Дневник Патера Эрика. Побег из Ястреба

Дорогой мой Дневник! Я обещал, что перестану писать тебе, но сегодня мне снова некому больше рассказать о произошедшем. Вчерашний день был чудесен, ничего не предвещало беды. Во Флаундельте был праздник любви. Мы делали съедобные сердечки из красного и розового теста – один кусок раскатывали скалкой и вырезали из него сердечко, другой раскатывали в сосиску и оборачивали вокруг первого, чтоб было объемнее. Внутри надо было писать имена того, кого любишь. Я сделал такие для всех пиратов и папы Анны! Потом мы все танцевали парами под музыку, меня пригласила Даниэла. Тогда мне казалось, что впереди целая вечность… но, как ни жаль, придется вернуться в настоящее. Ястреб. Два часа ночи. Нахожусь "под замком". Я уже никогда не позавтракаю так, как сегодня утром. Тогда я даже не подозревал о том, что мне оставалось всего несколько часов приличной жизни. Утром я решил нанести визит своим соседям. Спустившись вниз, я без труда достал до звонка. Дверь мне открыл Эдуард. Он был весь бледный и напуганный. - Что случилось? – взволнованно спросил я. - О, Патер! Я уже сам шел тебя разбудить... заходи внутрь, я все объясню. Только быстро! - ответил он, нервно перебирая кончики пояса от своего халата. Мы зашли внутрь, и папа Анны с громким стуком закрыл дверь за собой. - Итак, все по порядку. Я надеюсь, тебе под силу будет... - Где все? - ...выслушать меня до конца и не перебивать... я хочу сказать... моя дочь... они забрали ее! Они забрали Анну и твоих друзей! – пока папа Анны говорил, он быстро одевался в униформу – Говорил же я ей — не ходи рядом с Ястребом! Пинг и его жена устроили всем засаду, когда они были рядом со стеной, и согласились вернуть их только в обмен на тебя. Твои родители искали тебя с тех самых пор, как ты ушел! Они сейчас производят допрос, и никто кроме нас не знает об этом. Да никто и не должен узнать. Если я приду с кем-то, кроме тебя, они… кто знает, что они сделают с детьми. Но ты не обязан возвращаться туда, мы сможем придумать… я подниму все свои связи, мы сделаем все, чтобы освободить их! - Ни. За. Что! Я немедленно сдамся им! Я знаком со своими друзьями всего ничего, а их уже несправедливо наказали за доброе дело! Анна рассказывала мне о том, как боится Ястреба, и я не позволю ей оставаться там! - Патер - растрогался Эдуард – Ты настоящий герой. Но я не могу этого позволить. - Мы должны спешить! Чем дольше они там остаются, тем хуже! Какая может быть жизнь, когда ты знаешь, что все, кто тебе дорог, в опасности по твоей вине? Я принес беду в этот дом, испортил жизнь счастливой семье, которая помогла мне, и я знаю - вы так не считаете, но я обязан что-то сделать! Я думал, что обречен на жизнь в Ястребе, но надежда есть всегда. Так сказала мне Анна. Она же ваша дочь, а я… - Я не только отец, но и страж порядка. И я не должен подвергать тебя опасности. К тому же ты тоже стал мне как сын! - Почему мы не можем пожаловаться правительству? - поинтересовался я. - Во-первых, они могут навредить заложникам. Во-вторых… вот, потом прочитаешь. С этими словами он протянул мне газету, свернутую в трубочку и перевязанную резинкой, и вышел за дверь, заперев ее на ключ. Я подождал, пока он уйдет, выбрался через окно. Побежал на верхний этаж, взял тетрадку и ручку. Высыпал на стол содержимое портфеля, похожего на школьный, положил туда сенсор, часы, фонарик и пару книг. Остальное решил не брать, Пинг все равно отнимет. Я скорее поспешил в Ястреб, чтобы не успеть струсить и растерять свою решимость, к тому же я боялся, что Эдуард уже идет туда, и подвергает себя большой опасности. Однако опасения мои были напрасны – Эдуард был на площади, громко ругался с каким-то другим полицейским. - Ты что, совсем рехнулся? – кричал второй страж порядка – Надо рассказать все спасателям! На что ты вообще рассчитываешь… погоди, а разве это не тот ребенок, которого ты запер? Эдуард обернулся. Секунду мы смотрели друг на друга, после чего я резко дернулся и