Воспоминания

– Аргх... Беннетт... куда ты так спешишь, аккуратнее~ – Я...стараюсь, но ты ёрзаешь~ – Это я ёрзаю? Это ты трясёшься как осиновый лист... Н-нет, осторожно! И почти всё содержимое колбы было опрокинуто в ёмкость с реагентом. – Чёрт! Я же сказал вылить по частям! Где раствор для гашения реакции?! Феликс был явно раздражён тем фактом, что реакцию придётся переделывать заново. Резкий и неприятный запах начал разноситься по комнате, означая что скоро останавливать будет нечего и всё содержимое ёмкости пойдёт прямо на рабочий стол. Беннетт глазами искал нужную жидкость и схватил первый попавшийся ему под руку пузырь. – Держи! Не разглядывая то, что дали ему в руки, Хониккерр добавил жидкость в реакцию и она затихла. Однако радоваться было нечему, ибо буквально через мгновение она возобновилась и вместо предполагаемой тягучей массы пошла вода со сгустками слизи. Учёный с озадаченным лицом взглянул на пузырёк в своей руки и понял в чём была проблема. – Беннетт какого чёрта ты дал мне воду?! – А что не так? Феликс стал мрачнее грозовой тучи. Он тяжко вздохнул и разочарованным взором посмотрел прямо в лицо своему коллеге. – Только не говори что ты столько времени работаешь тут и до сих пор думаешь что достаточно добавить воды, что бы погасить любую реакцию? – Но ведь с содой это работает? – Да но... Ай не важно. Объяснять сейчас что-то было бессмысленно. Всё равно в конечном итоге нужно переделать реакцию заново. Подготовить реагенты, убрать рабочее место, помыть и просушить колбы. Но задачей номер один стало избавление от лишних лиц в лаборатории. – Прости, я не хотел. Бенн только мог виновато почесать за затылком и сверкнуть зубастой улыбкой, прикрыв глаза, чтобы не видеть недовольного лица собеседника. – Ладно. Убери это недоразумение со стола и выкинь куда подальше. Не думаю, что это вообще куда-нибудь годится. Беннетт был создан для того, что бы косячить. Такова его судьба. По крайней мере ему так казалось. Но жаловаться на это не было смысла. Так что оставив неприятную горечь позади, он собрал "недоразумение" в одну кучу и понёс его в мусоросжигатель, без надежды вернуться обратно в лабораторию мистера Хониккера. Так забавно называть кого-то, кто младше тебя "мистером". Но если взять в счёт все перерождения учёного, был ли Беннетт и в правду старше Феликса? Любые мысли лезли в голову, лишь бы уйти в собственном разуме от очередного провала. Даже не смотря на то, что лажать для глазастого давно уже стало маленькой забавной традицией. Нельзя так вечно. Рано или поздно одно и то же действие надоест и выведет его окончательно. Не считая приём мыла конечно же, которое скрывало явно что-то хуже, чем несколько серий неудач. День подошёл к концу и все разбежались по своим углам. Тишина. И только шум от профилактики телевизора наполнял комнату. День за днём. Одно и то же. Знакомо, не правда ли? И такое же томное утро с болью в шее от неправильной позиции сна. Снова поручение главного. Опять присматривать за тем, кому не нужны лишние взгляды. – Доброе утро, мистер Хониккер! Улыбка. Всё такая же зубастая и яркая. И то же светлое, белое, стерильное помещение лаборатории. – Ты? Как раз вовремя. Сегодня мне понадобится твоя помощь. Думаю, что в этот раз ты точно не облажаешься. Язвительно напомнил учёный о вчерашнем проколе. – Как будто бы я не помню что было вчера. Что от меня нужно? – По дороге объясню. А пока будь готов направится на этажи. Отправляться одним в разведку дело безрассудное, так что любая компания будет полезна. По истечению некоторого периода времени пара встретилась ,как и договаривалась, у лифта. Войдя в него двери сомкнулись и он поехал на нужный этаж. Музыка совсем не расслабляла. Скорее действовала на нервы, заставляя больше волноваться. Узкое помещение двигалось на верхние этажи, но видимых признаков этого не было видино. Лишь небольшое изменение давления и вибрация это показывали, от чего немного крутило и без того пустой желудок. И эта тишина. – Вообще-то я взял тебя