Мой шип терновника

Шурик лениво потянулся в кровати, нехотя открыл глаза и глянул на вид за окном. К идее Вадика рвануть на необитаемый остров он сначала отнесся скептически, но сейчас понимал, что это не просто идеальное, а самое идеальное решение из всех возможных. Домик с несколькими спальнями, кухней и санузлом оказался поистине райским местом. Шум океана умиротворял, Шурик впервые уснул спокойно и без кошмаров. Понадобилось полгода, чтобы начать засыпать без снотворного и успокоительного. И сегодня впервые он точно мог сказать, что выспался. Во сне его больше не преследовал Олег, превращающийся в волка, бросающегося на него. Волка, с чьих клыков в итоге капала кровь из разодранного горла Шурика. Сегодня он больше не слышал смеха, переходящего в воронье карканье. Сегодня он проснулся с ощущением, что полностью отпустил Олега. Несколько дней назад, когда он вновь увидел его в кофейне, где Вадик передавал конверт, Шурик сперва почувствовал, как сердце замерло, а после вдруг забилось ровно и спокойно. Пустое сердце бьется ровно… Когда-то Шурик думал, что и у Разумовского оно пустое, вот только пистолет в его руке дрогнул и не раз. А потом тот снова и снова доказывал, что Шурик ошибается, а тот, как последний идиот, не понимал этого, пытаясь охрипшим голосом доказать правоту тому, кто не желал ее слышать. Тем более что Шурик ошибался. Он успел заметить, что Олег посмотрел на экран мобильного. Он успел краем глаза выцепить счастливую улыбку влюбленного человека, готового на все, чтобы спасти того, кто спасенным быть не желает. И Шурик поймал себя на мысли, что видел эту улыбку уже не раз, но на лице другого человека. — Ну что, можно выпить за наш триумф? — Вадик ввалился в комнату, держа в руках два бокала. Один с виски, а другой с мохито. Помня свои не лучшие отношения с алкоголем, Шурик предпочитал ограничиваться только легкими коктейлями. — А не рановато? — усмехнулся Шурик, беря коктейль. — В отпуске, Мальв, рано не бывает, в отпуске всегда вовремя. — Вадик развалился в кресле и сделал глоток, а после довольно прикрыл глаза. Это Шурику в Вадике нравилось всегда, как бы ни было паршиво, а тот умел наслаждаться жизнью. За эти полгода Шурик узнал Вадика прекрасно, а главное — понял, как сильно ошибался на его счет. Казавшийся пустым и непробиваемым Вадик, на деле, оказался очень чутким и понимающим парнем. Пусть и в грубой манере, но Вадик всегда попадал точно в цель. А еще Шурик успел понять, а может, надумать, что Вадик умеет любить не только деньги. — Что думаешь делать дальше? Денег Разумовских-Волковых хватит на несколько безбедных жизней. Хорошо, что у богатых хватает причуд, на которых можно нажиться. — Я думал… — Шурик замер, боясь продолжать фразу. Вдруг он принял желаемое за действительное, ведь уже раз обжегся. Да так, что думалось, что не заживет никогда. Странно, но затянулось быстро — да, шрам еще ныл немного, но все же уже не саднило. Не ощущалось, что проезжаются наждачкой. И во многом это заслуга уж точно не Шурика, готового спиться и сдохнуть в ближайшей канаве. — Может, рванем в кругосветку? Вместе, — тут же добавил Шурик, чтобы Вадик не сомневался, что именно он предлагает. Вадик отставил стакан, встал и подошел к Шурику, наклонился, внимательно смотря в глаза, а после поцеловал. Властно, требовательно, с огромной жаждой. По-настоящему. Как Олег не целовал ни разу. — Прозрел, выходит? — усмехнулся Вадик. — Это можно считать «да»? — изогнул бровь Шурик. — Можешь считать, — ответил Вадик, а после снова поцеловал, заваливая Шурика на кровать. За окном шумел океан. И Шурику в этот момент казалось, что в этом шуме навсегда растворяются все его страхи. И если платой за ошибки стала улыбка человека, готового за тебя убить, то все ошибки и шрамы определенно того стоили. Ведь он и сам убил бы за Вадика кого угодно, даже злосчастных Волковых-Разумовских.