"Нет пророка без порока"

“Оставь нам боль”

Оставь нам боль,

Чтоб сделать лучше.

Оставь нам боль, я должен помнить

Как хрупок мир.

7раса

Приготовления к празднику, посвященному шестнадцатилетию Камило, шли полным ходом. Как и перед любой другой фиестой, дом сотрясался от грохота передвигаемой мебели, топота ног, шума и суеты множества людей, охваченных радостным предвкушением. Атмосфера в Касите стала гораздо менее напряженной с тех пор, как Мирабель сравнялась с абуэлой и принялась осторожно и последовательно менять семейный уклад. Она знала, что здесь волшебство бессильно, и потребуется много времени и труда, чтобы люди научились быть честными с собой и друг другом. Но, по крайней мере, некоторые из них уже стали счастливее. К большому сожалению Мирабель, тио Бруно не входил в их число. Прошло уже несколько месяцев с его долгожданного воссоединения с семьей, и последующей кратковременной эйфории, но затем что-то очень резко пошло не так, и девушка никак не могла понять, что с ним происходит. Конечно, она пыталась говорить с тио, но вразумительного ответа не получала. И ей не оставалось ничего, кроме как терпеливо ждать. Ведь, на самом деле, она не так уж и хорошо знала Бруно, чтобы мгновенно найти к нему свой подход. Мужчина очень редко присутствовал за семейным столом, но и тогда был погружен в себя и не поддерживал общих бесед, поскольку, очевидно, не был в курсе актуальных событий и не желал встревать. А порой его вообще могли не видеть неделями. Бруно всё время прятался в своей новой, совершенно обычной маленькой комнатушке и проводил время с крысами, которых абуэла сердечно умоляла не выпускать бегать по дому. Пришлось организовать для них большую, просторную клетку, но слишком долго держать их взаперти Бруно не мог, и старался как можно чаще развлекать своих маленьких приятелей. Большинство родственников не понимали этого странного увлечения Бруно, но в конце-концов крысы долгое время являлись его единственными спутниками и собеседниками, и мужчина был к ним привязан. Когда же Бруно поздними вечерами выбирался в кухню за едой для грызунов, то старался не попадаться никому на глаза — ступал осторожно, боясь нарушить чужой покой и пугался, если так же внезапно кто-то выходил из своих комнат по различным делам. Уже много раз Мирабель убеждала его, что со старыми привычками можно распрощаться — никто не станет его упрекать или осуждать за что-то, но это было не так-то просто сделать... Стояло раннее утро, солнечный свет ещё даже не показался из-за горизонта, но это было именно то короткое время, когда лучше всего работается. Жара ещё не объяла город своими липкими руками, и можно было успеть выполнить хотя бы какую-то часть планов. Обычно Бруно не будили в такое время, так как пока еще не приноровились просить о какой-либо помощи, но День Рождения Камило стремительно приближался, и внезапно навалилось крайне много работы. Не только на вилле, нужно было еще успеть помочь соседям со строительством дома, и Мирабель была вынуждена нагрянуть к тио. — Дядюшка… — Она пару раз постучала, выждала немного времени, но за дверью так ничего и не произошло. Заходить без приглашения было бы неловко, поэтому Мира только слегка приотворила дверь и громко сообщила: — Дядя, ты нужен на стройке! Луиза забыла некоторые инструменты, надо их отнести и поскорее помочь с домом Гальярдо!.. Спал Бруно на узеньком старом матрасе в углу комнаты, и кто ж его знает, почему он отказывался от кровати. Из под одеяла показалась растрепанная курчавая голова и Мирабель поспешно попятилась назад, в коридор. — В общем, иди перекуси, и отправляйся к озеру Анхело… Я побежала по делам! Можешь попросить помощи у Камило, он ещё где-то в доме. Адьос! Девушка не стала выяснять, проснулся Бруно как следует или же нет — она уже и так сильно опаздывала. Мира пронеслась мимо кухни, едва не снеся с ног упомянутого минуту назад братишку. — Эй! — Возмущенно воскликнул он, с трудом удержав в руках кружку с молоком, однако расплескав всё содержимое себе на рубашку. — Es maldita sea, Мира! — Прости! — Крикнула девушка на ходу, а тиа Джульетта удивленно обернулась к выругавшемуся племяннику. — Камило! — Молоко было холодное… прости. Мальчик торопливо стянул с себя мокрую рубашку и зашвырнул её на стул. Все остальные уже давным-давно позавтракали и разошлись по своим делам, и только Джульетта то и дело возвращалась в кухню, чтобы проверить, не осталось ли в доме голодных ртов. И как минимум один её уже ждал. Камило налил себе еще молока, пока тиа разогревала на печи остатки от завтрака. — Ты уже решил, какие блюда хочешь поесть на празднике? — Ласково поинтересовалась женщина между делом. — Ой, тётя, ты знаешь, я съем всё, что ты приготовишь! — Мгновенно оживился Камило, но на всякий случай решил уточнить и принялся загибать пальцы. — Вообще, я