Последний шанс

Я вижу небо разве только во сне, Что с энных пор неудивительно даже… (Канцлер Ги – Багерлее блюз) В тесной комнатушке над дворцовой пекарней было невыносимо душно и жарко. Особенно для него, северянина, привыкшего к холоду и бескрайним снежным просторам. Гралат часто видел во сне снега Альвальдеса, и бледно-розовый рассвет, и густой, темный лес, в котором приятно пахло хвоей. О небо, как он жалел о том, что раньше было любимым, но совершенно обычным и привычным. Впрочем, бывало, вспоминал он и о море. О том, как впервые увидел волны, переливающиеся всеми оттенками синего, зеленого и серого, и белую пену, и огромных лиловых медуз. Теперь ему оставалось только вспоминать. Наверное, если он перестанет перебирать в памяти всё хорошее, что было в прошлом, он окончательно сойдет с ума. Жажда мучила его. Во рту было сухо, во рту застрял колючий ком. Гралат потянулся к кувшину с водой, жадно сделал глоток… вода была соленой. Снова. Ему редко давали пресную воду. Наверное, лишь для того, чтобы не дать ему умереть окончательно. Это и была цель принцессы-регента Айше: мучить его, но при этом как можно дольше оставлять в живых. Она так и сказала ему тогда, в первый день: «Убить тебя было бы слишком просто. Я хочу, чтобы ты страдал… чтобы тебе было больно так, как было мне без Беязида!». Гралат хотел сказать, что в тот день у султана был такой взгляд, будто он сам уже не хотел жить. Но промолчал. Кто поверит?!.. Даже если это правда, а не просто предположение, чтобы оправдать себя… Женщина, которая любит так сильно – ни за что не поверит. Плечи, не так давно обожженные расплавленным воском, невыносимо болели. Болели запястья, истертые наручниками. Следы от плети на спине недавно затянулись – но еще немного, и ее высочество снова потребует, чтобы пленника привели в ее покои, и кошмар повторится снова. С потрескавшихся, пересохших губ сорвался стон. Как же Гралат сейчас жалел о том, что верил министру Луису, верил в успех плана кампании против Турции – и самое главное, что не смог убедить Лил отступить, не участвовать в этой войне… Нет, сначала они оба верили в успех. Они побеждали. Им казалось, что весь мир лежит у их ног. Особенно тогда, когда Лил ехала на черном коне во главе многочисленного войска, сжимая в руке копье с головой побежденного противника. Они верили в свою счастливую звезду и после первого своего значительного поражения – когда один из корпусов имперской армии разгромили солдаты султана Измаила. Это казалось случайностью, или, может быть, промахом подчиненных… А вот когда закончилась поражением осада Альтуна, Гралат начал понимать, что они зашли слишком далеко, ввязались в игру, которая им не под силу. Но было поздно. Он всегда был рядом с Лилидирк, защищал ее… а в тот раз – не успел. Лил… Мысль о ней причиняла невыносимую боль. Гралат зажмурился, свернувшись в клубочек на жесткой постели. Почему, почему он тоже не погиб в последнем бою?! Теперь же его жизнь была мучительнее любой смерти.