побежал к фуникулеру. Он побежал за мной. Я запрыгнул в вагончик, двери закрылись прямо перед носом папы Анны. - Остановите фуникулер, срочно! – прокричал он. - Уже не получится, механизм… - ответил управляющий. - Тогда поймайте его внизу, не дайте ему совершить глупость! - Это ваш ребенок? - Нет, но… - Тогда удерживать и ловить его незаконно, сами же должны знать… Я глядел в его разочарованное лицо и произнес одними губами: - Я не мог иначе… В последний раз взглянул на Ука-Ука из фуникулера. Лучше б я и не видел этот чудесный полуостров, ведь теперь мне еще больше захочется туда вернуться. Он оказался даже лучше, чем я представлял! Завтра утром я напишу тебе, что случилось. * * * Салли рада, что я вернулся. Вчера днем я пришел в Ястреб. У ворот тюрьмы стояли охранники. Заметив, кто я, они схватили меня за крылья. - Не троньте его, он пришел добровольно! – прикрикнул на них отец Анны, внезапно появившийся рядом. - Тогда зачем замаскировался под жителя Ука-Рука... или как его там – грубым, надтреснутым голосом спросил один из них, приземистый и неопрятный. Второй мало чем от него отличался. - Это не маскировка! То, что он не носит такое тряпье, как вы, вовсе не означает что он подлый жулик! Ни один житель Ука-Ука не войдет сюда добровольно! Отпустите его! Стражники послушно опустили меня, не переставая удивленно пялиться на нас обоих. - Все-таки ты пришел… - произнес Эдуард без злобы, просто как факт, с грустью и обреченностью – Я же говорил, что сам что-нибудь придумаю! - Вас бы просто тоже взяли в заложники… вы не знаете Пинга и Ястреб так как я, с ним не договориться, пока он не получит, что хочет. - Зови меня на ты. И вообще… зови меня папой. Если бы только я оформил опеку на тебя и забрал из приюта, все было бы иначе… Мы посмотрели друг на друга с грустной улыбкой. Мы прошли через ворота. - Вот это дыра! - сказал Эдуард, когда мы очутились внутри. - Отвратительно! Как ты только здесь будешь жить? Как вообще тут кто-то живет? Давай я отведу тебя домой… - Нет! - твердо сказал я, и двинулся вперед – Тебя не выпустят со мной… пап. Вокруг было пусто и сыро. Мы остановились перед ненавистной норой, снова ставшей для меня "домом". - А где все жители? - осведомился Эдуард. - Мой самозванный «папа» запрещает им выходить на улицу, когда у него проблемы. Мы пришли. Тюрьма находится под землей. На верхний этаж нужно подниматься по промежуткам между кирпичами. Эдуард с сожалением поглядел на меня. - Эй, там! Вы обещали отдать моих друзей! - крикнул я. Из верхнего этажа вылетела сова, держа пингвина под мышки. Она с трудом опустила его на землю. - Могла бы и поаккуратнее! - проскрипел он, потирая крылья. Родители выглядели как нельзя более ужасно. Перевязанные бечевкой коричневые лохмотья, которые они носили, совсем истрепались. Пух и перья их свалялись в клочья, клювы блестели потом, и пахло от них омерзительно. - Кошмар! - брезгливо прошептал отец Анны. Их глаза в кровавых прожилках долго сверлили нас взглядами. Умытый, в новом свитере, с красивым портфелем, я выглядел как новоиспеченный житель Флаундельта. - Ну здравствуй, Патер! Пришел-таки? - прорычал Пинг. - Отпусти моих друзей! - вскричал я. - Заткнись и слушай меня, - взвизгнул Пинг — пропустишь хоть слово — пеняй на себя! Мы отпустим рукка-укцев только тогда, когда ты поклянешься их жизнью. Клятву дашь при всех! Если они в следующий раз снова примчатся тебя "спасти", когда они нам попадутся, мы не оставим их в живых! Они нам все рассказали, и про твой потайной ход в стене… - При каких еще "всех"? - прохрипел Эдуард, все еще ужасаясь видом своих собеседников. - При его тупицах-дружках, разумеется! - сова противно захихикала. - Они теперь у нас в лапах! - Не смейте так их называть! – вступился я. - А ты прекрати изображать из себя героя, тошнит уже! - снова завизжал Пинг. - Он не прикидывается, он и есть герой! - прозвучал голос Мяча впереди. - Патер, зачем ты сдался им! Мы бы сами сумели сбежать… - промямлила Кетти, вылезая из ямы