не откажусь от облеа с арекипе, бокадильо, бунуэльос и твоей фирменной касуэлы! — От названия любимых блюд, рот издевательски наполнился слюной, и мальчик голодным взглядом уставился на тетю Джул. Она тихо рассмеялась и поставила перед ним тарелку с арепами, чтобы Камило слегка перекусил и окончательно не испустил дух от голода, пока дождётся обеда. — Одни сладости на уме. — Пока предлагают, надо брать! — Резонно заметил он, набивая рот лепешками. Запах еды стоял такой оглушительный и манящий, что на кухню немедленно подтянулся и тио Бруно, который тоже вечно пропускал ранние завтраки. Вернее будет сказать — он притащился, вяло шаркая по полу тапочками и потирая глаза. Глядя на заспанного брата, Джульетта улыбнулась и поприветствовав его, принялась за приготовление кофе. Она прекрасно знала, что после сна Бруно питается как мышка, но зато выпивает пару-тройку огромных стаканов крепкого кофе. — Buen día, сестренка, спасибо за заботу… — Заранее проговорил мужчина, усаживаясь напротив Камило и невидящими полузакрытыми глазами уставившись куда-то сквозь него. Юноша удивился — ему ещё не доводилось пересекаться с Бруно на кухне поутру, он даже не догадывался, что с ним происходит после насильственного пробуждения… И хоть в целом состояние Бруно было плачевным, его распушившаяся за ночь копна волос, торчащая теперь во все стороны, придавала ему забавный и очаровательный вид. Точно так же после пробуждения выглядели волосы и у Камило. Не зря ведь они с Бруно родственники. — Поработать позвали? — Уточнила Джул, ставя перед братом его нехитрый поздний завтрак и вытирая руки о передник. — Даа… Я ничего не понял, — зевнул тио. — Но надо, значит надо… Камило с любопытством косился на то, как Бруно почти одним глотком осушает первую, а затем и вторую кружку, а потом буквально на глазах из прикроватного монстра превращаться в нормального человека. Его взгляд постепенно наполнился осознанностью, к лицу вернулся прежний живой цвет, и даже мешки под глазами как будто стали меньше. — Cristo ha resucitado! — Нараспев провозгласил мальчишка, вскидывая руки к потолку. Бруно чуть не подпрыгнул на месте: — Oh, Dios mio!… buenos días, Камило… Я тебя не заметил… Сидящий прямо перед ним юноша наигранно надул губы, решив, что Бруно с ним так забавляется. — Как удобно, что я так хорошо сливаюсь с интерьером! Мой дар прогрессирует, или что? — П-прости, это просто я утром такой рассеянный… Неловкое бормотание дядюшки позабавило Камило. Облокотившись о стол, и упершись щекой в ладонь, он принялся пристально наблюдать за Бруно, приступившего к трапезе. Заметив это, мужчина промямлил: — Я… не могу есть, когда на меня смотрят… — Так я же совсем прозрачный?! — С деланным удивлением ответил Камило. Изнутри его уже распирало от смеха, в то время как тио чувствовал себя все более неловко. Камило сделал вид, что сжалился, и отвёл глаза. Но стоило только Бруно снова поднести лепешку ко рту, мальчик с задорной ухмылкой бросил новый взгляд в его сторону. Из арепы посыпалась начинка и дядя грустно и осуждающе вздохнул. — Камило, почему бы тебе не пойти погулять, раз ты закончил? Джульетта перебирала сухоцветы, чтобы приготовить из них новую порцию лечебных блюд и настоек. Она стояла спиной к мужчинам, но нутром чувствовала, чем они занимаются, вместо того чтобы отправляться на работу. И, конечно же, она понимала, что Бруно не сможет спокойно поесть в присутствии племянника. — Хорошая мысль! Такой прыти, с которой Камило сорвался с места, позавидовал бы и спицерогий олень. В качестве благодарности за завтрак, мальчик торопливо чмокнул Джульетту в щёку, после чего буквально растворился в воздухе, чтобы его, чего доброго, не решили припахать к уборке или другим домашним делам. А ведь Бруно и впрямь не сразу успел сообразить, что забыл обратиться к племяннику за помощью. «Ну да и ладно» — пожал плечами он. «Незачем нагружать Камило лишними заботами, пусть отдыхает и развлекается, пока может». И хоть Бруно было немного не по себе от мысли, что нужно будет выйти в город и лицом к лицу встретиться с другими людьми, он не стал ничего говорить и сестре, намереваясь самостоятельно найти инструменты — это ведь не должно быть слишком сложно?! А затем нужно будет лишь вспомнить путь к озеру, у берегов которого он не был уже столько лет. Интересно, как сильно все изменилось в его отсутствии?.. — Камило сильно вырос… он стал таким… таким… — В задумчивости пробормотал Бруно, подбирая слова и рассыпавшуюся на столе начинку от арепы. Он так и не договорил, но Джул прекрасно понимала, что он имел ввиду. Бойкий, непосредственный, шаловливый... Много ещё чего. Вполне обычный для своего возраста мальчик, но так сильно отличающийся от того, каким раньше был сам Бруно. — То ли ещё будет. — Усмехнулась Джульетта. — Спокойно жить он тебе теперь точно не даст.

