курс изменён

             Они дрейфовали в космосе уже две или три недели по Земным меркам. Если понятие времени вообще оставалось в бесконечном тёмном ничто, простреленным миллиардами звёзд и прочими красотами галактики. Явно ощущалось только одно: к этому моменту напряжения между двумя конкретными Вечными накопилось столько, что оно казалось осязаемым.              Икарис зачесал спутанные волосы назад, выходя из своей комнаты — из соображений практичности и уважения к личному пространству у каждого из команды был свой «угол». Коридоры Домо встретили его привычной гнетущей тишиной и обилием пустого пространства. Икарис передёрнул плечами и поправил задравшийся край простой тёмной футболки. Чувство постоянного неуюта — это наименьшая проблема, как оказалось.              Гораздо важнее было то, что Тена его практически открыто избегала. Всё их общение сводилось к сухим дежурным фразам, а после Вечная предпочитала уединяться и уходила всегда с таким видом, что без лишних уточнений было понятно, что лучше не задавать никаких вопросов и вообще не разговаривать с ней.              Тена не боялась, что Икарис вернётся на сторону Аришема и снова пойдёт против них. Хотя бы просто из-за того, что ему больше не за что было воевать. А ещё потому что она ему верила. Необъяснимо и местами наивно, но верила. Что-то в его глазах убедило её, что он не врал в тот раз.              И хотя её поведение по отношению к нему было просто отвратительным, найти в себе силы поговорить Тена не могла до сих пор. Её терзали противоречивые чувства и разобраться с ними по щелчку пальцев не получалось при всём желании. В отличие от Икариса.              Его отношение к ней настолько прозрачно, настолько на поверхности, что ему оставалось только прокричать об этом во всё горло. Но Тена бы ему такое не простила, конечно же. Тена бы его за такое, пожалуй, вышвырнула за борт (лишая этого удовольствия Друига), и летел бы бедный Икарис со своим слепым пёсьим обожанием куда хочет: хоть на солнце, хоть на Север. Признаться себе, что такое его подобие любви, тлевшее внутри семь тысяч лет, её не на шутку пугает, Тена не решалась; рассказать об этом ему — тем более.              Зато об этом прекрасно знала Маккари. И хоть Война не откровенничала с ней специально, но у быстрейшей были глаза и она умела ими видеть. А не заметить происходящего мог разве что слепой. Или Друиг, который был поглощён более интересными вещами, чем психотерапия для двух недалёких Вечных на этом корабле; и Маккари входила в список этих вещей.              Тена не думала, что это станет проблемой, пока это действительно не стало проблемой. И узнала она об этом намного позже, чем хотела бы.              Маккари изнывала от невозможности бегать столько, сколько ей хочется. После пятивековой «передышки» от космических полётов, когда она могла исследовать весь земной шар буквально за сутки, просторное, но всё ещё замкнутое пространство Домо ужасно на неё давило. Война иногда задумывалась, мучился ли так же Икарис, лишённый роскоши подниматься в воздух больше, чем на полтора метра. Но отметать даже упоминание о мальчишке за эти дни практически вошло в привычку, поэтому подобные мысли не задерживались в голове надолго.              Вечная не знала, как Маккари справлялась с этими неудобствами, но судя по звукам из её комнаты, которые разносились по пустым коридорам корабля после отбоя, Друиг ей предложил весьма неплохую альтернативу. По крайней мере, это был точно не Икарис: его бы она узнала. Просто у Тены в последнее время был очень чуткий слух. И только, а вовсе не потому что его стоны и вздохи она хорошо запомнила в тот раз.              Маккари тоже не откровенничала с ней специально, но когда Война указала на то, что её периодически пробивающаяся раздражительность в последнее время сошла на нет, — хитро улыбнулась и спряталась за чашей с водой, отпивая.              Разговаривать с Друигом было бесполезно, потому что всё очень скоро стало слишком очевидно. И не то чтобы Тена хотела добраться до истины, просто определённость хоть где-то её заметно успокаивала; даже если это будут отношения Друига и Маккари. За что она была на самом деле благодарна — так это за его шуточки, которые касались кого угодно, но только не её; в основном, конечно же, Икариса.              Видимо, от подтрунивания над ней Друиг отказался сразу же из соображений собственной безопасности. В то время как Икарис, периодически всё ещё сжираемый чувством вины, постоянно хмурый и поникший Икарис, стал просто идеальной жертвой. А тот факт, что он на все такие провокации и двусмысленные фразы касательно своего состояния лишь вяло огрызался и не пытался дать отпор, только подливали масла в огонь...              Разгребать главный зал, который Маккари превратила в свою сокровищницу, пришлось даже после того, как они покинули Землю. Благо, на Домо было достаточно пустых помещений, куда можно было сложить все артефакты. Правда, ещё два или три века спокойной жизни без девиантов и Пробуждений и свободного места наверняка не осталось бы даже там.              Маккари руководила процессом, следя, чтобы Друиг и Икарис ничего не уронили во время транспортировки. Но даже её пристальное внимание и сверхчеловеческая скорость не предотвратили тот момент, когда на Икариса упала крышка мраморного саркофага.              Друиг, который должен был страховать с другой стороны, замер с широко распахнутыми глазами. Потом медленно перевёл взгляд на Маккари, пытаясь высчитать, через сколько секунд их убьют, но быстрейшая лишь обеспокоенно показала:              «Он в порядке?»              Вечный поспешил озвучить, наблюдая, как Икарис поднимается на ноги и потирает повреждённую лопатку:              — Ты в порядке?              Тот пошевелил рукой, проверяя, и прохрипел:              — Да.              — Жаль.              Подошедшая Маккари хлопнула Друига по плечу, из-за чего он чуть не уронил нижнюю часть древнего гроба — на всё того же Икариса. Цокнула языком и закатила глаза в упрёке, старательно пряча улыбку от комичности ситуации.              