в земле, ведущей, как я уже догадался, в тюрьму, где я ни бывал не разу. Я видел, как оттуда вылезает Мяч, подходит ко мне, крепко обнимая, мертвенно бледная Анна бежит с громким криком "Папочка!" в распростертые объятья отца, Бычиный бредет с озлобленным видом. На рогах у него висят обрывки ястребских лохмотьев. Видно, храбрец дрался до последнего, когда их пытались схватить. Теперь понятно, почему Пинг и Совуня так плохо выглядят. Ничего этого не случилось бы, если б не я... - Ах, как трогательно! - съязвил Пинг - Бесстыжие детишки! Избаловали нашего ребенка! Но ничего, мы быстро поставим его на ноги, и сделаем из него человека! - Скорее труп! - вмешалась Кетти - Тем более он – пингвин... - Клятву! - заверещал Пинг - Ты должен произнести клятву! Живо! Иначе твои друзья вернутся туда, откуда пришли! И в первую очередь девчонка! - он указал на Кетти трясущимся пальцем и испустил злобный визг. Слова Пинга звучали, как испорченные ноты. Бычиный прижал его лапу своим копытом. - Оставь Ин-Ян в покое! - прошипел он. Когда Пинг, с опаской поглядывая на быка, чертыхаясь отошел в сторону, я наконец произнес эту дурацкую клятву: - Да проглотит меня вода, — монотонно начал я, размышляя о том, откуда в Ястребе возьмется вода — да испепелюсь я в огне, да засыплет меня землей заживо и проткнут ножи, если я нарушу клятву, данную мне императором Пингом здесь, в Ястребе. Торжественно клянусь исполнять волю отца и жить в Ястребе до скончания дней своих. Я сразу понял, что клятву придумал Мяч. Такое дело — его конек. Хоть и клятва эта была длиннее, чем первая, но гораздо менее искренняя. Мяч как-то сказал мне, что можно скрестить пальцы за спиной, и тогда клятва не считается. Если б только у меня были пальцы! Для начала я во всем слушался Пинга, опасаясь за жизни своих друзей, но, как только они уйдут, я собирался так на него накинутся, что копыто Бычиного ему пухом покажется. Пинг попросил у меня «торжественной» благодарности за то, что разрешил попрощаться. - Мы обещаем присылать тебе подарки и письма! - кричала Анна. Уходя, она протянула мне альбом с фотографиями с нашего праздника. Когда друзья скрылись за воротами, Пинг спросил: - Где наше одеяло? - То есть, рваный серый платок? - Получше этого яркого тряпья... даже не знаю, как это назвать! Пинг так и не придумал мне нормального наказания за мой побег. Меня просто ругали и обзывали, собрав всех жителей города, и каждый должен был придумать свое наказание, а Пинг и Совуня выбрали бы самые подходящие. - Целый день пролежит в кровати, не вставая! – закричала какая-то белая собака, кажется ее звали Тяпа. - Неделю не выйдет из дома, только в школу! – крикнул кто-то еще. В Ястребе появилась школа?! - Потом пусть подметает весь Ястреб! Пинг сказал, что проступок мой непростительный, и меня будут строго охранять. По возвращению домой Пинг отнял у меня вещи, я успел спрятать только сенсор и новый дневник. Затем пришла та Тяпа со списком наказаний. Сперва меня заставили лежать на полу, сложив крылья по швам, пока за мной следила Совуня. Пока я лежал было очень скучно, и множество неприятных мыслей крутилась у меня в голове, время казалось вечностью. Я думал о предстоящих наказаниях, местной «школе», и как мне трудно будет снова привыкнуть ко всем лишениям здесь. Я понял, что такими темпами вообще скоро заплачу, хотя не должен показывать слабость перед этими мерзкими существами, и должен быть сильным. Тогда я унесся в хорошие воспоминания о Флаундельте, сосредоточился на плане побега. В хорошие моменты не думать о плохом проще, но и в плохие это тоже возможно. Так я лежал, пока не стемнело. Ночью, пока я писал, случилось еще кое-что. Ровно в полночь зазвенел мой сенсор. Родители зашевелились. Салли-паучиха проснулась, посмотрела на коконы, свисающие с потолка. Она лениво распаковала один из них и бросила вниз мой сенсор. С ужасным грохотом он упал с высоты и разбился вдребезги. - Ой, прости, прости! - заверещала она. Пинг тут же проснулся и вскочил на ноги: - Что за шум? Я поспешно завернул обломки в свой свитер и рухнул на пол, после чего громко захрапел. - Я знаю, что ты не спишь, маленький гаденыш, и сейчас мы это проверим! Я услышал, как он взял один из обломков бывшего потолка. - Нет! - я тут же вскочил на ноги. - Лжец! Лгун! Лгун! - кричал Пинг, обращаясь к сонной сове - Наш сын - лжец! - Я вовсе не ваш сын! Теперь мой отец – Эдуард! Мои друзья... - Они больше тебе не друзья! - проснулась Совуня — Ты никогда больше их не увидишь и никогда туда не вернешься! - ...