——————————

По узкой тропинке, петляющей меж зарослями тростника и канангучо, Камило неторопливо спускался к озеру, где его уже должны были поджидать приятели. Они встречались почти каждый день, и если не было каких-то срочных дел, то подолгу плавали в озере, дурачились, пересказывали друг другу последние сплетни. На самом деле в такой маленькой закрытой общине развлечений было не так уж и много, поэтому приходилось по разному выкручиваться, и где-то даже закрывать глаза на стыд и совесть, лишь бы раздобыть новых ярких историй. Пока юноша продирался сквозь колючие длинные листья, уже тысячу раз пожалел, что не выбрал более популярную дорогу, или, хотя бы не оделся как следует. Он так быстро покинул виллу, что не захватил с собой даже новой чистой рубахи, а пончо так и осталось валяться в комнате на полу. Когда кусты слегка расступились и перестали хватать мальчишку за бока и за руки, он уже был весь исчерчен обжигающими красными отметинами. Это вдруг напомнило Камило о каком-то давнем эпизоде из детства, когда он точно так же, весь покрытый ушибами и царапинами, сидел на кровати и плакал, и никак не мог найти утешения. Тогда мать так и не смогла выдержать его истерик, и подсунула стряпню с лечебным составом тиа Джульетты, хотя он вовсе не хотел забывать, не хотел… Но он забыл. Постепенно, как будто кто-то все больше и больше затворял за собой дверь, пока не осталась лишь маленькая щёлочка, сквозь которую были видны отдельные контуры воспоминаний. Некоторые из них оказались ложными, некоторые было сложно понять. Только одно Камило знал наверняка — с Бруно их прежде что-то связывало. Когда тио только вернулся, юноша ждал, что тот первым заговорит с ним, объяснится, но, как видно, затворнические годы не прошли для него даром. Бруно не то что говорить, он даже смотреть в сторону Камило не желал, и это несколько задевало последнего. И только сегодняшние крохотные сдвиги в их «общении» вселяли в Камило надежду, что ещё не все потеряно. Наконец, впереди показалось большое прозрачное озеро, которое здесь называли Anhelo y Mar. Камило не знал, кто дал ему это название, и при чем тут море, если это озеро, поэтому как и многие называл его просто Анхело. Мальчишки уже собрались, но ещё не плавали, а развлекали себя тем, что улюлюкали вслед проходящим мимо девчонкам и издалека пытались заглядывать тем под юбки. Камило снисходительно покачал головой и подошёл к друзьям. Заметив его, один из них помахал Камило рукой и забавляясь крикнул: — Такая красотка, и без приятеля! Камило мгновенно понял настрой и принял облик какой-то деревенской девушки, чтобы отвесить пареньку дружескую оплеуху. — Basta, idiota! — Писклявым обиженным голоском взвизгнула женская версия Камило, чем вызвала оглушительную волну хохота. — Sangre caliente! Не хотел бы я такой под руку попасться! Мальчишки развеселились и Камило вернул себе прежний вид. Он любил так дурачиться с друзьями, но никогда не пользовался своим умением, чтобы серьезно кому-то насолить. — Что с тобой приключилось, Камило? — Поинтересовался Жозе — его двоюродный брат по отцу, и по совместительству лучший друг. Они были знакомы с самого детства, и хоть частенько ссорились из-за вспыльчивого и нестабильного нрава Жозе, но все же ценили друг друга. — Ах, это? — Юноша придирчиво осмотрел себя. — Просто запомните — никогда не надо наступать кошке на хвост. Особенно, если она в несколько раз больше тебя. — Надеюсь ты не привёл её за собой… — Не переживай, у моего брата всё под контролем! Камило приврал шутки ради, чтобы не было скучно, но никто даже и не заметил подвоха. Мальчишки воровато осмотрелись, переживая, что из кустов на них и впрямь может выпрыгнуть ягуар. Камило же расположился на пригорке рядом с ними, и с интересом начал вслушиваться в разговоры. Сам он практически ничего не рассказывал о своей родне, даже если происходило что-то крайне забавное, поскольку даже незначительные слухи могли испортить ей репутацию. Так всегда происходило — стоило кому-то рассказать что-то другому по секрету, как история немедленно разносилась по поселению, и из мухи превращалась в слона. Так, однажды, Камило не подумав ляпнул что-то про Исабеллу, и потом целую неделю выслушивал лекции от абуэллы про то, как опасно терять доверие горожан и как некрасиво сплетничать за спиной у семьи. Что бы такого страшного случилось с доверием горожан, если бы они узнали, что в гневе Исабелла пищит как…девчонка и презабавно топает ногами, — Камило так и не понял, но с тех пор всё же зарубил себе на носу, что жаловаться, да и просто говорить с посторонними о родных лучше не стоит. — …У нас осел вчера взбеленился. Его забыли привязать и оставили на заднем дворе, а он, не будь дураком, съел все матушкины цветы. Когда она попыталась прогнать его метлой, он как безумный бросился вскачь, перебил все горшки, опрокинул с ног деда и умотал из города. Кажется, потом Луиза принесла его обратно и он больше не свирепел. Твоя сестра здорово умеет обращаться со скотиной. Камило слушал эти истории и посмеивался, покусывая зубами выдернутую из земли былинку. Спустя немного времени его уж было совсем разморило, но тут поднялся непонятный гвалт и Камило услышал: — Что это?! Кто