с собой не только ради помощи с работой. Прервал молчание Феликс, которому было тошно смотреть на обезличенного товарища. – А? – Меня заинтересовало твоё состояние. Ты выглядишь более обеспокоено чем обычно. Замечал что-нибудь странного за собой в последнее время? – Не, не помню ничего такого. Пытался собраться с мыслями Беннетт. Лифт скоро должен был прибыть на место и положить конец этому невыносимому звону в ушах. – Допытывать не буду, но если что-то будет, говори мне. Хотелось бы думать о том, что это беспокойство как о друге, как о близком для Феликса человеке. Но реальность таковой не была. Всё подтверждалось простой фразой из уст учёного. – Я веду за тобой наблюдения, мне важно зафиксировать изменения. – Понял. Наконец-то двери открылись и они вышли на нужном этаже. С того дня прошло некоторое время. И те изменения о которых говорил Хониккер, Бенн начал замечать на себе. По началу они не вызывали никакого интереса. Вполне естественно иногда чувствовать дискомфорт в животе и накатывание беспричинной тревоги. Однако не тогда, когда это происходит на постоянной основе с утра до вечера,пока мозг не отключится погружаясь в сон. И даже в грёзах ему не было покоя. Логично было бы глушить все эти признаки мылом, как и делал это глазастый рабочий. Однако, на удивление, это не помогало, даже с увеличением дозы. В голове всплывали знакомые мотивы и ощущения, но концентрироваться на них не удавалось, да и это было то, на чём заострять внимание было крайне неприятно. И можно сказать даже больно? Вечный туман в разуме только усугублял положение и Беннетт с каждым разом косячил всё больше и больше. Так продолжаться не могло. – Мистер Хониккер. Помните вы спрашивали об изменениях в моём поведении? – Да. Что-то изменилось? – Я не могу описать точно. Всё как в тумане, но ощущения слишком яркие, а глушить их мылом не получается. – То, что тебе с каждым разом нужно больше мыла это не удивительно. Но вот то, что такие старые воспоминания ещё всплывают не смотря его воздействие и в правду странно. Что конкретно чувствуешь? Можешь описать? "Воспоминание"? Сначала глазастый не понял, о чём идёт речь. Однако он попытался ответить на вопрос. После чего учёный сделал заключение. – Мозг ставит в приоритет не само действие, а то, как ты чувствовал себя во время этого действия. От того на подсознательном уровне ты его избегаешь. Есть предположения с какого момента ты начал так себя чувствовать? – Понятия не имею. – Уверен? Ты даже не подумал как следует. – Ага. Думать не хотелось. Каждый заход в голову был полон болезненных ощущений. Лишний раз себя раздирать внутри. – Я так полагаю это всё, что ты хотел мне сказать. Мне следует подумать что следует делать дальше. Я скажу когда ты мне понадобишься. Можешь быть свободен. Беннетт вышел из лаборатории и сразу направился в зал. Разговор был не особо долгим. Как казалось ему, однако время говорило об обратном. Часы показывали вечернее время, а это значило что пора начаться его любимому сериалу. Только вот почему-то смотреть его именно сегодня совсем не хотелось. Тяжёлое тело в жёлтом костюме химзащиты плюхнулось прямо на диван ,а голова запрокинулась на спинку дивана, свисая с ней будто камень на верёвочке. – "Когда ты начал себя так чувствовать?" Какая разница когда это началось? Разве нельзя дать очередную таблетку, что бы всё прекратилось и вернулось на круги своя? Создаю так только больше проблем тому, кому и без меня этих трудностей хватает. Обуза на пути к достижению цели. Я должен помогать, а не тормозить его. Тогда почему?... Беннетт начал винить самого себя во всём что непопадя. И даже от этого ему было противно. Будто он жалуется на проблему, которой по его мнению на самом деле нет. Он ведь только сказал то, о чём Феликс его просил. Тогда почему он чувствует себя так противно и беспомощно? Почему внутри такое неприятное ощущение а в шее стал ком, от которого больно глотать? Желудок крутит, вот вот стошнит. – От самого себя тошнит, хах. Пытался отшутиться, но