Белая правда

Почти весь день в итоге он просто дремал, изредка просыпаясь — реагируя на звуки городской жизни. Однако он твёрдо решил, что снова туда ни за что не пойдёт. Почему? Да потому что разочаровываться он страсть как не любил, а ещё он страсть как ненавидел наступать на одни и те же грабли. Стоило только жаркому и душному дню уступить место безмятежно лёгкому вечеру, когда солнце уже не имеет особого влияния, и всё оно переходит к ветру, как он, спешно одевшись, вышел из комнаты. Но куда же он направился? Сегодня день в его календаре был отмечен красным кружком, а это значит, что уходящий день ни что иное как «день встречи». Раз в месяц ему нужно было приходить в редакцию, чтобы представить новые работы и выслушать мнение о принесённых в прошлый раз; его вполне устраивал такой порядок вещей, как и редактора, поэтому он старался не опаздывать. — О, заходи. Сегодня невероятно жаркий день! Невозможно работать. — Как всегда с какой-то особой душевностью в голосе встретил его главный в редакции. — Ну давай посмотрим, что ты там понаписал. — Добавил он, когда молодой человек показал перед ним белоснежные листы с какими-то мелкими буквами. В прошлый раз им была принесена статья, которая особо не нуждалась в редактировании, поэтому почти сразу вышла и получила свою долю успеха — она была как раз о том самом парке, о его состоянии и тому подобном. — Что ж. Выглядит весьма недурно, ладно... Можешь идти. — Сидя с сигарой во рту и представляя себя не то крёстным отцом мафии, не то просто главой семьи, проговорил редактор, достав из ящика своего стола какой-то пузатый конверт светло-голубого цвета. — В этот раз твоя статья особенно высоко взлетела, поэтому сегодня у тебя праздник. Иди, напейся что ли, да повеселись. Хотя, думаю, без меня разберёшься. — Он подмигнул своему работнику, и тот, всё так же продолжая молча кивать в ответ, взял конверт и поспешил к выходу. Директор редакции ещё некоторое время наблюдал за ним из окна, размышляя о чём-то своём, а потом, усмехнувшись, вернулся к работе. Он никогда не говорил со своим начальником, причина была непонятна и ему самому, но, впрочем, похоже, что старик, как он называл его за глаза, не был против и даже наоборот. Неспешно двигаясь к своему «дому», раскидывая в голове полученный гонорар, он резко осознал одну вещь, причём чисто случайно: он каким-то образом влюбился в ту белоснежную девушку хрупкую, словно хрусталь. ⟨— Да как же! Да быть не может! ...Я ошибаюсь? Да, вероятно.... Нужно ещё раз всё хорошенько обдумать и взвесить все факты...⟩ — Проводил он дотошный анализ в своей голове, пока его ноги сами прокладывали путь к дивану. Хотя он даже и не заметил, как оказался на нём позже, потому что только успел он присесть, как тут же вскочил и куда-то понёсся. Куда-то... вполне известно куда. К тому моменту вечер уже покинул город, и его пост с преогромной радостью заняла ночь — для её веселья отведено достаточно времени, поэтому она, не торопясь, сгущала сумерки и призывала тощий и костлявый месяц так же, с чувством гордости, возноситься к небесам. На всю эту картину ему, конечно же, было абсолютно всё равно, сейчас в его мыслях мелькала лишь она... Но что если он снова разочаруется? Об этом он просто боялся думать... Вот уже знакомое место, вот всё тот же потухший фонарь... Будет ли он светить сегодня? Стоя и думая об этом прямо под ним, молодой человек даже невольно вздрогнул, когда вдруг лампочка надо его головой, почувствовав ток, загорелась, наполняя всю свою комнатку из стекла частичками света и встречая гостей, так заждавшихся этого праздника. ⟨— Похоже, сегодня мне несказанно повезло. ⟩ — Глядя с улыбкой на произошедшее, подумал он. И действительно, буквально через час явилась и она... Всё такая же нежная, хрупкая, чистая и свежая она шагала по этой грязной заросшей пылью и сорной травой дорожке, казалось, она светится в темноте, однако стоило ей подойти к фонарю, как иллюзия развеялась. — Ну привет. — С довольной ухмылкой произнёс он, сидя на скамейке, стоящей недалеко от фонаря и разглядывая её, освещённую искусственным светом, будто бы самую дорогую вещь на свете. — Хочу... извиниться... за тот раз. Я...был не в себе... Надеюсь, несильно обидел тебя. — Неуверенно начал он, однако под конец к нему вернулась та уверенность, с которой он встретил её, и молодой человек успешно закончил свою речь, сидя с сигаретой в руке и ожидая ответа собеседницы. — О, ну… Нет, я несильно обижена и прощаю тебя. — Она немного улыбнулась, видя в его глазах блеск какой-то радости, непонятной ей. — Понимаю, жить бывает временами трудно. — Добавила она после своих наблюдений. — Да-а... — Не отрывая взгляда негромко протянул он, потушив сигарету. Она присела рядом с ним и спросила, смотря на него своими выразительным светло-голубыми глазами, выражая беспокойство, как ему показалось: — Скажи, ты счастлив? — Интересный вопрос. Что такое счастье, по-твоему? — Думаю... — Немного помолчав, видимо, формулируя мысль, она продолжила: — Счастье — это такое чувство, когда во всём видишь хорошее, когда ты просто даже не можешь и подумать о грусти и печали, когда ты ложишься спать и просыпаешься свежим и довольным... Да… Наверное... Счастье — это когда ты всем доволен. — Наконец закончила она свои рассуждения, его ответ не заставил себя долго ждать: — М-м. Возможно, ты права. По крайней мере, мне нравится такое определение этого слова. — Поддержал её мысль он. — ...