это?! — Такой коротышка... — Что у него на голове?.. Это что, ведро? — Сразу видно — этот парень готов и к труду, и к обороне… Камило мгновенно понял, о ком идет речь, и растолкав приятелей, с высоты пригорка заметил размытый знакомый силуэт. Ребята были надежно скрыты кустами и их не было видно издалека, а вот они сразу заметили Бруно. Мужчина вывалился с той же тропы, какой сюда шел Камило — всё его пончо было утыкано колючками, в руках он нес два ведра, наполненных инструментами, а третье — поменьше, было надето на голову наподобие шлема. Это было странное решение, но Камило совсем не удивился причудам тио. Мужчина шел к стройке, которая развернулась под пригорком, прямо у озера. Семья Гальярдо выбрала довольно живописное место для своего нового дома. — Да это же Бруно. — Обернулся Камило к товарищам. — Бруно?! Твой тио Бруно? — Я слышал, что он вернулся, но не поверил в это! Он пришёл из-за гор? Юноша помялся, раздумывая, как лучше рассказать о злоключениях дядюшки и не подмочить его репутацию. — Ну… на самом деле, все это время он жил здесь. За горы ещё никому не удавалось пройти. — А вы видели какая там образовалась трещина? Кто-то едва было не перевёл тему разговора, заставив Камило облегченно выдохнуть, но не тут-то было. Жозе не мог упустить случая, чтобы не начать подтрунивать над другом, в особенности, когда заметил его неуверенность. — Хм, кто же говорил ,что Бруно высоченный и устрашающий? Дайте-ка вспомнить… — Ну да, — развёл руками Камило. — Не такой уж он и большой, как я думал. Должно быть запомнил его таким из детства, когда сам был ему по колено. — Так где именно он пропадал? — Да нигде, сидел в застенках дома. В глазах приятелей Камило прочитал удивление с примесью страха, и даже некоторого отвращения, и понял, что, кажется, всё же сболтнул лишнее… — Какая жуть, — Жозе передернулся. — На столько лет добровольно замуровать себя… А как он ел? Он ночами бродил по дому, или что? Он подсматривал за вами?! Этот поток вопросов вылился на Камило точно водопад. Прежде он даже не задавался этим, но теперь и сам призадумался — и в самом деле, как же Бруно выживал все эти годы? В одиночестве, на скудном пайке… Как он развлекался, каково ему было без общения?.. Уйдя в свою голову на поиски ответов, Камило проигнорировал Жозе, но тот и не думал останавливаться. Юноша схватил друга за плечи и возбужденно затряс: — Так вот почему на вас обрушилось столько несчастий, он же жил с вами все это время! — О чем ты говоришь?.. — Нахмурился Камило, болтаясь в руках друга как тряпичная кукла. — Как видишь, со мной все в порядке! — Ты не понял! Вот твоя сестра осталась без дара, дом разрушился, вы чуть не остались без магии и все такое. Ты что, не знал? Бруно приносит несчастья! «Приносит? Несчастья»?? — Ну что за вздор?.. Как же сильно Камило не хотел начинать этот разговор! — Вздор?! Да все это знают! Как только Бруно появляется, все начинает идти наперекосяк. Вот сейчас придёт на стройку, и кому-нибудь на голову упадёт саманный блок! Камило только недоверчиво фыркнул, но краем глаза все же покосился на тио, который неуклюже ковылял к дому Гальярдо. Беднягу так мотало из стороны в сторону под тяжестью ноши, что Камило невольно захотел броситься ему на помощь. Но ребята, как хищные птицы, кружили вокруг интересующей их темы, а Камило не мог позволить им порочить честь дядюшки. — Ладно, хватит уже. Никакие несчастья он не приносит, а просто рассказывает то, что видит в будущем. Это разные вещи. Он не виноват, что его пророчества не услаждали чье-то ухо. Видя, как насупился при этих словах Жозе, юноша понял, что сейчас последует новая атака. Каким-то внезапным образом, веселье, царящее еще полчаса назад, сменилось мрачным напряжением. Если бы Камило был чуть старше и умнее, он бы просто закрыл эту тему и ушёл восвояси, оставив людей судачить о чем вздумается. Но юношеский пыл и острое чувство несправедливости не позволили ему так просто отпустить эту ситуацию. — А что ты вообще знаешь? Ты Бруно не видел с детства, а в городе, между прочим, все это время ходят слухи. — Мало ли о чем болтают невежды? Я знаю, что мой тио и мухи не обидит! — Если ты мне не веришь, то поверь моему дяде. Он-то знает, что говорит! И поскольку дядя Жозе был братом Феликса, юноша воспринимал как само собой разумеющееся, что тот не мог ошибаться и являлся надежным источником информации. В конце-концов, а кто, как не взрослые и приближенные к семье Мадригаль люди, лучше всего разбираются в таких вопросах? — Ну и что там говорит твой дядя? Уши Камило начали гореть, брови сползли к переносице — он находился в том состоянии, когда чужие доводы, какими бы они не казались вескими, не пробиваются сквозь толщу скептицизма. Он знал, что будет упрямо стоять на своём, в то время как Жозе станет просто зазря сотрясать воздух. Но все же, Камило было очень любопытно, о чем ещё таком судачат люди, чего он не знает. — Да то, что Бруно обычный шарлатан. Ничего он не знает про будущее, и никогда знать не мог! Ты же ходишь в церковь и понимаешь, что подобное подвластно только Господу богу. А Бруно что, разве бог? Или, может быть, метит на его место? Отношения с церковью у семьи Мадригаль были, прямо сказать, осторожные. Вместе