Помогла Икарису поднять чудом не расколовшуюся крышку и пальцами сплела беззлобное, прыснув, когда Вечный вперился в неё взглядом страдальца и мученика:              «Считай, что это месть за твои прошлые дела»              Друиг, успевший понять слова Маккари, тут же поддакнул, поддерживая их ношу и начиная двигаться на выход:              — Скажи спасибо, что легко отделался. А то могли бы и отпинать ещё на пляже.              Икарис на такие заявления только фыркнул. Перехватил свой край саркофага, устраивая на здоровом плече, а второй рукой устроил под мышкой верхнюю часть. Маккари неодобрительно покосилась на него, будучи не до конца уверена, что артефакт таким образом донесут до новой комнаты в целости и сохранности.              Когда Друиг нарочно шагнул шире, чем следовало, мрамор древнего гроба ожидаемо подался вперёд и чуть не соскользнул с плеча Икариса. Тот обернулся, буравя сердитым взглядом Вечного, но в ответ получил лишь наигранно миролюбивое:              — Не извини.              От Маккари в них тут же прилетела скомканная упаковка из-под кукурузных палочек за такие шутки.              Икарис отвернулся и проворчал, возвращая их ношу в более удобное положение:              — Вы двое меня с ума сведёте...              Заметил у выхода из главного зала Тену, которая успела лишь к концу представления и даже не знала, как и за что Маккари кинула мусором в Друига. Вечная посторонилась, давая им пройти. Напряжённо подобралась, когда Икарис остановился напротив неё и, смотря этим своим пасмурно недовольным взглядом, добавил:              — И ты тоже.              Пока Тена пыталась понять, к чему мальчишка это сказал, Друиг всё-таки дотолкал его в коридор и от всей неловкой ситуации остался лишь звук их затихающих шагов. Маккари увлечённо делала вид, что фигурки терракотовой свиньи и палеотических Венер её интересуют больше всего на свете.              Война прочистила горло и неопределённо указала рукой на оставшиеся мелкие сокровища:              — Тебе чем-нибудь помочь?              Маккари улыбнулась и кивнула. Принялась объяснять, что из всех вещей нужно рассортировать и по каким эпохам, куда сложить и как лучше брать, чтобы особо старые экземпляры не рассыпались в прах.              И до конца их условного дня Тене вполне хватило этого монотонного занятия, несмотря на то что многое пришлось переделывать под терпеливые указания Маккари, которая каждый раз одаривала её мягким снисходительным взглядом. Против такой компании Вечная ничего не имела, а остальные два члена маленькой команды их практически не трогали и вообще старались вести себя как можно тише, прерываясь только на болезненное шипение и тяжёлые вздохи. Атмосфера мнимого умиротворения её более чем устраивала.              Спокойствие нарушилось намного позже, когда с разбором вещей было наконец-то покончено и все устало разбрелись по своим комнатам. Даже Друиг, следуя всем правилам приличия, ушёл к себе, как будто то, что он через пару часов окажется в постели Маккари и уснёт с ней в обнимку, не было очевидным.              Тена, задержавшись в главном зале дольше всех, ступала по широкому коридору так, чтобы эхо шагов не разлеталось по Домо слишком громко. И открытую дверь одной из комнат в полумраке она обнаружила, когда уже поравнялась с проходом.              И конечно же это не могло быть ничьё другое личное пространство, кроме как Икариса! Война бы даже усмехнулась от таких совпадений и шуток судьбы, но ситуация выходила отнюдь не весёлой.              Всё ещё оставаясь незамеченной, она осторожно заглянула внутрь и от открывшейся картины застыла, пропустив вдох.              Икарис стоял к ней спиной и пытался снять футболку, кряхтя и что-то бурча вполголоса. И чем выше поднималась по его телу мягкая ткань, тем сильнее Тена убеждалась, что что-то не так.              Было в его движениях нечто странное, какой-то болезненный излом, который не позволял ему двигаться свободно и заставлял стягивать, очевидно, уже ненавистную футболку намного медленнее, чем обычно. Икарис всё ещё не замечал её.              Кое-как собрал ткань и поднял до уровня лопаток, одной рукой зафиксировав на загривке. Длинно выдохнул и болезненно пошипел, когда повёл свободным плечом. Тена позволила себе подсматривать смелее, прекрасно отдавая отчёт своим действиям и понимая, что могла бы уйти в любой момент и не провоцировать их и без того шаткие отношения на что-нибудь необдуманное (но с наибольшей вероятностью — безумно приятное).              Увиденное ей не понравилось сразу же. И нет, со спиной Икариса всё было в порядке, всё было просто отлично, но вот определённая её часть вызывала беспокойство. Чуть выше лопатки и в сторону плеча по коже расползалась некрасивая чёрно-фиолетовая клякса. И она явно причиняла дискомфорт, потому как Икарис что-то промычал и, закончив с передышкой, снова потянул превратившуюся в широкий жгут футболку.              Тена не выдержала:              — Это выглядит ужасно.              Не ожидавший такого Икарис чертыхнулся и запутался в вороте собственной одежды, нагнувшись. Пользуясь его замешательством, Вечная подошла ближе, впрочем, оставляя между ними слишком маленькое для приличия и безбожно огромное для их отношений расстояние.              И замерла второй раз, когда он повернулся к ней, оставшись голым по пояс. Смотрел на неё во все глаза и шумно дышал. Не смог придумать, что сказать, и просто медленно распрямился, цыкнув от боли, и до побелевших костяшек сжав тёмную ткань.              Тена длинно моргнула, но едва ли это помогло. Взгляд неумолимо тянуло к чужому телу, и она, забывшись окончательно, изучала уже бесстыдно, жарко скользила всем своим вниманием по напрягшимся мышцам живота и ниже, и выше, и так по кругу, снова и снова. Сглотнула ком в горле и облизала губы, против воли вспоминая и ощущая всё то, что испытывала в тот раз.              Протянула навстречу руку и опомнилась только когда её прохладные пальцы почти коснулись покрытой испариной кожи чужого живота. Отдёрнула, как от огня, и резко подняла глаза, точно её поймали за чем-то запретным. Икарис смотрел на неё в упор, неприкрыто и так, что спрятаться было невозможно, как и найти хоть какое-то оправдание, которое на время устроило бы их обоих.              