понимал, что на него что-то накатывает. Быть полезным. Наблюдения и тестирования. Таблетки и препараты. Всё так до ужаса знакомо. На голове совсем не было волос, лишь торчащие куски, напоминавшие о их наличие. Белый халатик для пациентов, весь в пятнах от того количества раз, как его пытались отстирать от крови. Боль. Пронизывающая, вездесущая боль от которой не спрятаться, не убежать, не уйти. Даже во снах. С наружи. Внутри. ВЕЗДЕ. От мыслей его отвлёк очередной рвотный позыв. Если он не поспешит в ванну, его, вполне вероятно, могло стошнить прямо на коврик у телевизора. Однако не успел Беннетт встать, как его вывернуло в тот же момент и он прикрывая ротовую полость побежал к выходу. Но ноги его совсем не слушались и он упал убрав руку со рта, позволив содержимому желудка выйти наружу. И вот, без преукрас, не скрывая отвратительности сей картины он лежал в луже собственной блевоты невсилах уже встать и сделать хоть что-то. На грохот прибежала Шарлотта. Она распахнула дверь, чуть не ударив Беннета ею по голове. От удивления она чуть не вскрикнула, однако поняв в чём дело сразу позвала на помощь Феликса. Он не был удивлён тому, что увидел в зале и попросил Лотту принести всё нужное из лаборатории, пока он разбирается со всем этим "бардаком". Тащить пострадавшего до капсулы не было смысла, а потому первым делом Хониккер перевернул Беннетта на бок, что бы тот не задохнулся и мог свободно дышать. Он прокашлялся и попытался было встать, но его попытку сразу пресекли. – Лежи смирно. А не то опять блеванёшь. Сам убирать всё будешь. К тому времени Шарлотта принесла всё необходимое и даже небольшой тазик "на всякий случай". Вдвоём они ели как перенесли его на диван и уложили, сняв с работяги ядовито-желтый костюм. – Когда же ты уже научишься следить за своим отходняком. Ругал его Феликс, в то время как Шарлотта помогла убрать рвотные массы и вытереть лицо Беннетта. – Он опять ничего ни ел. Только мыло... – Это обычное дело для него. Сколько не говори, он не слушает. Так что пусть его прополоскает как следует. Может тогда мозги на место встанут. Хониккер не собирался проявлять и толику сочувствия к ситуации. Сложно сопереживать, когда видишь коллегу в таком состоянии не первый раз. – Феликс, с ним точно всё будет хорошо? – В этом можно не сомневаться. *** – Ты уже тут? Заходи. Ничего не изменилось. А должно было? Нет. Впрочем сейчас Беннетт ожидал очередной неприятный диалог по вытягиванию из него хоть какой-то информации. Был бы это кто-то вместо Феликса, говорил бы он так же открыто как и сейчас? – Я думаю, у тебя было достаточно времени, что бы передохнуть. Не хотелось бы, что бы очередной "бедняга" переборщил с мылом и ушёл заниматься безрассудствами. Тот разговор на удивление был ещё свеж в голове Бенна. Хотя времени прошло достаточно, что бы успеть позабыть то, как он не спал ночь после этого, как чувствовал вину... За что? – Ну и как ты оцениваешь своё самочувствие? – Всё в норме. Ничего необычного. Феликс записывал что-то на стикере, после чего прикрепил его к множеству других таких же стикеров. – Для твоего понимания. Чтобы мне стало легче работать, ты должен принимать участие. Если ничего не сделаешь, то результата можно не ждать. Феликс будто знал что именно сказать, что бы повлиять на Беннетта. Это было неудивительно, ведь они проработали вместе достаточно времени, чтобы знать друг друга на приличном уровне. – Я понял. – Тогда могу начать. Так что тебя беспокоит? Глазастый немного потупил взгляд в пустоту, будто сосредотачиваясь на том, что происходило с ним за всё это время. – Я приношу слишком много хлопот. – Что ты имеешь ввиду? Беннетту будто что-то мешало сказать то, что он думает. Глазастый слишком зациклился на том, какие последствия будут следовать после его ответа. О том что он снова будет... – Беннетт, что бы ты не сказал, это не повлияет не на моё отношение к тебе, ни на работу в целом. Ты можешь повлиять только в положительном ключе, если скажешь о том ,что думаешь на самом деле. В это верится с трудом. Всё имеет свои последствия, но в слова так хотелось верить. Тем более, когда тебе это говорит кто-то, кому по ощущением не плевать на тебя. Пускай даже как в роли работника. – Я слишком много портачу во всём, к чему только не прикоснусь.