Long Live The King

00:17, 5 января 2022. Дворец Дроттнингхольм, Стокгольм, Королевство Швеция. Королева быстро шагает через весь дворец. Снаружи она выглядит как обычно: спокойно и собранно. Если взглянуть поближе, можно заметить, как дергается один глаз и слегка трясутся руки. Ее, ее высочество Королеву Швеции Кристину II, трясло, что ей очень не нравилось. Похожее состояние было вызвано в ее жизни всего двумя событиями: смертью ее отца, Короля Эрика XVI, и потерей ее любимого старшего сына, Принца Эрика. Сейчас она чувствовала себя так из-за своего младшего сына — Принца Вильгельма. Точнее, статьи, которая была опубликована в полночь. Через несколько минут после публикации статьи ей позвонил премьер-министр и потребовал объяснений. Она пообещала вернуться к нему с ответом позже, и только один человек мог объяснить ей происходящее — Вильгельм. Добравшись до двери в комнату Вильгельма, она встречается с его телохранителем, Малин. — Малин, — здоровается королева. — Ваше величество, — приветствует ее Малин, присев в реверансе. — Кронпринц спит? — спрашивает королева. — Мне нужно срочно с ним поговорить. — Не думаю, мадам, — с ноткой холода в голосе отвечает Малин. — Кажется, он как раз ждет вас. Королева пристально смотрит на нее. — Вы знали, чем занимался Вильгельм? — отрывисто интересуется она. — Да, Ваше Высочество. — И почему вы его не остановили? — спрашивает сквозь зубы королева. — Ваше Высочество, моя работа заключается в защите кронпринца от любого физического насилия, — также коротко отвечает Малин. — Выступление с интервью не могло нанести ему никакого вреда. Я в точности выполняла свои обязанности, как для Эрика, так и для Вильгельма. Я телохранитель, а не надзиратель. Королева была застигнута врасплох. Она не привыкла, чтобы кто-либо разговаривал с ней в таком тоне. Кроме, возможно, президента Путина, но он был груб по отношению к любому, кто не был русским. Малин открывает дверь комнаты, и королева переступает порог. В комнате царит темнота. Единственным источником света выступает пробравшаяся в комнату сквозь окно луна. Вильгельм сидит в мягком кресле с высокой спинкой в углу у окна. На нем то же мягкое фиолетовое худи, в котором он приходил на ужин, а в ушах — наушники. Его глаза закрыты, кажется, он спит. Едва королева делает шаг вперед, Вильгельм распахивает глаза и заспанно осматривается вокруг. Как только он видит королеву, его взгляд моментально меняется. Глаза сужаются, а губы изгибаются в легкой усмешке, которая пропадает через мгновение. Он выпрямляется в кресле и скрещивает ноги. На секунду королева поражается тому, насколько Вильгельм похож на ее отца в детстве. Особенно взгляд, которым он ее одарил. В этом взгляде было настолько мало тепла, что им наверняка можно было заморозить все Балтийское море. Он наклоняет голову, будто задается вопросом, чем вызвано ее ночное вторжение. — Вильям, что же ты наделал? — шепчет она, указывая на статью на экране своего телефона, как только он снимает наушники. Жирными черными буквами на них кричит заголовок. «Кронпринц Вильгельм говорит: кронпринц подтверждает, что на видео он, раскрывает королевское прикрытие и просит оставить его партнера в покое». Вильгельм стойко выдерживает ее взгляд. — Я сделал то, что должен был сделать с самого начала, — отвечает он, холода в его голосе хватит, чтобы заморозить бензин. — Я исправил свою ошибку. Я рассказал правду. Если однажды мне суждено стать их Королем, я уж точно не дам никому превратить меня в лжеца. — Ты буквально бросил свою семью под колеса автобуса, — шипит королева в ответ. — Ты потенциально разрушил жизнь своего двоюродного брата! — Все должны платить по счетам, — ледяным тоном говорит Вильгельм. — Сначала он испортил жизнь мне. Этот предатель мне больше не семья, о чем я уже сказал