Застигнутая врасплох Война приосанилась, влезая в шкуру бесстрастности и колючего холода, и кивнула на его плечо:              — В медотсеке должен быть заживляющий гель.              И это означало не больше, чем сухое «сходи и возьми». Икарис рассеянно кивнул, не зная, благодарить ли Друига за этот болезненный синяк или всё-таки по возможности стукнуть. В конце концов, за последние недели Тена так близко к нему была впервые.              Но не успел он додумать и насладиться этой мыслью, как Война отступила. И ещё раз. И ещё. Старательно убеждала себя, что это не трусливый побег, а всего лишь стремление вернуться в зону комфорта. И ответ на оклик резанул пространство своей категоричностью:              — Тена...              — Доброй ночи, Икарис.              Вечный не успел ничего сказать, как оказался один и свидетельством того, что Тена была здесь, была рядом, хотела прикоснуться к нему и смотрела так, как в тот раз; свидетельством того, что ему это не привиделось, остались лишь её шаги, гулко отзывающиеся в искривлённом тишиной пространстве Домо.              Икарис всё ещё не понимал, что ему, ей и им обоим делать.              

***

             На следующий «день» Икарис проснулся позже, чем обычно. Повреждённое плечо и визит Тены выбили его из привычной колеи, и заснуть получилось только после изнурительно долгих попыток найти удобную позу, в которой бы боль его не тревожила.              Первой, кого Вечный увидел, когда зашёл в главный зал, была Маккари, читающая какую-то книгу. Во всём освободившемся месте она казалась такой маленькой, что мягкая улыбка на губах появилась сама собой. Быстрейшая помахала ему рукой в знак приветствия.              Икарис кивнул ей и несдержанно зевнул в кулак, всё ещё чувствуя остатки сонливости. В последний момент заметил, что Маккари что-то у него спрашивает, и нахмурился, не успев разобрать до конца. Нахмурился сильнее, когда беззвучный вопрос повторился:              «Что вчера произошло между тобой и Теной?»              Вечный замялся, неловко почесав затылок, и неопределённо повёл плечами:              — Ничего?..              Маккари фыркнула. Откинулась на спинку стула и бесстыдно закинула ноги на стол. Раньше, чем Икарис высказал бы своё неодобрение, подписала и хитро прищурилась:              «Я чувствовала, как ты охал и стонал всю ночь»              Вечный уклончиво промычал что-то и отвёл взгляд. Хотел найти какой-нибудь достойный ответ, но за спиной ехидный голос раздался громом:              — И не от того, от чего бы хотел, да, братец?              Появившийся из ниоткуда Друиг бодро подошёл к ним и хлопнул по плечу. Икарис дёрнулся скорее машинально, чем из-за реальной боли — регенерирующая мазь восстановила мягкие ткани практически полностью. Одарил брата испепеляющим (всё ещё не в буквальном смысле, конечно же) взглядом, но больше ничего не сделал, в который раз отпуская безнаказанным.              Друиг же, полностью довольный своей очередной победой, наклонился к Маккари, коротко чмокая ту в губы. И пока она не залилась краской смущения окончательно (ей казалось несправедливым показывать свои чувства так открыто, пока у двух других Вечных в отношениях творилась полная неразбериха), упал на стоящее рядом кресло и отзеркалил её позу, грузно стукнув подошвами обуви по полированной поверхности стола. Икарис закатил глаза.              Неумение и нежелание держать ноги на полу было привычкой Друига и Маккари. Привычкой же Тены и Икариса, видимо, было не разговаривать честно об очевидных вещах.              Маккари напомнила, давая понять, что не намерена отступать просто так и ответы от Икариса она добудет в любом случае:              «И всё же?»              Вечный тяжко вздохнул под её внимательным взглядом и признался, в конце слов ткнув пальцем:              — Тена просто сказала мне сходить в медотсек и взять регенерирующий гель, потому что заметила синяк на плече. Из-за тебя, между прочим.              Друиг, которому было адресовано обвинение, лишь выразительно посмотрел на него исподлобья и с демонстративным шуршанием открыл коробку злакового печенья. Маккари покосилась на него, но ситуацию никак не прокомментировала.              Икарис не выдержал снова, устало потирая глаза и прислоняясь бедром к столу:              — Почему вас это вообще интересует? То, что происходит между мной и Теной...              «Между тобой и Теной не происходит ничего»              Быстрейшая перебила его так внезапно и бесцеремонно, что её собственная нога соскользнула и зло топнула по полу. Икарис нахмурился, хотя казалось, что свести брови сильнее он уже не способен. Маккари продолжала, выводя пальцами слова так резко, что в её раздражении от всего этого не было никаких сомнений:              «Ты ходишь, вздыхаешь, смотришь на неё, тоскуешь и ничего не делаешь»              Икарис не был готов к такому выяснению отношений, и особенно он не был готов к фактам, так безжалостно и жестоко брошенных ему прямо в лицо. Кажется, он действительно разозлил Маккари... И ведь к нему даже обрывок мысли не закрадывался, что это может быть из-за его отношений с Теной!              Он предполагал, что Маккари можно вывести из себя, если, допустим, причинить вред Друигу. И именно поэтому он старался не задевать Вечного в ответ слишком сильно и открыто. Что-то на интуитивном уровне подсказывало Икарису, что в ярости Маккари может бить сильно, быстро и много. И больно.              Друиг, наблюдавший за сменой эмоций на лице Икариса, прыснул, едва не подавившись печеньем, и легко толкнул Маккари локтём:              — Поздравляю! Ты его напугала.              Быстрейшая отмахнулась от него, пытаясь быть серьёзной, но от вида ошеломлённого и потрясённого до глубины души Икариса уголки губ ползли вверх сами собой. Следующие слова собрать получилось уже мягче, но стальной оттенок в движениях пальцев всё равно остался:              «Ты собираешься поговорить с ней? Ты собираешься сделать хоть что-то, чтобы она тебя не избегала до конца времён?»              