со всеми горожанами, по воскресеньям они посещали службу, и благодарили Господа за дары, которые он им послал. Однако Камило знал, что абуэла вкладывает в эти слова скорее благодарность к погибшему мужу Педро, чем к незнакомому дядьке, сидящему на небесах. Именно так сам Камило воспринимал Бога, и не особенно интересовался прочими подробностями. Для него дар казался чем-то само собой разумеющимся, продолжением его самого, а не подарком с небес. И если уж даже Альма относилась к церкви по-своему, то что было говорить о мальчишке, увлеченном более мирскими делами. На каждой службе Камило маялся от скуки и ловил в своей адрес бесконечные шиканья. И все же, подумал он, как шатко, на самом деле, людское доверие. Вчера они носили тебя на руках и прославляли за чудеса, а завтра низвергнут в пропасть, обвинив в ереси. Как же Бруно и Альма допустили такое? Камило смотрел на Жозе, вид которого был так самоуверен, слова убедительны, а доводы сильны, что мальчишки вокруг одобрительно зашептались и закачали головами точно болванчики. Юноша испытал разочарование от того, что никто и не подумал встать на его сторону. Неужели все верят тому, свидетелями чего даже не являлись?! — Только слепой не увидит, что показывает Бруно. Эти видения открыты для всех, и каждый, кто к нему обращался, лично убедился в их достоверности. Кого хочешь из взрослых спроси. Жозе придал себе задумчивый вид и почесал подбородок, на котором уже начал пробиваться первый пушок, но кажется, он уже заранее знал, о чем будет говорить. — Так-то оно так. Но, знаешь, показывать картинки — это одно, а видеть будущее — другое. Кто сказал, что это не иллюзии? Твой тио просто дурил людям головы, подавая не совсем очевидные вещи под мистическим соусом! Точно так же и я могу тебе напророчить, что через тридцать лет у тебя отрастет живот, как у тио Феликса, и появятся мешки под глазами, как у тио Бруно. А если б я мог показать тебе картинки, звучало бы ещё убедительнее! — Ты тычешь пальцем в небо, Жозе, а Бруно и впрямь все видит. И проблема всё ещё лишь в том, что он не выбирает свои видения. — Ах-ах, нет пророка без порока! Да только ты не думал, почему каждое его видение плохое? Он просто-напросто запугивает людей и кличет беду! Он страшный человек, Камило, как ты не видишь? Камило не видел, и не понимал, как такой робкий, суеверный и слегка нелепый человек смог заработать себе такую зловещую репутацию? Да, и его собственная мать ни раз убеждала его в том, что Бруно изменился. И люди вокруг твердят одно и то же… Так кто же из них не прав? Мог ли он сам запутаться?.. Камило потряс головой, отгоняя мрачные мысли. Это уже не имело для него никакого значения. Он давно принял правильную сторону и был в этом твердо уверен. — Можешь думать что хочешь — этого я тебе запретить не могу. Но если ты скажешь ещё хоть слово про Бруно, я сломаю тебе нос. — Странно, с каких это пор ты запрещаешь нам что-то обсуждать? Как я погляжу, ты не против слушать истории про других, но правда о собственной семье глаз колет? — Мне не интересны бредни Viejo loco!— Яростно воскликнул Камило и незамедлительно получил в ответ не менее дерзкое оскорбление. — И это говорит sobrino del patético maricón?! Этого издевательства Камило уже стерпеть не мог — его кулак самопроизвольно полетел в лицо бывшему другу и тот, чертыхаясь, покатился с пригорка, царапаясь спиной о камни. — Asqueroso! — Завопил Камило, соскальзывая вниз, вслед за Жозе, и ожесточенно набрасываясь на него сверху. Жозе заслонил голову руками. После первого удара у него уже кровоточил нос и саднило скулу, по которой проскользнул кулак. Он не ожидал такой ярости от Камило, и тоже не на шутку рассвирепел. Стоило только Камило вновь замахнуться, как Жозе улучил момент, изловчился, и схватив бывшего товарища поперёк туловища, завалил его на бок, придавив к земле. Завертевшись как уж на сковородке, Камило принялся брыкаться, кулаками снова и снова целясь неприятелю в лицо. Но Жозе мотал головой, старательно избегая ударов. Теперь он пытался сообразить, как лучше поступить дальше. Сгрудившиеся вокруг ребята громко орали и хватались за головы, но вмешиваться не смели. Их вопли смешались с гомоном согнанных с пальмы птиц, и эту суету тут же заметили все люди, работавшие на стройке. Громкие скандалы и драки не были частым явлением в деревне, но что еще можно было ожидать от юных безбашенных мальчишек? Никто и с места не сдвинулся, пока один из работников не проворчал что-то про то, что ребятишки опять развлекаются, и наверняка весь сыр-бор из-за Камило. Ведь он всегда был главным затейником и балагуром в округе, и не было ничего удивительного, что про него сложилось такое мнение. Услышав имя двоюродного брата, Луиза, тягающая повозку с глиняными блоками, резко разогнулась, и вытянув шею всмотрелась вдаль. Она быстро смекнула, что там происходит, и торопливым шагом направилась к пригорку, бросив все дела. Бруно тоже заинтересовался. Он не сразу разглядел знакомую курчавую шевелюру, но незамедлительно ринулся вслед за Луизой, когда понял, что Камило находится в какой-то неприятной ситуации. Мальчишки, завидев две надвигающиеся грозные фигуры — одна зловещее другой — поняли, что если их сейчас