Импринтинг миров - 7 (объединяй и властвуй)

      – А почему мы здесь? – осмотревшись, Одди осознал, что они находятся в замке Дереха.       – Ой, вот только это тебя и интересует, да? – возмутился Макс. – У нас забот полон рот. Надо все успеть, обо всем позаботиться, а ты возмущаешься, что мы не на острове?       – Макс, Оддерамус только начал воспринимать реальность, в которой вы с Дерехом и Олегом находитесь уже какое-то время, – Ваэл прошел в гостиную, и устроился в кресле. – Мы все, втроем, начали воспринимать ее совсем недавно. Так что, было бы приятно услышать от тебя, что там произошло, и как мы можем повлиять на ситуацию.       – Ну, вы тогда общайтесь, а я – пошел, – Алес начал набирать что-то на коммуникаторе.       – Куда именно? – поинтересовался Одди.       – На данный момент – к Кристиану. А там, посмотрим.       – Ладно, иди, – Одди осознал, что вот прямо сейчас для демона нет никаких заданий, так что и смысла его удерживать нет. – А мы пока разгребемся, чем надо заниматься нам. Ваэл, – обернулся он к эннэшше. – Мне без твоей помощи не обойтись.       – Если ты думаешь, что я понимаю больше, чем ты, то давай попробуем. Но, кажется, у Макса поставить все по местам, получится куда как лучше. Итак? – Ваэл взглянул на парня. – Давай, рассказывай.       – Я хочу есть. И пить, – вместо попыток все объяснить, произнес Макс. – И спать. И отдохнуть хотя бы недельку.       – Мы все устроим, если ты переложишь большую часть своих обязанностей на нас, – согласился Ваэл, а Одди, пододвинув столик к Максу, выставил обед из семи блюд.       – Доску изобразите, – Макс набросился на еду, словно больше суток не ел. – Потому что придется много записывать.       – Максюха, ты специально вредничаешь? Или это у тебя нервное? – возмутился Оддерамус, но Ваэл поднял руку, давая ему знак замолчать, и передал в руки планшет, схожий с тем, что создал для себя и Аралана, выведя их проекцию на стену.       – Наша проблема в том, Макс, что до начала этого дня, Дерех никак не пытался задействовать меня, Рахура, или же Оддерамуса в том, что делает. Его запрос к нам оказался внезапным. Поэтому мы хотим вникнуть в то, что нам следует делать и начать работать, а не смотреть на то, как данное мироздание рушится само под собой, по той причине, что мы не можем разобраться в том, чем следует помочь вам.       – От того, что я полчаса помолчу, переваривая обед, и соберусь с мыслями, никому не станет хуже, – довольно резко отозвался Макс. – В любом случае, все изменения запланировали начать через два дня. Пока что только идет подготовка к этому этапу. И подготовить вас я успею. Заодно, пока я ем, хотелось бы услышать, о чем вы с братом говорили, – повернулся он к Одди.       – Да я сам нихрена не понял, – Одди налил себе воды. – Он говорил о том, что нужно переместить личности дар-кэй к Скинайе, оставив их собственные тела в капсулах на станции. О том, что нужно засадить поля и сады Нереи растениями, не имеющими структуры связи с данным мирозданием. Что нужно выставить емкости, для выращивания искусственного мяса. Что мне нужно обучиться создавать его личные конструкты, только с помощью пространственной магии. Что нам надо научиться создавать матричные копии как наши, так и дар-кэй... но как это делать, я так и не понял. Раздать амулеты и артефакты, которые в свое время мне передал Дерех… Ар, может, ты хоть что-то подскажешь?       – Я могу не подсказать, а дать по пунктам все то, что вы должны сделать, – согласился тот. – Но по некоторым причинам, хочу, чтобы это было твое личное решение. Не для того, чтобы потом ткнуть тебя носом в то, что ты не сделал, или что сделал не так, а чтобы это было придумано и создано тобой. Ведь причина в том, что только в этом случае ты осознаешь, с чем тебе придется работать и поймешь, как это сделать лучше.       – Я тоже отношусь к тем, кто должен сам выработать систему взаимодействия с данным миром? Или мне можно получить данные? – поинтересовался Ваэл.       – Первое. Должен выработать сам, на основе своих знаний, умений, и опыта. Советуясь с эннэшше, и готовый его поддержать.       – Это что, какой-то тест на сообразительность и адекватность? – насмешливо поинтересовался Лорд Арду.       – На взаимодействие в семье, – остро взглянул на него Аралан. – Я уже заметил, что вы пока отличаетесь от нашей семьи. Мы работаем каждый в своей сфере, так как доверяем друг другу, и знаем, кто, в чем может быть полезен. У вас же идет некая борьба за лидерство. Притом, как я успел заметить за тот короткий период времени, когда вы не находились в своих апартаментах, подчиниться может каждый, но неудовлетворенность своим статусом будет расти, пока не сменится на негативное отношение друг к другу. Поэтому, по личной просьбе Дереха, я хочу научить вас совместной работе.       – И как раз в то время, когда нужно подчиняться. Отлично сработано! – резко поднял руку Одди, вытянув большой палец.       – Ну, тогда могу предложить временное подчинение тому, кто опытнее в данной работе. Рахуру, – Аралан тонко улыбнулся, заметив возмущение обоих. – Что? Не верите? Но ведь именно дар-кэй всегда спасали мироздания или отдельные миры, доставая их из хаоса, и возвращая им гармонию. Именно в этом их предназначение. Даже сейчас, вместо того, чтобы решать мелочные проблемы мира, которые пока не стали экстренными, он выбрал решение внутренних проблем самой системы взаимодействия дар-кэй, чтобы максимально подготовить их. Хотите дать в руки вожжи милитаристу? Или, Одди, ты хочешь передать право работы с центральным миром опустошителю и поглотителю, который может построить жизнь на данном участке мироздания по своим правилам? Или ты, Ваэл, желаешь передать все в руки того, кто никогда не спасал миры, и не смог спасти даже собственную свободу?       – А вот это – зря, – обиделся Оддерамус. – Не мог и не хотел – разные вещи.       – Хорошо, я спрошу иначе. Что бы ты сделал, если бы здесь не было Дереха и клана Неррета? Как бы ты работал с данным миром?       – Ну... я... – Одди нахмурился. – Обязательно все устраивать тем образом, каким хотел это сделать Дерех? Или я могу найти собственный путь?       – Конечно, собственный. С тем, что имеешь сам, или с тем, что дал Дерех, решать тебе.       Оддерамус задумался, понимая, что имеет одновременно достаточно много, и притом, не имеет ничего. А вводных данных не так уж и много известно. И, не будь здесь Дереха, было бы известно и того меньше. Например, то, что появление феникса опустит мир в средневековье, он узнал меньше часа назад. И с этим надо как-то разобраться. Не имея доступа к Мурани, не зная, кто это такой, разве что пару раз услышав его имя, сложно понять, как с этим бороться.       Создав себе виски, Одди включил планшет, решив подбить итог своих возможностей и тех, что дал ему брат. Среди личных возможностей был опыт Ваэла и его могущество. Умение Рахура выбираться из любой задницы, так как дар-кэй только и делали, что в эту задницу лезли, помогая мирам. Небольшой запас умений конструктов, которые нельзя было применять здесь, и память альда, пространственного мага, который смог бы справиться с частью поставленных задач. Так же был арсенал, который он пока даже не пересматривал. Еще был опыт трех миров: Земли, Уреи и Ваарры. Свой личный яд, который надо было проверить как регенерин. Возможность к репликации, хороший магический фон, который позволял с ней работать. Боевой опыт и морфизм. Ну и самое главное – умение выживать и тащить на себе не только собственную жизнь, но и тех, кто доверился. Это если брать личностные умения. Если же брать то, что там, наверху, есть Дерех, имеются воины дар-кэй, есть СКИП с их невероятными возможностями и есть связь с владыкой данного мироздания, то вопрос выживания для большинства разумных уже не стоял так остро.       Вообще, Аралан оказался прав, дав ему самому возможность продумать решение. В свое время Одди слишком многое начал упускать, перестав бороться и выживать, начав существовать в тех реалиях, которые имеет. И в этих реалиях не нужно было никого спасать и вытягивать. Но то, что он умел это делать, это факт. Первое, с чем бы он разобрался, это с созданием щитов над городами, и максимально плотно согнал бы всех живущих в общины. Если брать возможности Лиззи, а не Дереха и Олега, то попросил бы дочь создать свою собственную жизнь. Ту же еду и воду, только без вмешательства вируса жизни. Второе – скафандры или броню, защищающие от взаимодействия с данным вирусом. Третье – начал бы работать над полным избавлением от данного вируса. И, проблема, как он уже понял, не в том, чтобы его выжечь, а в том, чтобы убрать информационное поле, которое поддерживало сам вирус, что стал разумным. То есть, распыление оного. В этом сможет помочь именно Ваэл. Поглотитель и властитель вечного «ничто». А потом, уже убрав это поле, ставшее разумным, начать очищать поверхность, закрывая все большим размером щита уже очищенное пространство. Даже с помощью дар-кэй.       Далее. Феникс. Как осознавал Одди, проблема была в нем не как в личности, а как в сущности. Ядро планеты, в котором тот собирался поместить свое «я», оказывалось его домом, и любое изменение этого дома, делало бы ему больно. Отсюда запрет на конструкты. Значит, проблема в том, чтобы достать оттуда феникса. Достать, сграбастать, закрыть от всего мира, который мог причинить ему боль, и доказать, что жить не больно. Даже если ты полный и не расслоенный. Если так сделать, то проблема с конструктами будет решена. Еще есть и пространственная магия, которая в большом объеме находится в ментальной матрице альда, а значит, и в его, Одди, разуме тоже. И если все поставить под тем углом, который рассматривает он, то проблем практически нет. Все что нужно, это доверие разумных, и владыки данного мироздания.       Оддерамус очнулся от собственных мыслей, услышав хлопки, взглянув на Ваэла, который, с улыбкой, хлопал в ладоши.       – Я что-то не предусмотрел? – нахмурился он.       – Наоборот, в цельности все выглядит достаточно гладко, – покивал Аралан. – Остались частности. И одна из этих частностей – доверие. Вторая – потребность заниматься данным миром. Ведь по большому счету, если ты получишь феникса, то все остальное ни тебя, ни кого из нас касаться не будет. Есть те, кто этот мир вытянет, позволит данному вирусу переродиться, и тот, перестав уничтожать, начнет работать с разумными, как регенерация, и считай, проблем больше нет.       – Но по твоему тону я вижу, что эта проблема все же есть, – подозрительно глянул на Аралана Оддерамус. – А значит, мой подход не сработает.       – Он бы сработал, – согласился Ваэл. – Потому что ты смотришь на основную проблему данного мира. И, если ее удалить, то мироздание выживет. Даже без твоего вмешательства. Но все дело в том, что сюда пришел Мурани, и именно из-за него Дерех хочет взять на себя решение всех проблем. Не только феникса. Ну, или точнее, не брать на себя феникса вообще, оставив его тебе. А сам хочет заняться очисткой мироздания.       – Притом, на уровне дар-кэй, – сыто икнул Макс. – А точнее, Дерех хочет с ними сойтись на данном этапе. Понять, как те работают, и влиться в их структуру, ну или влить их в свою жизнь.       – А я тут причем? Пусть вливает. Я здесь оказался, как понимаю, по причине того, что мне нужно забрать феникса. Вот этим я и займусь. Конечно, я могу размножить арсенал, дать питание и возможность выжить тем, кого сюда притащил Мурани. Даже могу поз... попросить Ваэла уничтожить осознанную структуру вируса. Ведь ты от меня это хотел услышать, Ар? – довольно зло прищурился Оддерамус. – Как я бы поступил на месте своего брата? Вот ты и услышал.       – Но так и не спросил ни Лорда Арду, ни Рахура, что об этом думают они.       – Я еще раз повторюсь. Я создавал систему работы с данным мирозданием, будь я здесь главным. Ты сам это попросил. Но, как я понимаю, эта структура Дереха не устроит...       – И не только Дереха, – мягко произнес Ваэл Нар. – Мурани был дарован мне Абсолютом, как часть бытия. У разумных низшего плана это может звучать как «супруг», ну... или эннэшше. Одди, помолчи, пожалуйста. Потом, если что-то захочешь мне сказать по поводу того, кто ты для меня, я тебя выслушаю. Я говорю о прошлом, притом достаточно далеком, даже в данном времени.       Оддерамус кивнул, попытавшись не обидеться, но слова о том, что он всего лишь разумный низшего плана, а Мурани – часть бытия, оказались болезненными, хотя он прекрасно знал, кем является Владыка хранителей миров для Ваэла.       – Еще бы, чтобы тебя устроило то, что твой любимчик останется без собственного мироздания, – буркнул он себе под нос.       – Не «любимчик», и не любовник, Одди. Структура, которая наполняет миры жизнью. Хочу думать, что когда-нибудь ты меня поймешь. Так вот, проблема не только в том, чтобы забрать отсюда феникса. Проблема в том, что если мы не стабилизируем данное мироздание, то Мурани не сумеет вовремя переместить всех хранителей миров сюда, и их мироздание будет уничтожено вместе со всеми хранителями. С теми, кто растит и наполняет миры жизнью. Ты, я надеюсь, вычленил из всего того, что узнал, мысль о том, что данный мир бесплоден? Что данное мироздание не может восстанавливаться с помощью самого себя? А представь, если таким будет не только оно? Что данный кластер, отданный нам, перестанет возрождаться? Возможно, я сейчас скажу нечто, довольно избитое, что ты посчитаешь глупостью, но задумайся: Вселенная без рождения. Без возможности появления чего-то нового. Полный стазис роста.       – Ну, не получится рожать никого, можно будет создавать. Клонирование...       – Души, Одди. Я не о телах, а о тех искрах, которые несут в себе рожденные или созданные разумные.       – Ты же сам сказал, что есть и бездушные. Олег, например... Те же фениксы. Есть, как я думаю, немало рас, которые не нуждаются в данных искрах.       – Одди, ты тупишь, или капризничаешь? – прямо спросил Макс. – Ты был рожден в человеческом теле, в том мире, где люди на свет появляются из чрева матерей. Есть миры, где все особи бигендерны изначально. Есть те, где действительно размножаются клонированием. Не в этом суть. Хранители миров призывают и вселяют души в особей, которых размножили одним из способов. Если не будет хранителей миров, то сама система мирозданий просто исчезнет. Данная часть вселенной схлопнется, перестав существовать. Абсолют, о котором вы все говорите, не слияние двух мирозданий пытается предотвратить, не темного и светлого, а слияние ВСЕХ мирозданий, существующих на данный момент. Он хочет предотвратить апокалипсис исчезновения Хранителей, как одной из Первооснов!       – А почему я это узнаю только сейчас?! – возмутился Оддерамус. – Нам было сказано, что проблема в данном мироздании, а не в том, что творилось в настоящем!       – Именно ты узнаешь об этом только сейчас, – спокойно посмотрел на него Ваэл. – Тебя, из-за твоего поведения, все это время, не воспринимали, как особь, готовую осознавать проблему, нависшую над данным участком Вселенной. Тебе дали только тот участок работы, который ты можешь выполнить. Возможно, можешь выполнить.       – Ваэл, – тихо произнес Аралан. – Твои слова слишком резки и совсем не оправданы.       – Я не сказал, что и теперь так же думаю, – спокойно, но с легким нажимом произнес Ваэл. – Но я хотел бы понимать, что Оддерамус осознает, какая проблема нависла над всеми нами, и что желание «быть котом» можно и отложить на некоторое время.       Одди вспыхнул от стыда, вспомнив, о чем говорил при первом знакомстве, насчет «котика у которого лапки». И понял, что сам себя оградил от того, чтобы работать на уровне с братом.       – Нет, Ар, – справившись с собой, тихо произнес Оддерамус. – Ваэл прав. Я сам отказался работать, готовый к тому, чтобы меня просто держали рядом, как домашнего любимца. Но если бы Дерех знал о том, что нужно не только сохранить данное мироздание, но и не дать погибнуть всем хранителям, то он бы мне это сказал.       – Эту задачу мы собирались решить несколько другим способом, – произнес Ваэл. – Сама гибель мироздания Хранителей, с уничтожением всего рода, не столь важна, как сохранение жизни Владыки Хранителей, и его желания жить. Ведь, когда-то он тоже был один. И снова может вырастить тех, кто будет хранить миры. Нужно ему просто помочь.       – Тогда рассчитывай на меня. Я сделаю все, что нужно.       – Теперь я это знаю, – мягко и тепло улыбнулся Ваэл. – Увидел, – кивнул он на интерактивную доску, исписанную вдоль и поперек, и только теперь Одди осознал, что все выводы, сделанные им на планшете, были видны и остальным.       – Хорошо, – шумно выдохнув, Оддерамус глотнул виски. – У нас появились новые вводные данные. Нужно спасти Мурани и данное мироздание. Очень жаль, что я не знаю точно, специально ли здесь оказался феникс, или же это был случайный выбор Вселенной.       – Думаю, что стоит принять, как данность то, что Вселенная ничего не делает случайно, – Ваэл расслабился, и даже по общему фону это было понятно. – Другое дело, знал ли феникс о том, куда идет. И на это я могу сказать почти с полной уверенностью, что нет. Не знал. Предугадывал, возможно. Видел цель, в которую Мурани не вписывался. А вот, привел ли его некто в данный мир, или же нечто, в этом случае, я склоняюсь к мысли, что это было решением Эрбэла. Моего генерала.       – Кстати, может быть, ты расскажешь, почему называешь своих подчиненных генералами? – вмешался Макс, осознав, что ссора откладывается или исчерпала себя. – Это чин, или же это слово что-то значит на темномировом наречии?       – В переводе на тот язык, на котором говорите вы, это означает подчиненного, имеющего власть, практически равную руководителю, – спокойно отозвался Ваэл. – Ты же заметил, что я говорю на вашем языке, а не на «общетемном наречии» как ты его назвал? Когда познакомился с Дерехом, то решил, что мне проще будет изучить его язык, чем ему наш. На самом деле, я их называю иначе. Но этот набор звуков вам будет не понять. Так что, считай, что это чин. Как я понял, ты уже успел отдохнуть, и можно начинать задавать вопросы?       – Эх... – Макс тяжело вздохнул. – Можно...       – Тогда мой первый вопрос, – оживился Оддерамус, – что такое матричные копии. Нет, в общем, мне это словосочетание понятно, но я хотел бы понять, почему о них меня попросил у тебя узнать Дерех.       – Потому что мы с этими копиями очень часто работаем, – согласился Макс. – Можно даже сказать, что эту идею Дереху подал именно я. Скажи, ты когда-нибудь играл в игры на компе? В те игры, где можно создать не одного, а нескольких персонажей?       – Конечно играл, – согласился тот. – Даже было дело, создали с дочкой свой клан из подобных твинков.       – Вот! – щелкнул пальцами Макс. – Это оно самое! Матричные копии, это те же твинки в игре. Душу расслоить на копии не получается, как ни старайся. Конечно, можно было бы сделать как у нас, разбросать по времени одного и того же разумного, но после того, как Валька узнал, что здесь будет находиться первофеникс, то отказался от данного варианта, хотя в ячейке базы такая возможность есть. Так вот, к чему я это все. Если нужно по какой-то причине получить много копий одного и того же разумного, притом, в один отрезок времени, то можно создать матричные копии. Особенно, если сам разумный находится в анабиозе. Твинк в подобной работе, полностью осознающий себя индивидуум, у которого реакции и поведение не отличается от донора, ну или игрока, и действующий по заранее заложенному регламенту, не отклоняясь ни на шаг в пределах личности. А вот сам донор, ну или игрок, может скользить между твинками, собственным разумом, ну или душой, и корректировать их действия по собственному усмотрению. Ну, как переключение между аккаунтами. То есть, пока ты не подключен, твой твинк работает по заложенной программе, когда подключен, то можешь хоть что с ним делать. Чем меньше таких вот копий, тем чаще присутствует разум игрока в данной особи. Чем больше – тем реже. Если создан только один акк, к которому ты имеешь постоянный доступ, то отличить его от разумного невозможно. Считай, что это он и есть, только в игровом формате. Тьфу, матричном! Когда мы попадали в некоторые переделки у себя в мироздании, то обычно закладывали себя, свои тела, в анабиоз, и выпускали твинков. Как армию. Притом, можно их просто клонировать, то есть, наштамповать, а можно придать им даже некоторые личностные черты. Характер, внешность, потребности... все зависит от того, хочет ли этого сам игрок.       – Круто, – согласился Одди. – И какое самое большое количество твинков может держать на себе «игрок», чтобы те работали в адекватном режиме?       – Ну, здесь все зависит от задачи, поставленной перед личностью. Например, вести военные действия, а не заниматься личностным общением, могут и полторы тысячи твинков. Творчество, притом любое, могут одновременно поддерживать два десятка твинков, но конечно, нужно уметь мыслить несколькими потоками сознания. Любить и создавать семью, не забывая, где и кто, обычно справляются трое. Но если ты имеешь в виду, со сколькими справятся дар-кэй, то в среднем, я беру три десятка копий на одного разумного.       – Неплохо, – согласился Одди. – И насколько они послушны приказам?       – Так, мне кажется, ты меня не понял... – Макс поставил перед Оддерамусом ноутбук, включив на нем фильм, и под низом пустив текст. При этом включил музыку в колонках зала. – Смотри, что тебе требуется, – подсел он к Оддерамусу. – Когда я буду просить тебя что-то сделать, ты должен будешь, не отрываясь от просмотра видео и прочтения текста, стараясь осознать то, что там показывают и написано, а так же слушая музыку, сделать то, что прошу тебя я.       – Мой тебе совет, – тут же улыбнулся Ваэл. – Не сосредотачивайся на всем и сразу, а наоборот, отпусти себя.       – Кажется, я и без эксперимента осознал, что требуется, – согласился Одди. – Все же, я бог. И получать просьбы и мольбы всех тех, кто со мной говорил, мог одновременно. Но смогут ли это дар-кэй?       – Легко. Ведь, в отличие от тебя, когда ты все это должен был проделать собственным сознанием, они это должны будут делать автоматически. Притом, они изначально привычны к приказам.       – Я бы еще добавил к матрицам личностных паразитов, – предложил Ваэл. – Этаких подселенцев, которыми пользуются в наших кругах, для более точного следования приказам старшего по званию.       – Симбионтов? – не понял Одди.       – Ну, некоторые называют их и так. Но о симбиозе там и речи нет. Это... – он, задумавшись, посмотрел на Макса. – Вирус-червь, что при внедрении слов-якорей, активируется и подчиняет организм заранее заданной программе. Если в этих телах не будет душ, то вреда никакого нанесено не будет, а подчинение гарантировано. Если что, я даже могу заложить параметры объекта-лидера, которому стоит отдавать приоритет в послушании, и полный игнор в случае активации якорей другими личностями.       – А хорошая была бы помощь, – согласился Макс. – Только вот в чем проблема, Ваэл. При появлении в данном организме отголоска души, данный червь сразу прицепится к ней, перейдет на сервер личности, и мы получим уже не просто вирус, а мультивирус, который захватит систему.       – Можно поставить файервол, который будет отсекать все попытки проникнуть на сервер.       – Да кто ты такой?! – внезапно возмутился Макс. – Еще пару минут тому назад ты не мог и два слова связать, в данной теме!       – Изучил твой компьютерный язык, – хохотнул Ваэл. – Ну? Как ты относишься к данному предложению?       – А ты точно сможешь поставить файервол?       – Ну, создания мои, подпространственные коридоры к станции тоже будут мои. Как думаешь, кто в этом случае будет руководить? Я? Или мои создания? А дар-кэй я не буду причинять вреда по той простой причине, что без них Вселенной будет сложнее.       – Думаю, это скорее соотносится с тем, что твой эннэшше один из дар-кэй, – улыбнулся Аралан, а после и кивнул Максу. – Доверься ему. Ваэл Нар Арду не из тех, кто уважает ложь.       – Да это не у меня спрашивать надо, а у тех, кому он эту систему хочет предложить, – отмахался от ответственности Макс. – Давайте свой следующий вопрос.       – Когда ты прошлый раз рассказывал про свою систему, я, видимо, совсем не связал ее с тупой компьютерной игрой, – нахмурился Оддерамус. – Но по тому, что можно создать множество личностных матриц, и ты действительно едва на сленг не переходишь, то вопрос вполне актуальный. Точка возрождения. И не считай меня идиотом, который не помнит наш разговор, я просто уточняю, как она будет работать.       – Ну... – Макс задумался. – Вопрос, кстати, очень хороший, потому что мы с Дерехом его доработали. Обычно, у себя, мы это делали так. Всем копиям, которые создавались с нас, выдавались хронометры, а точнее, их временные репликации. Когда время существования матричного клона истекало, то хронометр распадался, и мы получали кучку мяса с костями, а не копию. Я думал здесь поступать так же, но выяснилось, что Дерех не может создать репликации хронометров, а нам не хочется внедрять личности дар-кэй в свою собственную ячейку базы, даже если она уже ваша. Поэтому, посоветовавшись, мы решили сделать упор на оборудовании, с которым будут работать данные матричные копии, а самим твинкам дать неограниченную жизнь. Кстати, именно так и работают дар-кэй с клонами. Они засирали тот мир, который спасали, собственным оружием и телами, а после того, как завершали этап его покорения, собирали все утерянное, или с погибших. Дерех же предложил привязку к личности. Система, на первый взгляд, дико бредовая, но мы ее опробовали, и она оказалась рабочей.       – Ближе к делу, – попросил Ваэл.       – Если ближе к делу, то для личности, которая укладывается в анабиоз, создается собственная программа управления инвентарем. И не смотрите на меня, как на придурка! Может, звучит это все и дико, но работает. Короче, сам разумный получает пространственный карман, с уже созданным набором всего того, что ему может понадобиться, по решению Дереха. Палатка, оружие, блок питания, броня и тому подобное. То есть, этот инвентарь как бы, создается только для личности. И матричные копии уже создаются вместе с данным набором, с которым дар-кэй обучили работать. При смерти твинка, «умирает» и инвентарь, копию которого он в себе носит. Правда, есть пара ячеек, не задействованных, которые обособленны у каждой копии. Это на тот случай, если придется что-то стащить. В случае смерти копии, они остаются рабочими, и любой другой, по маяку, может найти нужное тело и забрать то, что находится в данных изолированных ячейках. Все что нужно, это личностный код самого дар-кэй, или же абсолютный код командира. В командную строку я внес всех нас, без исключения. Что семью Дереха, что вашу, что нас, СКИП. Так же, ограниченный доступ может получить эйрэ или дас-эйрэ отряда, на время забора переместившись душой в нужный клон, и вскрыв данное пространство. Это насчет снабжения. Виртуального и полностью доступного для работы всем клонам. Что же касается точек возрождения, то тут мы тоже разбирались с Валькой и Дерехом, и решили, что изменять их не стоит. Все они будут на основе Скинайи, в любом из керров или замков, которые будут размещены по всей планете, и объединены в систему. Но так как иногда гибель может быть уж очень случайной, глупой, и тот твинк, который сдохнет, может нести с собой что-то очень важное и нужное, то при возрождении от системы приходит запрос, где именно хочет восстановиться экземпляр. Или в капсуле, или же возле своего собственного тела.       – Идея интересная, – согласился Ваэл. – Но это не электронная игрушка с переносом информации и созданием энергетической копии. Это восстановление тела, которое возможно только в капсуле регенерации и возрождения. Как вы обошли данную проблему?       – Ваэл, мы все – читеры, что ты хочешь от меня услышать?       – То, каким образом, возможно восстановление тела вне капсулы.       – Это секрет. Притом не дар-кэй и не Дереха, а наш. Секрет базы.       – Ты же понимаешь, что он будет секретом не долго.       – Блин, какой же ты дотошный... – Макс чертыхнулся, а после перевел взгляд на Оддерамуса. – Ты смотрел фильм «Матрица»?       – Если у нас шли одинаковые фильмы, то смотрел, – осторожно кивнул тот.       – Мы – полная параллель вашей Земли, так что не думаю, что они сильно отличаются. Короче, помнишь, там была такая программа-ликвидатор «агент Смитт»?       – Да не... ты шутишь, – Одди качнул головой. – Это реально компьютерная возможность, игровая, не работающая в реальности. Невозможно переселить матрицу личности из мертвого объекта в любого другого, живого. Если конечно, вы уже не договорились с вирусом жизни, который будет это делать за вас.       – Нет, это будет перенос не в другого разумного, а воссоздание тела на основе погибшего. Для этого, в ячейку инвентаря каждый получит амулет возрождения, как я его назвал. Если перед смертью тела его активировать, а потом ответить на вопрос Скинайи, где провести возрождение тела, то данный амулет, используя уже мертвый матричный клон, а так же любую дополнительную плоть, если для нормального возрождения не хватает какого-то куска, возрождает твинка... Если аминокислоты и нити ДНК погибшего объекта не будут уничтожены полностью. Но это уже молекулярное разложение, из которого точно не подняться.       – Охренеть... – Оддерамус задумался. – Тогда обратный вопрос. Нахрена вообще эти капсулы использовать, если можно восстать из самого себя?       – Это использует много жизненной энергии, – вмешался Аралан. – Притом, энергии божественного типа. Считай, что это, то же самое воскрешение. Мы подсчитали с Дерехом, какое количество дар-кэй он сможет «воскресить», и пришли к неутешительному выводу. Это, примерно один матричный клон в сутки. Мы пока не знаем, придется ли нам вступать в битву, или же все будет достаточно мирно, не знаем, нужна ли эта система, но я более чем уверен, что ты, как и Дерех, тоже первым делом думаешь о защите и сохранении жизни, а уже потом об атаке. В общем, каждый данный эпизод воскрешения будет рассматриваться лично Дерехом, как и актуальность подобной работы с погибшим клоном.       Макс же, как ни странно, только хмыкнул на данный спич Аралана.       – Ты что-то хочешь сказать? – поинтересовался Оддерамус.       – Ну разве что только то, что не Дерех это первым придумал, и мы этим уже давно пользуемся. Но у нас своя специфика возрождения.       – Точечный откат? – вспомнил Одди возможность фениксов.       – Стебешься?! Имея за спиной первофеникса, пользоваться откатами?!       – Когда Макс запустил дронов, чтобы получить карту Нереи, – усмехнулся Ваэл, – то с помощью этих дронов распылил над планетой некое вещество, что-то вроде нанитов, которых в данный момент столько, что даже здесь и сейчас, не будучи присоединенным к капсуле, он может воссоздать свою точную матричную копию, разве что бездушную.       – Ваэл!!! – психанул Макс. – Вот кто тебя просил лезть в мой мозг так глубоко?!       – И он правильно сделал, – задумался Оддерамус. – Ты просто не представляешь, чем это может помочь нам. Мне, Дереху... Ваэлу... Нет, когда вы уйдете, то мы с Дерехом подчистим планету от нанитов...       – Мы их сами отключим, когда уйдем, – подозрительно посмотрел на Одди Максюха. – Ты что, ругаться не будешь?..       – На что? На данное дополнение? Нет, конечно! После некоторой тренировки, таким как мы, а может быть и остальным, не нужно будет пользоваться порталами для перехода. Можно будет просто воспользоваться данными нанитами, для воссоздания собственного тела в любой точке мира, просто пожелав это! Вторичного тела! Которое потом снова распадется. Так что, это потрясающая новость.       – До тех пор, пока она не станет достоянием тех, кто так же сможет создавать себя, – хмыкнул Ваэл. – Все же не забывай, это не чисто технологическая раса. Магов здесь достаточно. Продвинутых, подкованных в работе с энергиями, и прекрасно понимающих словно «наниты». Так что, не стоит бездумно прыгать личностью в неизвестность и воссоздавать себя где бы то ни было, если есть опасность быть увиденным.       – Вот только не вздумай говорить, что мы как макаки с гранатами, – буркнул Макс. – Данные наниты могут создавать только те тела, которые уже внесены в ячейку базы. Программа на них стоит очень жесткая.       – И это ты говоришь мне... – Ваэл покачал головой, а после вытянул руку, сосредоточенно уставившись на ладонь, начав что-то создавать. Притом, скорее всего, создавать именно из нанитов, а не пользуясь своими возможностями или пространственной магией. А когда закончил, на его ладони сидел пушистый мелкий зверек, который тут же принялся чистить собственную шерсть. Развеяв создание, Ваэл обернулся к фениксу. – Макс. Здесь и сейчас, в данном мире, тех, кто по силе равен Оддерамусу и Дереху, не меньше тысячи. И есть еще один такой, как я. Как думаешь, долго ли им придется догадываться о подобной трансформации нанитов в плоть? Так что нет, вы не макаки с гранатами, вы неандертальцы с атомным оружием, нажимающие на все кнопочки подряд. И это я еще молчу о возможности переноса души из реального тела в подобное, созданное. И о том, как с этими нанитами может ассимилироваться саанхарский туман. Или ты думаешь, что данный вирус жизни создан только на биологической основе?       – А что, нет?       – Биохимическая, с технологиями, еще и на магической основе.       – Интересно, Адарн проверял, как присутствие ребят из СКИП отразится на данном мироздании? – полюбопытствовал Аралан. – Потому что мы точно знаем, что этот вирус был подавлен нашими девчонками. А вот не станет ли он смертоноснее с добавлением технологий СКИПа? Что если вместо того, чтобы подавить данный вирус, мы дали ему новый виток развития?       – Ну, в этом случае, велика вероятность, вернувшись в настоящее, увидеть мертвую зону вместо кластера, – согласился Ваэл. – Темные миры просто перестанут существовать, разве что, исключая некоторых бессмертных личностей, у которых изначально нет физического тела. И этот мир даже бесполезно делать закрытым, – он пожал плечами. – Так как, в отличие от смертных, которых можно удержать и с помощью щитов, бессмертные ходят в подпространстве, совсем не задумываясь о том, что могут с собой притащить или утащить.       – А ты ожидаешь здесь нашествие бессмертных? – удивился Оддерамус.       – Гнешши. Помнишь, я говорил о них? – Одди побледнел. – Нерея, на данный момент, своим излучением схожа с умирающим миром. Это ощущается. И, чтобы энергия не пропала зря, все это мироздание будут жрать, притом очень охотно. И, вместе с энергией разнесут данный вирус по остальным темным мирам, из которых будут посланы. Узнай я, что кто-то из моих генералов сделал бы подобное нанитам, и тысячи лет пыток в бездне ему показались бы благословением, в отличие от моей кары.       – Но-но! – фыркнул Макс. – У меня поджилки трясутся, только тогда, когда меня Валька гонять начинает. А ты даже рядом с ним по приведению моей души в трепет не стоял.       – Валька, говоришь? – Ваэл Нар Арду оценивающе прищурился. – Так это легко. Две минуты, и он окажется здесь. Во плоти. И если ты не трепещешь, то он это делать будет. Притом не из страха передо мной, как Лордом, а перед осознанием того, что сделал один из его бойцов. Устроить?       – А может не надо? – эту угрозу Макс воспринял более чем серьезно. – Например, я могу добавить еще один чит-код в распыленные наниты. И свяжу ими данный вирус. А так как наши наниты работают только рядом с базой, то при переносе в другой мир, будут отключаться, делая вирус совершенно безвредным...       – Вот что Валль животворящий делает, – рассмеялся Оддерамус, хоть и немного напряженно. – Одно его имя способно активировать мыслительные процессы, даже такого распиздяя, как Максютка. Страшно от него пиздюлины получать?       – А может, хватит меня пинать? – возмутился Макс. – Я уже осознал, что не все у вас так просто. А вообще, знаешь, вот как ты узнал о том, что не только феникса вашего тащить надо, но и Владыке миров помогать, так и я узнал о том, что вирус не биологический, буквально только что! Информацию давать надо! Вот! А не ногами лежачего пиздить, когда тот обхезался. Тоже мне! Ревнители жизненных принципов...       – Знаешь, Максюх, а я тут могу попинать того, кто тебя пинать пытается, – рассмеялся Аралан, взглянув на Оддерамуса. – Ведь проблему с фениксом у нас создал именно Одди.       – Я?! – возмутился Оддерамус. – Как?!       – Олег сказал, что это было в мироздании фениксов, где ты очень приятно провел время с одним юным фениксом, лишив его своей любви и заставив истлеть.       – Ты издеваешься?! – Одди вскочил с кресла.       – Ты отверг собственного эннэшше, приятель. Например, если бы то же самое сделал Дерех с кем-то из нас, это было бы наравне с убийством. Хотя... да. Ты его именно что убил. Просто фениксы умирают очень медленно.       – Это хрень какая-то! Я не мог не узнать собственного эннэшше! – возмутился Оддерамус. – Нас к ним тянет, как магнитом! Уж кто-кто, а я помню, как это было! И с Олегом, и с Грайбом, и с Родионом! Так вот! Я не ощущал ничего подобного там! И да! Если ты хочешь, чтобы я повинился перед всеми, то ебался я тогда напропалую! Со всеми! Но не узнать свою судьбу...       – Может, потому что в тот момент он был не цельным? – с сочувствием взглянул на него Макс. – И ты мог ощутить отголосок привязки, приятие, но не ощутил то, что могло вас связать, по причине того, что это была лишь блеклая тень его личности?..       – Кто знает... – Аралан нахмурился, понимая, что слишком сильно задел Оддерамуса. – Но теперь мы имеем то, что имеем.       – Твою же налево... – Одди снова рухнул в кресло. – Одно дело знать, что тебя здесь ждет пернатый, что вы с ним части единого целого, а совсем другое, понимать, что именно я нанес ему подобный удар... Ваэл, ну ты хоть что-то сказать можешь?       – Я? – Лорд Арду кривовато улыбнулся. – Моя «часть единого целого» умирает от проклятия буквально в нескольких тысячах метров от меня, в данный момент. Я это знаю, и сам оттолкнул его. И да, я о Мурани. Так неужели ты думаешь, что я, тот, кто поступил еще хуже, отшвырнув от себя обоих, одного лишив души, а второго разума, могу тебе хоть что-то посоветовать в твоей беде? Все, что мы оба можем сделать теперь, это исправлять собственные ошибки, и дать себе зарок никогда не делать их вновь.       – С Мурани мы разобрались, – мягко улыбнулся Аралан. – Лорд Тиэс, который нанес душевную рану Лорду Греару, оставил возможность все исправить.       – И как?       – Очень просто, – улыбка его стала еще теплее и мягче. – «Ты – бездушное создание, и пусть тебе достанется тот, кто не имеет души...» Ваэл, ты вроде как должен был слышать эти слова.       – Так вот, что здесь делает асхаласар! – внезапно расслабленно рассмеялся Лорд Арду, с облегчением прикрыв глаза.       – Именно. Лазейка, которую увидеть и понять мог бы только Адарн Фарринар, да и то, после очень долгого поиска. И что еще важнее, Вселенная создала такого, кто подошел Мурани.       – Да. Ты прав. Создала. Я еще удивился, понимая, что он извлечен из общины. Но сможет ли он и дальше жить с вечным Хранителем?       – Насколько я слышал, он уже больше шести тысяч лет не связан с общиной. Я и сам удивлен тому, как это получилось, так как никто больше не мог сотворить подобного. Информацию я искал.       – Это считается изначально невозможным. Точно так же, как заставить часть тела жить и функционировать в отдельности от остального тела.       – Олежка в свое время так хотел отпочковаться от собственной общины, что оторвал себя от них на живую. Притом, буквально, – Одди качнул головой, вспомнив охреневшего от переноса шерстяного крокодила, появившегося на Урее. А после и помрачнел, вспомнив, чем такой прямой перенос завершился для них. И то, как потом несколько месяцев спать не мог, вспоминая сотни обрывков душ, которые прогонял через едва появившихся на свет малышей. Убивал, прекрасно осознавая, что калечит не только тела, а сами души, которые Шанасс потом будет вынуждена уничтожить.       – Ты его хорошо знаешь?       – В свое время он был моим эннэшше. Ну, или исполняющим обязанности оного, – добавил Оддерамус. – Но шел он не ко мне, ему просто все осточертело в общине. Ведь, как он говорил, момент становления и начала повиновения, он пропустил, и в отличие от остальных, вырос свободолюбивым и независимым... Черт, – Оддерамус уставился в бездонную синь глаз Ваэла. – А ведь, ему дохренища лет... Неужели уже тогда было известно, что его судьба связана с Владыкой Хранителей?..       – Знаешь, даже мы, Первоосновы, иногда задаемся вопросом, изначально была Вселенная, породившая Абсолют, или же именно он воссоздал вселенную.       – Типа, что было раньше, курица или яйцо? – хмыкнул Макс.       – Яйцо, естественно! – Возмутился Оддерамус. – А вот насчет вопроса о Вселенной... Вот это действительно интересно. Просто я заметил такую тенденцию... Ведь у Вселенной, этой первозданной тьмы, ты не просишь, как например, просишь у богов... А она дает. Всем. Полной мерой. Именно то, без чего не обойтись. Не забирает, не наказывает за проступки, не отвечает на мольбы, как личность. Но у нее давно и все решено. Как думаешь?..       – Знаете, парни, мне, конечно, очень интересно послушать вашу философию, кем и кто является, но пойду-ка я спать, если ко мне больше вопросов нет. А если есть, то составьте список, – Макс зевнул, от удовольствия даже клацнув зубами. – Просто я с вашим сумасшедшим Дерехом, притом, не в смысле, что «того», а в смысле, очень деятельным, за последнюю неделю спал от силы часа три.       – Чем вы там занимались? – не понял Оддерамус.       – Для хронологии событий на станции, я вам оставляю Аралана. Пусть он и рассказывает. Идет? Идет. Не будить, даже если внезапно сам Абсолют во главе с великой тьмой заглянет сюда на огонек.       – Шут, – коротко улыбнулся Оддерамус, а потом снова нахмурился. – Ну и как мне вести себя с фениксом? Ведь, как не поверни, я нанес ему удар такой силы, что немудрено, что он переродился.       – Ты смог бы простить? – внимательно глядя в глаза эннэшше, спросил Ваэл Нар. – Или хотя бы выслушать, чтобы иметь представление, за что с тобой поступили подобным образом?       – Не стоит сравнивать меня и его, – мотнул головой Одди. – Я помню только свою последнюю, человеческую жизнь. И эта жизнь была полна такого дерьма, что я к нему даже смог привыкнуть, перестав испытывать к тем, кто меня в нем топит, хоть какие-то эмоции. Черт! Ваэл, да что говорить, если первое, что я сделал, когда Дерех пришел сюда, за мной, по велению Лиэна, я попытался его убить! Свою плоть и кровь, так сказать, свою часть души! Потому что с ним мы едины, и являемся зеркальными отражениями друг друга! Я сделал все, чтобы он меня возненавидел, если бы смог оклематься после того, как Лиззи должна была выпить из него всю жизнь! Чтобы бежал бы из темных миров, проклиная меня, или убил бы, но никогда сюда больше не смел бы сунуть нос! И что?!       – И что? – улыбнулся Ваэл, уже давно считав все мысли и эмоции братьев Свер.       – А то, что он мне ни слова не сказал! Принял все, и взял в свои руки решение проблемы, которую именно я ему и устроил! А он, чтобы ты знал, темный, как не знаю кто! А поступил он так, потому что мы оба с ним все то дерьмо жрали, о котором тебе говорил. И привыкли к тому, что если есть смысл какого-то действия, не просто злостное уничтожение личности, ради самого уничтожения, а цель, которую преследует тот или иной разумный, то стоит выслушать, понять, и разобраться в ситуации. Поэтому я могу говорить за нас с ним. За себя, за своего младшего... Но не за феникса, сотворенного из огня и света, рожденного, чтобы дарить себя всем, кто в нем нуждается.       – Одди, – тихо произнес Аралан. – Ты же понимаешь, что Адарн знал, как ты поступил с его сыном?       – Нет! Не знал! Если бы у него была хоть капля уверенности в том, что истлевший, это и есть Ашелин, то поверь, устроил бы он мне счастливое времяпровождение. И это еще Елизария не знает, кто такой тот феникс, которого мы ищем и собираемся тащить. А эта... За своего ребенка прибьет любого.       – Я не говорил, что Адарн знал о том, что Ашелин истлел. Я спрашивал, знаешь ли ты, что он имел понятие, как ты себя повел в мироздании фениксов. Так вот, знал. И Олегу он задал всего один вопрос: «Ну, и как мне теперь их примирить?» Так что, как говорит Богдан, «возьми свою задницу в руки», и когда будет время, тащи ее к фениксу, чтобы выпросить, вымолить прощение, и больше никогда не отпускать.       – Согласен. Это лучшее, что можно сделать, – грустно кивнул Ваэл.       – А почему ты тогда не придешь к Мурани с повинной?!       – Приду. Обязательно. Но не сейчас, когда он искалечен, не тогда, когда мироздание, которое он себе выбрал, умирает от его бессилия, а когда сможет мне ответить так, как этого заслуживаю я.       – А может, ему твоя помощь, именно в таком состоянии, в котором он сейчас находится, нужнее? Может, ему хочется сейчас опереться на крепкое плечо и понимать, что кто-то может помочь ему в решении его проблем? И, например, этот кто-то знаком ему так хорошо, что не нужно при нем скрываться и вежливо лгать?       – Странно, – Ваэл с интересом посмотрел на Оддерамуса. – Я думал, ты уже осознал, кто я такой. И что у тебя не возникло сомнений в том, что я подстраиваюсь под каждого, с кем веду дела, на уровне восприятия данной личности.       – Держи себя в руках, Лорд Арду, – предупредил Аралан. – Иначе мне придется защищать твоего эннэшше.       – Что? – не понял Ваэл, а потом расхохотался. – Ты что, считаешь, что я собираюсь ударить Одди своей силой?! Чтобы он осознал, кто перед ним сидит?! Нет, Оддерамус, конечно, любит подобные игры, но даже если я его заставлю перед собой пресмыкаться, понимания, кем я являюсь, ему не даст.       – В любом случае, вам стоит спуститься вниз. Даже для... отдыха.       – Успеем, – Ваэл лениво встал с кресла, и мягко, неспешно, подошел к Оддерамусу, склонившись к его уху. – Одди... – его шепот был горячим и откровенным. – Запомни... Навсегда... я всего лишь отображаю то, что получаю. От тебя я получаю любовь, и ты в ней купаешься. И будешь купаться до тех пор, пока не разлюбишь, – он слегка отстранился, коснувшись губ эннэшше поцелуем. – Лорд Греар же ненавидел меня всей своей сущностью. Я для него был мерзкой тварью, которая создана только уничтожать плоды его трудов. И смириться он с этим не мог. Самое большее, на что его хватало, это испытывать ко мне ледяное презрение. Все воспоминания, что у него связаны со мной, полны лишь боли, предательства и ненависти. И, если он меня увидит здесь, то не будет искать у меня защиты. Он решит, что я пришел, чтобы уничтожить его окончательно.       – Зачем тогда вы были вместе? – возмутился Оддерамус, понимая, что несмотря на то, как ведет себя Ваэл, возвышаясь над ним, совершенно не испытывает напряжения или опасения.       – Потому что это был приказ. А приказ от желания отличается, не находишь? – прикосновение к лицу было властным, но мягким, и Одди осознал, что сам тянется за его рукой. – Так что нет. До тех пор, пока он не наберет силы, чтобы суметь мне противостоять, если пожелает, я не дам ему увидеть, что нахожусь здесь, – так же спокойно и неспешно он вернулся к своему креслу. – Что ж, Аралан, если Макс сказал, что нам надо тебя выслушать, то я слушаю. Говори.       – Я знаю ничуть не больше вашего, так как был с вами все это время. Скорее всего, Макс имел в виду, что у меня есть хронология событий, – он подключил информационный кристалл к планшету. – Олег передал. – Но уверенности в том, что нам это поможет, нет. В любом случае, разбираться придется самим.       – Скажи, хоть, в чем, – вздохнул Оддерамус. – В том, как максимально сохранить жизни всех разумных, которые здесь оказались? Как их прокормить? Как справиться с тем, что собирается сделать Дерех? Не имея конструктов, едва сумев хоть что-то понять в азах ментальной и пространственной магии... Ар, ты же понимаешь, что Дерех выстроил собственную программу действий. В том порядке, который нужен ему, и с учетом того, что умеет именно он. Мы так, статисты. Куда сказали, туда и пойдем. К тому же, я более чем уверен, что вы с Дерехом слиты сознаниями, и ты понимаешь чуть больше, чем мы.       – Однозначно, – кивнул Аралан.       – Вот, – согласился Одди. – А еще тебе не понравилось то, что придумал я. А насколько я успел тебя изучить, то ты из тех, кто, отвергая, готов предлагать. Поэтому, думаю, мы куда как точнее исполним желание Дереха, если будем советоваться и работать вместе, а не по отдельности. Кстати, ты случайно не знаешь, Богдан с Грайбом уже начали размещать керры в городах?       – Понять не могу, ленивые вы, или же осторожные, – взглянул на Ваэла и Одди Аралан. – Вам дали задание, но вы предпочитаете его все же переложить на кого-то другого. И кстати, Рахур поступил точно так же. Он решил помогать Неррету, а не брать все в свои руки. Так как? Что вам мешает взять Нерею под контроль, как и просил Дерех?       – Думаю, мы в свое время, уже вдосталь накомандовались, – подумав, отозвался Ваэл. – Все трое. Иногда хочется быть не руководителем, а подчиненным. Конечно, если поступит приказ все решать по-своему, никто из нас троих не останется в стороне. Но пока такого приказа нет, мы согласны побыть на вторых ролях.       – Одди, ты согласен с этим?       – Согласен ли... – Оддерамус посмотрел на Ваэла. – Не знаю. Скорее, я еще не раскачался. Не понял и не принял то, с чем мы столкнулись. Дерех на полтора месяца вывел меня из игры, точнее, попросил Ваэла это сделать. И, в отличие от вас, получавших хоть какие-то приказы, мы получили только один: синхронизироваться. И этим занимались.       – Я заметил, – кивнул Аралан. – Что-что, а это у вас получилось.       – Да? – Одди чуть подался вперед, собираясь задать следующий вопрос, но Аралан только рассмеялся, покачав головой.       – Ты всегда сможешь это увидеть, если посмотришь ваше общее биополе. Конечно, до полного слияния еще далеко, но гармония общего единства уже заметна, – улыбнулся он. – Что ж, если ваше желание побыть на вторых ролях едино, то на некоторое время я могу взять на себя руководство данным проектом. На данный момент Коэрран, в симбиозе с кристаллитом, помещенным в ячейку базы, создает так называемые «точки возрождения», в которых, чуть позже будут помещены капсулы дар-кэй, с полностью обнуленным кодом. Так называемые «капсулы общего пользования». Дерех считает, что к данной системе можно присоединить местных. Я, конечно, не понимаю, что именно он задумал, так как об этом он говорил только с Максом, но мне кажется, что он хочет развернуть систему, подаренную СКИП в полную силу, переделав данный мир под себя на их уровне. Как я понял, это значит, что каждый, кто пройдет перерождение в данной капсуле, и заляжет в анабиоз, станет, так называемым игроком. Бессмертным.       – Странное желание... – хмыкнул Ваэл.       – Знаешь, а вот я с тобой не согласен, – качнул головой Оддерамус. – Конечно, на первый взгляд это необычно, но мне кажется, я понимаю, что именно хочет сделать Дерех. Смотри. Если через какое-то время он «запустит игру», дав идею, основу и параметры действия, то у разумных появится цель. Притом, цель довольно простая и обычная: уничтожить все, что не будет иметь метки «игрока». И я более чем уверен, что он поместит в эти капсулы всех. Так или иначе, но каждый захочет получить подобную. И причин будет много.       – Мне было бы интересно услышать, чем ты руководствуешься, – попросил Ваэл, – Потому что я мало понимаю в данной схеме работы.       – Ну, смотри, – Оддерамус подхватил стакан с виски. – Как только перестанет работать вся техника на Нерее, то все разумные окажутся в очень незавидном положении, не исключая тех, кто осел здесь для ведения хозяйства. Я более чем уверен, что никого, без особой нужды, не будут выпускать за периметр. А жить в городах довольно скучно, если заняться нечем. А с помощью матричной копии любой сможет покинуть периметр. В самом периметре останутся только те, кто не получит капсулы, или не захочет в них залечь. К тому же, как я понимаю, сократится объем тех, кто нуждается в питании.       – Хочешь сказать, что матричные копии не нуждаются в поддержании жизни? – удивился Ваэл.       – Нет, нуждаются. Но они, в отличие от воплощенных разумных, могут потреблять энергию. Магию. Если я правильно понял Дереха, то он собирается данные копии строить на пространственной магии, делать данные клоны не полностью физическими, а физико-магическими. Вот смотри. Макс у нас, например, обычный, ну или не совсем обычный разумный, состоящий из плоти и крови. Ему нужна еда. Притом, не энергетические конструкты оной, а самая обычная. А вот матричные копии отлично смогут обходиться без питания. Они только внешне будут схожи с людьми. Как мы, например. А мы с тобой, как и Аралан, питаемся энергией, просто она оформлена в пищу визуально. То есть, это та же симуляция, которую можно получить в виртуальной реальности, только более обширная, выведенная в реальность.       – Вот значит как... – Ваэл кивнул. – Значит, таким образом, Дерех хочет сократить траты энергии на питание.       – И на лечение. Матричные копии не болеют, быстрее восстанавливаются, а при смерти такой копии, можно запросто получить другую. То же касается и оружия. Точнее, его вида. Можно будет сократить разнообразие оружия, оставив только энергетическое, ну и в городах снабдить стражу, на всякий случай, другими видами.       – Думаю, Ваэл, ты должен еще знать то, что рухнет финансовая схема. А в «игре» можно будет платить другими валютами, которые потом Мурани сможет обналичить в реале, когда мы завершим эту «игру». К тому же, матричные копии не мерзнут, не страдают от жары, и куда как проще переносят голод и жажду, что облегчит жизнь.       – А не проще ли всех поместить в капсулы анабиоза и не создавать никому копии? Отключить на время сознание, и не заниматься подобными глупостями?       – Олег говорит, что нельзя. Что нам понадобятся все, кто готов держать в руках оружие. Мы можем только облегчить жизнь, а не остановить ее. Притом, это связано не с тем, что сознание разумных угаснет. Капсулы анабиоза, обработанные Дерехом, отлично справятся со своей работой. Скорее всего, ожидается вторжение еще и извне.       – Не «скорее всего», а так оно и будет, – задумчиво кивнул Ваэл. – Но, как мне кажется, дело не только в том, чтобы выпустить разумных за периметр, и сократить употребление еды. Есть что-то еще, что я пока не услышал.       – Да, есть и это, «кое-что еще», – согласился Аралан. – Как я понял, Дерех хочет позволить миру заняться самореализацией, но на уровне не техническом, а магико-техническом, или магическом. А еще по себе я заметил, что матричные копии, или энергетически созданные личности, куда как быстрее овладевают структурами магии, чем физические особи. И, если научить разумных видеть энергию, то и в физическом воплощении они смогут ею овладеть. Это предложение обговаривалось с Мурани, и он согласился с тем, что разумные, обладающие магией, куда как лучше защитят мироздание.       – Но магия, это и есть та же техника... – не понял Оддерамус.       – Я не правильно выразился. Дерех хочет подключить всех, кто с этим согласится к энергетической модели данного мироздания. На уровне энергий могут работать только бессмертные, и его клан. А он хочет расширить эти возможности и на данный мир.       – Создать расу серебряных... – Ваэл взглянул на эннэшше. – А что, это будет хорошая попытка.       – Как ты к этому отнесешься? – напрягся Аралан.       – Более чем лояльно. Я давно считал, что подобное развитие приведет вселенную, ну или данный ее кластер к той гармонии, которую Абсолют хотел получить, и воочию увидел тех, кто смог это сделать. Так что, я готов помогать Дереху в подобной работе. Теперь я полнее понимаю, что именно он задумал.       – А я пока еще нет. Хотя насчет полувиртуальной игрушки вроде как разобрался, – пожал плечами Оддерамус.       – Все просто. Нам нужно получить расу магов, – лениво откинувшись на спинку кресла, развел Ваэл Нар Арду руками. – А создать их можно, поместив в анабиоз, включив обучение и позволив их копиям наслаждаться совершенствованием под руководством Скинайи и Коэррана. И дело тут совсем не в еде или здоровье. На то, что хочет сделать Дерех, энергии будет тратиться в разы больше. Но и отдача будет куда как серьезнее.       – Отлично, если понял, то может я тебе и передам руководство данным проектом? – попросил Аралан.       – А ты не хочешь заниматься подобным, что ли?       – Мои обязанности несколько иные. Я вынужден буду наравне с Дерехом защищать периметр мироздания. Хотя бы до тех пор, пока Мурани не восстановится.       – А как долго ему восстанавливаться? – поинтересовался Одди.       – Думаю, в этом случае, все будет зависеть от Ассура, – согласился Ваэл. – Но минимум как лет сто.       – А кто-то мне обещал, что я проведу свой следующий день рождения уже в реальности... – буркнул Оддерамус.       – Если мы получим феникса, которого ожидаем, то нашей семье здесь делать будет нечего, – согласился Ваэл. – Разве что помогать Дереху в его работе. Если ты готов будешь оставить брата, то мы пойдем за тобой.       – Вот еще! – фыркнул Одди. – После того, что он для меня сделал, я должен ему хоть чем-то отплатить. Вот, пусть моя помощь и будет ему платой.       – Что ж, как я понял, на данном этапе, мы должны распределить капсулы...       – И разрекламировать их так, чтобы как можно большее количество разумных в них залегли. Репликация у меня на высшем уровне, так что создать их по аналогу не сложно. Вопрос в том, будут ли они работать под фениксом?       – Я уже несколько раз слышал о том, что с его появлением перестанут работать технологии, – согласился Ваэл. – Но так и не понял, с чем это связано.       – Вот, – Аралан вскрыл файл под названием «Ашелин», выведя информацию на доску.       – И что я в этих графиках понять должен? – поинтересовался Ваэл Нар.       – По какой-то причине, работа техники причиняет ему боль. Как и конструкты, с помощью которых работает Дерех. С чем это связано, я так и не понял. То ли с тем, что он сломленный, то ли с тем, что он здесь будет находиться полным. А может, потому что так решил. С этим сложно разобраться. Уже хорошо то, что вычислили, кто это, и что его сломило.       – Ну прости, не знал я! – возмутился Одди. – Реально не знал! Виноват! Буду вымаливать прощение! Клянусь!       – К тебе нет никаких претензий, Одди, – согласился Аралан. – Я знаю, как ощущаются эннэшше. Если ты его не ощутил, то это не твоя вина. Что-то там было еще. Но мы с Дерехом уже знаем, что когда феникс окажется здесь, то своей силой подавит все, чтобы ему ничего не шумело и не мешало расти. Остается только артефактная и пространственная магия. И все, что построено на ней. Адарн сказал, что это работать будет. Так же, есть большая вероятность того, что будут работать и конструкты Дереха, но не создаваемые уже после его прибытия, а созданные до. Поэтому сейчас Дерех и закрылся, максимально работая над созданием всего, что нам может понадобиться. А так же пытаясь максимально подобрать под себя энергию мира, и стабилизировать ее. Он хочет, чтобы феникс остался в своем, небольшом закутке истинной энергии Нереи, не переделывая ее под себя. Не знаю, как он это делает, но ощущаю, что работает он очень плотно.       – Черт, как все сплелось неприятно... – поморщился Оддерамус.       – Так всегда и бывает, – согласился Ваэл. – Подобное притягивается подобным.       – Да где здесь подобие?.. В чем Мурани схож с Ашелином?       – Болью?.. Разочарованием?.. А может, данное мироздание им обоим по какой-то причине подошло?.. Нам не понять.       – Да, не понять, – Одди задумался, дернув головой, когда Аралан встал. – Ты сейчас куда?       – Коэрран завершил свою работу на одном из материков. Сказал, что туда можно выдвигаться и устанавливать керры и замки. От Мурани уже получено разрешение, так что мы с Богданом и Грайбом идем туда.       – А что насчет капсул анабиоза? – не понял Одди. – Репликация же...       – Ты думаешь, один ею владеешь? – хмыкнул Аралан. – Тогда смею тебя разуверить.       – А нам чем тогда заниматься?       – Арсенал, и реклама данных капсул, – подмигнул Ваэл. – Поверь, это ничуть не меньшая работа, чем носиться по всему миру, снабжая разумных тем, что хотел им дать Дерех.       – Еще и этот кристалл... – согласился Одди, – подкинув тот на руке, понимая, что нужно продумать, как все сделать. – Ар, если что...       – У вас работы не меньше, так что отвлекать не будем, – отмахнулся тот, уже подойдя к выходу, внезапно остановившись. – А вообще, Одди, на данный момент, твоя задача даже не в этом, а в том, чтобы расшевелить себя. Ваэл?..       – Не сомневайся, я знаю, что делать в данном случае, – плотоядно улыбнувшись, кивнул Лорд Арду.       – Я уже боюсь, – хмыкнул Оддерамус, когда Аралан ушел.       – Ну... мне это даже нравится, – Ваэл поднялся с кресла, протянув Оддерамусу руку. – Пошли. Аралан прав. Кое-чем не нужно заниматься на верхних этажах.       – Кое-чем, это чем? Придумывать, как всех поместить в капсулы? Или работать с арсеналом?       – Надеюсь, нижние помещения замка не отличаются от внутренностей керра? – задумчиво произнес Ваэл.       – Ты скажи, куда попасть хочешь. Хотя, я и сам не знаю, как здесь и что. Но смогу найти нужный уровень, если потребуется.       – Тогда, нам нужен тренировочный зал, который прикрыт щитом, – согласился Ваэл. – Тот зал, в котором вы с Максом тренировались.       – Хочешь меня погонять, что ли?       – Если придется, – согласился Лорд. – Но скорее, я ищу максимальную защиту. Все же, как я понял, ты меня не осознал. И для того, чтобы мы окончательно синхронизировались, как с Рахуром в свое время, мне нужно с тобой полностью раскрыться.       – Если я правильно помню, то нам надо на лифте спуститься на минус десятый этаж, – согласился Оддерамус, и потащил Ваэла за собой.       – А ты не боишься? – вкрадчиво, с улыбкой, спросил Лорд, следуя за Одди.       – Боюсь? – тот рассмеялся. – Знаешь, Вель, наверное, это будет глупо звучать, но ты сначала подумай, что ты можешь со мной сделать такого, что бы меня испугало. Лично со мной, а не с моими родными и близкими. И, когда найдешь то, чего я могу испугаться, то пугай, сколько влезет.       – Как и говорил, ты меня просто не знаешь, – согласился Ваэл, внезапно шагнув ближе и потрепав Оддерамуса по волосам, прижав его к себе, а после поцеловал в макушку, вдохнув запах его волос.       – Ну, дашь понять, и узнаю, – не понял Оддерамус. – А сейчас чего бояться?       – Ничего, – Лорд Арду замолчал, следуя за эннэшше, оказавшись в тренировочном зале, и провел его за щит, где сразу присел на пол, притянув Одди к себе на колени.       – Ты же хотел себя показать! – не понял тот.       – Именно. И буду этим заниматься. Так что, сиди и не рыпайся.       Находиться в руках эннэшше Оддерамусу нравилось. Было тепло, притом не физически, а ментально. Уютно и спокойно. Если не брать во внимание, что тебя на руках держит одно из самых темных существ Вселенной, то, которое одним щелчком пальцев может уничтожить жизнь половины мирозданий, то такое единение ему нравилось. Даже больше. Одди понимал, что ему плевать на то, чем занимается Ваэл по своей работе. Он уже осознал, что тот, кого все называли ходячей смертью и Владыкой Тьмы, не безумен, не псих конченный, а адекватное существо, у которого обязанности не слишком приятные. И это было даже не его пониманием или осознанием. Это ему показал Дерех, как лакмусовая бумажка. Ведь с кем-кем, а с психами и идиотами тот не общался. Можно сказать, что тогда, когда увидел Ваэла в первый раз, Одди расслабился и принял его по причине того, что его принял и взял в оборот Дерех. И ни разу за все это время, пусть и довольно короткое, не пожалел.       – Ну, и когда ты мне будешь себя показывать? – поинтересовался Одди, когда они около получаса провели в подобной позе: Ваэл – сидя на полу, а он сам, устроившись на его коленях.       – А я это и делаю, – тихо хохотнул тот, вжавшись лицом в шею Оддерамуса. – Показываю себя тебе. – Или ты ждал мою боевую форму и попытки тебя прибить?       – Ну, как бы... Чего тогда спрашивал, боюсь ли я тебя?       – Я хочу быть с тобой откровенным, Оддерамус... – тихо произнес Ваэл, на что Одди скривился.       – Знаешь, я тоже. Когда я назвался Оддерамусом, я был полон ненависти и боли. Я хотел смерти и мести. Но когда здесь появился Дерех, мое имя перестало мне нравиться. Так что, можно меня называть, хотя бы при личном общении, как-то иначе?       – Скажи, как?       – Мое истинное имя, данное мне матерью, Андрей. Есть много производных от данного имени. Так что...       – Эндери. Я буду тебя называть так.       – Это что-то значит? – прислушался к себе Оддерамус, понимая, что ему не претит такое искажение личного имени.       – Если брать ваш язык, земной, то оно означает окрыленный, или воодушевленный. Наш перевод несколько более грубый. Но тоже близкий. Так у нас называют тех, кто впал в сумрак, но сумел найти цель дальнейшей жизни.       – Что ж, думаю, мне подходит, – Одди улыбнулся. – Эндери... Покинувший сумрак... практически это я и делаю. Покидаю то состояние, в котором жил.       – И я это заметил, – Ваэл обнял Оддерамуса. – И хочу помочь тебе его покинуть. А теперь буду откровенным я. Когда спросил, боишься ли ты меня, то ожидал увидеть предвкушение, некий трепет разумного, который осознает, что рядом с ним находится хищная и очень злая тварь, которую тот приручил. Ощутить эмоции, часто сопутствующие разумным, понимающим, с кем рядом они находятся, и знающим, что им не причинят вреда. Но вместо этого коктейля предвкушения и осознания, я ощутил то, что больно ударило по мне. Ты не боялся, нет. Ты готовился к тому, что я причиню тебе вред. Притом, готовился не к тому, чтобы отвечать, а покорно соглашаясь с подобным, и при этом не испытывая никаких эмоций. Ты выжжен, Эндери. В твоей душе нет места играм души, нет понимания, что ты – равный тому, с кем связал свою судьбу. Ты заранее готов к тому, что все, что тебя ждет – боль и унижение. И удивляешься, когда не получаешь этого. Считаешь себя не достойным хорошего? Или же слишком много всего плохого было в твоей жизни, что ты не можешь расслабиться? Я видел, как ты, в теле Иана отдавался Рахуру, потворствуя всем его прихотям. Тебе нравилось быть игрушкой в его руках. Куклой. А когда ты стал свободен от данного тела, то сразу закрылся, отторгая его, хотя мог бы просить то же самое, если бы пожелал. Так в чем дело? Или мне нужно самому проникнуть в твой разум и достать то, что ты там так плотно прячешь?       – Знаешь что... – Одди отстранился, чтобы создать под их телами плотный и широкий матрас с подушками, а после завалился на него, притянув к себе Ваэла. – Ты прав. Я очень много скрываю, – устроившись на плече эннэшше, он тоже решил быть откровенным, тем более что все равно скрывать хоть что-то от Лорда Тьмы было бесполезно. И это осознание позволило раскрыться. – Я просто очень сильно ревную Рахура к Иану. А еще, я не уверен в том, что он сможет принять всех моих тараканов, точнее все мои желания и требования. Мне кажется, что Рахур создан любить и нежить того, с кем находится в одной кровати. Что он именно об этом и мечтал. Ну и куда я ему, со своими требованиями? Так что да, замыкаюсь. Боюсь рассказать и дать понять. И когда меня спрашивают, боюсь ли я, то могу думать только о том, чего боится большая часть разумных. Для меня это не игры, а болезненная реальность, где, как и говорил, было много дерьма. И вот этой грани, где заканчивается наслаждение и уют, а где начинаются жесткие моральные и физические пытки, очень многие разумные, что смертные, что бессмертные, не ощущают... – он ненадолго замолчал. – Да, я ебнутый на всю голову. Да, я тащусь с того, как Рахур относился к Иану, и хотел бы, чтобы так же он относился ко мне. И да, хотел бы то же самое получать и от тебя. Потому и просил, чтобы ты меня погружал в состояние покорности, потому что то, что вы мне пытались дать, приятно, да... Но не в моем формате. Для меня проще и приятнее, ты уж прости, оказаться избитым, изломанным, изнасилованным... потому что именно это может меня насытить.       – Мы можем изменить свое поведение, – спокойно произнес Ваэл. – Притом, спокойно удержим грань равную той, которая нужна именно тебе. Власть, сила, подавление, грубость, жесткий секс, и забота. Если не можешь открыться перед Рахуром, то я могу это сделать за тебя, дав понять ему, чего ты хочешь. Рахур, чтобы ты знал, тоже себя сдерживает, не желая быть навязчивым, или показаться неадекватным в твоих глазах. Так что, я не вижу причин скрывать себя друг от друга.       – Наверное, так будет правильно, – согласился Оддерамус. – Это и есть то, что ты пытался мне показать, чтобы я тебя понял и осознал? – здрав голову, спросил он. – Что вы оба можете подстроиться?       – Это было первое откровение. Насчет секса, Эндери, – улыбнулся Ваэл, коснувшись губ эннэшше. – Но есть еще то, что ты не знаешь. Постарайся принять меня таким, каким я создан, и не испугаться на данном уровне.       – Ох, Вельнар... – Оддерамус расслабленно рассмеялся. – Наверное, в тебе ничего нет из того, что меня испугает. И дело даже не в моем доверии тебе, а в том, что ты прав. Я выжжен. Пуст. Да, мне хочется свернуться котом вокруг твоей души, и мурчать, ощущая себя уютным дополнением. Ты прав в том, что я могу любить. Это у меня не изъяли. Но бояться... Мне просто нечего.       – Ты готов попробовать сойтись со мной в бою? Обещаю, что буду воздействовать ровно в той степени, в которой ты готов выдержать мой удар.       – Давай попробуем не сдерживаться? – попросил Одди. Ну, если ты, конечно, сразу не будешь использовать развоплощение.       – Давай попробуем, – согласился Ваэл, приподнявшись с матраса, ощутив, что тот исчез. – Как я понял, физическое, энергетическое, ментальное воздействие, а так же использование оружия. Никакого развоплощения и дестабилизации души. Конечно, это будет похоже на избиение ребенка... – тут же поддел он Оддерамуса, – но мне нужно знать, на что ты способен.       – Ах так!.. Значит, избиение ребенка!.. – возмутился Одди. – Да ты хоть знаешь, кем я при Лиэне был!..       – Знаю. Палачом. Можешь пользоваться данными приемами.       – И все же, надеюсь, я тебя удивлю, – буркнул Одди, и отошел в свою часть зала, вспомнив, как пространство, с помощью конструктов, может воспроизводить музыку, задав давно въевшийся в разум плей-лист, услышав начальные аккорды, и начал разминаться, подготавливая тело к бою.       Нет, Одди даже не думал, что сумеет справиться с Ваэлом. Физически он был слабее, и осознавал это. А еще – младше. И за Ваэлом был опыт, а за ним только несколько десятков лет морфизма, и горсточка конструктов, переделанных под данный мир. Ваэл был прав. С ним драться, как с ребенком. Но так хотелось показать себя, что он загнал эту мысль как можно дальше.       Когда пространство зала взорвалось аккордами финского фолка, Оддерамус рванул в атаку, буквально в миллиметрах от когтей Ваэла, перетекшего в боевую ипостась, изменив свое тело, скользнув прочь, подбив его хвостом яга, и освободил глефу. И оскалился, подрагивая кончиком яговского хвоста в ритм музыке, плавно и не в ритм изгибаясь всем телом, чтобы через секунду рвануть к нему яргеном, и на подлете изменить тело в человеческое, проскользнуть под рукой, чтобы располосовать спину Лорда Тьмы когтями боевой ипостаси эмпана. Правда, располосовать не удалось. Покров тела Ваэла был таким крепким, что когти сломались.       Но Одди был истинным морфом, познавшим не только формы, но и конструкты, и уплотнить тело не составило труда. А еще глефа. Та, не олегова, а дерехова, с нитями времени, с еще большей плотностью син-эн, подправленная Адарном, данная ему в пользование...       Ваэл сначала усмехался и качал головой, а потом что-то понял для себя, и начал работать в полную силу, не страшась нанести удар, притом, как ментальный, так и физический. Психически только не бил. И энергетически. Хотя мог. Просто не хотел. Нужно было узнать силу Оддерамуса, а не уложить его на пол. Понять, на что тот способен, а не прибить его, не дав развернуться во все возможности. И только скалился, получая болезненные удары, и нанося такие же, понимая, что с этим регенерация Оддерамуса справится. А вот стоит пустить распад... Но когда забылся и ударил тленом, то Одди хоть и не смог уйти с траектории удара, но очень быстро восстановился, разве что шипел дольше. А потом атаковал уже не ягом, не яргеном, не урром, и даже не фениксом, а перетек в тело малого дракона, используя все свои шесть конечностей, настолько плотно укрепленных, что даже перепонку крыла разрезать не получалось.       Азарт и ярость сплелись воедино, и Одди перестал воспринимать Ваэла как напарника по тренировке, осознав его как противника. Еще не как врага, не был готов его убить, но наносил удары уже в полную силу, заставляя защищаться, и атаковать в ответ. Крылья, да и все остальное тело, покрыла пларрисовая броня, в соединении с эрстлитом. Симбионт Древних предлагал траектории, которые он сам бы не осознал и не успел продумать, но умело выворачивался в последний момент с помощью давно вживленного кристаллита, с которым симбионт древних нашел общий язык. Даже, в какой-то момент полностью передал управление своим телом данной структуре симбионтов, орудуя глефой, наращивая на своем теле щит... который только через некоторое время осознал не как энергетический, а как щит пустоты. И замер, выставив руку ладонью вперед, как раз перед тем, как Ваэл врезался в него всей своей тушей, повалив на пол, кувыркнувшись с ним в объятиях в угол.       – Что, все? Сдулся? – хохотнул Ваэл, сменив ипостась.       – Сдулся, – согласился Оддерамус. – Ты в курсе, что я использовал щит пустоты?       – Да. А тебя это удивило?       – Еще бы... – Одди пошевелился, и тут же оказался легко вздернут на ноги, спрятав глефу в пространственный карман. – Это же твоя возможность.       – Наша. Я поделился ею.       – Потому что я слаб? – хмыкнул Одди.       – Ты? Слаб?! – Ваэл Нар расхохотался. – Это, конечно, будет странно звучать от меня, но нихрена ты не слаб. Не знаю, кто был твоим учителем, но он так проработал твое тело, что не будь у меня возможностей, по полному удалению личности из мира, и ты мог бы меня победить.       – Это наш с Дерехом тренировочный танец, – неловко пожал плечами Одди. – Даже не боевой. Я еще не раскрылся...       – Хочешь сказать, что мог бы еще больше?       – Да. Это треть наших с ним умений. После того, как мы перестали быть единым, я тоже обучался. А с Максом было бесполезно продолжать по причине того, что он читал время, – тут же добавил он. А еще, у Дереха, я стащил скорость эмпанов.       – Хочу задать тебе один вопрос, – слегка нахмурился Ваэл, осмотрев бок, куда пришелся серый тлен, не увидев никаких изменений. – Что ты ощутил, когда получил удар тленом?       – А я должен был что-то ощутить кроме боли? – не понял Одди.       – Кроме физической боли, – согласился Ваэл.       – Бешенство, ярость, обиду, желание ударить в ответ так же больно, а что?       – А то, Эндери, что тебя теперь невозможно убить тленом, – расслабленно улыбнулся Ваэл. – Я уже готов был его отозвать, когда ты излечился. Я виноват, что его на тебя натравил. Тлен, попав на плоть или энергию сжирает существо полностью, до основания, если нет того, кто его отзовет. То, что ты не ощутил его зов, означает то, что мы с тобой полная пара. Да и твой щит пустоты...       – Мы не пара. У нас еще...       – Неважно, сколько у нас еще. Когда Рахур и Ашелин смогут так же воссоздать мой щит, или избежать тлена, тогда мы будем едины.       – Ну, если честно, я ощутил тоску и желание поддаться, чтобы развоплотиться, но слишком зол был на эту боль.       – И это правильно.       – И снова ты мне себя не показал. Только побил, – хмыкнул Оддерамус. – Или боишься того, что я увижу?       – Боюсь, – спокойно согласился Ваэл.       – Давай тогда раскроемся оба? И покажемся друг другу? – хмыкнул Оддерамус. – Во всей своей ебнутой красе?       – Если ты сможешь себя раскрыть, как того хочешь, то боюсь, что по углам прятаться не ты, а я буду, – хохотнул Ваэл. – Но мне нравится подобный подход.       – Главное, знать бы еще, как... – задумался Одди.       – Сядь в своей части зала, а я сяду в своей. И отправь мне навстречу своего энергетического двойника, максимально открытого.       – Давай, так и поступим, – согласился Оддерамус и прошел к правой части зала, тогда как Ваэл ушел в левую.       Отсоединить от себя энергетического двойника было не сложно. Единственное, что пожелал Одди, перед тем, как отпустить его, это не вредить тому, кто придет на встречу. Если не понравится, то просто уйти, но не вредить. Он бы это даже назвал встречей душ, если бы у Ваэла была душа, но у Лорда тьмы таковой не было. Изначально. Он сам был тем, кто мог создавать и поглощать души, а не душой.       Шаг за шагом, энергетический двойник приближался к бездонно темному пятну, зависшему посередине зала, и Одди начал ощущать тот трепет и робость, которую мог бы ощутить, не подави он в себе все эмоции. А вот его душа на это была не способна, и испытывала опасение, оказавшись сначала в тени темной кляксы, а потом и остановившись рядом. Одди даже вякнуть не успел, как антрацитово-черные щупальца рванули к двойнику, сграбастав его, и вмяв в себя, но, не поглотив, а просто прижав. И в этой тьме, как ни странно, его душе было невероятно мягко и уютно. Было ощущение, словно он, прыгнув с моста на тарзанке, приземлился не в воду, а в теплый пух. И, сидя на своей половине зала, Одди рассмеялся, понимая, что даже если Ваэл его попробует сожрать, то он сам влезет в его пасть и устроится там, найдя себе уютное местечко.       – Наверное, это и есть истинность? – отозвав своего двойника, улыбнулся Оддерамус, и подошел к Ваэлу. – Мы можем слиться, соединиться, но не быть поглощенными по приказу кого-то из нас, – он присел на корточки. – Потому что смысла в поглощении части себя просто нет. Потому отзеркаливаем умения друг друга, чтобы не задеть, если вдруг что.       – Если я скажу, что у меня такого никогда не было, и я в растерянности, и мне это нравится, и вообще, я впервые узнал, что такое связь эннэшше, ты мне поверишь? – поинтересовался Ваэл.       – А у меня было. Дважды. Первый раз я отдал своих эннэшше Дереху, второй... лоханулся и не распознал, – он сел на пол и задумался. – Понять не могу, как так... Тем более что Дерех говорит, что я был там альдом... А альдом я стал буквально три месяца назад... Смещение времени?       – Визуально, даже сейчас, если бы тебе белые волосы, а не русые, ты смотрелся бы как альд, – пожал плечами Ваэл. – Глаза у тебя серые, стальные. Как и у альдов. Губы чувственные, полные. А разрез глаз могли и не заметить.       Оддерамус застыл в понимании.       – Я тогда знаю, кто это. Когда мы были у фениксов, Лиззи на мне испытала одно из своих умений, решив избавить меня от загара, максимально высветлив кожу, глаза и волосы... И, в этом виде я сошелся с одним мальчишкой... Точнее, сначала познакомился с его старшим братом, а потом и с ним...       – Тебе было хорошо с ним? – внимательно взглянул на Одди Ваэл.       – Потрясающе. Но, он как появился, так и исчез. А с его братом мне тусить не нравилось. Я хотел секса, а не бесед, так что послал его, хоть и аккуратно, и нашел кого-то другого. Хотя того, старшего, я бы тоже трахнул, не будь он таким брутальным. Он, кажется, на что-то такое и намекал... Думаешь, это был он же, но в другой ипостаси?       – А ты как думаешь?       – Сейчас даже уверен, а вот тогда... Казалось, что просто клеится, – Одди скривился. – И вот, сложно ему было сказать, кто он для меня?! – Оддерамус прижался спиной к Ваэлу. – Хоть тот, брутал, хоть тот, мелкий... Ты же понимаешь, что эннэшше – это эннэшше. Не выбирают. Это связь не внешняя, а внутренняя. Но то ли я тогда был дико пьян и обдолбан, то ли он не хотел связи... Но у нас нихрена не получилось. А если я его до сих пор помню, то могло получиться. Ничего, что я тебе это рассказываю?..       – Если ты прав, Эндери, то ты мне рассказываешь о нашем четвертом. И это нужно выслушать, – Ваэл хмыкнул. – А зная тебя, я более чем уверен, что никого бы ты так не запомнил, как свою часть.       – Да нихрена ты меня не знаешь! – вышипелся Оддерамус, обернувшись ягом, и попытавшись отползти к щиту, но был ухвачен за хвост и притянут в объятия. – Отпусти! Я трахаю, кого хочу, и когда хочу! А когда не хочу, то раздвигаю ласты и отдаюсь! И нечего мне здесь!..       – Ни я, ни Рахур, не будем ограничивать тебя в связях, – насмешливо произнес Ваэл. – Мы просто сделаем так, что тебе будет лень хоть кому-то отдавать себя, или искать себе кого-то. А если не сделаем, то виноваты в этом будем только мы.       – Собственники! – успокоившись, буркнул Оддерамус, принимая такой ответ. – Но придется потрудиться. Ведь ты не знаешь, чего я хочу... – начал он.       – Я тебя выебу в член стрекалами Рахура, – шепнул Ваэл, и Одди обдало жаром похоти. – Ну?.. Как?.. Для начала сойдет?..       – Разве что, для начала, – хрипло отозвался Оддерамус.       – Мы напитаем тебя его афродизиаком так, что ты с ума сойдешь, желая насадиться хоть на что-нибудь, и ты сможешь принимать любую форму, какую пожелаешь, ощущая наши члены, рты, и руки там, где захочешь, и так глубоко, как захочешь...       – Твою мать... – выстонал Оддерамус, осознавая, что Ваэл его понял, или даже прочел.       – И мы можем делать это не только втроем, или вчетвером, но и один на один... – рука его сползла на пах Оддерамуса, жестко, даже болезненно сжав член, усиливая давление до такой степени, что Одди откинул голову на плечо Ваэла, давая понять, что и сейчас не против. – Любое удовольствие, острое, жесткое, грубое, яркое, отчаянное, на грани боли и наслаждения. Все, что пожелаешь... Разве не этого ты хочешь?.. В цепях, в растяжке, с кнутом, с ограничением движения, или же использованием любых предметов, доставляющих тебе удовольствие... А я знаю, чего ты хочешь, я слышу тебя, поверь... Каждую твою не реализованную мечту. Скажи, что не этого хотел?..       – Может, выдашь авансом? – хрипло прошептал Оддерамус.       – Так, как хочешь ты? – ухмыльнулся Ваэл.       – А смысл делать как-то иначе? – возмутился тот, и охнул, когда Ваэл рванул его на себя, и, откуда-то достав лубрикант, заставив стоять раком, начал массировать его анус, продвигая пальцы все дальше.       – Считай, это авансом за то, что в следующие пару дней ты не будешь искать никого, кроме меня. Идет?       – Подумаю, – простонал Оддерамус, охнув, когда Ваэл перевернул его на спину, прижав ноги к груди, работая рукой. – Ты еще скажи, что так меня и трахнешь!..       – Мне тебе напомнить, что мой член ты не хочешь? Или ты пожелал бы увидеть меня в себе в боевой ипостаси?       – В боевой... – выстонал Одди, от удовольствия запрокинув голову. – Я... спокойно переношу огонь... И это будет... Естественней...       – Раскрывайся, Эндери, вспоминай то, о чем молчал. Теперь у тебя есть мы, – шепнул Ваэл, но все же перетек в боевую форму, осознав, что огонь, что стекает с его тела, не вредит телу Оддерамуса. – Ты готов?       – Более чем, – пробормотал тот, застонав сквозь зубы, но не от боли, а от острого удовольствия, направляя Ваэла вглубь себя, впиваясь в его бедра пальцами, дрогнув всем телом от того, насколько сладкое удовольствие получил. – А теперь, будь добр, двигайся быстро и глубоко, даже если я буду пытаться тебя останавливать, – прохрипел он. – Пока я не кончу. Просто... Сделай это...       – Да запросто, – согласился Ваэл, входя в жесткий ритм, но жесткий ровно настолько, чтобы Оддерамусу было приятно больно.       Одди плавился в сладкой страсти, дергался навстречу, выл, ощущая, как судорога хватает спину и ноги, но подавался навстречу, не в силах остановить собственную страсть. Не желая ее останавливать. Член Ваэла оказался великолепным. Длинным, толстым, упругим, и работать он им умел так сладко, что Одди только губы кусал, ощущая, как по вискам текут слезы острого удовольствия. Кончать на таком члене не хотелось. Да и Ваэл не стремился довести его до пика, удовлетворяясь тем, что получает его партнер. Но через полчаса движений, все же двинулся резко вверх, и Оддерамус хрипло закричал, недовольный тем, что все скоро закончится, но сам поменял позу, резко вздернув ноги, забившись в остром удовольствии.       – Когда начну кончать, входи жестко и резко! – рявкнул он, выгнувшись, потянувшись к члену, получив по руке, и одновременно по головке члена, охнув от хлесткого удара.       И тут же ощутил, как Ваэл начал снова вбивать свой член как можно глубже и жестче. И снова хлесткий удар по головке члена, а потом такой же обжигающе острый удар по яичкам. И, не выдержав, скрипя зубами, впиваясь в бедра Ваэла, задергался всем телом в сладкой агонии, кончив так полно, что на некоторое время выпал из реальности.       – Как я и сказал, это – аванс, – тихо, бархатно рассмеялся Ваэл, приподняв голову Оддерамуса, помогая ему глотнуть воды из неизвестно откуда взявшегося стакана. – А можем мы куда как большее...       – Аванс и плату дают за что-то... – выдохнул Оддерамус. – Значит, я что-то должен в ответ. И что?       – Если тебя будет устраивать плата, то работать только с нами, – хмыкнул Ваэл. – И мы с Рахуром, а после и Ашелином, будем единственными поставщиками. Как тебе этот договор?       – Я согласен на обоюдный контракт, – пробормотал Оддерамус. – Я так же буду вашим единственным реализатором. Но в случае внезапно прерванного контракта, одной из сторон поставщиков, ваш реализатор имеет право на лево. И не ипет!       – Согласен, сладкий мой, – Ваэл улыбнулся. – Но мы, поставщики, сделаем все, чтобы ты не думал ни о ком другом.       – Если это будет даже так, как сегодня, то мне этого хватит, – согласился Оддерамус.       – Ну что ты, радость моя, – деланно удивился Ваэл. – Я же сказал, это только аванс. Тебе будет так больно, как ты это любишь, и так приятно, как ты это захочешь. Мы будем тебя мягко и нежно пытать, доставляя ровно столько боли, сколько это нужно твоему телу и душе, – шепнул он, ощутив, что Одди снова возбужден. Но внезапно возбуждение пропало, как и теплая нега.       – И нахуя вам это? – довольно жестко произнес Оддерамус. – К моему брату подобраться? Так он не из тех, кто голову теряет.       – Нахуя? – Ваэл сделал вид, что задумался. – Думаю, это на вашем языке означает «любовь». На нашем же, это близко слову «единение». Взаимообмен энергией через ментальное, энергетическое, физическое или психологическое взаимодействие. Ничего такого. Мы – идеально подходим друг другу, можем пользоваться друг другом, с КПД практически в девяносто пять процентов, и я не вижу смысла не работать на данном уровне. Ты – наш с Рахуром донор. На данный момент, – уже жестче произнес Ваэл. – Мы можем с тебя требовать энергию, а можем получать так, как я ее получил только что. Думаю, этот способ тебе нравится больше.       – Да, – так же как напрягся, расслабился Оддерамус. – Мне это вид забора энергии подходит лучше всего. Когда я получаю то, что мне нужно, а вы в ответ, получаете подпитку.       – Ну вот, видишь? – улыбнулся Ваэл, удовлетворенный тем, что его слова были приняты. – В связи донора и собирающего, ну или собирающих, должна быть гармония. И мы с Рахуром ее тебе предоставим.