Найти ответ удалось не сразу. Вернее, найти ответ не удалось совсем. Маккари вывалила на него всю правду о его бездействии и единственное, чем Икарис мог бы отбить, чтобы выглядело не то что достойно, но хотя бы не позорно в крайней степени, — это нападение:              — Почему ты не спросишь то же самое у неё? Это она меня избегает, это она не хочет со мной говорить, это она не даёт мне даже шанса сделать хоть что-то.              На его отчаянные попытки не казаться обиженным, Маккари лишь поджала губы. Прихватила нижнюю зубами, чтобы не рассмеяться: Икарис такой... очаровательный; особенно когда не пытается их убить, а ещё не понимает, что ему делать. Вечная глубокого вздохнула и терпеливо подписала, словно он какой-нибудь несмышлёный... камень:              «Тена за пять веков отвыкла доверять кому-то, кроме Гильгамеша, она не станет делиться со мной секретами. И тем более не станет открыто показывать свои чувства. Даже с тобой. Ей нужно освоиться»              Опустила на мгновение кисти. И смело посмотрела в лицо Икарису, желая поиграть:              «А вот ты в последнее время ведёшь себя как идиот»              Друиг тут же заметил, наклоняясь к ней ближе, как будто кроме них больше никого не было:              — Он всегда ведёт себя как идиот.              С самым деловым видом, на который только был способен, вскинул указательный палец, перерывая возмущения Икариса. Добавил, отправляя в рот очередной крекер:              — Но! Справедливости ради, стоит сказать, что вы с ней друг друга стои...те.              Он как-то резко и необъяснимо зажевал последние слоги, приглушив их хрустом печенья. Поступил взгляд, кашлянул, и стушевался, неуютно поёрзав на стуле.              Маккари осторожно опустила вторую ногу на пол и села ровнее, смотря куда-то за спину Икариса.              Размеренную поступь он различил, когда Тена уже поравнялась с ним. Окинула всех присутствующих внимательным взглядом, безошибочно считывающим, что если до этого разговор и не касался её напрямую, то определённо был с ней связан. Кивнула Друигу и Маккари в качестве приветствия, прищурившись на их абсолютно одинаковые выражения лиц, демонстрирующие крайнюю степень любопытства и желания узнать, что же будет происходить дальше. Встала слишком близко к Икарису, что застыл оленем в свете фар, и задела его локоть своим. Спросила вскользь, глядя строго перед собой:              — Как твоё плечо?              Вечный, кажется, начал дышать только сейчас. Упёрся всем своим вниманием в её профиль, развернул корпус и кашлянул в кулак, стараясь вести себя как можно более непринуждённо:              — О, всё в порядке, не волнуйся!              Тена отрезала ещё до того, как его голос предательски подскочил на финальном слове:              — Я не волнуюсь.              Где-то сбоку Друиг, крепко зажмурившись, в основание шеи Маккари издал звук, схожий со скрипом ржавых петель, визгом тормозов и криком чайки одновременно. Быстрейшая сжала его предплечье, пытаясь утихомирить.              После паузы, длина которой уже начала вызывать подозрения, Икарис всё же заговорил — вернее, заблеял, замычал и активно зажестикулировал, утопая в неловкости по самую макушку:              — Нет. Конечно же нет. Я не имел в виду, что ты волнуешься. Просто если ты вдруг волновалась, то тебе не следует делать это, потому что ты не обязана волноваться за меня и вообще волноваться... О, я не указываю, что тебе делать, ни в коем случае! Ты можешь решать всё сама и ты решаешь всё сама, потому что ты можешь делать это, да...              После половины этого красноречивого монолога Вечная повернулась к нему окончательно, с широко распахнутыми глазами и твёрдым убеждением, что он идиот. Очевидно, тот, которым его назвала Маккари минуту назад. И они обе были правы.              Когда поток бессвязного бреда прекратился, Тена сдержанно кивнула, осторожно отступая на шаг:              — Ясно.              Друиг снова не удержался от комментария, покосившись на быстрейшую, которая забралась с ногами в своё кресло и коленками упёрлась в край стола:              — На это было больно смотреть.              Маккари тактично прикрыла лицо ладонью, жалея, что слова Икариса всё равно разбирала по вибрациям. Отняла руку и подняла её чуть выше бровей. Собрала пальцы в кулак и отставила большой и указательный, на манер буквы «L». Приложила тыльной стороной ко лбу, демонстрируя жест, и ткнула в сторону Икариса, для убедительности даже покивав.              Он же, и без того убеждённый в собственном провале, насупился, недовольным взглядом смерив эту парочку свидетелей его позора. Друиг ему широко улыбнулся, подмигнув, но даже в этом действии яда было больше, чем в каком-нибудь голубом тайпане, от острого носика и до кончика его чешуйчатого хвоста.              Маккари принялась снова выводить какие-то слова, начало которых было оскорбительно-озорным — оскорбительным для Икариса и озорным для самой Маккари, конечно же. На разбор её знаков терпения уже не хватило, и Вечный устало огрызнулся, прекрасно понимая, что если на Друига он может злиться тысячелетиями, то такое его чувство в сторону быстрейшей продержится едва ли больше часа — просто, ну, это же Маккари:              — Заткнитесь. Вы оба.              Тена, которая предпочла держаться от него подальше, сейчас сосредоточенно что-то рассматривала на голографическом экране. Обернулась и пересеклась взглядами с Икарисом. Наклонила голову к плечу, изучая. Внутри неожиданно быстро и взволнованно билось собственное сердце. В чужих глазах океаном плескалось изнеможение. И их немой диалог провис очередной недосказанностью.              Что-то неладное она почувствовала первая. Что-то необъяснимое, из глубин широкого прохода Домо и определённо не то. Что-то, что заставило меч и щит материализоваться без лишних объяснений и пояснений. Икарис заметно напрягся, вздыбился и точно готовился к чему-то, чего пока сам не знал, чему-то такому, что могла повлечь за собой Тена со своим оружием.              