поймают с поличным, то им будет уже несдобровать. Как минимум — им сломают все кости, а как максимум — проклянут до конца жизни. Во всяком случае, они свято верили, что именно такими для них будут последствия. Только Жозе не мог так просто все оставить. Напоследок мальчишка все-таки поприветствовал нос Камило своим тяжелым кулаком, чтобы они остались квиты, и только затем покинул место действия, вслед за своими друзьями. Когда Луиза подошла к валяющемуся на земле Камило, хулиганов уже и след простыл. Она фыркнула что-то нелицеприятное себе под нос, касательно глупости, которая не лечится, и покосилась на брата. Тот был без рубашки, волосы его стали какого-то серого цвета из-за песка и сорной травы, а по всему телу красовались фиолетовые ушибы и царапины. Луиза даже и не думала уточнять, с какой стати у него такой потрёпанный вид, так как не интересовалась глупыми ссорами мальчишек, и считала, что они должны разбираться в своих проблемах сами. Зато Камило весьма раздражённым тоном обратился к ней, глядя снизу вверх: — Ну спасибо, теперь все будут говорить, что я прячусь за сестрой. — Да и плевать, если они такие cretinos, нечего с ними водиться. — Пожала плечами девушка, ничуть не обижаясь на претензию. — Тебе помочь встать? Камило отрицательно покачал головой, сложил руки на груди и томно закатил глаза. — Здесь я родился, здесь я и умру. Оставь меня, сестра… Луиза только вздохнула в ответ на развернувшуюся трагедию и отправилась назад, к делам. Бруно, все это время маячивший у неё за спиной, вопросительно взглянул на девушку. — Да он в порядке. Видишь, чего вытворяет? А нам надо скорее покончить со стройкой. Скоро начнется жара. — Сейчас вернусь… — Тихо ответил Бруно, пропуская Луизу. Он подошел поближе к мальчишке, и тот, заслышав шаги, повторил: — Уходи, Луиза, я сам справлюсь. — Камило… Бруно опустился на колени, рядом с племянником. — Ты в порядке, mamatico? Услышав, что рядом виновник всех его бед, Камило распахнул глаза, и тяжело крякнув, сел, упираясь руками в землю. Ещё не хватало, чтобы тио видел его в таком жалком состоянии. Из носа мальчика тут же побежала блестящая струйка крови, и Бруно принялся торопливо обшаривать себя, надеясь найти что-то, что можно предложить племяннику. Но, разумеется, он не нашёл ни карманов, ни платка — у него их никогда и в помине не было… Камило же, почувствовав щекотку, тыльной стороной ладони размазал кровь по лицу. — Diablo! — Выругался он тихо. Прикосновение к чувствительному носу вызвало у него слезотечение. — Да, тио, всё в порядке, обычная ситуация... — Можно я посмотрю? Сначала мальчишка решил воспротивиться этому непрошеному вниманию, но в конце-концов, раз уж вся вина лежит на Бруно, то пусть хоть немного понервничает: — Посмотри, посмотри как мне сломали нос! На мне живого места и не осталось! И хоть не так уж все было и плохо, Камило не упустил случая поканючить и страдальчески надуть губы. — Mi amore, — Залепетал Бруно ласково, отчего у мальчика сердце ухнуло в пятки. Его, конечно, каждый день, и не по одному разу родственники осыпали нежными словечками, но от полузнакомого-полузабытого дядюшки все же было немного неловко такое слышать. — Не переживай, я отведу тебя к Джульетте. Она тебя быстро подлатает… — Мужчина двумя пальцами обхватил подбородок Камило, и принялся осторожно поворачивать его голову, внимательно и, как будто, со знанием дела осматривая ранение. Кровь всё ещё не остановилась, и Бруно не придумал ничего лучше, как вытереть лицо племянника рукавом собственного пончо. Камило тронула такая забота, но и удивила не меньше. Он заглянул в лицо дядюшки, пытаясь поймать его взгляд, и понять, о чем же тот думает, но Бруно упорно отводил глаза. — А ты… и раньше так себя вёл со мной? Вопрос, казалось, поставил мужчину в тупик, он замялся и убрал руку. Юноша мысленно вздохнул. Ему хотелось бы немедленно забросать Бруно сотнями вопросов, узнать обо всем, что вертелось в голове, но видя неловкость тио, Камило решил отложить разговор на потом, когда представится более подходящее время. — Ну что там? — Он поспешно переменил тему. — Кажется, твой нос будет на месте. — Oh, gracias al cielo! Бруно сдержанно улыбнулся, поглядывая на то, как мальчишка картинно вскидывает руки к небу. — И что бы я делал без тебя, тио Бруно! Наверное пришлось бы навсегда распрощаться со своим прекрасным лицом! Но ты кое-что забыл… — Что? Что я забыл?! — Растерялся мужчина. — Волшебный лечебный поцелуй! — Серьезным тоном сообщил мальчишка, требовательно вытягивая губы в трубочку. Дядюшка сперва замялся, но затем быстро и скромно чмокнул племянника в щеку. В конце-концов все вокруг целуют своих родственников, ни капли этого не стесняясь — ничего странного и необычного в этом не было... Однако, Бруно не учёл, что сам плохо вписывается в эту картину, поскольку не находится в таких близких и дружеских отношениях с племянником. Но и Камило не стал распинаться, что просто пошутил. Он выяснил, что дядюшка абсолютно всё принимает за чистую монету, и даже если чувствует себя при этом не в своей тарелке, старается исполнять просьбы. — Кончайте дурачиться, — раздался за спиной громогласный окрик Луизы. — Лучше бы помогли с фундаментом разобраться, раз