подарили мне будильник, - продолжил я, проигнорировав ее слова - И я разбил его. Он... испортился и стал звонить, когда попало. Раньше он вообще молчал. - Никчемный мерзавец! Убирайся прочь и ночуй на улице! Ох уж мне эти чертовы рукка-укские подарочки… Этим все и обошлось. Я до сих пор пытаюсь починить сенсор. Зачем мне звонили? Это наверняка что-то важное, друзья ведь знают, что мне нельзя напрасно тратить зарядку. Ну вот, теперь я снова в Ястребе. Но разве я стану жить здесь "до конца своих дней"? Разве могу я так просто сдаться? Мне так хочется вернутся в свою комнату на Ука-Ука, снова увидеть лица друзей, одноклассников! Никогда нельзя терять надежду! Потайной ход раскрыт, но я найду новый способ сбежать! Нет, я не брошу попыток, даже если они меня свяжут по рукам и ногам! * * * Сегодня был мой первый день в Ястребской развалюхе, которую кого-то надоумило назвать «школой», и это было просто нечто! Там было всего три ученика – я, коровка Виви, дочь Му-Му, и щенок Рик. Парт не было, мы сидели на полу. Единственным учителем был Мопс, только у него был стул. Первым уроком в расписании была «история Ястреба». Услышав об этом, я уже предвкушал, ехидно потирая крылья, свой любимый предмет! Мопс начал читать с какого-то рваного листочка: - «Прекрасная планета, планета волшебства. Нигде нельзя увидеть столь прекрасный мир в наше время. Кубик-Рубик, Мыла, забыли обо всем в это время. Прекрасные, детские, мои, мой любимый мир.» - Может еще десять раз повторишь слово «прекрасный»? – сказал я, и все в классе прыснули. - «Ну ладно, начну…» - продолжил зачитывать Мопс. - Лучше не надо! – с надеждой попросил я. - «Прекрасная планета – дрожащим голосом прочитал Мопс, и мы снова ехидно заулыбались – вот Фаер спешит на помощь, сова обучает детей мудрости, королева-гусеница, император Пингвин…» - Странное перечисление, учитывая, что Меню самая первая королева, а «император» живет сейчас... – вздохнул я. - «Не долго так было… после смерти Менюки и злого Абарлука все пошло не так. На злом Абарлуке держался мир. Все хотели его убить. Все. Все, кто был на свете. Все, даже кто не мог. Герои, что могли спасти мир, умерли или умирают.» - Просто без комментариев… Я закрыл рот крылом, чтобы не засмеяться в голос. - «Распался Волшебный Лес на две части. Ука-Ука – слабое и непродвинутое племя, Ястреб – сильная империя. Также была самая слабая деревня без названия, которую даже частью не считали…» - Полновия? – снова вклинился я – То, что ты не помнишь название, дядюшка Мопс, не значит, что его не было! К тому же Ястреб тогда назывался Небранией. - «Ястреб в этой войне не нуждался в сторонниках…» – он снова проигнорировал мои слова. - Еще бы, против деревни и племени воевать! – съязвил я, а Виви и Рик снова захихикали – Зачем это вообще нужно «империи»? Тот, кто это писал явно хотел принизить Флаундельт своей ложью и выдумками, но преувеличивать тоже надо с умом, а то как-то совсем тупо получается. Забавно, подумал я, что именно их Крыс постоянно пытался заключить союз с «деревенькой без названия», а теперь, видите ли, не нуждался он. Ну прям как дети в яслях, которым не дали игрушку, и они плачут, что не так она им нужна, и «вообсе никто не нузен.» – …но Ука-Ука жить без них не могли… без сторонников – сквозь зубы продолжил Мопс - Они старались всячески совратить деревню и присвоить ее себе, и те стали им рабами… - Что за бред?! Как раз наоборот… - Патер, заткнись уже, я на тебя