Поднявшаяся на ноги Маккари тоже выглядела до странного напряжённой. Обошла Вечного и приблизилась к Войне, подписывая:              «Я тоже это чувствую»              Икарис пересёкся непонимающим взглядом с Друигом и последний спросил, вытягивая шею и силясь заметить то, что заметили остальные:              — Что?..              Тена не ответила. До мальчишек ей сейчас дела не было. Куда больше волновали радужные всполохи энергии в глубине коридора и усилившиеся вибрации — это уже чувствовала Маккари, с готовностью вставшая по правому плечу.              Поток энергии стал ярче и через мгновение выплюнул к порогу главного зала приземистую и неказистую фигуру... кого-то. Кого-то кряхтящего, хрипящего и со звенящей пивной кружкой, обитой металлом.              Пока их внезапный гость издавал всевозможные отвратительные звуки, включая пьяный смех и бормотание, и пытался подняться на ноги, остальные Вечные, переполошившись, встали рядом, выстроив линию. Тена сдержала порыв закатить глаза, когда Икарис выступил чуть вперёд, загораживая её своим плечом. Друиг рядом с ним недоверчиво прищурился и в презрении поджал губы, смотря на существо. Эмоции на лицах остальных мало чем отличались.              Ситуация выходила сюрреалистичной.              Когда Тена попыталась с удивительно несвойственной себе деликатностью спросить, кто же перед ними и чего он хочет, на неё бесцеремонно шикнули и махнули рукой.              Икарис от подобного обращения вспыхнул так ожидаемо и так сильно, что пришлось убрать щит и схватить его за предплечье, чтобы удержать на месте. Тена на всякий случай дёрнула на себя, предотвращая необдуманные действия со стороны горе-рыцаря. Тёплая кожа под пальцами на миг выбила все посторонние мысли из головы.              Мерцание энергии снова повторилось, на этот раз ещё ярче и сильнее. И пока их первый визитёр взял на себя роль благородной, но чёртовски бездарной трубы и глашатая одновременно, из потоков выступил силуэт, более похожий на человеческий. Под перечисление титулов, между которыми не хватало разве что Бурерождённого или Разрушителя оков, к ним приближался некто, в красном плаще и броне, так сильно напоминавшую их собственную, броню Вечных.              Тена почувствовала, как напряглись чужие мышцы. Осознала, в какой позе сейчас находится и в каком свете это может её выставить, и отпрянула. Так резко, что Икарис вполоборота быстро посмотрел на неё.              Звёздный Лис, согласно последнему титулу в длинном списке, тем временем манерно поклонился:              — Безумно рад нашему знакомству, мои собратья Вечные!              Никто ему ожидаемо не ответил, только Тена убрала клинок, оставаясь будто бы безоружной.              В вынужденной заминке их гости начали обсуждать какую-то ерунду, где первый восхвалял второго, а второй наигранно отнекивался, всем своим видом же давая понять, что перечисление его званий и прозвищ ему безумно льстит.              Война не выдержала первой и резко прервала их милую беседу, выступая вперёд и оттесняя Икариса, чтобы это не выглядело так, будто она за ним прячется:              — Вы кто?              Тот, что повыше, цокнул языком и расплылся в обольстительной улыбке. Представил сначала себя, а потом своего миньона, что уже с бульканьем присосался к кружке:              — Я Эрос. Это Пип.              Помолчал немного и шагнул к ней навстречу, игриво вздёрнув бровь:              — А Вы, как я понял, легендарная красавица Тена.              Перевёл взгляд на другую Вечную и улыбнулся шире:              — Должно быть, прекрасная Маккари! Быстрейшая во всех девяти мирах. Для меня честь познакомиться с Вами.              Пока Эрос ворковал приветствия, едва ли не целуя руки, два других Вечных стояли в одинаково недовольно-раздражённых позах и буравили его тяжёлыми взглядами.              Икарис, не отрываясь от нескрываемого осуждения, поинтересовался, чуть наклонившись в сторону Друига:              — Всё ещё хочешь меня выбросить за борт?              Тот угрюмо отозвался:              — Теперь не уверен.              И практически рявкнул, вкладывая всю дерзость и резкость, когда губы Эроса всё же скользнули по смуглым костяшкам Маккари, а расстояние между их телами перестало его устраивать:              — И что вам надо?!              Эрос, точно почувствовав угрозу, отпустил руку быстрейшей и примирительно отступил на шаг. Более прохладным тоном сообщил, хмыкнув, когда Друиг встал ближе к Вечной, ограничивая возможность любого контакта одним своим суровым взглядом и плотно сжатыми челюстями:              — Мы пришли вам помочь.              С сопутствующим рыганием своего ручного тролля и собственным сочувствующим выдохом он продемонстрировал мигающую сферу. Снова вздёрнул бровями и лукаво усмехнулся, когда на лицах Тены и Маккари промелькнул неподдельный интерес:              — У ваших друзей большие проблемы.              И в качестве окончательного аргумента, наживки, подцепившей добычу, он добавил:              — А мы знаем, где они.              Окинул Вечных перед собой изучающим взглядом и, спрятав сферу, развёл руками в шутливом полупоклоне:              — Ну что, вы готовы сотрудничать?              Тена независимо вздёрнула подбородок и спросила за всех:              — Где гарантия, что ты не лжёшь?              Эрос посмотрел на неё насмешливым взглядом, как будто то, что она не оценила сферу в его руках, было исключительно её проблемой — аргумент-то железобетонный! — и вальяжно шагнул в её сторону:              — Что Вы, как я могу лгать такой смертоносной красотк...              Его очередная попытка флирта закончилась приставленным к горлу остриём золотого копья. Пип ойкнул и хрюкнул позади. Тена презрительно искривила губы и предупреждающе надавила на кожу, заставляя нахала держать дистанцию и не забывать, с кем он вообще разговаривает.              Вместо ожидаемого испуга или хотя бы осознания своего места, Эрос бесстрашно двумя пальцами коснулся лезвия, отводя от своей шеи, и развязно осклабился:              — О, уверен, Вы многих поставили таким образом на колени... для самых разных целей.              Придумать достойный ответ на такую провокацию Тена не успела — её за локоть оттащили назад, мягко, но настойчиво. А следом перед глазами выросла фигура Икариса, пугающая в своей звенящей ярости.              