут только время поможет. Они немного помолчали. — Я не знаю, доверится ли она мне когда-нибудь снова, — сказал он и усмехнулся, — но, может, у нее не будет иного выбора. Лариса приподняла бровь. — Она поклялась мне в верности, — пояснил юноша. — Дура, — фыркнула она. — В любом случае, — в его голосе читался холод, — ее преданность неоспорима. И даже если она не будет мне доверять, ей ничего не останется, кроме как исполнить свой долг. На это проститутка ничего не ответила и между ними повисла тишина. Девушка достала изящный портсигар из черной кожи и сунула сигарету в зубы. Пока она отстраненно курила, парень, прикрыв глаза, массировал висок в надежде облегчить головную боль и думал над тем, как вернуться обратно. Он разминулся с Криусом, а учитывая сумасбродность черта, высока вероятность, что тот просто слинял. Если это так, то решение этой проблемы будет требовать некоторых усилий. Несмотря на это, парень почему-то не чувствовал тревоги по этому поводу. Спустя некоторое время из уборной выпорхнула кривоногая девочка и оттеснила от зеркала подругу. — Секретничали тут, пока меня не было, да? — поддразнила она их, нарушая тяжелую тишину, — Алисочка тоже хочет посекретничать. Пританцовывая, она цокала языком и наносила на щеки румяна. Лариса, игнорируя ее, выдохнула дым и деловито обратилась к Коршуну, как ни в чем не бывало: — Ты, наверное, не знаешь, но в ближайшее время в «Куртизанке» будет проходить мероприятие, где тебе нужно будет вернуть долг. Как только Алиса закончит мы направимся туда. — Впервые об этом слышу, — ответил он, оперев на руку голову и поддерживая заданный непринужденный тон, — не удивлюсь, если это что-то как минимум нелегальное. Внезапно дверь с размаху распахнулась, стукнувшись о стену, и в комнату ввалился неровно ступающий Криус. В коридоре вслед ему слышались грубые мужские ругательства, на которые тот ответил емким матом и захлопнул ногой дверь. Коршун встретил его удивленным взглядом. — А чего же ты не свалил, чертяга? — спросил парень. — Я не могу упустить шанс повеселиться, — развязно сказал тот и перевел взгляд на девочек, — ну ты и негодяй: с химерами связался. — Да ладно, — протянул парень. — Но все же это как-то низко, — притворно обидчиво тянул Криус, — я немного в тебе разочарован. Гордо курящая Лариса равнодушно смерила черта взглядом, а Алиса, словно его не замечая, старательно рисовала что-то на лице. — Мне тут намекнули о каком-то мероприятии, — заговорил юноша значительным тоном, — и что-то мне подсказывает, что ты, бес бессовестный, как всегда, умолчал о самом главном. — Это ты верно подметил, — ничуть не смутился Криус, — моя природная подлость самого стыдит ужаснейшим образом. Ты даже не представляешь как. — Матерь божья, — злясь, выдохнул парень, — не верю ни единому твоему слову и уже знаю, что я опять в дерьме. Криус до противного довольно улыбался. — Нас ждет очаровательное шоу, — весело провозглашал он, — парад лицемерия. Это то, чего вы так долго ждали! Баклан, это прекрасная возможность для тебя показать все, на что ты способен. Тебе говорили о твоей греховности? Так вот, это событие будет особенно важным для тебя, знаешь. Коршун разгневанно сверкнул глазами и поджал губы. — Да, я понял уже, — раздраженно повысил он голос, — вам всем есть дело до моей морали, я понял! Не нужно об этом напоминать мне снова и снова, чертовы ублюдки. Криус захохотал. — Баклан, что за самомнение, — ответил он, — твоя смертная мораль никому здесь не интересна. Даже люди, хоть и болтают о ней, но любят цирк уродов. Все мы его любим, чего греха таить. Так станцуй для нас, — улыбался черт, глядя в глаза Коршуну, — уродец. Волна гнева захлестнула его с головой. Чувствуя бессилие перед своими эмоциями, он выдавил улыбку и тихо сказал: — Я станцую для вас вальс. Среди всех танцев он самый благородный. — Ха, — черт фыркнул, — благородность, конечно. — Да, — внутренне закипая продолжал тот, — лицемерие так радует вас. Я не упущу шанса угодить такой очаровательной публике. Парень поднялся и глянул на Алису, которая все это время незаметно за ним наблюдала. — Заканчивай малеваться, — жестко проговорил он, — и идемте уже. Не терпится увидеть это ваше ублюдское шоу.