Импринтинг миров - 7 (объединяй и властвуй)

      На время покинув тренировочную площадку, Эндери подошел к столику, по его просьбе установленному под навесом рядом с тренировочной площадкой, кивнув на безмолвный вопрос дежурного, которым сегодня был Фрайз, получив в руки большой стакан кофе. И, опершись на столик, взглядом обвел группу тренирующихся.       – Ну что, замечаешь разницу? – смотря на размеренные и четкие движения отряда бойцов, на их скупые выверенные удары по воздуху и четкие, в унисон выдохи, спросил он у своего будущего напарника и даже друга.       – А ты нет? – Фрайз приготовил пару бутербродов, шлепнув их на бумажную тарелку, пододвинув ту наставнику.       – Видишь ли, я привык к физическим особям, или же недоразвитым энергетически. От подобных я точно знаю, что ждать. От вас же... – он нахмурился, после чего, не глядя, взял бутерброд, начав жевать. – Вас учить – только портить. Я это прекрасно понимаю, но вынужден настаивать. Между теми, кого я обучал и вами, разница, как между мечом и стфаром. На первый взгляд – форма начальная одинакова, а вот возможности разные. Вбить в ваши головы правила работы с энергией, чтобы получить хоть и отточенный, но клинок, если есть разнообразие форм, слишком расточительно.       – Но ты продолжаешь учить, – чуть склонил голову на бок Фрайз.       – Увы. Система взаимодействия, которую мы развили с Дерехом, вам незнакома. Если ее не внедрить, то... – он развел руками.       – Тебя это беспокоит?       – Не совсем верно, – Эндери покачал головой. – Меня это не беспокоит. Я более чем уверен, что вы, если вам дать задачу, справитесь с ней. И мы, если придется, с ней справимся. Но Дерех мне неоднозначно дал понять, что мы должны взаимодействовать. Этакое взаимопроникновение военной культуры двух совершенно разных рас.       – Взаимодействие, взаимопроникновение, – хмыкнул Фрайз. – Пока что ничего подобного не заметил. Мои ребята, да и я, выполняем ваши приказы, в которых не видим смысла, и никаких секретов и тайн вам не открываем.       – А если попрошу открыть, расскажешь? – миролюбиво улыбнулся Эндери, увидев, как Фрайза дернуло от избытка эмоций, по большому счету негативных и, заметив его взгляд, обернулся, увидев Рахура, что шел к ним. – Итак, начальство появилось, – он прищурился, смотря на тяжелую мягкую поступь исхата, который явно давал понять, что идет с мирными намерениями. – И что нам начальство скажет? – Эндери ощутил прикосновение бедра Рахура, а после тот забрал у него стакан с кофе, отпив половину.       – Твоими словами? – Рахур смерил его взглядом. – Заебался. Моего понимания не хватает, чтобы объяснить даже себе, для чего мы там конечностями машем. Что уже говорить за остальных? Приказ, чтобы ты знал, должен быть понятен хотя бы командиру, чтобы не выглядеть дураком в глазах подчиненных.       – Увы, ничем помочь не могу, – Эндери помрачнел. – Умнее тебя в их глазах я точно не сделаю.       – Энди, ты нарываешься, – пригрозил Рахур.       – Ну что я могу сделать, что?! – закаменев лицом, он поставил стакан на столик, после чего обернулся на Фрайза и тот понятливо отошел, чтобы не вслушиваться в разговор старших по званию и положению. – Если я тебе скажу, что на данный момент не важна составляющая, что нужно просто двигаться в ритме, который я задал, не раздумывая, а повинуясь, это что-то изменит? Или тебе нужно знать подоплеку вот этих танцев бабуинов, которые я устраиваю? Так меня в свое время тоже так натаскали. Не объясняя, не давая понять, что и зачем. А то, что я объяснял, для вас не является инстанцией в первом лице, хотя и должно бы. Ведь я сейчас ваш наставник! – Эндери прищурился, потеряв всю мягкость, и сквозь безмятежный облик проглянул палач Оддерамус. – Это – программа. Благодаря ей, идет обновление клеток тела, регенерация и совершенствование ментального и духовного тела. Я довожу до совершенствования взаимодействие энергетических оболочек дар-кэй с энергией данного мира. И поверь мне, это будет длиться ровно столько, сколько нужно мне, пока каждый не поймет, что от этого зависит не только его целостность и тонус, но и жизнь.       – И Рах скажет тебе, что они как-то до этого справлялись, и вмешиваться в жизнедеятельность организмов, привыкших существовать на грани жизни и смерти не стоит, – вкрадчиво произнес Дерех, подойдя сзади, положив голову на плечо старшему, обняв его за пояс. – Не соскучился?       – Вылез-таки, – хмыкнул Эндери, повернув голову, ощутив, как его чмокнули в щеку. – Ты чего такой довольный?       – Свою работу завершил, – практически промурлыкал Дерех, из-за спины Старшего смотря на Рахура, притом так прицельно, что тот занервничал. – А ты, как я вижу, до сих пор не можешь уговорить некоторых на то, чтобы они этой работой занялись. Я прав?       Эндери только вздохнул.       – Видимо, я все же что-то недопонимаю в той системе, которую навязываю дар-кэй, – произнес он.       – Стареньким ты стал, – шутливо ткнув его в бок, Дерех отстранился. – Пойдем, простимулирую я твоих бойцов так, чтобы они поняли, как и чем заниматься надо.       – А то ты молоденький, – хмыкнул Эндери.       – Я, если ты вспомнишь, на сто лет моложе, и не попадал под колпак Лиэна. Не в обиду тебе будет сказано, но ты если и не подзабыл того, чему нас Рушшус учил, то саму идею перестройки организма упустил. С возрастом и ломкой. Так что, буду с тобой честен: учитель из тебя получился хреновый.       – Уж какой есть, – Эндери помрачнел, понимая правоту младшего.       – Ничего, сейчас разберемся, – Дерех повернул голову к исхату, следовавшему за ними. – Рах, где Неррет?       – В строю, – кивнул тот на отряд.       – Отлично, – Дерех осмотрел бойцов, что продолжали движения танца силы, при этом работая только оболочкой, не задумываясь над тем, что делают. – Прикажи им остановиться и слушать то, что я скажу, – обратился он в сторону брата и Рахура, не обращаясь ни к кому из них напрямую.       – Завершить! Вольно! – рявкнул Эндери, и бойцы, закончив движения, замерли в показанной им ранее позе военных Земли: руки за спиной, ноги на ширине плеч.       – Неррет! Ко мне, – поманил Дерех эйрэ к себе. О, Ваэл, ты тоже отрабатываешь каты? Давай к нам. Рах, не уходи никуда. Мне вы все трое нужны для сравнения, – Дерех прошелся перед строем. – Как я понимаю, все то, что заставляет вас делать мой брат, кажется вам бессмысленным времяпровождением. Ну, разве что, не считая того, что вы все развиваете ловкость и пластику, которую могли бы развить и на полигоне, – кивнул он на полосу препятствий. – Что ж, я вас понимаю. Реально, понимаю, что вам это нахрен не сдалось. При вашей силе, которая увеличилась со сменой физики на энергию, притом, что вы сейчас можете... Ну, или думаете, что можете, – из рядов раздалось хмыкание, и Дерех, отметив того, кто сомневался, поманил его к себе.       – Вообще-то ты мне их перепоручил, – тихо произнес Эндери. – А значит, что наказывать их могу только я.       – Молчи и слушай, Старший, – вздохнул Дерех. – И уж точно я не для наказания бойца вызвал. Мне нужны разные ментальные состояния тех, кого я поставлю примером. Итак, – осмотрел он всех четверых. – Я задам вопрос, на который хочу услышать ответ от каждого из тех, кто стоит передо мной. Итак, что вы делали до того, как я пришел?       – Хуйней маялись, – пробормотал Рахур.       – Отрабатывали комплекс упражнений для какой-то рабочей схемы? – прищурился Неррет.       – Занимали время, чтобы без дела не скучали, – прямо глядя в глаза Дереха, произнес вызванный боец.       Ваэл же молчал.       – Ну же, Вельнар, уж кто-кто, а ты должен был понять, – поощрительно улыбнувшись, кивнул Лорду Дерех.       – Я промолчу, – чуть растянул в улыбке губы тот. – Мои слова не помогут никому. Я же не являюсь особью низшего плана.       – А как особь высшего плана, ты хоть что-то заметил?       – О, достаточно, чтобы сказать, что все это имеет смысл. Но кое-что я бы изменил.       – Я бы тоже, – кивнул Дерех, а после обернулся к отряду. – И изменил бы я настрой всех тех, кто бездумно продолжает махать руками и ногами. Вам это, как тем, кто прошел преобразование, не нужно. Движение, которое вы повторяете – не боевка, не оттачивание взаимодействия в рукопашке, не попытка вас синхронизировать. Это – медитация.       – Вход в аррэа, – все еще улыбаясь, перевел Ваэл, а после объяснил Севретовым: – малая накачка ауры энергией мира.       – Вот-вот, – покивал Дерех, а после обратился к брату. – Скажи, ты хоть как-то объяснял, что во время танца, каждый из твоих бойцов находится в пространстве, из которого сплетает кокон неуязвимости, обволакивая им свой дух?       – Рушшус такого не объяснял.       – Да, это я помню, – с грустью вздохнул Дерех. – Просто он не знал, как это рассказать тому юному ягу, которым мы были. Но сама система правильна и самодостаточна. Итак, чтобы больше не возникало вопросов, я покажу все, визуализировав потоки энергии, в которых вы движетесь и то, как работает данное плетение.       Вокруг Дереха замерцал полупрозрачный зеленоватый кубоид, в котором тот принял расслабленную позу, равную той, в которой стояли бойцы. А после начал свой танец, не просто исполняя комплекс движений, а подтягивая к себе волокна той силы, которая его окружала, формируя из нее кокон. Плетя его, как паук плетет свои сети. Подтягивая каждую ниточку, каждый гран энергии, доступной в том кубе, который образовал вокруг себя. Постепенно уплотнив кокон, что налился цветом, Дерех на время замер, а потом продолжил танец, вдавливая в свое энергетическое тело данный эллипсоид, пока не сформировал на уровне солнечного сплетения сферу густо зеленого цвета, что, как щит, окружала золотистое ядро.       – Душа, или искра, у каждого расположена по-разному, – тихо произнес Ваэл. – Например, наш друг, – положил он руку на плечи Рахуру, – полностью состоит из данных искр.       – Согласен. Но не уверен, что у кого-то искра будет находиться в левой пятке или правом ухе. Да и до такой степени сжимать кокон не обязательно. Его нужно сформировать вокруг тела. На данном этапе этого достаточно. Надеюсь, я внятно объяснил, чем именно вы тут занимаетесь? – в голосе Дереха прозвучала легкая угроза. – И чего добиваетесь своими движениями?       – А ведь, именно этого объяснения я и просил от Энди, – качнул головой Рахур. – Дать нам смысл.       – Когда мы получили данное умение, знаний нам никто не давал, – покачал головой Дерех. – Мы просто вдалбливали в себя данный комплекс, не зная, зачем и для чего. И развитие духа, а так же разума у нас с Одди на тот момент не отличалось от самого низшего примата.       – Думаю, не стоит напоминать, что у нас ограничено время? – тихо произнес Неррет.       – Думаю, стоит мне напомнить, – с нажимом произнес Дерех, – что я время у вас изъял. Сейчас вы находитесь в безвременном пространстве. И я вам обещаю, что вы будете здесь конечностями дрыгать, пока я не увижу у всех, кого выбрал Одди, одинаково насыщенные коконы. И я не шучу. Для того, чтобы окончательно вас модифицировать, мне нужно, чтобы каждый из вас укрепил свой дух.       – А у тебя есть какие-то дополнительные модификации, которые встроятся в энергетическое тело? – заинтересовался Ваэл.       – Помнишь сборного симбионта, который ты подарил Ридану и Кристиану? – Лорд нахмурился. – Да-да, я его перевел в энергетическую структуру.       – Это чревато последствиями, – тихо произнес Лорд Арду. – Прикрепленный к душе симбионт может поглотить саму искру. Были прецеденты.       – Были, – не стал спорить Дерех. – Вот только я не ломал данную структуру, а договорился со всеми четырьмя о взаимодействии и подчинении искре носителя. Еще и из-за этого я буду выбирать тех, кто получит дар, очень внимательно.       – Четырьмя?.. – хмыкнул Эндери.       – Саанхарский симбионт – регенерация. Эрстлит – броня. Пларрис – расширение энергетических каналов и накопление силы, то есть магическая составляющая. Ну и напоследок – искин древних, повышающий восприятие и скорость обработки информации, – перечислил Дерех. Все четверо, в моем исполнении, создают скаф, который может переходить в физическое и энергетическое состояние, латать тело и душу, а так же помогать в использовании энергии мира, то есть – делая магами.       – Возможно, мой вопрос будет неуместным, – слегка язвительно произнес Рахур, – но ты что, собираешься создать расу богов?       – Да, – совершенно спокойно, словно это было решено, произнес Дерех. – Не богов, в понимании мироздания или вселенной, а тех существ, у которых не будет с миром никаких проблем.       – До этого еще дожить надо. Вам, – мягко осек его Ваэл, а после повернулся к Рахуру. – Арриан Аррэа.       Исхат отшатнулся, а после грубо выругался на неизвестном языке. А вот Дерех прищурился.       – И?.. Что эти слова означают? «Арриан аррэа»?       – Это посредники между хаосом и упорядоченным. Рахур всегда хотел дар-кэй сделать подобной силой, но его умений хватило лишь на то, чтобы вывести их в стражи. А вот ты... – он задумался, а после кивнул сам себе. – Да, ты сможешь создать подобное.       Данные слова шелестом прошлись по рядам бойцов, и Эндери заметил, что ребята все, как один, подобрались, словно сознав, что именно из них пытаются сотворить, ощутив причастность к тому, о чем говорил Ваэл.       – Ну, что ж, – усмехнувшись, Дерех хлопнул Старшего по плечу. – Думаю, теперь у тебя проблем не будет. Бойцы прониклись, осознали, приняли, и теперь зубами будут грызть данный мир, чтобы стать хотя бы на ступень ближе к мечте.       – И ты действительно нас здесь запрешь? – Эндери, когда Дерех покинул плац, пошел за братом. – Чтобы мы дошли до уровня слияния?       – Не хотелось бы... – Дерех смешливо прищурился, показывая, что шутит. – Но если надо будет, то на пару месяцев выхода лишу точно. Это не сложно. К тому же, – смех пропал из его глаз. – У меня тут проблемка назрела, которая называется созревающей плеядой. Так вот, чтобы ее соединить, мне нужны ваши силы. Я не говорю, конечно, о физическом слиянии всех будущих плеяд, но о ментальном ты как-нибудь позаботься. Нужна та аура, которая если и не пробудит силы нашего великого Лорда Хранителей, то хотя бы начнет его лечить.       – Дерех!.. – Эндери едва сдержался, чтобы не высказать все, что думает о младшем. – Где я тебе возьму хоть одного всадника, чтобы ускорить слияние?! Нет у нас таких! Да что я говорю о всадниках! Я не могу свою плеяду оформить!       – Не хочешь, – припечатал Дерех.       – Не могу! – упрямо повторил Эндери. – Рахур воплощенный до сих пор.       – Ну так реши эту проблему! Или ты предлагаешь ее решить мне? Вырвать его из физической оболочки и преобразовать? Мне не сложно. Вот только что скажет Рахур на подобное. Все же, как ни крути, тебе он доверяет больше. Я бы даже сказал, что ты единственный, кому он доверяет. Так что, давай, приятель, думай и действуй. Месяцы, конечно, я вас мариновать не буду, но две недели срока даю, – он отметил что-то на своем хронометре. – Если через две недели вы не начнете слияния, то я приду и сделаю все сам. А ты знаешь, каково это, когда тебя ломают, а не ты преобразовываешься.       – Не угрожай мне, – тихо произнес Эндери. – Пусть ты и выше, но...       – Это не угроза, а констатация факта, – тяжело вздохнул Дерех. – Я и так устраиваю рассинхронизацию. Пусть и в отдельно взятой собственной крепости. Рассинхронизацию душ и тел, Старший! Ты-то должен понимать, насколько это сложно и опасно? – Эндери устало кивнул, осознавая, о чем говорит брат. – Так что давай, постарайся. Я тебя очень прошу. Это всем нам надо.       – Сам бы стражами и занимался, – возмущенно буркнул Эндери. – Они тебя хотя бы слушают...       – Родной мой!.. – вышипелся на него Дерех. – Нехуй было выставлять себя сопляком наивным! У тебя дохера опыта за плечами! У тебя возможностей столько, что поверь мне! Ни один из дар-кэй даже рядом не валялся! Ты, по своим возможностям, а точнее по развитию, разве что только Ваэлу уступаешь! И что я вижу, приходя сюда? А вижу я немощного полубожка, обиженно жалующегося на то, что его не слушаются те, кем он повелевать должен! Одди, я тебе когда-нибудь устрою встряску, дождешься! – Эндери прямо взглянул в глаза Дереха, не пытаясь подавить или бросить вызов. Просто смотрел, пока Дерех не смутился и сам не отвел взгляд. – Короче! Я тебя предупредил! Давай, натаскивай своих дар-кэй на слияние. Мне через две недели вы понадобитесь все.       – Почему своих-то? – поинтересовался Эндери. – Ты же их хотел себе в отряд.       – Потому что я устал отвечать за все, – Дерех прикурил, выдохнув дым вниз. – Есть то, что ты не можешь сделать по определению. Сил не хватает, ума, возможностей или фантазии. Этим приходится заниматься мне. Конечно, я тебя со временем подтяну на свой уровень, проблема не в этом. Сейчас, как мне объяснил Ваэл, тебя нужно достать из кокона, в котором ты закуклился и научить дышать полной грудью. Жить, а не существовать, подчиняясь чьему-то влиянию. Хотя, видят звезды, так и тянется рука перегрести тебя по шее, чтобы двигался скорее, – проворчал он. – Так вот. Есть то, что ты сделать не сможешь еще очень и очень долго. Это – моя ноша. Но, Одди, имей совесть, а? – Дерех тоскливо вздохнул, взглянув в глаза Старшего. – Возьми на себя хоть часть обязанностей. Я же прошу не так уж и много. Всего лишь военные дела. Притом, мне не нужны от тебя навыки великого гения войны. Таких дохера и без тебя. Мне надо, чтобы ты синхронизировал наши с тобой желания и требования, и чтобы я мог на тебя положиться как на часть себя, связанную с бойцами. И сейчас у меня всего два желания, – Дерех поднял руку, выставив вверх два пальца, – всего два. Первое – дать ребятам знания нашего черного отряда на уровне плеяд, и второе – взять их знания для обучения нашего отряда. Вот скажи, я много требую?       – А как же пространственная магия, которую ты на меня тоже навесил? – хмыкнул Эндери.       Дерех только сплюнул.       – Хер с ней, этой магией. Я уже Мурани подключил к полю мироздания. Обойдусь и без этой херни пространственной. Тем более, что Ридан развивается в геометрической прогрессии. Короче, не заморачивайся. Считай, что я выкрутился. Будешь потихоньку осваивать, при желании. А вот ребятки мне нужны – кровь из носу, – Эндери вопросительно хмыкнул. – Я хочу самочувствие и силы Мурани завязать на дар-кэй, – пояснил Дерех. – Если это сделать на неокрепший разум и душу, то долго они не продержатся, а мне трупы ходячие здесь не нужны. А для чего мне нужно чтобы ребятки поделились своими наработками, так тут причина проста. Если они увидят, как работаем мы, до того, как поделятся собой, то хрен ты потом из них что вытащишь. Зуб даю.       – Я не заметил, чтобы они хоть что-то скрывали, – удивился Эндери.       – Да не скрывают они ничего! – возмутился Дерех. – Тут проблема в другом. Наши возможности наращены умениями и кучей набитых шишек. Если стравить в одиночном бою дар-кэй и черных, то на лопатки наши их уложат на раз. Но, Энди, самый цимус не в том, что мы сильнее, а они слабее, а в том, что их снаряжение не проработано на уровне моих возможностей, – понизил он голос. – Если бы я переделал все, от экипировки до оружия стражей, то они бы черный отряд на запчасти растащили. Понимаешь... – приобняв Старшего за плечи, Дерех утащил его в сторону, чтобы никто точно не подслушал. Ваэла во внимание он не брал. Лорд был себе на уме, и подставлять никого не собирался. – Ты должен помнить, на Земле такая хохма ходила, насчет военных сил, что если бы нам, русским, получить вооружение америкосов, то мы бы были самыми сильными воинами планеты. Сам понимаешь, к чему это все. Вот здесь та же ситуация. Обеспечение дар-кэй настолько превосходит все то, что имеем мы, что нужно это совместить. Наши умения и их возможности. Но, если ребятки увидят, что умеют наши, то, как детки на сладенькое, побегут, перестав считать свою тактику хоть сколько-нибудь действенной. Потому и говорю, что надо у них вытащить все, что можно. Чтобы переработать, усилить, скомпоновать с тем, что имеем мы, и создать то идеальное равновесие, когда мы с ними станем самыми сильными в своей нише. Ферштейн, братишка?       – Наш дух и умения, их обеспечение и эйрэ... – задумчиво произнес Эндери.       – Именно, – хлопнул по спине брата Дерех. – Потому ты с ними и должен сработаться. Влиться в их коллектив, стать для них незаменимым. Частью самого воинства. Я тоже этого хотел, да и хочу, но так плотно сходиться с ними мне нельзя. Как бы Адарн мне не перекрывал возможности, я слишком сильно воздействую на смертных. Как микроволновое излучение или радиация. Сдохнуть, конечно, не сдохнут, но мутируют. До тех пор, пока не произошло первое слияние на уровне плеяд, пусть даже ментальное, я им опасен. Крышечку снесет с маковки, и неизвестно, встанет ли на место. Нам же шизоиды не нужны? Вот.       – То есть, ты меня используешь между собой и ими, как более слабую, не насыщенную силой прослойку?! – шутливо возмутился Эндери, ткнув Дереха в бок кулаком.       – Типа того. Так что давай, прослаивайся и работай. Короче, Старший, – Дерех снова посмотрел на хронометр. – Даю тебе две недели вне течения времени. И прошу, пожалуйста, вывернись наизнанку, но устрой слияние плеяд. Я тебе буду благодарен так, как может быть благодарен только хтур.       – Между своими все сочтется, – наконец понял подоплеку подобного поведения младшего Эндери.       – То само собой, но знай, что буду должен. Все, давай, работай, дорогой, – боднув брата в висок лбом, Дерех шагнул в стихийный портал.       – Получил новые вводные данные? – переспросил Рахур, когда Эндери вернулся к отряду.       – Сказал бы я, как их получил, и как мне их ввели, да через какое отверстие, – пробормотал Эндери. – Да вот только от этого никому проще не станет. Короче, не хочу, чтобы меня считали сатрапом и тираном, но мне придется сделать все, чтобы вы вышли на тот уровень, который от вас требует Дерех. От этого зависит выживаемость всех и каждого. Придется поднапрячься, притом не только вам, но и мне.       – Ты скажи, что делать нужно, – начал Рахур.       – Кокон видел, который себе Дерех сплел? – исхат кивнул. – Так вот, надо постараться, чтобы каждый из тех, кто стоит на плацу, этот кокон плел. Это первое. Второе – ментальное слияние.       – Мы и так менталисты...       – Рахур!.. – Эндери застонал. – Не нужно читать мысли друг друга. Нужно чувствовать напарников, как самих себя. А это начнется только после того, как кокон будет готов. Без него невозможно будет ощутить соприкосновение душ. А без соприкосновения невозможно и слияние. А нам, ни много, ни мало, а надо создать из вот этого количества особей, что на плацу, плеяды. Ментальные.       – Я думаю, слово «плеяда» в данном случае, не несет в себе тот отголосок ответственности, какой накладывается на нас, – терпеливо пояснил нахмурившемуся Рахуру Ваэл. – Более чем уверен, что имеется в виду боевое ментальное слияние.       – А я что, не так сказал? – удивился Эндери, а после стукнул себя по лбу. – Ах, да... Нет, этого от них никто не будет требовать. Как и спать друг с другом.       – По типу плеяд, если уже называть боевую группу так, мы и работаем. Эйрэ – ведущий, все остальные – ведомые, – начал рассказывать Рахур. – Конечно, без приборов ментальное слияние невозможно, приходится использовать проводники, но в бою, или в работе, в которой все должны синхронизироваться и подстраховывать друг друга, группам подобного плана нет равных.       – Да, Рах, я видел и знаю, что ты имеешь в виду, – улыбнувшись, покивал Эндери. – Но, ты меня извини, вся эта сработанность и в сравнение не идет с настоящей ментальной, духовной и тем более – физической плеядой. Я постараюсь форсировать ваше обучение, насколько это возможно... Но и от вас, от всех, требуется такая же ответственность.       – Иначе что? – сразу решил узнать возможные проблемы Рахур, привыкший идти от обратного.       – Окончательная смерть, вот что. Поэтому, если у меня не получится вас убедить и сплотить, то Дерех будет вас впаивать друг в друга насильно.       – Значит, тебе придется убеждать нас очень хорошо, – кривовато улыбнулся Рахур. – Ну, а где у тебя не получится, там уже я постараюсь.       – Тоже мне, старатель нашелся, – Эндери вздохнул, понимая, что задача досталась нетривиальная, и неизвестно, с какого конца за нее браться.       – Помощь нужна? – увидев его задумчивость, подошел Макс.       – От тебя? – удивленно окинув СКИПовца взглядом, переспросил Эндери.       – Ага! – разулыбался Максютка, став выглядеть еще юнее. – От меня. И не надо говорить, что ты здесь такой весь взрослый и важный и без нас, сопляков, знаешь, что делать.       – Чтобы нарваться на показ силы? – Эндери расхохотался. – Нет уж, уволь, мне уже доложили, кто ты такой и на какой планке стоишь. Я со своими возможностями тебе и в подметки не гожусь.       – Ой, да прям уж там, – скромничая, легонько отмахнулся Макс, а после искристо рассмеялся. – Подметки из тебя, что надо, получатся.       – Ах, ты ж!..       Расхохотавшись, Макс оглянулся на плац.       – Знаешь что, Ваэла и Рахура с собой пригласи. Хочу с вами кое-что обсудить.       – Только с нами? – удивился Эндери.       – Не начинай! Конечно, можно пригласить и эннэшше Дереха, но им подобное уже не нужно. Можно созвать малый совет, но кроме тебя и, максимум Ваэла, никто ничего не поймет. Рахур мне нужен только как командир, который может дать добро на подобные тренировки. Все, в любом случае, решать будешь именно ты.       – Заинтриговал, – хмыкнув, Эндери дал команду бойцам заниматься своими делами. – Так что ты нам хочешь предложить? Какую помощь?       Не желая оказываться в замкнутом помещении, Эндери вывел эннэшше и Макса в сад, который уже набрался сил и даже зацвел, обещая богатый урожай.       – Ну, давай, для самого начала, я кое-что расскажу о СКИП, – Макс упал пятой точкой на траву, устроившись максимально удобно. – Не думаешь же ты, что тренировки, подобные вашим, только вас и коснулись.       – Подобные нашим, если я не ошибаюсь, только у нас и есть, – хмыкнул Эндери.       – Не столь важно, – отмахался от него Максюха. – Ваша проблема в том, что нужно за очень короткий период поднять боеспособность дар-кэй на максимальный уровень. Кое-что мне Дерех сообщил, а кое-что я сам узнать смог. Это насчет симбионта, который теперь находится в Криське и Ридане.       – Ты что-то знаешь? – прищурился Рахур.       – Да. Один из этих симбионтов мы, СКИП, принесли с собой. И это пларисс. После того, как придет феникс, которого вы все ждете, то здесь не останется ни единого механизма, работающего на современных системах. То есть, падение прогресса обеспечено. И, так как я умею работать с информацией, то, судя по всему, вы шагнете в магическое средневековье с монстрами, демонами и тварями.       – Хм, забавное сравнение, – усмехнулся Ваэл.       – Слушай, Лорд темный, это для тебя данные организмы – твоего плана, ничем не худшие, чем те же светлые, но я не о тебе говорю, – возмутился Макс. – А о среднестатистических разумных, которые скатятся к мракобесию. Так что да, твари и демоны. И это, несмотря на то, что наш Алес, хоть и демоноид тот еще, но душка.       – Допустим и примем твою классификацию, – кивнул Эндери. – Тем более, что ты говоришь, что это не важно. В чем именно состоит твоя помощь.       – И я повторюсь. Пларисс. Изначально это был обычный жидкий металл, с плотностью примерно как у ртути, который адсорбировался организмом, и укреплял энергетические каналы. Ну, или прокладывал их, если таковых не было. Ну, и по тому, как ты учишь дар-кэй, я понял, что им нужно научиться работать с магической составляющей своих тел.       – Максюх, – Эндери вздохнул. – Все куда как сложнее...       – По-мол-чи! – по слогам произнес Макс. – Мне все равно, что именно ты собираешься развивать с помощью магии в данных бойцах. Ты являешься их куратором, тренером, ведущим и так далее, вот и являйся. Я всего лишь хочу предложить место кача.       – Чего? – нахмурился Эндери.       – Локацию для прокачки, если так будет яснее. Конечно, ячейка базы это не то же самое, что и база, но и вам не планета нужна. О, – Макс хихикнул, увидев, что его, наконец, внимательно слушают. – Какие умные дяденьки тут сидят, даже не ерничают...       – Слышь... мальчик... – Эндери прищурился. – Давай, колись, о чем ты тут вообще разговор завел. Я тебя так еще и не понял.       – Ладно, не буду вас мариновать, – Макс вздохнул. – Но для этого мне нужно кое-что объяснить по устройству самой базы, а так же то, из чего она вообще появилась. Одно из другого проистекает, так что давай, без «короче», заставил он Эндери захлопнуть рот и слушать. – Так как фениксы уже появились в этой реальности, то такие слова, как проявленная и не проявленная копия, вероятность, возможность и вариативность развития – вам уже знакомы, я прав? – Эндери кивнул. – Как и параллельные миры, я надеюсь, тоже. Это я все веду к тому, что в каком-то этапе становления Земли, то ли вашей, то ли нашей, там черт ногу сломит, кто был первым, произошло разделение. Распараллеливание, если тебе это слово знакомо. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что это связано с адронным коллайдером и его изобретением. Или даже с рождением ученого, который изобрел БАК. Потому что именно на этих исследованиях у нас и строились дальнейшие исследования и временной апокалипсис.       – Да, это, хоть и не совсем, но я уже понял, про параллельность, – кивнул Эндери.       – У нас появился веер миров, отошедших от одной точки расслоения. Проблема у нас в том, что вмешался кое-кто извне, разделив мир нашей Земли на множество разнообразнейших копий, которые притянули к себе наиболее подходящие души. А те, которые были вселены неправильно, переселением тех мы и занимаемся. О том, что часть бывших копий моего мира вошла в содружество миров и конгломераты, я рассказывать пока не буду. И то, что эти миры тоже имеют собственные веера, вам знать не особо нужно. Это интересно, но к делу не относится. Хотя, большинство вещиц, которыми мы пользуемся, принесли именно из таких миров.       – Но причем здесь обучение дар-кэй и расслоение вашего мира в веер? – не понял Рахур.       – К градации миров, – безоружно улыбнулся Макс. – К возможной искусственной градации, если так можно сказать. Земля, наша, если нужно уточнение, изначально – нулевой мир. Не только потому, что мир отсчета, с которого началось расслоение, а потому что мы его так обозвали в своей системе, у которой есть десять пунктов. У нулевого мира нет точки обратного отсчета, откатов во времени, возможности работать магией и бесконтрольно работать другими видами энергии.       – Насчет откатов не знаю, было дело, – нахмурился Эндери, – но далось мне это с большим трудом.       – А почему? – вопросил Макс, явно намекая на то, что знает ответ на вопрос.       – Потому что пришлось сдвигать не только точку воздействия, но и всю систему, если не галактику. Точно не берусь судить, но это было очень сложно.       – Вот именно. Сложно. Хотя, если говорить совсем честно, то богам и тем, кто выше – такое вполне по силам. Но мы говорим не о богах, а о тех, кто даже не одарен, а только слабо предрасположен к работе с энергией. Поэтому и нулевка. Миров, меньше нулевки не бывает.       – Ты так в этом уверен? – удивился Ваэл. – Например, я знаю такие миры, где не каждый бог может воспользоваться своими умениями.       – Мы не говорим про толщину, мы говорим про начальный уровень. А то, насколько мир толстый, и сколько к нему нужно приложить усилий, уже не столь важно. Для бойцов СКИП это равнозначно. Но, для твоего успокоения примем во внимание и возможность нахождения миров в минус сколько-то там, – миролюбиво продолжил Макс. – Но вы там точно пока что работать не будете, а если и будете, то не сейчас. И вообще, я веду рассказ о базе СКИП и градации, принятой у нас. А точнее, я веду разговор о десятке. Самом простом в управлении мире. Или, как десятки называет Валька – мирам Хаоса. Если нулевка – это упорядоченные миры, в которых ничего с места не сдвинешь, то в десятке даже не нужно быть одаренным, чтобы все менять под себя. Чаще всего десятки нестабильны, хаотичны, и населены не душами, а осколками душ, ботами и болванками. И создаются как отголоски миров, в которых может появиться случайно забредшая душа. Ну, или для того, чтобы вырастить и выпестовать кого-то, кто в будущем готов будет стать магом. Мы в одной из десяток Алеса пробуждали. Правда, рабочей и вполне себе живой десятке, но это мелочи. В общем, веду я это все к тому, что ячейка базы, при нормальном программировании, может создать локу кача даже на десятку. Данж, в котором каждый из дар-кэй сможет выйти на свой уровень. А так, как это будет искусственная территория, то можно постепенно поднимать уровень плотности мира, из десятки доведя его до имеющейся троечки Нереи. А можно даже довести до нуля. Легло? Или не совсем?       – Хочешь сказать, что ваша ячейка в состоянии создать виртуальное пространство, в котором бойцы смогут обучиться работе с энергией куда как быстрее, чем здесь? – переспросил Рахур.       – Пространство не виртуальное, а вполне себе реальное. Ячейка базы снимет копию части данного мира, и загрузит его в пространство, как отдельное, опустив плотность до десяти единиц, – пояснил Макс. – Вообще-то, она снимет копию всего мира, но рабочим сделает небольшой кусочек, примерно в пару десятков километров. Для обучения больше и не нужно. А что там навертеть, это вы уже сами думайте. В инстансе можно пробить варианты данжей любой сложности, от новичка до профи. И от техногенного уровня экзара, до обучения обезьян. Как уже сказал, выбор локаций обширен.       – Если это реальность, – нахмурился Эндери, – то и гибнуть там будут дар-кэй вполне реально.       – Откаты, – пожал плечами Макс. – При надобности. А при требовании, могут гибнуть и полностью. Все равно они только как копии, их тела это не заденет.       – А возможность работы со временем в той реальности существует? – Эндери начал просчитывать возможности.       – Ага, – как кот блаженно оскалился Максюха. – Я же тебе говорю, реальность, которую можно написать. Притом, как для всего отряда, так и для определенных групп. А значит, что эту вселенную десятки можно создать для каждого разумного в отдельности. Теперь понял, чего я завел разговор о возможности кача? Вы там можете набить руку и мозги, научиться обращаться с энергией, и выйти к моменту, как нужно будет показать отряд, в полной готовности.       – И когда мы можем начать? – деловито переспросил Рахур.       – Стоп! – Эндери приподнял руку, остановив эннэшше. – Макс, почему ты не предложил подобную прокачку Дереху? Мне кажется, он бы не отказался.       – Я к нему с такими мелочами не лезу, – поежился Макс. – Особенно после того, как он Рагнар приручил. Но если тебе нужны гарантии того, что с вами ничего не случится, то я их дать не могу.       – А точнее? – поинтересовался Эндери.       – Точнее... – Макс слегка нахмурился. – У каждого разумного свой порог ментальной чувствительности. Конечно, я согласен с тем, что дар-кэй отковали себе титановые яйца, но уверенности в том, что данное пространство их не изменит, у меня нет. Даже скажу точнее: изменения будут, и вполне явные. Возможно даже с перекосом. Для тех, кто не справится со своими возможностями, будет произведен полный откат, они забудут то, чем занимались в созданном пространстве, но в дальнейшем обучении им будет отказано.       – То есть, выявление нестабильных личностей? Ты это имеешь в виду? – переспросил Эндери. – Но нам нестабильные и не нужны. Я надеюсь получить хотя бы пару плеяд из всего отряда.       – Ну, я предупреждал, – согласился Макс. Что ж, сегодня вечером отдыхайте, а завтра займемся обучением в моем стиле.       – Я схожу, предупрежу всех, – поднялся Эндери. – Это же не запрещается? По мне, так стабильность психики обучаемых важнее обретения умений.       – Особенно тогда, когда наши будущие подопытные все из энергии состоят. От дисбаланса оной возможна и потеря тела, – объяснил Макс Рахуру.       – Мы, когда лишились своей физической оболочки, долгое время пытались обрести именно ту стабильность, которая сможет нам помочь находиться в материальном мире, – добавил Эндери       – А у вас у всех нет физических тел? – не поверил Рахур. – Насколько я видел, вы вполне материальны.       – Ну, есть, конечно... Я был в физическом даже здесь, пока Дерех не приказал его скинуть. А сам младший со своим черным отрядом перестал быть биологическим объектом минимум лет так пятьдесят назад, а я – сто пятьдесят. Просто мы настолько привыкли к этим ипостасям, что считаем их почти биологическими. И, если нас с братом их лишить, не предупредив, то мы можем растеряться. Хотя, насчет Дереха я не уверен.       – Это сложная работа. И я не совсем понимаю, как вы это проделали с дар-кэй, – нахмурился Рахур.       – Плотность энергии, – вмешался Ваэл. – Молекулы проникают друг в друга, создавая связи, ту же плоть. У энергетических особей нет мышечной ткани, нет сосудов и нервных волокон, но тело, которое создано на основе энергии – вполне рабочее, и даже ощущающее прикосновения, – Ваэл зашел со спины к Эндери, приобняв его, заставив блаженно улыбнуться и расслабиться. – Все в голове, а голова нам говорит, что нам есть чем чувствовать.       – Я этого, наверное, никогда не пойму, – согласился Рахур, а Эндери удивился. – Я реплицирую свой набор червяков, – пояснил он. – Это не энергия, это, то же тело, что лежит в капсуле регенерации. Их теперь два. Я – исхат. Я не могу быть энергией.       – Почему? Можешь, – не понял Эндери. – Надо просто перебросить информацию с физики на ментал...       – Не сможет, Дерри, – покачал головой Ваэл. – Мы пробовали не раз. Рахуру достаточно иметь хоть одну особь себя, чтобы воссоздаться. Но, если это только энергетический облик, то у него не получается быть собой. Он теряет разум, концентрацию, перестает понимать, что делает. Поэтому, мы уже привыкли держать некоторое количество его искр в запасе, и реплицировать его в новые червячки.       – И сколько же у вас запасов? – хмыкнул Эндери, ощутив, как Ваэл опустил ладонь на его бедро, кончиками пальцев пройдясь между ягодиц. – Вель... Мне еще информировать ребят. А то, что ты предлагаешь, десять минут не займет... – тихо предупредил он. – Надеюсь...       – А нам обязательно уложиться в десять минут? – шало и жадно взглянул на него Рахур, тогда как Ваэл тепло и нежно, едва ощутимо, коснулся губами шеи, пустив дрожь возбуждения по телу.       – Не обязательно, конечно, но и... Ваэл... – Эндери замер, расслабившись, когда пальцы Лорда проникли в ложбинку, пробираясь к анусу. – И на двадцать минут... Если ты не прекратишь... я не рассчитываю, – прошипел он, попытавшись отстраниться, оказавшись прижатым грудью к Рахуру, ощутив сразу обе его руки на своих ягодицах, а пальцы Ваэла – ласкающие его анус. – Да что вы делаете, изверги?..       – Соблазняем?.. Наверное... – хохотнул Ваэл, второй рукой коснувшись члена Эндери, заставив вцепиться в форменную куртку Рахура, чтобы не упасть.       – Или ты против? – улыбнулся Рах, – потянувшись к губам эннэшше.       – Я должен... Все сообщить... – пробормотал тот, пытаясь выпутаться из плена желанных объятий.       – Успеется, – отмахнулся Рахур. – Пусть железо покачают. Им силовая тренировка нужна не меньше, чем энергетическая. Полтора часа физической тренировки! – рявкнул Рахур, получив удовлетворенный гул бойцов. – Ну что? Теперь тебя можно соблазнять?..       – Можно я хотя бы сам дойду до наших апартаментов? А не вы меня на себе туда занесете? – возмутился Эндери, услышав обоюдный смех, получив свободу. – Я все понимаю, но может, не стоит давать бойцам поводов для слухов? – возмутился он, хоть и не слишком активно.       – Для каких слухов? – не понял Рахур. – Что ты наш?       – Думаю, в Эндери говорит его земное происхождение, – хмыкнул Ваэл, притянув к себе его руку, поцеловав в запястье, и пояснил: – Большинство дар-кэй создают постоянные пары в отряде, и даже записываются в десятки, изначально обговаривая свои предпочтения. Быть рядом со своими любимыми – почетно. Видеть пары, моющиеся в душе одновременно, и не только моющиеся – вполне обычно. Точно так же, как и слышать, что не все сразу спят. Правда, для этого и созданы ширмы, чтобы не мешать сну остальных...       – Это ты, своим неприступным поведением, сбиваешь настрой тем, кто является парами, – хохотнул Рахур. – Им кажется, что поцеловаться при тебе – равносильно тому, чтобы получить по хребту.       – Так оно и есть! – возмутился Эндери. – Пусть занимаются друг другом на отдыхе!       – Это в бою нет личного времени, – не согласился Рахур. – На тренировке и в казарме оно есть. Дай им понять, что ты такой же, перестань их держать жестко.       – Вот, значит как? Я их жестко держу? – возмутился Эндери, оглянувшись, понимая, что как раз проходит через казарму. – Так! Иди сюда, целуй!       – Это будет насилием старшего по званию, – хмыкнул Рахур. – Сам иди, и целуй, – развел он руки, и Эндери, плюнув на все, впился в его губы, ощутив, как ведет от желания.       – Хочу тебя, – хрипло шепнул он. – Хочу так, что готов отдаться на любой койке.       – Не, ну это уже за ширмой, или в нашей спальне, – хохотнул Ваэл, притянув Эндери к себе, за пояс, увлекая его в сторону кабинета Рахура.       – Не, а почему целоваться на обществе, а трахаться за дверями? – возмутился Эндери. – Давайте уже все показывать!       – Показать чувства и раскрыться полностью, все же не одно и то же, – шепнул Ваэл, касаясь губами шеи и плеч Эндери, когда дверь за ними закрылась. – Надо понимать, что кое-что и сокровенно...       – В моем мире... – блаженно прикрыв глаза, прошептал Эндери, – даже поцелуи сокровенны... Если это касается мужчин...       – Дар-кэй не все мужчины, – не согласился Рахур. – Есть женщины, есть обоеполые особи, а есть и бесполые. Мужчин, чистых самцов, едва ли треть. Сексуально же зависимых, более семидесяти процентов.       – Вот потому я и возмущаюсь, что все они выглядят как антропоморфы, притом мужского пола, – проворчал Эндери. – Не разобраться, кто есть кто.       – А тебе и не стоит разбираться, – хохотнул Ваэл, уронив Эндери на кровать. – Они это сделают сами.       – Да я и не... – Эндери замер, ощутив губы Ваэла на своем члене, мягкие, теплые, манящие, невероятно ласковые, как и подушечки пальцев, что одновременно с этим ласкали его анус, поддразнивая.       Ваэл приподнял его ноги, облизав, смочив промежность, чтобы прикосновения были еще более приятны, а потом перевернул его на живот, согнув ноги в коленях, зачем-то заведя руки за спину... И внезапно Эндери понял, что его руки оказались привязаны к ногам. Он дернулся, попытавшись освободиться, услышав теплое дыхание Ваэла у своего уха.       – Если тебе хоть что-то не понравится из того, что сейчас произойдет, – шепнул тот, приподняв его бедра, опустив член, еще не налившийся до конца, между ног, – то тебе стоит только сказать, что ты против, и путы спадут. Они настроены на твое собственное откровенное желание, светоносный мой, – поцелуй тепло коснулся шеи. – Только на то, что хочешь ты. Если не согласен – они спадут. Повторюсь.       – Мне интересно, что вы задумали, – расслабился Эндери, ощущая прикосновение двух пар рук, а потов увидев, как пальцы Ваэла поднесли к его рту стрекало Рахура.       – Оближи его.       – Сладкий яд? – хохотнул Эндери, ощутив, как чьи-то губы спускаются поцелуями по его спине, и слизнул капельку яда, почти безвкусного и одновременно острого.       – Не слизни, а оближи, – теплом обдало ухо, и Эндери коснулся языком стрекала, осознав, что острый шип прячется в мягкой слизистой подушечке, как коготок кота. – Возьми в рот, – медоточиво, шелково, звучал голос Ваэла, и он не захотел сопротивляться, ощутив прохладную упругую мягкость тонкого, в два раза тоньше мизинца стрекала, которое было невероятно гладким, если не ощущать острое лезвие жала. Еще одна капелька яда просочилась на язык, добавив к желанию еще немного похоти. – Пососи, если нравится... – улыбка ощущалась в словах Ваэла, а еще несколько стрекал, капая желанным ядом, коснулись его губ, и Эндери слизывал его, понимая, что через пару минут будет готов на все, и одновременно не ощущая никакого противления, чтобы получить все то, что для него придумали эти двое.       – Ты уверен, что Эндери на это готов? – услышал он, как в тумане.       – Я уверен в том, что в свое время, он попросит еще большего, – раздался голос Ваэла, а после теплые губы коснулись его губ, испачканных ядом, лаская и возбуждая еще больше, а руки, нежные и ласковые касались шеи и спины, заставляя стонать и выгибаться навстречу.       Когда Рахур вошел в него, Эндери только улыбнулся, сладко выгнувшись навстречу, подарив поцелуй Ваэлу. Когда вбился жестче, поощрительно охнул... и широко распахнул глаза, ощутив, как одновременно с членом, что входил в него, в его член внедрилось стрекало Рахура, добавив острое, болезненное удовольствие полного невероятного единения. Вскрикнув, Эндери попытался избавиться от подобного придатка, но Рахур, видимо, действуя по приказу Ваэла, ввел вместе с членом, еще несколько стрекал, что впились жалами в нежную плоть кишечника, насытив тело ядом, позволяя получать еще более острое удовольствие, и только всхлипнул, понимая, что готов получить то, что дает исхат.       Рахур не был нежен. Даже наоборот. Груб, жесток, ярок, его движения вызывали томительную боль, но ту, сладко мучительную, желанную, о которой Эндери мечтал всю жизнь. Дергаясь всем телом, скрежеща зубами, матерясь на все лады, он даже не думал о том, чтобы порвать путы. То, как Рахур двигался как стрекалом в его члене, так и своим членом в его заднице, было настолько приятно, что он иногда забывал дышать. Взвывал от яростного удовольствия, ощущая, как по щекам катятся слезы, и впивался в подушку зубами, подаваясь назад, чтобы ощутить небольшую передышку, перед тем, как выгнуться и снова орать, позволяя работать чисто по простате, а не вглубь.       Раз пять, или шесть он останавливал собственный оргазм, не желая заканчивать эту сладкую пытку, пока не ощутил, что Рахур устал, ментально. И, как и предлагал Ваэл, разорвал путы, отпустив Рахура, и, перевернувшись, получил его самого, грудь к груди, целуя, впиваясь в желанные губы эннэшше, позволяя ему вбиваться в себя, наконец, кончив, притом так полно, что еще минуты полторы подрагивал в сладких спазмах.       – Ошалели, оба... – приходя в себя, пробормотал Эндери. – Не, ну хорошо, я ебнутый, но вы-то чего...       – Я не понял, – Рахур, улыбаясь, склонился над Эндери, касаясь его члена своими стрекалами, притом не пряча жала, а словно специально царапая головку, от чего член его снова встал, но не от яда, а от прикосновений, довольно болезненных, оставляющих хоть и мелкие, но довольно глубокие царапинки. – Тебе не понравилось? Или ты делаешь вид, что тебе не понравилось, – одно из стрекал рассекло кожу куда как глубже, и Эндери только губу прикусил, выдохнув. – Или мне тебя поиметь только ими? – прищурился Рахур, медленно введя в уретру одно из стрекал, а потом сразу следом и второе, жалом третьего довольно жестко царапая головку. – Этого хочешь?..       – Сука!.. – заорал Эндери, впившись в плечи Рахура, вжимая его в себя, и выгибаясь навстречу, кончая от внезапной боли.       – А я тебе говорил, попросит большего, – рассмеялся Ваэл.       – Ебнутые! Оба! – постанывая и рухнув на кровать, простонал Эндери, так и не запустив регенерацию. – Ну, хорошо я, на всю голову трахнутый, но вы!..       – Мы так, и другими способами, любили друг друга задолго до тебя, – шепнул Ваэл. – Сладко, томительно, остро, и в полное удовольствие.       – Еще скажи, что мои извращения, для вас – норма! – буркнул Эндери.       – Твои? – Рахур хохотнул. – Детские, по сравнению с тем, что просил Лорд Арду. Так что расслабься, – он склонился, поцеловав Эндери. – Мы умеем дарить удовольствие, куда как более глубокое, чем ты можешь даже придумать.       – Тогда чего мне придумывать, если вы и так, отличные фантазеры? – Эндери расслабленно прикрыл глаза.       – Хочешь сказать, что отдаешь себя в наши руки? – поинтересовался Ваэл. – Позволишь все, что захочется нам?       – Наверное... Только с одним условием, – расслабленно хмыкнул Эндери. – Я хочу, чтобы сюрпризы не заканчивались, а значит, все и сразу – не катит. Раскрывайте себя остепенно. Если возможно.       – Как ты захочешь, малыш, – шепнул Рахур, коснувшись губ Эндери своими стрекалами, снова полными ядом. – И что захочешь.       – Вас, двоих, в себя хочу, – выдохнул Эндери, жадно окинув взглядом обоих, после чего опустил голову на грудь Ваэлу. – Одновременно. Пиздец, как хочу. И да, со стимуляцией члена изнури, как в прошлый раз, – пробормотал он, не поднимая лица, – А еще, можно меня держать за руки, чтобы я не вырывался. И быть грубыми и жесткими.       – Посмотри на меня, – попросил Ваэл, и Эндери вынужден был поднять глаза, тая в себе то, чего не мог никому и никогда рассказать. – Позволь, мы с Рахуром сделаем то, что ты хочешь, – шепнул он. – Так, как ты хочешь. Чтобы ты, наконец, отпустил себя. Можно?..       – Если ты видишь то, чего не вижу я, ощущаешь то, чего не пойму, то почему я должен сопротивляться? – кривовато, уголком губ, улыбнулся Эндери. – Делай. Я даю вам право читать себя... Всего... – выдохнул он.       И тут же взвился от острой боли, пронзившей гениталии, и перехваченный поперек тела Ваэлом, получил его губы в свое владение.       Все еще не в силах отдышаться, смаргивая слезы со слипшихся ресниц, Эндери даже не пытался пошевелиться, с блаженной улыбкой ощущая прикосновение двух тел, лежащих рядом. В какой-то момент сознание его полностью отключилось от эйфории, но тело при этом все равно получило то насыщение, которого он хотел, и теперь блаженная улыбка наползала на губы, хотя, кажется, болела каждая мышца, несмотря на то, что как такового тела и не было. Но это ощущение блаженной свинцовой тяжести и нежелания шевелиться он ни с чем не мог спутать. Именно так он себя и ощущал раньше, когда еще был обычным человеком, и удавалось хорошо провести ночь.       Хотя здесь слово «хорошо» было неприемлемо. Скорее уж великолепно. Досыта. Так полно, что теперь не хотелось ничего, кроме как лежать, успокаивая шумное дыхание, и ощущать, как вялая истома разливается по телу, погружая его в полудрему. И это было прекрасно. А еще лучше было то, что никакого морального терзания он не ощущал. Передоверив себя крепким рукам эннэшше, позволив им взять на себя ответственность за свое удовольствие, он не испытывал стыда или неловкости за то, что получил. Ведь все было так, как хотели они, а ему просто нравилось то, что с ним делают. Быть послушной игрушкой в руках двух желанных мучителей, устроивших ему пару часов сладких пыток, оказалось куда приятнее, чем задавать собственный ритм. Поэтому ощущал пустоту не только в яйцах, но и в разуме, свободном от любых сожалений. И это ощущение было фееричным.       Постепенно вынырнув из полудремы, в которой приходил в себя, Эндери осознал, что ни Рахур, ни Ваэл не произнесли еще ни слова. Темный Лорд нежно ласкал плечо, а исхат перебирал его волосы. Но оба молчали. Притом, молчание не было напряженным. Скорее спокойным и умиротворенным. Он и сам не чувствовал желания говорить. Даже чтобы рассказать, как ему было хорошо. Это и так ощущалось какой-то гармонией, разлитой вокруг, словно они общались без слов. И это тоже было приятно. Правда, горло пересохло, да и саднило и это мешало насладиться отдыхом. Но это скорее было неудобством, чем неприятным моментом. Да и напоминало о том, что это першение скорее всего было связано с тем, что он кричал, притом, явно поощряя своих эннэшше.       – Пить будешь? – внезапно спросил Ваэл и коснулся его губ краем чаши, одновременно с этим чуть приподняв его голову.       – Да, благодарю... – Эндери сделав пару глотков густой жидкости, напоминающей безвкусный кисель, который отлично утолил жажду, снова откинул голову на подушку. – Наверное, я сегодня все же не смогу выйти к ребятам, – качнул он головой. – Лень шевелиться. Да и просто не хочется растрачивать это ощущение, – он со сладким стоном повернулся на бок, уткнувшись головой в плечо Ваэла. – Слишком хорошо.       – Я передам Максу, чтобы он взял на себя бойцов, – Рахур поцеловал его в шею, прижавшись к спине.       – Этот – наговорит, – пробормотал Эндери.       – Зря ты так думаешь. Макс вполне адекватная личность, – не согласился Ваэл. – Да и ему желательно показать, кто он в будущем обучении, чтобы его воспринимали. И, если я его правильно понял, то даже нам удастся слиться.       – Ох... Куда уж полнее... – хохотнул Эндери, услышав сдвоенный смех эннэшше.       – Ну, я имел в виду не физическое слияние, если что, хотя мне оно и понравилось, – хмыкнул Ваэл. – Да и мы доросли до того уровня синхронизации, чтобы все прошло максимально безболезненно.       – Черт... – Эндери задумался. – Вообще-то ты прав, но здесь дело не столько в синхронизации, сколько в другом, – он завел руку назад, ухватив Рахура за запястье, подтянув к себе так, чтобы положить его ладонь на свое бедро. – Для того чтобы нам окончательно и полно слиться и синхронизироваться, нужна полная бесплотность, а Рахур сам сказал, что не в состоянии развоплотиться до энергии. Поэтому мне надо хорошо подумать. Да и то я не уверен, что у нас получится.       – Скажи точнее, что именно нам требуется сделать, – попросил Ваэл.       – Ты сам сказал, что нас ждет, – Эндери вздохнул. – Плеяда. Конечно, можно создать ее духовно, и этого достаточно для брата, но не для меня. Я бы хотел слиться полностью. В общем, я подумаю, как это сделать, чтобы это слияние не нанесло нам вреда.       – В этом случае, наверное, думать придется мне, – Ваэл коснулся губами виска Эндери. – Подобного я никогда не делал, но знаю, как можно добиться полного развоплощения Рахура, – исхат застонал, уткнувшись лбом в спину эннэшше, но промолчал. – Ты знал, что когда-то наступит время единения, друг мой, – ободрил Ваэл. – А то, что это сделаю я, и то, для кого мы это сделаем, должно тебя смирить с некоторыми неприятными ощущениями.       – Если ты собираешься вырывать его душу из оболочки, то не стоит этого делать, – покачал головой Эндери. – Есть способы и менее грубые. Правда, я думал, что подобный переход пройдет постепенно, во время обучения, а не так резко... Да и беспокоит меня больше не то, как это сделать, а то, что придется выползать из кровати и заниматься подобными делами, когда мне совершенно этого не хочется... Но, раз надо, значит надо.       – Раз не хочется, значит, и нечего, – Ваэл уронил завозившегося эннэшше обратно в кровать, так и не дав подняться. – Отдохни. Будет еще время для работы.       – Вот знаешь, я бы с радостью остался отдыхать, но есть кое-какие «но», с которыми ни ты, ни Рахур не справитесь, – Эндери воздел руку вверх, начав загибать пальцы: – Первое. До тех пор, пока я работаю на брата, а я согласился на него работать в данном мироздании, его приказы для меня важны. Второе. Пока вы здесь, а не где-то там, его приказы и для вас важны. Третье. Если мне приходит в голову идея, то мне все равно, кто и как пытается меня удержать. Я сбегу, и выполню то, что хочу, а сейчас именно тот вариант, когда моя идея готова вылиться в неплохой результат. Четвертое, – он задумался, а после махнул рукой. – Нет, достаточно и трех пунктов. К тому же, я уже пришел в себя, и могу думать, а значит, действовать.       – Хотелось бы тебя удержать, – Ваэл положил ладонь на шею Эндери, притянув его к себе, поцеловав в губы, – но я не буду. Лучше скажи, что тебе принести, пока ты будешь работать.       – Хороший стимулятор мозговой деятельности, – вздохнув, Дерри все же выбрался из кровати. – А вообще... Может это и покажется извращением, но попроси, чтобы мне приготовили сытный обед. Не энергетический, а самый что ни на есть биологический.       – Я схожу, – Рахур резво вскочил с кровати. – Где тебя искать?       – В лаборатории, – Эндери, чтобы не заморачиваться с созданием одежды, накинул на себя халат, кивнув, когда Ваэл протянул ему пачку сигарет. – Спасибо. Я жутко раздосадован в том, что Дерех забрал у меня все мои конструкты, и придется учиться работать с пространством, так что такие мелочи мне более чем нужны.       – Я мог бы тебе с ними помочь, – деловито произнес Ваэл. – Заодно и показать несколько простейших пасов магии пространства, но сделаю это потом. Сейчас же... – он создал небольшой ящичек с боковыми дверцами. – Возьми. Это... – он задумался. – Агрегатор. Если говорить простыми словами. Ну, или если вашими, то что-то вроде синтезатора. Только работающего ментально. Когда что-то захочешь, просто коснись пальцами верхней панели, и доставай то, что там сам себе наколдуешь, – он улыбнулся.       – Энергетически созданное? – понимающе кивнул сам себе Эндери.       – Нет, я бы так не сказал. Скорее полное физическое воплощение твоих желаний. Так что, все, что по размерам не превышает данный бокс, ты легко сможешь получить.       – Спасибо, – поцеловав Ваэла в щеку, Эндери направился к выходу из апартаментов, перед тем, как закрыть дверь, обернувшись к эннэшше. – Пожелайте мне удачи в моем поиске.       – Более чем уверен, что твой поиск будет касаться моего развоплощения, притом безболезненного, – кривовато улыбнулся Рахур. – Так что я желаю тебе удачи ото всей своей души.       Перехватив выданный коробок под руку, Эндери закурил, медленно направившись к конструкторскому залу, который для него полностью очистил и переделал Дерех. Очень хотелось сказать младшему «спасибо», за то, что все придется делать с самого начала, а еще за архитектуру пространства – отдельно. Но этап с синхронизацией и слиянием в плеяду заставил задуматься над словами Дереха и понять, что дальше нырять под крыло Ваэлу, когда ничего не хочется делать, не получится. Быть «котиком» приятно, ничего не скажешь, но хорошо и приятно это только тогда, когда ничего не висит над макушкой, требуя вмешательства. А вот когда все вокруг бегают, как под хвост ужаленные, когда какая-то искусственная субстанция пытается сожрать мир, когда в поте лица работают все кроме него, то стыдно складывать лапки.       Да и отдых, как таковой, пора уже заканчивать. Хватит. Приятно, конечно, быть марионеткой, или подстилкой, и не заботиться ни о чем, но не так его воспитали. Не для того он выживал в мирах, и обучался. Не для того поднимался с колен, когда его раз за разом толкали в грязь то обстоятельства, то некоторые личности. Не для того ломал и расширял свой разум и возможности, чтобы бездумно раздвигать ноги. Хотя, нет. Эндери хмыкнул, а после расплылся в улыбке. Вот это как раз менять не стоит. Нужно оставить себе кусочек чистого и неприкрытого расслабления и наслаждения, когда можно как в нирвану нырнуть в тепло и негу, забываясь в желанных руках. Просто снова надо начать переключаться, хоть на время, в режим работы, и пахать хотя бы на уровне остальных, если не брать на себя столько же, сколько берет Дерех.       Керр, защищенный зеленоватым сиянием щита, так и стоял посреди бывшего конструкторского зала, смотрясь там невероятно неуместно: покосившийся слегка, созданный из необработанных досок, с дырявой крышей... Память о том, каким он создал свое первое жилище на Ваарре, согрела легкой ностальгией, и он подошел, чтобы прикоснуться к стене, ощутив, что дерево – настоящее. То есть, это не конструкт, а тот, первый керр. То, с чего все начиналось.       – И не пожалел же... – хмыкнул он, понимая, что Дерех отдал частичку их общей истории ему в пользование.       Снова войдя в керр, обозрев его стены, он задумался. Построить данное помещение без конструктов было практически невозможно, если не нарисовать. И, хотя тем изяществом рисунка, каким обладал Ридан, он похвастаться не мог – руки росли из плеч, несмотря на язвительные обратные доводы некоторых личностей. Эндери хмыкнул, понимая, что уходит в воспоминания, притом приятные, и решил попробовать «порисовать». Жаль, было нечем наносить линии на доски керра, и пришлось слегка изменить руки, чтобы выпустить когти, и уже их использовать для нанесения линий будущего помещения.       Как бы ни было странно, но матрица Иана тут же проснулась, начав осторожно дополнять царапины каким-то ощущением, скорее даже эмоциональным посылом, только необычным. Глубоким теплом и мягкой силой, которая словно продавливала нацарапанный рисунок в дерево, запечатлевая его там в каком-то подвешенном состоянии начального проекта, который можно было развить в дальнейшем. Решив не анализировать то, что происходит, Эндери с радостью вошел в то состояние, которое пророчила ему матрица альда, погрузившись в блаженство грез и желаний, стараясь за грубыми, не всегда ровными линиями, увидеть то, что хотел. То, чего ожидал от керра. И, когда последняя линия была нанесена, он ощутил странное опустошение, словно завершил какую-то серьезную работу, которая его должна была удовлетворить. И, осознанно поставив «точку» в своих нацарапанных рисунках, обратился к пространству, как к какой-то силе, или Основе, прося дать жизнь всему, что в грезах увидело его сознание.       