Он шагнул к Эросу и схватил за край нагрудной брони одной рукой. Предплечье другой вжал под подбородком, оттесняя прочь от остальных. Подался ближе и по-волчьи прорычал, испепеляя взглядом почти буквально:              — Выбирай выражения. Если ещё раз...              Клокочущий гнев в его глотке был встречен сдавленным хриплым смешком. Эрос его не боялся. Лишь расплылся в блаженной улыбке и поднял раскрытые ладони, сдаваясь. Его не останавливало ни то, что он на чужой территории, ни то, что Вечный перед ним готов был оставить от него мокрое место за ещё хоть одно неосторожное слово. Всё с таким же оттенком наглости и вседозволенности он ухмыльнулся:              — Поверь, я выбираю только самые лучшие выражения. Каждый раз.              Озверевший в конец Икарис толкнул с такой силой, что Эрос отлетел в стену. Не успел одёрнуть плащ и пригладить волосы, как рядом с головой ударился лазерный заряд. По чёрному камню Домо расползался горящий след, шипя мелкими искрами.              Пип взвизгнул и спрятался за ногу своего не менее шокированного хозяина, едва не расплескав содержимое кружки.              Икарис не двигался, сжимал кулаки до побеления натянувшейся кожи, и в глазах у него полыхало оранжево-взбешённое пламя. Это был первый раз, когда он использовал свои силы после битвы на пляже. В давящей тишине было слышно лишь его свистящее дыхание и постепенно затухающий ожог на стене космолёта.              Эрос всё-таки отряхнулся, расправил плечи и нервно дёрнул уголками губ в попытке разрядить обстановку:              — Обожаю такое гостеприимство.              Икарис снова зарычал, подобно всей лютоволчьей стае, и резко двинулся к нему. Однако вместо очередного нападения он просто вышел из главного зала, задев Эроса плечом так, что тот покачнулся и отшатнулся, но снисходительное выражение со своего лица всё равно не убрал.              В лопатки ударилось надтреснутое:              — Икарис!              Тена растерянно смотрела ему вслед, поражённая его выходкой. Обернулась к Маккари и Друигу, но если первая и была напугана, прячась за чужой спиной, то Друиг выглядел так, словно ещё чуть-чуть и будет аплодидировать. Пересёкся с ней глазами и смутился, осознав, что его одобрение выглядело слишком очевидно.              Прочистил горло и неопределённо махнул в сторону коридора, не зная, как правильнее сказать. Проскользнувшая под рукой Маккари почти приказала, решительно выводя слова:              «Иди за ним!»              Война нахмурилась, но шаг сделала ещё до того, как осознала это. Потом ещё один. И ещё. Дойдя до притихшего Эроса, без тени улыбки бросила и вышла, не дожидаясь его реакции:              — Добро пожаловать.              Её шаги отлетали и разрушали вновь нависшую тишину. Тена шла, не думая, не осознавая, ведомая лишь своими чувствами и суровым изломом бровей Маккари. Она рассчитывала найти Икариса в его спальне, до которой оставалось ещё десяток или больше шагов, но боковое зрение выцепило движение раньше.              Коридор расступился, приглашая в узкое помещение. Тена не знала о нём раньше и понятия не имела о его предназначении — в ширину комната была маленькой, хоть и позволяла развернуться без особых проблем; по периметру тянулся широкий бортик или его подобие, что-то вроде большой полки, выступающей из стены до самого пола. Пожалуй, нечто такое было в хижине в Австралии и там хранился всякий важно-бесполезный хлам. Но сейчас внутри было пусто и только Икарис разгонял тоскливое одиночество маленького пространства.              Вечный тяжело дышал, раздувая ноздри, вдавливал кулаки в бортик и всеми силами старался успокоиться. Он сейчас напоминал загнанную лошадь — Тена видела одну на ферме Аяк, однако приближаться к красивому животному не решилась, не боясь, но опасаясь. И ходящие ходуном бока Икариса, и вся его поза нешуточной злости, и весь он сейчас — безмолвно кричал об опасности.              Тена шагнула к нему и ощущение отрезанного пространства оглушило. Нерешительно остановилась за спиной, вопреки здравому смыслу и собственной безопасности: что делать дальше, ей, разумеется, никто не сказал. Решила действовать интуитивно, и это самое «интуитивно» подсказывало ей совсем не те вещи, на которые она рассчитывала.              Расслабленной ладонью коснулась мышц чужой спины и провела вверх-вниз. Икарис вздрогнул, напрягся ещё сильнее и шумно выдохнул, переходя в глухой рык, когда прикосновения скользнули на бока и уже с двух сторон. Война, непривычно мягкая и убаюкивающая, сомкнула руки на его животе и своей грудью прижалалась между лопаток.              Бёдрами толкнулась в поясницу, переставая контролировать свои действия, и ногтями несильно царапнула сквозь футболку. Икарис пошатнулся, не поймав вовремя равновесие, и с мрачным интересом покосился на неё через плечо. Разозлённо вскинулся, когда с тёплым выдохом прозвучало тихое:              — Это было глупо.              Попытался вырваться, продолжая злиться и кормить своей злостью тёмное и жгучее в грудной клетке, что его сжирало и сжигало, когда Тена... Эрос... когда он посмел... как он посмел... Икарис разжал кулаки и вцепился пальцами в чёрный мрамор, оцарапывая.              Тена успокаивающе пошипела и толкнулась ещё раз, втискивая его низом живота в бортик. Дотянулась и вжалась губами в затылок, под линией роста волос. Икарис под ней мелко задрожал, изумлённо выдохнув. Хотел повернуть голову, но чужие зубы ненадолго сомкнулись на мочке, опаляя дыханием. В голове стало пусто.              Тена поцеловала ещё раз. В то место, где кожа ещё вчера была отвратительно лиловой. Касание обожгло желанным и жадным.              Уверенность в правильности действий то таяла, то поднималась волной разбушевавшегося моря. И в один из таких подъёмов Вечная протиснулась под рукой, притёрлась вплотную к возбуждённому телу и убрала ладони. Ухватилась за бортик, подтянула себя, села и снова привлекла ближе, обнимая.              Их лица были на одном уровне, откровение вырвалось наружу, ничем не прикрытое и не желающее больше прятаться за масками отчуждённости. Тена коротко улыбнулась и повторила, оглаживая швы на рукавах чужой футболки:              — Это было очень глупо с твоей стороны.              