отцу пожалуюсь! – прикрикнул на меня Мопс, а затем продолжил – «Тут уже не было исторической Машини, героев, и хоть какой-то доблести со стороны Ука-Ука.» Отличное перечисление, прям как «шел дождь и солдаты»! Даже я пишу лучше, хотя еще школу не закончил. - «В былые тогда времена…» - «Былые тогда»? Серьезно?! - «…был великий бог-медведь. Он исполнял любые просьбы. Но Ука-Ука покинули его и пришли три великих. Каждый опекал свою землю…» - Как далеко вы с Пингом пошли, уже и религию свою выдумали! Почему я впервые слышу об этих опекунах? - Потому что ты плохой ученик!! Кхм, так вот: «Опекун Ука-Ука был подл и моральным уродом. Он не подпустил чужие войска…» - Ого! Экий урод! Жителей своих защищал! - «Опекун «деревни» был мелким вруном. Войска обошли его из-за нейтралов, живущих там. Опекун Ястреба желал битву, но никто так и не пришел. Но позже карта поменялась снова. Я надеюсь, что это война решится и когда-нибудь я это сделаю, я опекун Ястреба, одиннадцать лет я наблюдаю за случившимся. Мне очень грустно что все кончилось и писалась первая в моей жизни война. Тут нет сказок, это – история. Это значит, что все еще умрет, да, волшебный лес превратили в тьму и мрак. Это зло, через каких-то мир умер и превратился в боевик или шутер для взрослых типо «испортить себе всю жизнь». - Впервые слышу про такой шутер! Странное название, не находите? - Класс снова засмеялся. Я почувствовал себя комиком, который смешит весь зал – Хорошо, все-таки, что у нас нет стульев, а то попадали бы с них со смеху! - Патер, может ты будешь урок вести, раз такой умный? - Да ты продолжай, нам очень нравится, да, друзья? - Серьезно, еще что-то выкинешь, и пойдешь в угол!! А хотя, ты из него тоже сможешь выпендриваться… Он взял кусок бечевки и обвязал вокруг моего клюва, крылья примотав к ручкам своего стула. - Ммм! – злобно замычал я. - В общем так, у меня для вас есть другая история, крайне поучительная: Жил был пингвин по имени Патер. Он был очень плохим мальчиком и не слушался своих умных родителей, которые предостерегали его, чтобы он ни за что не совался во Флаундэльт, чем бы его там не пытались заманить, и не выходил за пределы ястребской стены, ведь там очень опасно! Но глупый пингвиненок нашел ужасных «друзей» за стеной, которые обманули его, рассказывая о том, как хорошо у них живется, и, вернувшись домой, он уже лелеял мечту попасть туда. Родители запретили ему общаться со лже-друзьями, они говорили: «Будь осторожен, Патер. Это обман! Флаундельт это вовсе не страна и не королевство, а недоразвитое племя, подлые жители которого заманивают всех к себе и промывают мозги!» Но было поздно, невинный разум ребёнка уже был отравлен, разбойники зачернили его белоснежную душу. Патер умело скрыл от родителей свои планы встретиться с это шайкой преступников, и был похищен ими. Совуня и Пинг долго горевали и несколько раз подавали в розыск, но несправедливая полиция Флаундельта была на стороне своего правительства. Хорошо, что догадливый и находчивый Пинг взял в плен его ужасный лже-друзей и согласился обменять их только на Патера. План Пинга сработал, но Патер вернулся совсем другим – беспринципным, грубым, безумным. Он рвался обратно. Родители оберегали, любили его, пытались изменить, но все было тщетно. Он снова хотел сбежать! Как сбежал до него и совик на большой летающей мухе, которую жители глупого племени называли «вев-то-льет». (на этом моменте я бы смеялся как гиена, если бы не веревка) Теперь Патер снова живет на ужасном острове, где жителей держат силой и заставляют все время говорить, что они счастливы. Но мы, великая империя Ястреб, знаем, что это не так, и все они хотят сюда, и похищают из зависти наших жителей, потому что иначе у них бы никто не жил. Скоро наши замечательные императоры захватят их лживых правителей, и больше не будет этой отравы в Волшебном Лесу! Наша империя будет править всем, их главари приползут к нам с мольбами о пощаде, а Патер еще раз пожалеет, что убежал туда! Не