Так ты счастлив? — Немного запнувшись, как предположил молодой человек, от смущения, повторила свой вопрос девушка. — Если счастье — это довольство, то... — Его лицо резко помрачнело, и он глубоко задумался. А действительно ли он доволен жизнью теперь? Когда осознал, что влюблён без памяти в эту особу, сидящую рядом и ничего не подозревающую... Раньше бы он точно сказал, что да, однозначно, а теперь... — То? — Пытаясь оторвать его от размышлений, допытывалась собеседница. — Ха... Боюсь, мне сложно ответить... — Проведя по её глазам своими, выражая жалость к самому себе, наконец отозвался он. — О. Ну ничего страшного. — Она рассмеялась. — А ты сама... ты счастлива? — Теперь он изучал её лицом внимательным взглядом тёмных изучающих лишь непроглядную бездну глаз. — Ну… Пожалуй, да. — Немного поёрзав на скамейке и взглянув ему прямо в глаза подтвердила белоснежная девушка. — Ясно... — Ты выглядишь каким-то печальным... Что-то случилось? — Может быть... У тебя есть способ развеселить меня? — Неожиданно даже для самого себя задал он вопрос. Её этот вопрос тоже застал врасплох, и вместо ответа, она схватила его за руку и потащила куда-то. Вернувшись домой на рассвете уставшим и безмерно довольным, он просто рухнул на кровать и крепко уснул. Очевидно, он даже не подозревал, что таких встреч ещё будет очень много, и на одной из них он решит ей признаться в своих чувствах... Прекрасный вечер. Игривый фонарь продолжает подзывать к себе любопытных мошек, неподозревающих, что это может быть их последний полёт, и он...стоящий и дрожащий, как будто осиновый лист. Сегодня они снова увидятся... Но всё должно пойти не как обычно... Это очевидно, ведь сегодня он собирается признаться в чувствах своему единственному другу — прекрасной девушке с нежным лицом, лёгкой походкой, приятным голосом и озорными глазами, идущей к нему навстречу неспеша... — Привет... — Ну привет, Мистер Печаль! — Она слегка помахала ему рукой. — Снежок... Мне нужно тебе признаться... — За такое количество встреч и проведённого вместе времени они успели притереться друг к другу и даже придумать милые прозвища в знак дружбы. — О боже! Что случилось? Только не говори, что ты и сегодня очень занят работой, потому что сроки уже горят, и не сможешь гулять до рассвета со мной. — Почти шёпотом она произнесла последние слова и замерла, ожидая, что он такое собирается сказать. В свою очередь он стал дрожать ещё заметнее. — Мистер Печаль... Что случилось...? Скажи же мне... — Они приблизилась к нему и, смотря снизу и искоса, пыталась найти в его глазах ответ. — С нашей первой... встречи прошло...так много времени... — Да... Ты верно это верно подметил... — И ещё... с первой нашей встречи... я понял... — Ты понял... — ...что влюблён в тебя без памяти... — Влюблён... — И с каждой встречей... это... чувство... лишь крепло... — Он замолчал, ожидая, пока девушка осознает ситуацию. — Подожди... Что ты сейчас сказал? — Её взгляд по-странному блестнул на миг. — Ты... влюблён в меня... Никогда бы не подумала... Ты хорошо скрываешь свои чувства, Мистер Печаль. — Она отдалилась от него, а потом снова приблизилась. И, собираясь снова отдалиться, девушка вдруг ощутила на талии его руки, а рядом со своей щекой его дыхание. — Снежок... Каков твой ответ...? — Теперь её ухо слышало очень томный шёпот. — О... Мне... Мне нужно подумать! — Она хотела было высвободиться из этих объятий, но ничего не выходило, они сжимались лишь сильнее, как будто тиски. — Ну думай здесь... и сейчас… — Он тяжело дышал, как и во время признания. — Ну сложно думать в такой обстановке! Пусти меня, пожалуйста! — Она всё ещё отчаянно пыталась разжать эти чудовищные тиски, которые уже давили её, нежели слегка касались кожи сквозь одежду. — Тогда думай и дай мне ответ. Я отпущу тебя. — Он старался найти её лицо, которое она не то специально, не то сама того не понимая, прятала от него. — Да не могу я так думать! Мне неудобно так думать! Ты же знаешь, Мистер Печаль! — Последняя фраза была уже выкрикнута поднятой головой девушки, а затем, всё-таки найдя её губы, он, как зверь, впился в них своими, стараясь проникнуть как можно глубже. Девушка в белом смогла издать лишь приглушённый стон, прежде чем исчезла... Она буквально растворилась в его объятиях-тисках... — Что? Ты… куда? Стой! — Он был ошарашен. В его глазах блуждал дикий ужас. — Ты... бросила меня? — Теперь был слышен его крик. — Дрянь. Так и знал, что нельзя было поддаваться этой нетронутой белоснежности.... — Он резкими движениями метался из стороны в сторону, освещаемый всё тем же знакомым нам так давно стражем на одной ноге. — Куда ты делась? Ах! Поганый фонарь! Я тебя невзлюбил ещё в первый раз. Я ведь писал о тебе в своей статье, что ты светишь тут один, скучаешь. А так тебе и надо. — Всё продолжал ругать то её, то теперь и фонарь он. Он присел на скамейку и, подперев голову руками, безумным взглядом смотрел вниз. Позже, немного успокоившись, он вскинул голову к небу — сегодня оно было затянуто тучами, даже звёзд не видно — и, достав пачку сигарет, закурил. Когда злость полностью была подавлена, он, оставшись без чувств, встал и направился, сам не зная куда, а в голове среди тысячи мыслей вертелся один только вопрос: «Почему же я не могу быть счастлив, мама?».