делать больше нечего! — Ох, точно, дом… — Пробормотал Бруно. — Я помогу! Камило самостоятельно поднялся на ноги, превозмогая болезненные ощущения в теле. Нос у него хоть и опух слегка, но по крайней мере, перестал кровоточить. Можно было спокойно пойти работать. — Тебе правда не нужно к Джульетте?.. Да, ему абсолютно точно не нужна была лечебная стряпня тиа. Камило в целом старался не пользоваться её способностями с тех пор, как ма насильно напичкала его лекарствами. Не было никакого удовольствия в том, чтобы получить полностью заслуженные тумаки, а потом взять, и сразу же избавиться от всякого напоминания о них. Боль приводит в чувство, заставляет помнить о том, кто её причинил и каким образом. Каждый шрам нёс в себе смысл, хранил свою историю. И Камило отказывался это менять. — Не говори ей об этом. Луиза тоже не скажет. Всего-лишь пара царапин, правильно? Бруно задумчиво хмыкнул. — Хотя бы одень это… Он снял с себя пончо и протянул его Камило. — Оно в колючках… Но ты, по крайней мере, не обгоришь на солнце… Ну до чего забавным был дядюшка. Он ведь так и последнюю рубаху отдаст не задумываясь. Мальчишка улыбнулся и натянул на себя его одежду, пропитанную легким запахом крысиной шерсти, чистых опилок, и чем-то ещё, что наверное, являлось запахом самого тио. Оставшись в одной только рубашке, какого-то нелепого малинового цвета, который не понравился Камило, Бруно стал выглядеть ещё меньше и худосочнее, и юноша решил, что обязательно подарит ему что-то новое и более симпатичное при удобном случае. Когда они вдвоем, наконец, вернулись к Луизе, она сразу отправила их замешивать смесь для самана в специально подготовленную для этого яму. Вымешивать её следовало ногами, и Камило решил разнообразить этот процесс забаными танцами, кривляньями и песнями, тем самым немало позабавив окружающих. Он так активно хлопал в ладоши и приплясывал, что складывалось ощущение, будто утренние травмы его совсем не беспокоят. Когда же Камило выдохся, то ненадолго прилег на краю ямы, свесив вниз грязные ноги, и оставив всю работу на Бруно, который и рад был поработать за двоих, лишь бы ребенок отдохнул. Когда с этим этапом работы было покончено, в смесь добавили вымоченной соломы, снова размешали и оставили настояться, чтобы через пару дней можно было залить новую партию форм для кирпичей. Работы был непочатый край, и дополнительные руки с ногами не были лишними. Люди трудились без продыху. И только ближе к полудню, когда работать стало уже невозможно из-за адского пекла, вымученные и потные работники разбрелись кто куда. Кто-то отправился домой на сиесту, кто-то решил отдохнуть в тени деревьев, а кто-то освежиться в озере, и Камило с Бруно тоже отправились туда. Казалось, что за работой мужчина как будто бы перестал замечать людей вокруг, но стоило только отвлечься, как он снова начал нервничать. Камило не видел, чтобы хоть кто-то обращал на Бруно внимание — все работники выглядели чересчур уставшими и занятыми, а потому было не совсем понятно, отчего тио так напряжен и зажат. Раздевшись и зайдя в воду по пояс, Бруно принялся смывать с волос пыль и глину — окрасив воду вокруг себя в рыжий. Камило тоже зашел в воду, пошевелил пальцами, зарываясь в мягкий песок, и почувствовал, как засохшая глина, плотным слоем покрывшая его ноги до самых щиколоток, начала трескаться и отпадать. Позже, когда Камило, наконец, вдоволь наплескался и отдохнул в долгожданной прохладе, нашлось немного сил и для озорства. Заметив, что мокрые волосы закрывали Бруно весь обзор, Камило улучил момент, и тихо нырнул под воду. Руки юноши без труда доставали до мягкого песчаного дна, мимо его лица проплывали стайки шустрых рыбок, невесомо касаясь его своими пестрыми хвостами. Вот, впереди показались очертания ног. — Ха! — Воскликнул Камило, выскакивая из воды прямо перед лицом дядюшки. В лучах сияющего солнца и мириады поднявшихся вокруг брызг, улыбка Камило была особенно ослепительна. — Marinero soy de amor, У en su piélago profundo Navego sin esperanza De llegar á puerto alguno! Декларируя стихи, которые, как ему казалось, очень подходили этому моменту, Камило вдохновенно закружился в воде. Бруно почувствовал, будто его сердце остановилось, и время сделалось ужасно медленным. Он застыл перед Камило как каменное изваяние, одновременно ослепленный и заворожённый красотой момента. Стихи Мигеля Сервантеса, озвученные юношей ради забавы, отозвались в душе мужчины и накрепко там отпечатались. Бруно и прежде всегда обожал литературу, в то время как Камило читал или вынужденно, из-за школы, или когда уж совсем было нечего делать. — Тио Бруно, ты впечатлён?! — Камило простодушно заглянул в лицо дядюшки, заставив того стремительно покраснеть. — Ох… Да, Камило, это было красиво… — Теперь можем пойти в город? Ты ведь закончил? — Конечно… — Пробормотал мужчина. Он дождался, пока Камило отвлечется, и вперёд него торопливо выбрался на берег. Молчаливо проклиная одежду, которая ни в какую не хотела налезать на мокрое тело, мужчина едва ли не падал, путаясь в штанинах. Когда у него все же получилось одеться, Бруно убежал куда-то в кусты. В очередной раз не поняв реакции тио, юноша только пожал плечами, и тоже отправился одеваться.