Икарис, нахохлившись, взглянул на неё исподлобья и обиженно буркнул:              — Знаю.              Долго смотрел на неё, гуляя вниманием от глаз к губам и обратно. Невольно подался чуть ближе, но большего всё ещё не просил.              Он так очевидно хотел целоваться, что Тена просто не нашла причин отказать ему. Наклонилась, зажала зубами его нижнюю губу и провела по ней языком, утягивая в более смелое касание. Рукой зарылась в его волосы и выдохнула в поцелуй, осознав, как скучала по ощущению жёстких прядей между своих пальцев. Проглотила смешок от хриплого мычания Икариса, когда развела колени и сжала его бёдра, потянув на себя.              Влажно провела языком по его верхней губе и скользнула в рот, сталкиваясь с ответным напором. Целоваться с Икарисом всё ещё было занятно. И от воспоминаний, что с ним занятно не только целоваться, вмиг стало жарко.              Когда дыхание сбилось окончательно и хватать воздух не получалось ни носом, ни ртом, пришлось оторваться друг от друга. Тена не позволила отстраниться окончательно, удержала его голову и ртом поверхностно коснулась его рта, мешая горячие и тяжёлые выдохи. Смотрела сквозь ресницы, и Икарис повторял её движения.              Ладонями задел её бёдра и собирался расставить руки подальше, но Война перехватила их за запястья и сама устроила там, где хотела. Снова жадно и глубоко поцеловала, всхипнув, когда пальцы вдавились в кожу. Белая ткань платья жалобно затрещала при попытке развести колени ещё шире и обхватить плотнее.              Икарис послушно отвечал, следовал за её требовательным горячим ртом и потерянно простонал, когда Тена отклонилась. Вгляделась в его мутно-синие, пьяные и жаждущие глаза. От напряжённо нахмуренных бровей, зацелованных губ и абсолютно лишённого осознания выдоха веселье подступило зыбкой и тёплой волной.              Война сыто улыбнулась и языком собрала вкус поцелуя со своих губ. Чарующе засмеялась от обнажённого удивления напротив, потому что глупый-глупый Икарис правда ничего не понимал, а её действий сейчас — больше всего. Наклонила голову к плечу и ногтями провела вдоль линии роста волос с задней стороны его шеи. Выдохнула с довольной и вымученной улыбкой:              — Мальчишка...              Ей хотелось извиниться перед ним. За своё отвратительное поведение, за то, что истязала его столько времени, хотя все проблемы решались простым тактильным контактом, за то, что заставила сомневаться в выборе стороны, прекрасно понимая: собственное предательство отторгало его тяжкой болезнью, заставляя чувствовать себя бесприютным и чужим среди своей же семьи. О, как же она ужасно себя вела с ним!              Тена очень хотела извиниться.              Икарис извинился первым.              — Прости меня...              На её непонимающий взгляд через силу пробормотал, кивая куда-то в сторону и не замечая ускользающего раскаяния в серо-зелёных омутах:              — Мне не стоило так реагировать...              Икарис говорил об Эросе. И о той недавней ситуации, когда он чуть не расплавил его голову из-за своих бушующих чувств. Тена коснулась его щеки, заставляя посмотреть на себя и поддразнила, вскинув брови:              — Что же это? Первая вспышка ревности за семь тысяч лет?              Вечный цокнул языком и провёл руками по её бёдрам выше, отрезая:              — Я не ревную.              Улыбка Войны стала шире:              — Ну да. Конечно.              Икарис фыркнул, когда она пальцами прижала бьющуюся вену на его шее, и припомнил слова Эроса о нестандартном способе подчинения для самых разных целей:              — Надеюсь, мне не придётся вставать на колени?              Тена задумчиво отозвалась, борясь с желанием выяснить детали этого вопроса и моменты компромисса, когда Икарис всё же встанет перед ней на колени добровольно:              — Заманчивое предложение...              Взлохматила его чёлку, раззадоривая. Потом вцепилась всей пятернёй и направляюще потянула вниз — совсем чуть-чуть, играючи, чтобы он не расслаблялся. Тут же отпустила, когда почувствовала излишнее подчинение, и на всякий случай свела ноги. Закрыться до конца не получилось и собственные колени сжали бока Икариса, привлекая ближе, хотя казалось, что ближе некуда.              Стала серьёзной в одно мгновение и указательным очертила прострочку ворота на футболке, легко задевая рассыпающуюся мурашками кожу. Прикрыла глаза и на выдохе повторила его слова, не зная, что ещё добавить для большего веса:              — Прости меня.              Икарис мотнул головой, пресекая её порыв сказать что-то дальше. Длинно выдохнул и склонился к ней, лбом вжался в изгиб шеи и прошептал, мягко прихватывая кожу губами:              — Ты не... я всё понимаю. Маккари мне всё объяснила.              Тена длинно моргнула и взяла его лицо в свои ладони, заставляя смотреть в глаза. Вскинула брови, безмолвно прося объяснений, и пропустила вдох, потому что всё в Икарисе выло о том, как ему было тяжело и больно от непонимания и незнания, и всё из-за неё, из-за её страха, из-за её глупого нежелания принимать правду и признаваться самой себе, что мальчишка ей нужен больше, намного больше, гораздо больше, чем она думает, чем она себя убеждает, что ей хочется его рядом, такого вот слепо обожающего в ней всё, по-лютоволчьи верного-преданного и принадлежащего ей от и до...              Война не нашла ничего лучше, чем поцеловать его снова. И на этот раз она вложила всё недосказанное и невысказанное, все свои извинения, которые никому и ничем не могли помочь, и от судорожного хрипа в своё горло она сама вздрогнула, потому что Икарис принимал, готов был принять, не мог не принять всю её, со всеми внутривенными и внутриклеточными войнами, со всей разрухой в черепной коробке, со всем-всем-всем, что она только могла ему предложить и что предложить пока не решалась. У Тены закружилась голова. Пришлось отстраниться.              Часто дыша, Вечная спросила, хитро прищурившись:              — Маккари всё объяснила?              