- Глазастый сделал паузу, ожидая реакции Хониккера. Однако её не последовало, и Беннетт продолжил. – Мне кажется, что я мешаю тебе и доктору Хаксли, хотя моя единственная цель это помогать и быть вам полезным. – С чего ты это взял? – С того, что вы бессчётное количество раз мне помогали, а я не могу ответить вам так же, а только доставляю всё больше проблем. – И это...кхм... Феликс был явно разочарован в том, что услышал,но старался этого не показывать, что бы не усугубить ситуацию дальше. – Послушай. Я не могу говорить за Хаксли, но я помогал тебе не из лишней выгоды, а только лишь потому, что хотел помочь. Даже если бы я отказался, то это ничего бы не изменило. Так же и не должно менять для тебя. Ты и так помогаешь. Да, не всегда удачно, но никто не идеален и все ошибаются и я в том числе. Так что не строй из себя неудачника и будь тем, кем ты есть. Беннетту на это было нечего сказать. Он лишь с недоумением смотрел на Хониккера ожидая не ясно чего. – И это всё? Так просто? – Для тебя это так просто, а я всё ещё не понял. Феликс лишь на миг улыбнулся, после чего повторил, но уже немного проще. – За свою помощь, ты мне ничего не должен. Того, что ты в порядке уже достаточно. *** Несколько недель прошло с того разговора. От простого разговора Бенну стало намного лучше. Конечно это не избавляло его от всех проблем, однако теперь с ними стало справляться намного легче. Работа шла своим ходом и глазастый вновь стал полезным звеном рабочего коллектива. Улыбка сияла уже не так фальшиво и Беннетт был безгранично благодарен мистеру Хониккеру. В один из дней за общей деятельностью Хониккер аккуратно начал знакомую тему. – Надеюсь ты следишь за приемом мыла более тщательно, чем это было в прошлый раз. –Ты это к чему? – Напоминаю. Не хочу что бы та ситуация повторилась снова. После последовала неловкая и довольно продолжительная тишина. Однако до Беннетта дошло, к чему ведёт Феликс и досрочно закончил свою часть работы. Сменив медицинские перчатки на свои обычные, он подошел к Хониккеру со спины и неловко положил свой лоб ему на плечо. – Зачем ты это делаешь? – Я.... да чёрт! Почему я такой неловкий в таких вещах! Всё это до смешного так глупо. Ведь Бенн в повседневной жизни не боялся почти ничего. Ядовитые пауки? Ерунда. Токсичные отходы? Он и с этим справится на раз два. Но как только дело доходило до слов привязанности, так в горле вставал непонятный ком. Будто барьер что не даёт сказать и слова. От того это так сильно раздражало. Плечико Хониккера немного дрогнуло от легкого смешка. – Что смеёшься? Я тут пытаюсь, а ты… – Ладно, выкладывай. А то я так и помру, не услышав, чего такого сокровенного ты мне так хочешь сказать. Беннетт лишь шутливо сердился, в то время как Феликс ждал того, о чём подозревал с самого начала. – Ты в любом случае уже давно всё понял... Мне нет смысла повторять. – Повторять что? Ты так не сказал ничего. Работник что-то мямлил, пока окончательно не сказал прямо. – Я благодарен тебе за то, что ты для меня делаешь. Спаси-... Беннетт не успел договорить, как почувствовал на своей голове чью-то руку, что водит по светлым кудряшкам из стороны в сторону. Хониккеру не нужно было больше ни одного лишнего слова. – С тобой уже ничего не поделаешь. Да и со мной тоже. Глазастый не особо понял последнюю фразу, и приподнял голову, чтобы сменить положение, и поставить подбородок на опору. Внезапно он почувствовал что-то тёплое у себя на лбу. Феликс непринуждённо повернул лицо прямо к Беннетту и поцеловал того в макушку. После чего вернулся к работе как ни в чём не бывало. Глазастый ненадолго встал в ступор. Беннетт обхватил талию учёного двумя руками и крепко-крепко прижал к себе. – Эй! Хватит меня так сильно сжимать!