делайте так, как он! Когда учитель развязал меня, я сказал: - На удивление даже это намного лучше написано, чем то, что ты читал с листа. Может, всегда будешь сам всякую чушь придумывать, а не писать под диктовку Пинга? Ты точно не можешь сам верить во всю эту чушь! Лучше бы читать и писать научили, ей богу. Даже в плену это умели… может, все-таки мне лучше вести урок? Как раз уже и на учительском стуле сижу… - улыбнулся я. - Ладно, ты меня уже в край достал!! – крикнул Мопс и ушел, гневно топая лапами. - Ура, учитель Патер, учитель Патер! Я провел свой три урока – чтение, прописи и историю – и был ужасно сильно рад, что смог сделать что-то полезное. Наверное, это недоразумение, мимикрирующее под школу, не такое ужасное, если найти занятие по душе самому. Когда я вернулся, родители всучили мне веник, явно найденный на свалке. Он был потрепан настолько, что было удивительно, как он вообще до сих пор не развалился. Какой вообще смысл подметать пыль в городе, состоящим из пыли? Да и веник настолько грязный, что скорее еще больше испачкает все. Когда я начал мести, подошла Тяпа и стала издеваться: - Ой-ой-ой, бедняжка! Эй, ты здесь пропустил! - Да что я тебе сделал? – взорвался я. Мало того, что веник был очень тяжелый и неудобный, размером с меня, мусора было так много, что было ясно – здесь никто не убирался раньше даже в качестве наказания – так меня еще все вокруг унижали. «Эй, тут подмети!», «Смотри, здесь грязюка осталась!». Наверное, именно так, по мнению Пинга, должен жить сын «императора». Я подметал так долго, что ужасно устал, да и веник почти весь развалился, но, стоило только пойти в сторону дома, на меня тут же начал кричать дикобраз, и я продолжил подметать, пока уже чуть ли не сознание начал терять от усталости. - Я больше не могу! – жалобно сказал я. - Не ври! – заорал дикобраз. - Да, не выпендривайся! – поддакнула Тяпа. * * * - Сегодня опять сидишь дома! – приказал мне Пинг – Учитель жаловался мне на тебя… - Можно я лучше пойду в школу? Я не буду больше… - Школа разрушена. Я даже не знал, смеяться мне или плакать от такой новости. Но уж точно не удивляться – разве что тому, что она хотя-бы день продержалась… даже жаль, школа Ястреба все-таки интереснее чем просто тоскливое и мучительное сидение дома. Хотя-бы можно посмеяться над местной «историей» и тем, как ястребцы все видят со своей стороны. Весь этот городишко сплошная иллюзия Психа, воображающего себя императором, а меня его сыном, и вся эта пародия на семейную жизнь со школами, наказаниями, меня уже порядком утомила! * * * Дни тянуться просто ужасно. Я либо лежу весь день без движения, и только ночью могу что-то писать, либо работаю до одури. Каждый день я перечитываю в дневнике те моменты, когда был во Флаундельте. * * * Наконец произошло что-то хорошее! Сегодня я так долго мел, что начал напевать песню, придуманную от скуки: Жители Флаундельта счастливее всех! И там на каждом шагу слышится радостный смех Если у тебя не исполняются мечты, Страну Дельфина, Флаундэльт, посети скорее ты Ведь только там, с высоты птицы взглянув От удивления ты разинешь клю-ув! Во Флаундельте жуткий Ястреб позабудется пусть И не останется следа от слова гру-усть! О-оу! Так там прекрасно живётся! Там всегда тебе занятие хорош-е-е найдется! На Ука-Ука все ястребцы стремятся попасть Даже сова желает Ястребу скорее пропасть Лишь слезами и грустью богаты ястребцы все Они живут тут как будто в кошмарном сне-е! О-оу! Здесь так ужасно живётся! Что бедный пингвин от тоски в потолок плюется! Каждый местный сбежать уже пытался раз пять «Пять… как хотим мы на остров Ука-Ука сбежа-а-ать!» И не может Совуня от слез устоять: «Я хочу на Ука-Ука сбежа-ать!» И, наверное, Пинг нас сможет понять Если будем мы громко кричать: - Что хотим! - Что хотим. - Что хотим! - Что хотим… в У-ка-У-ка мы сбе-жа-а-а-а-а-а-ать! И этот этот веник вонючий… порвать! – закончил я. На втором «что хотим» мне начали подпевать какие-то странные девочки, сидящие на развалинах