——————————

В город мужчины добрались, вновь покрытые испариной, будто и не было никакого озера всего каких-то пары десятков минут назад. Сначала их спасали мокрые густые шевелюры, которые хоть немного, но создавали ощущение прохлады, но и они быстро высохли под палящим солнцем. Можно было бы попросить Пепу призвать дождь, но во время строительства домов дождь был крайне нежелательным явлением, поэтому всем приходилось стойко терпеть царящую в Энканто жару. Слабость в конечностях после работы тоже давала о себе знать, но Камило упрямо шагал вперёд, сопровождаемый пыхтящим от усталости тио. Отвыкший от физических нагрузок мужчина очень быстро выдохся, и Камило подхватил его под руку, чтобы немного облегчить подъем в горку. Всю дорогу они не разговаривали, а только тяжело дышали, открыв рты и утирая рукавами вспотевшие лбы. Когда, наконец, впереди показались дома, а вместе с ними и спасительная тень, Камило слегка оживился. Он отпустил Бруно и наскоком преодолел расстояние до фруктовой лавки. Альма ещё утром наказала ему договориться с хозяином о поставке партии фруктов к празднику, поэтому Камило и вынужден был сюда тащиться. Хозяина на месте не оказалось, и юноша пошёл вокруг дома, чтобы все разузнать и не уходить с пустыми руками. Как он и ожидал, под шатром на заднем дворе расположился сын лавочника. Кажется он задремал, уткнувшись носом в глиняную чашу с водой, разморенный густой, терпкой жарой. — Эээй, Джасинто, ты почему дурака валяешь?! Разбуженный внезапным окриком мальчишка ошалело замотал головой, выискивая источник шума — перед ним, уперев руки в бока и сурово насупив густые брови, стоял его отец. Мальчик сперва даже испугался, решив, что сделал что-то не так, но по ухмылочке, не свойственную его отцу, Джасинто всё понял и закатил глаза. — Святой Людовик Бертран! Да почему ты все время так меня пугаешь, Камило?! Мальчишка захихикал, на глазах приятеля возвращая себе первозданный облик. Он облокотился о столик, на котором ранее дремал юный лавочник и попросил: — Жарко, очень жарко, хочется освежиться. Не принесёшь нам гуайявы? — Прости, amigo, отец их ещё не привёз. Нужно немного подождать… — Ответил юноша, краем глаза косясь на незнакомца, сопровождающего его покупателя. Камило неодобрительно поцокал языком: — Эх, Джасинто, придётся написать на тебя жалобу! При этих словах Бруно, скромно топтавшийся рядом, даже немного смутился, решив, что мальчишка на такое заявление непременно обидится. Он поднял палец, желая как-нибудь объяснить это племяннику, но тот уже вовсю расхаживал вдоль коробов с фруктами, стоящими в углублении около дома и выбирал себе поживу. — Давай тогда вот этот, и вон тот, красный. — Будет сделано! Мальчишка проворно раскладывал фрукты на стол перед Камило, но в какой-то момент был им остановлен: — Эй, Джасинто, я просил гранадиллу, а ты дал маракуйю! — Да?.. Что ж, тогда мне тоже придется написать на тебя жалобу, за то что невнятно выражался! — «У покупателя был явно выраженный солнечный удар, сопровождавшийся нарушением речи»! — Изобразил его Камило, дурашливо хмуря лицо. Когда до Бруно дошло, что мальчишки просто развлекаются, а не всерьёз осыпают друг друга угрозами, то едва не подавился собственным смехом. И как только у них получалось так запросто запутать его?! Камило удивленно обернулся к дядюшке. — Тио Бруно, если будешь так сильно смеяться, потеряешь сознание и мне придётся тащить тебя домой на себе. — Прости, просто… — Утирая выступившие слёзы, ответил Бруно. — Не смог удержаться… — Дон Бруно?! Это правда вы?! Молодой лавочник аж подскочил, восхищенно вытаращив глаза. Каким-то образом он еще не успел проникнуться всеобщим настроением и не испугался “жуткого пророка”. — Дааа Джасинто, он и есть! — Правда?! Я слышал, что вы можете делать предсказания!!! Погадайте и мне тоже, пожалуйста, дон Бруно! Мужчина перестал смеяться, его лицо вновь приняло то неловкое и растерянное выражение, какое у него всегда было, когда он не знал, как лучше отказать, и можно ли вообще это сделать… Этот мальчишка показался ему таким простодушным, и так незатейливо просил об этом… Видя замешательство тио, Камило поспешил к нему на выручку. — Да ты что, Джас, сегодня планеты не в том положении! — Поймав недоуменный взгляд приятеля, юноша пояснил. — Ну знаешь, сейчас не самое лучшее время для гаданий. Вот когда планеты выстроятся как надо, тогда и обращайся. Придётся подождать. С этими словами Камило бойко присвистнул, сгрёб себе в пончо все фрукты со стола и махнул обнадёженному Джасинто рукой. — Нам пора идти, а ты передай отцу, что до следующей субботы нам в дом нужно завести по ящику от каждого фрукта. И на фиесту будем вас ждать! Поскольку деньги в Энканто были не в ходу, а использовался обмен трудом, Камило не пришлось ничего оставлять в счёт тех фруктов, что он с собой унёс. У каждой семьи были свои обязанности, кто-то собирал фрукты, кто-то их поставлял во все дома, другие работали в полях, или ходили на охоту. Работы хватало всем и все трудились на благо общины. Бруно задумчиво вертел в руках спелую гранадиллу, пока они шли обратно к Касите и, не выдержав, все же поинтересовался: — Что это вообще значит?.. Планеты не в том положении? Посмотрев на тио как на умалишенного, Камило разразился звонким смехом: — Ну ладно он, но ты-то как на это клюнул? Ты ведь у нас спец по магическим штучкам!.. Планеты у них не в том положении!.. — Юноша закашлялся, подавившись весельем и сочной мякотью фрукта. — Понятия не имею, сказал первое, что в голову взбрело, ха-ха! И Бруно снова понял, что попал впросак. С этим мальчишкой всегда надо быть начеку, никогда не знаешь, когда он говорит всерьёз, а когда просто дурачится! В детстве его было куда как проще понять. Насмешливо покачав головой, Бруно тоже откусил от гранадиллы. Рот затопило приятным сладко-кислым вкусом, от которого мужчина уже успел отвыкнуть. Камило быстро и уверенно вносил в его жизнь новые свежие нотки и воскрешал давно забытые радости. Но стоило неугомонному мальчишке взглянуть на него, как фрукт предательски выскользнул из рук, выпачкав и залив соком всю рубашку. — А я говорил — не надо смотреть на меня, когда я ем. — Печально протянул Бруно, а Камило лишь улыбаясь похлопал его по плечу. — Ничего, у меня для тебя есть ещё целое пончо фруктов!