Икарис замялся, отведя взгляд, и небрежно дёрнул плечом:              — Ты знаешь... они с Друигом невыносимы, но иногда говорят правильные вещи.              Под «правильными вещами», очевидно, были мысли, что Тене нужно время, чтобы привыкнуть к нему и научиться доверять, что они слишком долго изводили друг друга и что Икарис идиот. Последнее — бесспорно.              Война шало усмехнулась ему и уточнила, задумчиво поджимая губы:              — Мне показалось или ты только что признал, что Друиг..?              Икарис перебил её до того, как она закончила, и отсёк, поморщившись:              — Нет. Нет, ни за что. Никогда.              Признать — тем более вслух! — что Друиг был прав, помог или сотворил ещё какую-нибудь унизительную для Икариса, но несомненно наставляющую на путь истинный вещь... это уже слишком. Вечный фыркнул и мотнул головой, не желая даже думать о том, как высоко взлетит гордость и самомнение братца, и особенно — как резко увеличится масштаб и объём его потрясающих искромётных шуток.              Потянулся к Тене за поцелуем, чувствуя недвусмысленный голод, но кашель со стороны открытого прохода бестактно разрушил момент.              Вечные обернулись на звук. Из коридора на них смотрел несколько озадаченный, но нисколько не удивлённый Друиг. Лёгок на помине. Скрестил руки на груди и подал голос, вглядываясь куда-то между ними, как будто и не пошёл искать их по просьбе Маккари, потому что было подозрительно тихо и просто подозрительно:              — Хотите знать моё мнение?              Ответ был единогласным:              — Нет.              Но это мало помогло, потому что Друига не смогла бы заткнуть даже сама смерть, особенно когда дело касалось определённого рода издевательств над определённым Вечным:              — Я всё равно скажу: это отвратительно. Серьёзно, закрывайте в следующий раз двери, я не хочу видеть такое каждый день!              Тена опередила на долю секунды. Чуть откинулась назад и прищурилась, предупреждая и намеренно выделяя обращение:              — В следующий раз, Друиг, я скажу то же самое о вас с Маккари.              Вечный тут же возразил, вскинув брови и неопределённо обведя пространство вокруг себя рукой:              — У нас всё прекрасно!              Война снова обернулась к нему, одним взглядом заставляя отступить на шаг и стихнуть. Легко уколола, наклонив голову к плечу, когда ладони Икариса прошлись по её ногам, поглаживая:              — Кстати, не боишься оставлять её с нашим новым знакомым?              Как по заказу, из главного зала раздался смех Эроса и какой-то неразборчивый комментарий, который скорее всего был комплиментом в адрес быстрейшей.              Друиг посмотрел в сторону, откуда исходили звуки разговора и ещё какие-то, похожие на аплодисменты, и желваки на его челюстях проступили так явно, что стало почти не по себе. Он угрожающе повёл плечами и, смотря не менее угрожающе исподлобья, собирался уже вернуться к своей прекрасной Маккари и... сделать что-нибудь, чтобы доказать их безбилетникам, что она прекрасная и его, но затормозил в последний момент. Выразительно погрозил пальцем, обращаясь скорее к ситуации в целом, чем к Вечным конкретно:              — Я... Мы ещё вернёмся к этому!              Икарис не выдержал и рявкнул, больше из раздражения, нежели из настоящей злости:              — Иди уже!              Не давая Друигу ответить, взмахнул ладонью. Дверь закрылась, отрезая их от остальных пассажиров и, по ощущениям, от всего мира. Прикрыл глаза и поймал обрывок мысли, что если Эрос ещё раз начнёт виться вокруг Тены или Маккари (или попробует сделать это, или даже подумает попробовать сделать это), то лазерный заряд в своё лицо он получит без лишних объяснений, выяснений, пояснений и извинений. Икарис не был уверен, собственная ли эта идея закрепилась на подкорке или братец опять копался в его сознании, но разделял он её целиком и полностью.              Тена наблюдала за ним и, не удержавшись, коснулась кончиками пальцев нахмуренных бровей, заставляя расслабиться. Икарис посмотрел на неё и от очередного откровенного, неприкрыто голого, взгляда стало неуютно.              Пространство комнаты вокруг них сгустилось ещё сильнее, становясь ещё меньше. Слов не находилось не то что нужных, а вообще никаких. Надобности в них — тоже. Война покосилась туда, где ещё минуту назад был открытый проход, дарующий мнимое чувство свободы.              Икарис не заблокировал замок, просто захлопнул, будто давал выбор уйти. Будто всегда давал Тене выбор, даже сейчас — принимать его, сломанного и сломленного, с нежелательной претензией на то, что она никогда и никому не доверит (но очень, очень-очень постарается), или оставить здесь вместе со всеми его слепыми хрупкими ожиданиями.              В здоровые отношения, как оказалось, не умел ни один из них.              И в обозримом будущем маячило лишь обучение на своих ошибках, набивание собственных шишек и смазанный пример в виде Друига и Маккари, у которых действительно было всё прекрасно.              Икарис разглядывал её в диапазоне между отчаянием и надеждой. И в глубине его зрачков тлело обожание и... желание, на время задремавшее, но готовое в любой момент сорваться с цепей, как только его позовут и позволят.              Вечная пообещала себе подумать обо всём, вместе с Икарисом разобраться и поговорить, может быть даже спросить совета у Маккари, которую следовало искренне поблагодарить за то, что она прикончила их медлительность, потому что была быстрейшей, и умнейшей, и прекраснейшей, и просто Маккари. Твёрдо решила, что они обязательно подумают обо всём этом, но после того как утолят их общий голод, как усмирят истосковавшихся с того раза друг по другу демонов, позволив им вволю наиграться.              Не то чтобы в планы Тены входило превращать их Домо в космический траходром, но в этом мире всё ещё оставались неподвластные ей вещи.              Она довольно усмехнулась в предвкушении. И голографические кольца засова до механического щелчка изящным взмахом кисти повернула сама. Хитро взглянула на Икариса, притянула ближе и прижалась к губам, сладко улыбаясь в поцелуй.