школы – утка в розовой косынке и рыжая лисичка в желтом, с квадратной серебристой шапочкой. Последнюю строку мы закончили вообще хором! Слишком яркие и веселые для Ястреба, подумал я, и подошел к ним. - Привет! Я Патер, а вас как зовут? - Я Фокси, а это моя подруга – Утя – ответила лиса, смешно помахивая шапочкой. - Поверить не могу!! – воскликнул я – Вы друзья пира… Мяча? - Селвина и пиратов? Да, но… это секрет! – прокрякала Утя. - Что вы делаете в Ястребе?! - Это тоже секрет. - Расскажите мне пожалуйста ваш секрет! Я честное слово никому не скажу, пожалуйста! Я же смог хранить секрет Мяча! - Думаю ему можно доверять – кивнула Утя. - Ну, если ты обещаешь… - согласилась Фокси – В общем, мы ястребские воровщицы, прячемся от Овчарки, чтобы не попасть в яму. Шапку и косынку одели для маскировки. - Не знал, что в Ястребе есть воровки… что тут вообще можно красть? И почему вы не на Ука-Ука? - Там мы изгои, поэтому сбежали сюда! – ответила Фокси. - Мы не хотим ходить в школу и все такое – добавила Утя – И чтоб нас наказали родители. - Во Флаундельте скучно, зачем воровать, когда все почти бесплатно! А еще здесь все время дожди, Утя их любит. - И может мы найдем сокровища короля Крыса, станем богатыми, и не будем изгоями! - Странные вы, конечно, но… каждому свое. Погодите… вы те самые знаменитые «воровщицы»! Точно! - Да, это мы. А что, автограф хочешь? – усмехнулась Фокси - В Ястребе правда не так плохо, если приспособиться. - Только не мне. Вас не заставляют целыми днями лежать без движения. - Ого, а мы еще думали наши родители ненормальные! – изумилась Утя - Раньше мы могли приходить и уходить сколько угодно через дыру в стене, но ее недавно заделали. Так что пока мы тут заперты. Когда придумаем как сбежать, обязательно скажем. Нам это проще простого. - Вы так спокойно ко всему относитесь… я тоже скажу, если придумаю что-нибудь. - Ладно, только у меня к тебе один вопрос. Почему ты ходишь с веником? И убираешь Ястреб! – усмехнулась Фокси. Они с Утей громко засмеялись. - Это одно из наказаний за побег. Я устал кошмарным образом и чуть не… Внезапно Фокси взяла меня за крыло и запихнула в свое платье. Из-под него я услышал противный голос дикобраза: - Не видели тут Патера? - Понятия не имею, кто это такой! – ответила Фокси. - Да как вы можете не знать?! Императорский пингвин, сын правителей Ястреба... - Неа. Не знаем. Когда дикобраз ушел, я вздохнул с облегчением. - Ух, пронесло! - Ты, Фокси, молодчина – хвалила ее Утя – профессиональная вруниха! Ладно, Патер, мы тебе хотим кое-что показать… - Я не могу никуда идти, меня же ищут и накажут за… Фокси молча выбросила мой веник в нижние уровни развалин. - Эй, мой веник! - Какой такой веник? А тот который ты потерял! Уронил случайно и искал все это время, хи-хи-хи! Мы втроем засмеялись. - Она крутая! -обратилась ко мне Утя – Один раз Фокси посадили в тюрьму Ястреба, но та развалилась и она убежала! Ты знал, что тут еще больница была? Угадай, что с ней случилось? - Развалилась? - И-мен-но! Школа, кстати, сломалась оттого, что упал единственный стул… на стену… ха-ха-ха! Мы втроем заржали как лошади. Увидев нашу, реакция, Утя добавила: Стул упал И дом помял Значит в Ястреб ты попал Мы засмеялись еще сильнее прежнего! Фокси опять спрятала меня под платье, и мы пошли в неизвестном направлении. По дороге мы наткнулись на Тяпу, которая тоже спрашивала про меня, но Фокси опять не попала в просак и обвела ее вокруг пальца. - На месте! – объявила Фокси и выпустила меня. Мы стояли около какой-то коробки, настолько маленькой и с настолько низким потоком, что там даже я едва бы уместился. Там сидели две собаки и висела какая-то красная сетка вместо двери. - Это местное «кафе» - улыбнулась Фокси – Там кто-то празднует свадьбу. Фу, свадьбы! - Что в нем такого? - А ты прочти надпись! - «Ричард: кОфэ для вашей будИющей пары и дрИзей». Ах-ха-ха! В нашей школе за такое бы просто выгнали навсегда! Тут легче сказать, где нету ошибок… - Когда табличку