Если бы Эндери верил в богов, не как в тех, кого видел и с кем был знаком, а как в какую-то неизведанную силу, то явно подумал бы, что это было дыхание какого-то божества. Если бы знал, что кроме Ваэла, Мурани и Дереха, в этом мире обитает еще какая-то Основа, то решил бы, что кто-то из них, тех могущественных личностей, внял его просьбам, и сотворил то, что он только наметил... Но свалить преобразование помещения на какую-то высшую личность не получалось. Поток силы, который он ощущал, дать было некому, если не брать его самого, а значит, что это его мощь постаралась и создала пространство в пространстве. Сложно было поверить в то, что получилось, но помещение преобразовалось. Притом не так, как преобразовывалась пещера Мриса, или то, что они строили с Дерехом конструктами, а иначе. Матрица альда буквально продавила пространство, выстраивая то, что хотел он.       Плюхнувшись назад, Эндери даже не подумал о том, что надо создать хоть какое-нибудь сидение, просто понял, что под седалище надо что-то подставить, и опустился на мягкое сидение, начиная понимать, как именно работает магия пустоты. Притом, это понимание было сродни прозрению. Биться над пространством, насиловать его своими стремлениями не было смысла. Это не инженерия конструктов, не архитектура пространства даже, как хотел это видеть Дерех. Не повеление и не стремление. Да, в том, что он сделал, было что-то от искусства, притом именно художественного, но в большей степени то, как работали маги пустоты, было схоже с проекцией сна в реальность.       Это было странно ощущать, тем более ему, тому, кто давно не видел снов, но именно это ощущение воплощения, было схоже с той работой, которую он проделал. И это... ошарашивало. И даже выбивало из колеи. Притом не сложностью, не необычностью, и даже не спонтанностью этого осознания, а той легкостью, с которой можно менять пустоту.       Расслабившись, Эндери откинулся на спинку кресла, и прикрыл глаза, снова попытавшись войти в тот транс, в котором создал помещения в керре. И разум Иана Эллеи, чья матрица была вписана в его разум, словно давно ожидал этого, помог погрузиться в грезы, состояние на грани сна и реальности, когда можно ощущать пространство, как осознанный сон. Поднявшись на ноги, поддерживая в себе подобное состояние, Эндери продолжил творить, создавая и наполняя керр своими грезами, подготавливая его для работы с новой, непознанной, но такой многообразной силой, которая легко ему подчинилась.       Дереху для работы нужны были зеркала, а ему в зале нужны были полотна, которые могли фиксировать в себе его желания, а потом отдавать их в состоянии свертки тем, кто ими смог бы воспользоваться. И не только полотна. Как-то сама собой пришла идея получить сдобренные силой светокопии грез, нанесенные на свитки. Эндери прекрасно помнил и книги, в которых упоминались подобное, и игрушки, в которые играл в свое время с Янкой, поэтому данная идея и показалась ему более чем работоспособной. А возможность заключать в свитки свои волеизъявления миру в виде схематических рисунков до предела наполненных силой, и уже готовых к развертке – вполне исполнимой.       Мысли уходили все дальше, все полнее прорисовывалась картина работы пространством, и удивление от столь простой, и одновременно столь сложной схемы потрясали все больше. В какой-то момент он понял, что, будь у него сил больше, чем имеет сейчас, и хоть немного больше фантазии, и он мог бы нарисовать новую вселенную. Да, просто взять и воплотить свою грезу. И это осознание выбило его в реальность, заставив лихорадочно прикурить сигарету.       – Да ну нахуй, – дернув головой, он присел в кресло. – Фантазия, сила и желание... и можно клепать миры, как само собой разумеющееся?..       – А ты думал, как работает Абсолют?       Голос Ваэла хоть и был приятен, но раздался так неожиданно, что Эндери с матом дернулся, подавившись дымом.       – Охренел, так пугать?! – возмущенно обернулся он к эннэшше.       – Прости, – развел руками тот. – Я ощутил твое пробуждение. Маги пустоты, которых я творил, по-разному ощущают осознание пространства. Кто-то с радостью, кто-то с болью...       – Получается, что и меня ты сотворил? – слегка озадаченно хмыкнул Эндери.       – Думаю, что я не нанесу тебе душевной раны, если скажу, что это именно так, – согласился Ваэл. – Конечно, в отличие от других, я долго тебя готовил к этому, открывал и создавал дополнительные каналы, по которым теперь свободно течет энергия мира... Твое пробуждение вышло спонтанным и легким, да и принял ты то, что произошло, куда как легче. Но как твой учитель и создатель, я посчитал своим долгом быть рядом, в тот момент, когда осознание пространства коснется твоего разума.       – Спасибо, – согласился Эндери, задумавшись. – Но мне кажется, что любой человек, точнее, любой житель планеты Земля, легко смог бы перейти данную грань. Ну, не совсем любой, конечно, но половина точно.       – Да? – Лорд вежливо приготовился слушать.       – Люди видят сны, Ваэл, – хмыкнул Эндери, открывая свой маленький секрет. – Там, во снах, многие являются творцами своего пространства, которое оставляют за гранью дремы. Я понял, что собой напоминает магия пустоты и не сопротивлялся ей. Это необычно, но не более. Да, открываются возможности такого уровня, что начинает казаться, будто ты ступаешь по тонкому тросу над пропастью, но... – он пожал плечами. – Задолго до того, как осознать, что подо мной пропасть, я осознал, что у меня есть крылья. Просто не всегда приходилось летать на такой высоте.       – Довольно интересное сравнение, – согласился Ваэл. – Но я бы не назвал это пропастью. Скорее, это бушующий океан возможностей, из которого ты вправе черпать столько сил, сколько требуется лично тебе. Все, о чем я прошу не забывать, так это о том, что фантазия может увести слишком далеко. Большинство магов пустоты были уничтожены только по этой причине. Им не хватило силы воли, чтобы остановиться.       – Не имеет значения даже то, что я хтур? – поинтересовался Эндери.       – К сожалению, – согласился Ваэл. – Абсолют не любит соперников.       – Значит, не будем играть по-крупному.       – А ты сможешь себя удержать от таких игр? – взгляд Лорда Нар Арду был напряженным.       – Величие точно не бьет мне в голову, – фыркнул Эндери. – Я уже проверял. И знаешь, что понял? – он развернулся к эннэшше. – Что мне в этом мире нужно не так уж и много, – он склонил голову на бок, а после пожал плечами. – Или же наоборот, слишком много. Но не материального. Я не хочу величия и преклонения. Не хочу нести ответственность за большое количество разумных. Не хочу быть кем-то мощным, как те же первоосновы, или основы. Я хочу получить свой маленький и уютный дом, где есть любовь, дружба, доверие. Где будут живы те, кто мне дорог. Где будет царить счастье и взаимопонимание. Если у меня будет этот дом, то вся эта вселенная, какой бы огромной и величественной она ни была, меня интересовать будет только как любопытного путешественника, который готов подчиняться законам тех миров, в которые сходит. Но... – улыбка его стала жесткой и неприятной. – Одновременно с этим я хочу, чтобы никто и никогда не пытался влезть в мой дом. Если меня оставят в покое, то я не стану соперником Абсолюту.       – Ты же знаешь, что так не будет никогда, – Ваэл отвел взгляд. – Даже если ты выстроишь неприступную крепость, все равно туда попытаются прорваться.       – Дуракам закон не писан, – развел руками Эндери.       – К сожалению, – согласился Ваэл, а после перевел разговор в другую тему: – Тебе нужна помощь?       – Знаешь, я бы не отказался, чтобы ты просто посидел рядом. Если умеешь создавать магов пустоты, то и являешься лучшим из них, если я не ошибаюсь, – Ваэл согласно усмехнулся. – То, что я хочу создать, немного не укладывается в мой разум, притом не по возможностям, не по глобальности, а по тому, насколько это все просто должно быть сделано. Поэтому, если я начну заумничать, то хочу, чтобы ты меня вовремя мог остановить.       – Буду рад оказать помощь, – согласно кивнул Ваэл.       – Тогда, прошу в мою лабораторию, – ухватив Лорда за руку, Эндери потащил его за собой, в какой-то темный, пятнистый портал.       Переход немного дезориентировал, заставив Ваэла нахмуриться, но он не стал заострять на этом внимания. Каждый из магов пустоты строил свое собственное пространство. Он же являлся лишь источником силы и знаний. Приходилось видеть и более дикое сочетание визуальных эффектов. Зато эта система позволяла исключить проникновение чужака. Но поинтересоваться, как именно хтур придумал подобное, все же хотелось. Ваэл осторожно проник к нему в сознание... И растерянно моргнул. В разуме эннэшше царил тот же странный, расплывчатый полумрак собранных воедино образов.       – Как?.. – не выдержал он. – Ты мне можешь объяснить, как ты, при своем уровне сознания, в этом разбираешься?       – О, это банально, – отмахнулся Эндери. – Слайды. Я продумал и создал все, что хотел, потом скопировал это несколько десятков раз и совместил все визуализации одна над другой. Не понял да? – он чуть нахмурился. – Ну, вот представь несколько картин, нарисованных на прозрачной пленке. Это же можешь? – Ваэл кивнул. – А теперь представь, что этих картин три десятка, и они все сложены в стопку. Я, при желании, из этой стопки достаю картину, которая нужна мне, подсвечиваю ее, или накладываю на полотно реальности, и она сразу становится видна и ощутима. Но если смотреть на них все вместе, то никогда не разберешь, что и где, а значит, создать образ не получится. А без получения образа, и не проникнуть в помещение, если не иметь там маяка.       – Но его сможет поставить любой, кто хоть раз там окажется.       – Да, я тоже так думал, – согласился Эндери, и сменил направление, заставив снова поморщиться от непонятных всполохов света и тени. – Но я сделал так, что, даже имея маяк, пройти сюда будет невозможно. Вот, – он указал на пространственный зал, стены которого терялись за обилием белых полотен вставленных в рамки. – Я был идиотом, думая, что смогу рисовать или чертить пространство. Я пытался действовать так, как меня хотели научить, но забыл о том, что умею сам, притом умею очень даже неплохо, – он развел руками. – Я о фотографиях. В свое время я увлекался подобным. В годы моего детства было модно подобное увлечение. И я прекрасно знаю, что ракурс может быть не только у картины, но и у фото. Смотри.       Поставив в ряд десяток полотен, Эндери запечатлел на каждом одно и то же помещение, но слегка отличающееся. То ли углом снимка, то ли декором, то ли расстановкой мебели. Если смотреть по порядку на эту экспозицию, то можно было понять, что это одно и то же помещение. Но когда Эндери совместил все эти фотографии, то разобраться в реалиях всех снимков одной и той же комнаты не получилось. Они сливались и расплывались.       – Есть существа с абсолютной памятью, – заметил Ваэл.       – Но это не значит, что абсолютная память есть и у меня, – расплылся в улыбке Эндери. – И, если для кого-то это статичная реальность, то для меня она динамичная. Я решил, что не буду в точности запечатлевать пространство в пустоте, – отметив, что Ваэл его не понимает, он задумался, не зная, как объяснить. – Смотри, реальность статична в определенных пределах. То есть, в реальности, любой разумный, чтобы что-то переместить, должен воздействовать на то, что перемещает. Я же решил работать на уровне грезы или полусна. Расплывчатый визуал постоянной динамики, в которой я не участвую. Во сне, например, можно в одну и ту же комнату войти до сотни раз. Пройтись по лабиринту своего сознания, которое меняет реальность под сиюминутные потребности и желания. И я эту возможность привношу в работу с пространством и пустотой. Ирреальная реальность, преобразующая сама себя. Ну?..       – Я знаком с тем, о чем ты говоришь, – согласно кивнул Ваэл. – Даже скажу больше. Именно на этом и основана работа мага пустоты. Это основы работы с пространством. Но отказ от фиксации... – он качнул головой.       – Так нельзя поступать? – сразу стал серьезным Эндери.       – Можно. Но это высшая форма преобразования пространства. Боюсь, что это будет для тебя сложным. Маг пустоты, который работает с пространством на уровне хаоса, должен быть еще и магом разума, чтобы не потеряться в динамике изменений своих творений.       – Только в том случае, если он прописывает алгоритм каждого действия собственного детища. Если ищет смысл и цельность того, что творит. Но это не значит, что все обязаны поступать так же. Или обязаны?       – Нет. Но я не могу представить, как ты это сможешь сделать.       – Как раз об этом я и думал, когда шел сюда, – Эндери, снова закурив, начал прохаживаться по залу. – Думал о том, как дестабилизировать тело Рахура, чтобы он, оставаясь во плоти, был и развоплощенным одновременно. И, когда я начал об этом думать, то вспомнил, чем занимался в свое время Лёвушка, и решил, что мой вариант может сработать. А когда я подставил его эксперименты под уравнение реальности, то смог принять то, о чем тебе и рассказал, – Ваэл вопросительно хмыкнул. – Стволовые клетки.       – Что? – не поняв, переспросил тот.       – Стволовые клетки. Так у нас на Земле называются изначальные клетки биологического организма. Незрелые. Исток. Понимаешь? Это тот самый упорядоченный хаос. Начальная структура, у которой есть возможность метаморфозы во что угодно. Именно с этого истока мы и начали свое преобразование, став сначала метаморфами, а потом и научились сливаться в плеяду. Изначальную плеяду, построенную на плоти. Если конструкты – это четкий порядок, у которого строго выверенное плетение, то морфизм – ограниченный хаос. И, если можно перевести структуру тела в подобную субстанцию, то почему нельзя это же сделать с пространством? На этом и базируется магия пустоты. На внедрении того, чего быть не может по законам каких-то миров, но по законам мага вполне возможно. Понимаешь... – Эндери хмурился, стараясь найти слова, которые бы убедили Ваэла. – Маги пространства всегда накладывают свое, придуманное, запечатленное, какую-то структуру на то, что уже существует. Они рвут ткань бытия своими правилами, внедряют их, как лишнюю деталь. А если работать от обратного, то можно не внедрять, а доставать из недр то, что не было проявлено.       Ваэл смотрел на Эндери с недоумением.       – Я так понял, ты собираешься работать на уровне начальной энергии? – наконец переспросил он. – Первоэлементов?       – Не проявленных, не оформленных, – согласно кивнув, Эндери чуть склонил голову. – Ну, как тебе данная идея?       – Боюсь, что не совсем понял тебя, – Ваэл покачал головой. – Ты имеешь в виду созидание? Воплощение?       – Да нет же! – Эндери снова начал бродить по залу. – Воплощение, конечно, хорошо само по себе, но это завершенная магия. Проявленная и запечатленная. Созидание – оформленная структура. А я хочу немного другого. Ну, не знаю, как тебе объяснить! – он остановился напротив. – Вот конструктор, если брать Дереха, создает что-то из уже имеющихся элементов. Да, он может нити энергии распотрошить на более мелкие волокна, связать куда как более плотные конструкты, придумать что-то свое, совершенствуя то, что уже есть в его арсенале. Но у данного вида магии есть свои законы и принципы работы. А я хочу воплотить магию хаоса, метаморфизма, симбиоза пустоты и пространства. Если бы не было элементалистов, то я бы назвал этот вид магии – элементальной, потому что я хочу работать с элементами частиц силы, из которой состоит сама вселенная.       – И как ты собираешься это соединить с визуализацией? – поинтересовался Ваэл. – А я так понял, что ты именно этого и добиваешься.       – Да нет же! – Эндери рассмеялся. – Визуализация не важна! Никакого воплощения и созидания! Вот, если этим займется, например, Ридан, то он будет действовать как пространственник. Вот тот самый, которым я быть не хочу. Дерех пытается магию пространства и пустоты увидеть со стороны переделанных конструктов, чему и меня попытался научить. Но это тоже не мое. Я даже попытался применить фотографию, но это касается только слайдов, ну или вариаций и возможностей основанных на чем-то схожем, том, что можно зафиксировать для создания рабочего пространства... – он задумался, а после кивнул сам себе. – Но это не будет касаться той работы с энергией, которую я хочу развить. И, наверное, стоит тебе это показать, – Эндери прищурился, создав между ними комок серебристо-серой энергии, которая переливалась и перекатывалась сама по себе, как амеба. – Считай ее.       Ваэл присмотрелся к комку субстанции, который был похож на небольшой холмик, поднявшийся в реальность, но не прорвав ее пелену, отметив, что от него идет небольшой щуп к самому Эндери, но сила эннэшше не является производным данного вещества, состоящего из частиц разбросанной по миру энергии, и каких-то разрозненных обрывков и осколков. Осознав это, он кивнул, давая понять, что готов к дальнейшему.       – Это первичный отпечаток свободной энергии, которой я собираюсь пользоваться, – внимательно посмотрев на эннэшше, произнес Эндери. – Аморфной и не оформленной. Не зафиксированной. Не преобразованной заранее ни во что, – он взглянул в глаза Ваэлу. – Понимаешь, в чем ошибка магов пустоты? В работе с пространством, – последнее слово он произнес по слогам. – В смысле, берется пространство, из него лепится какая-то структура, и она уже внедряется в реальность.       – Это прописные истины, так же у вас говорят? – улыбнулся Ваэл. – Кому как не мне знать все это.       – Да-да, кому как не тебе, – отмахнулся Эндери. – Но для того, чтобы вылепить картину пространства, нужно иметь пластилин. Свободный и доступный. А его, чаще всего, не бывает в доступе. Ну, или готовить его приходится довольно долго. Понимаешь? Это уже какая-то магия созидания, а не пространственная. А вот если работать с этим, – указал он на холмик энергии, – то не нужно вообще ничего. Только личная фантазия.       – И контроль, – мягко улыбнулся Ваэл. – Я понимаю твое желание работать от противного, Энди, но при всем своем развитии, на данном уровне, ты сможешь поддерживать не больше двух десятков единичных проявлений своих архитектур. Как големов. Если же говорить о пространстве, то его не нужно поддерживать. Оно уже будет работать так, как в нем заложено изначальным велением.       – Ну да, ты прав, – глаза Эндери искрились смехом. – Если брать под полный контроль, и следить за каждым движением, то я буду работать только как создатель големов. Можно было бы заняться анимацией, программированием, или же даже передачей управления структур кристаллитам... Думаю, именно этого ты от меня и ждешь на данном уровне восприятия. Вот только как я и говорил, работать собираюсь не пространством и пустотой, а грезами.       Эндери снова закурил, смотря прямо на Ваэла. Подумав, Нар Арду кивнул, соглашаясь с тем, что подобное возможно.       – А как это перекликается с тем, что ты придумал для Рахура?       – О, поверь мне, на этом все и строится, – Эндери рассмеялся. – Как мне говорил Лёва – вся наша проблема в том, что мы верим в плотность наших тел, забывая главное: плотность бывает разная. Я об этом тоже забыл через какое-то время после того, как он мне это рассказал. Просто привык к тому, что атомы или первоэлементы моего тела стали более разреженными, превратившись из клеток в энергию. Забыл, как мучился с первичным обращением и перевоплощением. Как блевал и матерился, раз за разом перестраивая свое тело на уровне биохимии и клеток, под присмотром своего наставника, вместо того, чтобы использовать простейшее перераспределение пустоты между элементами. Забыл, как прятался на Урее от богов, используя всего одну молекулу своего бывшего тела для привязки духа к личности, уничтожив даже изначально данную нам кем-то там душу...       – А сейчас вспомнил? – вскинул бровь Ваэл.       – Да, а сейчас вспомнил, – согласился Эндери, и присел напротив Ваэла, взяв его за руки и смотря в глаза. – Я хочу то же самое сделать с Рахуром. Только не с помощью конструктов, как делает мой брат, а с помощью пустоты. Ты мне поможешь?       – Энди, – Ваэл постарался передать мимикой свои эмоции, чтобы заранее подготовить эннэшше к отказу. – Я не думаю, что это возможно на том уровне восприятия, который на данный момент есть у тебя. Преобразовать тело Рахура куда как легче, чем позволить ему жить во всем многообразии искр, которыми обладает каждая особь его тела в отдельности.       – Но ты же как-то хотел его развоплотить, вытащить душу, или я не прав? – прищурился Эндери, увидев кивок. – Вот. Значит, совместить работу всех этих искр можно. Помолчи. Я примерно понял, что ты хотел сделать. Создать что-то вроде кокона души, в котором весь этот рой искр находился бы, управляя энергией тела. А я понял, насколько проще все это будет, если каждой из искр дать свой участок работы. Свою частицу энергии, которую данная искра будет воспринимать как собственное тело, и действовать как тот же рой исхата, не перестраивая принципы работы, – Ваэл Нар Арду отклонился на спинку кресла, с удивлением смотря на эннэшше. – Вместо миллионов или сколько у Рахура его особей, я создам одну большую особь, в которой каждой из искр будет отдана всего лишь одна частичка энергии этой особи. Но, так как каждая будет сама по себе полноценна, то они не будут друг за друга цепляться в едином теле, а смогут распадаться на том же уровне, на котором умеет распадаться исхат. Скажи, то, что я хочу сделать, имеет право на существование?       – Имеет, – медленно кивнул Ваэл, понимая, что недооценил ведущего. – Я бы даже сказал, что это единственный способ, который сработает с исхатом в полной мере. Но этот способ не известен в пространстве темных миров.       – А где он известен? В упорядоченных? – поинтересовался Эндери.       – Нет. Это знание не принадлежит нашему кластеру, – Ваэл нахмурился. – Не пойми меня неправильно, Энди, но при всем том, что ты хтур, часть Абсолюта, эти знания не должны были просочиться в данную часть вселенной.       – Понятно, нельзя значит, – вздохнув, Эндери встал с кресла, и направился к полотнам, задумчиво уставившись на одно из них, пока еще совершенно пустое.       – Я не говорил, что нельзя. Мне сложно принять ту мысль, что для тебя эта информация является доступной.       – Но для тебя, ведь, тоже! Ты бы меня не понял, если бы не имел доступ к подобному решению данной задачи! А раз ты все понял, значит, ты об этом что-то знаешь. Так почему я не могу воспользоваться данным способом, чтобы не мучить нашего друга развоплощениями и перестройкой системы взаимодействия его частиц?       – Можешь. Я даю тебе разрешение сделать это, и окажу свою посильную помощь, – мягко оборвал Ваэл.       – Тогда что тебя беспокоит?       – Слияние кластеров, – тихо произнес Ваэл. – Это протуберанец, который ты сумел ухватить, настроившись на данную идею, а значит, возможен прорыв.       – Хочешь сказать, что нас впереди ждет еще один пиздец? – неприятно удивился Эндери.       – Как у вас говорится – «в этом уравнении слишком много неизвестных», поэтому я не буду нагнетать и пророчествовать, но хочу, чтобы ты знал о возможных последствиях полученных знаний.       – Полученных? Или примененных?       – Глупо не пользоваться тем, что открылось, – Ваэл покачал головой. – Но я бы не стал надеяться на то, что знания коснулись тебя по решению Абсолюта, а не прорвавшись из другого измерения. Но знаешь, что хорошо? – Лорд Арду мягко улыбнулся. – То, что я услышал это здесь и сейчас. У нас будет время для того, чтобы подготовиться к слиянию, а значит, шансы на защиту кластера повышаются.       – Расскажешь, что это такое?       – Конечно. Но я бы для разговора позвал бы и Рахура.       – Да, зови, – тут же согласился Эндери. – Как раз, пока буду слушать, распылю его в пустоте.       – Звучит... угрожающе, – хмыкнул Ваэл, но зов все же кинул.       – Здесь я, здесь! – возмутился Рахур, спиной открыв дверь в керр, оказавшись прямо в зале.       – Еще одно несоответствие, – хмыкнул Ваэл. – Доставка порталом прямо от двери?..       – Я тебе не слуга, Темный, – жестко произнес Рахур.       – Разговор не о тебе, – весело махнул рукой Эндери. – Вель имел в виду мой портал. По всем признакам тех помещений, которые я сделал, мы сейчас находимся на минус восьмом этаже, но ты этого не заметил, так как тебе, как и Вельнару, дана возможность проходить прямо ко мне, независимо от того, где я нахожусь. А за обед спасибо, – послав воздушный поцелуй Рахуру, Эндери задумался, осмотрев его с головы до ног. – Сними оболочку, Рах.       – Прямо здесь? – тот осмотрелся.       – Что-то не устраивает?       – Вопрос задаю, – жестковато ответил Рахур. – Прямо здесь?       – Да. Прямо здесь, – покивал Эндери, и исхат, поставив поднос на столик, практически мгновенно опал на пол, растекшись огромной кучей небольших организмов, не длиннее ногтя мизинца, напоминающих в своей массе буро-зеленый копошащийся кисель.       – Не противно? – с любопытством поинтересовался Ваэл у эннэшше, когда тот присел рядом с кучей червеобразных личинок, чтобы захватить горсть в руку.       – Что?.. А, нет, – Эндери мотнул головой. – Каждая особь имеет право быть такой, какой ей быть удобнее, так что я не вижу проблемы в том, как без оболочки выглядит один из моих любовников. Глупая брезгливость мне не присуща, – встав на колени, он запустил в копошащуюся массу и вторую руку. – Скажи, ты можешь считать эмоции и ощущения Рахура, точнее одной из его частей, в момент, как я ее изменю? Хотелось бы понять, не делаю ли я ему больно.       – Исхат, без оболочки, не испытывает боли. Я бы даже сказал больше. В подобном облике он не является разумным, – Ваэл наклонился, взяв в руку горсть личинок, сжав ладонь так, что в стороны брызнула жижа, стряхнув с ладони раздавленную массу. Практически тут же оставшиеся особи начали деление, создав ровно столько личинок, сколько было раздавлено.       – Понятно... Но ты так больше не делай. Может, у вас свои отношения, но мне не хочется видеть подобное.       – А как ты собрался его развоплощать? – удивился Ваэл. – Я вижу только один способ. Уничтожение всех особей, кроме одной, сдерживание клонирования, удержание искр...       – Именно. Ты видишь, – согласно кивнул Эндери. – А я вижу и другой способ.       Решив не тратить время на объяснение, он осторожно поддел на палец червячка и перенес облик на одно из полотен, увеличив копию в сотни раз и, подхватив из пространства пригоршню энергии, влил в рисунок, начав создавать полное подобие особи, которая находилась у него в ладони.       – Кстати, я тебя слушаю. Что такое прорыв и слияние кластеров?       – Это сложное взаимодействие энергий, которые друг для друга являются смертельно опасными, – Ваэл отошел подальше, чтобы не раздавить копошащуюся кучу исхата. – Как материя и антиматерия. Подобные прорывы начинаются с ментального взаимодействия. В любую сторону. На любом плане. Периодичность хаотична, но я думаю, все зависит от того, как долго взаимодействуют кластеры, и как быстро удается остановить проникновение. Чтобы не засорять твой разум ненужными данными, я попытаюсь упростить описание процесса. Пустоту, частью которой я являюсь, разъедает, как кислотой, с одной из сторон близлежащего кластера, и начинают прорываться протуберанцы энергии. И, чем их больше, тем быстрее разъедает пустоту. Но, так как данный процесс не является разумным, и не управляется никем, то достаточно залатать место прорыва.       – Почему бы не усилить и не увеличить размер стен между кластерами? – не оборачиваясь, поинтересовался Эндери, скрупулезно, до малейшего атома копируя энергию особи исхата.       – Пустота бездонна, – покачал головой Ваэл. – Увеличить «ничто» невозможно, как и уменьшить. Это разные планы бытия, которые не должны соприкасаться.       – Если не должны, то как так происходит, что они все же прорываются друг в друга? – Эндери все же обернулся, чтобы скинуть червячка в общую кучу. – Кстати, а Рахур понимает сейчас, о чем мы говорим?       – Он сохраняет информацию, но не обрабатывает ее, если ты об этом.       – Да, об этом, – отойдя на пару шагов от полотна, Эндери задумался, понимая, что чего-то не хватает в картине. – Не могу закончить. Есть варианты?       – Как я понимаю, ты хочешь оживить свое творение? – Ваэл обошел полотно, смотря на него с обратной стороны. – За счет чего?       – За счет энергии, которую влил. Мне нужно создать клон, который бы работал как организм. Один, большущий организм, в котором все так же идеально устроено, как и в малой части.       – Оживить с помощью грез ты его не можешь?       – Заставить работать так, как надо мне – смогу, оживить – нет. Не так-то и просто создавать живых существ, чтобы ты знал. Даже присутствие искр не поможет сделать его полноценным. Здесь совсем другая специфика, понимаешь? А работать конструктами нельзя. По мнению Дереха это небезопасно. И, я бы попытался создать этот организм с помощью образа, но это для меня пока что очень сложно.       – Потому что ты слишком много думаешь? – улыбнулся Ваэл.       – Скорее всего... – Эндери вздохнул. – Есть идея, конечно... Взять, и начать вливать искры исхата в данное тело... И надеяться, что он сам возьмет на себя переделку вместилища... но если не получится, то минимум, что я ему устрою, это перерождение. Максимум – запру в неработоспособном клоне. Разве что попробовать влить пару единиц...       – Пропусти через себя, – предложил Ваэл.       – Через себя? – Эндери задумался, а потом чуть по лбу себя не стукнул. – Точно! Вот оно! Ты гений!       Щелкнув пальцами от переизбытка эмоций, он протянул руки к исхату, дав всей массе особей влиться в свое энергетическое тело, заполнив его как оболочку. И когда последний червячок соприкоснулся с его собственной энергией, приложил руку к материализованному образу, направляя каждую из искр, что лишал телесной плотности, к частицам энергии одной большой особи. А когда все до единой части влились в образ, воплотил его, бросив на пол, наблюдая за тем, как, конвульсивно подергиваясь, преобразовывается тело исхата.       – Ну же, синхронизируйся... – пробормотал Эндери, хмурясь и кусая губы. – Давай. Ты же состоишь из миллиарда искр... Ты же, как одно невероятно большое целое... Твой дух, по массивности, не уступает духу бога...       – Я не чувствую отклика, – качнул головой Ваэл.       – Блядь... Я тоже, – Эндери уселся прямо на пол, и взъерошил волосы. – Капец. Я его кажется, грохнул.       – Часть, разве что, – поправил Лорд Арду.       – Да похуй, часть или не часть... Не получилось! Придется возвращать все назад.       – Ты обладаешь откатом?       – Нет, я обладаю всеми теми тельцами, которые у него есть, к тому же, пока еще живыми, разве что без искр, – отмахнулся Эндери, уже протянув руку, чтобы забрать все духовные части из так и не пошевелившегося червя. – Придется думать дальше.       – Не придется, – внезапно повысив голос, произнес Ваэл, шагнув в сторону.       И мимо, кометой, пронесся сгусток энергии такой плотности, что Эндери едва не закрыл собой созданную куклу червя, понимая, что этот удар разнесет ее на ошметки. Но энергия не нарушила целостности оболочки, полностью всосавшись в огромную личинку исхата, что задергался всем своим сегментированным телом, начав преобразование.       – Он что, собрал себя отовсюду? – ошарашено пробормотал Эндери, наблюдая за тем, как оболочка истончилась, потеряв плотность, и засияла мягким янтарным светом, начав плавиться под собственной силой, преобразовываясь в антропоморфное тело, состоящее из одной энергии.       Словно проверяя свои силы, существо, в котором была заключена энергия искр исхата, согнуло поочередно все конечности, помотало головой, и аккуратно встало на ноги, начав обратное уплотнение собственной оболочки, которую приводило в соответствующий привычному облику вид.       – Это было... познавательно, – прохрипел Рахур, после чего прокашлялся, смотря на свою руку, которая под его взглядом меняла плотность и внешний облик, то обрастая чешуей, то практически теряя видимость. – Это и есть ваш хваленый метаморфизм? – посмотрел он на ведущего.       – Нет, это наша хваленая аморфность, – наконец, Эндери с облегчением выдохнул, избавившись от телец исхата, что упали на пол пеплом, тут же исчезнувшим под влиянием силы Ваэла. – Добро пожаловать в ряды бессмертных, Рах.       И, не выдержав, от избытка чувств, с силой сжал Рахура в объятиях.       – Я вижу, наш темный друг потерял дар речи? – ухмыльнулся Рахур, смотря на Лорда Арду. – Что, не обладаешь такой силой, Ваэл?       – Это действительно за гранью моих умений, – легко согласился тот. – Так же, как и мои умения, за гранью того, на что способны вы. Что ж, раз разобрались с Рахуром, давай теперь разберемся с тем, как ты собираешься работать магией пустоты, используя свои возможности. И как нам это поможет в борьбе с саанхарским туманом.       – Я уже говорил, – поморщился Эндери. – Грезы. Не объяснять же мне все поэтапно, и каждую ступень воздействия, чтобы тебе все стало ясно?       – Именно этого я от тебя и ожидаю, – кивнул Ваэл, после чего удобно расположился в кресле. – Поэтапного объяснения. Потому что если ты сделаешь что-то такое, что не вписывается в рамки нашей части вселенной, то это могут иссечь, притом вместе с творцом, то есть, с тобой.       – Ладно, – Эндери присел напротив, создав кресло и Рахуру. – Думаю, вам обоим известно, что такое воплощенное биополе? Ну, или по-нашему, человеческому, эгрегор? – оба кивнули. – Так вот, я буду работать, как этот самый эгрегор, и все мои воплощения из начальной энергии будут питаться моими мыслями, желаниями, велениями, и исполнять только то, чего желаю я. Это будет мой собственный сон. Так понятнее?       – И насколько твой сон способен слиться с повелениями и пожеланиями других сущностей, не менее сильных, чем ты, на данный момент обитающих в данном мире? – спокойно поинтересовался Ваэл.       – Ровно настолько, насколько это потребуется, – напрягшийся было Эндери, расслабился, понимая, что не творит ничего запретного. – Притом, я буду творить свой сон в тех пределах, которые мне будут даны.       – Но ты же понимаешь, что эти пределы – беспредельны? – чуть прищурился Ваэл. – И, если бы нам нужно было просто освободить данное мироздание от саанхарского тумана, то это было бы идеальным воздействием. Но мы стремимся не к этому...       – Именно, – Эндери откинулся на спинку кресла, и устало вздохнул. – Нам надо вычислить, где скрывается твой опальный генерал, поймать первого феникса в расставленную нами ловушку, дать пинок под зад всем тем сущностям и личностям, которые хотят поживиться данным миром, и помочь восстановиться Мурани. Это так, задача минимального уровня. Притом, как я понял по оговоркам своего младшего, делать нам это надо так тонко, чтобы все мироздание думало, будто оно само борется с данной дрянью, и наше участие хоть и было бы заметно, но оказалось бы минимальным. Да, Ваэл, к счастью, или же сожалению, я это понимаю, и не буду бежать впереди паровоза, хотя веришь, очень хотелось бы. Но, Адарн Фарринар попросил нас не мешаться под ногами хоть какое-то время, что мы и делаем. Хотя я понятия не имею, почему нельзя было просто указать сроки, в которые мы должны были находиться вдали от собственного мироздания, а не давать нам подобную задачу.       – По той простой причине, что вы не можете сидеть без дела? – хмыкнул Рахур. – А задачу вашего уровня было бы сложно придумать? Или, может быть потому, что ты смотришь на происходящее слишком поверхностно, и не в состоянии понять, насколько все сложно с подобным очищением мироздания от внедрившегося в него саанхарского тумана?       – Это называется «синдром бога», – согласно кивнул Эндери. – Когда кажется, что тебе все по плечу, и тебя не в состоянии остановить никто. Но мы с Дерехом этим синдромом не страдаем. Нас столько раз обламывали, что мы всегда что-то делаем, с поправкой на то, что есть кто-то сильнее, мощнее и коварнее нас. А раз так, то нам нужно быть стократ умнее и коварнее, – он улыбнулся. – Потому, как только Максюха откроет нам свой инстанс и распределит по данжам, мы начнем качаться. Если я правильно помню, именно этими словами он оперировал, – Эндери озадачился, после чего почесал макушку. – Черт... Совсем забыл земной сленг. Хоть назад в человеческие миры шуруй, чтобы с Максютой общаться на равных.