сделали, уже поздно было что-то менять, но мы все равно указали на ошибки, чтоб всех побесить! Видишь – у Ястреба есть свой шарм! – подмигнула Утя – Нам ответили, что мы сами неграмотные, и правильно говорить «воровки», будто мы итак не знаем, это вообще-то наша фишка! - Эй, там наша подруга, Кнопка! Сейчас, я ей с крыши помахаю, чтобы заметила… Фокси забралась на крышу кафе, стала махать лапами и прыгать. Вдруг кафе обвалилось! Они с Утей так и покатились от смеха. Из него выбежали те собаки, и погнались за нами. - Врассыпную! – крикнула она и мы все побежали в разные стороны. Запыхавшийся и счастливый, я добежал до среднего яруса Ястреба, где меня нашла Совуня и отнесла домой. - Ты чем занимаешься? Бери веник в руки и подметай дальше! Подметай все заново!! - А я веник потерял! А я веник потерял! – радостно запрыгал я. - Тогда подметай крыльями!! Я ужаснулся, но тут же увидел, как в проем дома что-то влетело. Это был веник! Опять Фокси спасает меня! Я начал подметать по новой, а Фокси и Утя шли за мной по пятам. - Все-таки, мне кажется, мы не очень красиво поступили, когда-то кафе сломали… - задумчиво произнес я – Ястребцы и так с трудом здесь свою жизнь обустраивают, пусть и убого, но хоть как-то… мне даже нравилось в школе, пусть уроки и бесполезные. - Ой, не будь таким занудой! – возмутилась Утя – Раз такой сердобольный, останься здесь и всех жалей. Это кафе построил Пинг только для того, чтобы сделать вид, что тут есть все, что в Ука-Ука и Полновии, потому оно было таким уродским. Из его материалов мы что-нибудь получше построим, и будет там сколько угодно тупых свадеб! К тому же, Фокси случайно его сломала! - Да! Я же не нарочно! – очаровательно захихикала Фокси. Мы добрались до одного из самых верхних сохранившихся ярусов, дальше подняться уже было невозможно. Рядом с ним стояла Тяпа. - Готово! Все перемел… - заявил я. - А наверху-у? – возмущенно протянула Тяпа. - Как я туда, по-твоему, залезу? Ты где-то видела в Ястребе лифты? Или хотя-бы нормальные лестницы? - Эм-м… вот. – Тяпа, кряхтя, положила передо мной странную штуку, похожую на ракету – Нашли это недавно на свалке. - Ты что, серьезно думаешь я на этом полечу вверх?! Это шутка что ли? Она вообще работает? И как я вниз потом спущусь? Тяпа в ответ лишь смущенно пожала плечами. Утя внимательно осмотрела ракету, нажала пару кнопок. - Видно, изобретение Декстера. Он учил ей пользоваться. Фокси, подойди-ка… Они обе обхватили ракету лапами и крыльями. - Ракета может лететь вверх, да, Тяпа? – спросила Фокси с еле-заметной издевкой. - Д-да… а вам-то туда зачем? Тоже мести хотите? - И в сторону, значит, тоже? - Н-наверное… - А ты не очень умная, да, наверное? – передразнила ее Фокси. - Да-а… стоп, что? - Я говорю, тупица ты! Как и все здесь! – заголосила лисица – Прости, Патер, троих она не выдержит! Прощай, Ястреб! Утя активировала ракету, и они с Фокси с громким свистом и криками улетели за стену. Обидно конечно было что они бросили меня тут, но я был рад увидеть, как они всех провели! Выражения морд Тяпы, дикобраза, совы и Пинга было просто не передать словами. Как вдруг радость моя сменилась испугом – ракета кружила, пока не упала обратно на тюрьму. Фокси и Утя быстро отбежали от нее, и та взорвалась. Они упали, накрыв головы лапами и крыльями, и оказались прямо у лап Совуни… - Упс! – смутилась Фокси – Когда мы говорили, что вы тупицы… вы ведь понимаете, что это была шутка, да? «Воровщицы» подскочили на ноги и смылись через дыру, что образовалась от взрыва, а за ними успели выбежать несколько жителей, за которыми тут же началась погоня. Я смотрел на всю эту буффонаду и смеялся, смеялся как сумасшедший! Сам я не мог убежать, так как меня тут же схватили мерзавцы Тяпа и дикобраз, да и дыру скоро заделают, но зато эти две проказницы подняли многим настроение и вселили надежду, пусть и не специально, потому что им и плевать на всех кроме себя. Жаль, с такими талантами и везением они могли бы, наверное, весь Ястреб освободить.