ему. Он лишил себя права называться моим родственником, когда начал снимать детское порно. — Ты вообще себя слышишь? Это же бред! — На основании закона то видео считается детской порнографией! — огрызается Вильгельм. — На видео два несовершеннолетних парня занимаются сексом! Вот что это, мать твою, такое! Но тебе, конечно, абсолютно плевать. Тебе плевать на все, кроме того, в каком свете предстает твоя драгоценная Корона. Что ж, страна теперь тоже в курсе. Он выплевывает слово «Корона» с такой ненавистью, что они оба удивляются, как оно не прожгло дыру в полу. — Ты выставил наше грязное белье всей стране напоказ! — шипит королева. — Я делала то, что было лучше всего для Короны! Я защищала твою привилегированную жизнь, которую ты, похоже, так стараешься разрушить! — Королевский титул всегда был для меня только наказанием, и ты об этом знаешь, — отвечает Вильгельм. — Если бы я мог, я бы вдребезги разбил эту чертову металлическую удавку, которая принесла мне столько боли и страданий. Мы как беспомощные марионетки, достопримечательность для идиотов, которые хотят посмотреть на самый модный зоопарк в мире! — Следите за языком, молодой человек, — обрывает его королева. — Или что? — насмехается Вильгельм. — Отречешься от меня? Дерзай. Сделаешь мне огромное одолжение. Побьешь меня? Я пойду в прессу и в Парламент, и они разнесут тебя за жестокое обращение с детьми. Хотя сложно представить, что ты можешь причинить больше боли, чем уже причинила. — Я бы никогда не отреклась от тебя, — возражает она. — Ты мой сын! — И все же ты предала меня ради Августа, — язвит он. — Это было ради решения проблемы, Вильгельм! — Но проблема не решилась, и ты прекрасно это знаешь, — говорит Вильгельм. — Ты начала это, когда встала на сторону Августа, а не на нашу с Симоном. Ты заставила меня бросить Симона на съедение волкам просто потому, что не выносила мысли о том, что принц или король может быть геем. Что ж, мама, срочные новости. Я люблю Симона намного больше, чем когда-либо полюблю ТВОЮ ЧЕРТОВУ КОРОНУ! Без него ничего не будет! — Не напоминай мне об этом проклятом парне! — огрызается королева. — Твое детское, недальновидное, нелепое увлечение этим мальчишкой совсем затуманило тебе мозг! Симон, в самом деле! Ты опозорил не только меня, ты опозорил всю семью! Эрику было бы стыдно за тебя! Ей не стоило говорить этого. Она моментально поняла, что ей действительно не следовало поднимать эту тему. Несколько недель он избегал конфликтов и сдерживал свои чувства, но теперь его терпение лопнуло. Он вскакивает на ноги и через секунду смотрит в глаза своей матери, рыча на нее. — НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ ИХ ИМЕНА! Она слишком поздно осознала свою ошибку. Она пытается сделать шаг назад, но Вильгельм оказывается быстрее. Через секунду на пути кронпринца Швеции к его матери стоит только Малин, которая появилась в комнате, услышав разговор на повышенных тонах. В следующий момент Принц кричит изо всех сил и крушит все вокруг. Так долго копившийся гнев наконец вылился в нервный срыв. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ О НЕМ? — кричит он сквозь слезы ярости. — ТЫ ПРАВДА МОЖЕШЬ ПРЕДСТАВИТЬ, ЧТО ЭРИК БЫЛ БЫ НА ТВОЕЙ СТОРОНЕ? ЧТО ОН ПОДДЕРЖАЛ БЫ ТЕБЯ, КОГДА ТЫ СТАЛА ЗАЩИЩАТЬ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ СНЯЛ ЕГО ЛЮБИМОГО БРАТА-МАЛЫША И СЛИЛ ЭТО ВИДЕО ВСЕМУ МИРУ? ЕСЛИ БЫ ОН БЫЛ ЗДЕСЬ, ОН БЫЛ БЫ КОРОЛЕМ! ОН БЫ КАЗНИЛ АВГУСТА ЗА ТО, ЧТО ОН СДЕЛАЛ СО МНОЙ! ЭРИК ПОКЛЯЛСЯ МНЕ, ЧТО Я МОГУ ДОВЕРЯТЬ АВГУСТУ, А АВГУСТ ПРЕВРАТИЛ ЕГО СЛОВА В ЛОЖЬ! ОН БЫ ВСТАЛ НА МОЮ СТОРОНУ И ЗАЩИТИЛ НАС! ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОСТУПИЛА ТАК ЖЕ? ДА ПОТОМУ ЧТО ТЕБЕ НА МЕНЯ ПЛЕВАТЬ! ТЕБЯ ЗАБОТИТ ТОЛЬКО ТВОЯ СРАНАЯ КОРОНА, И МЕНЯ ЭТО НЕВЕРОЯТНО БЕСИТ! Я! ЧЕРТОВСКИ! НЕНАВИЖУ! ТЕБЯ! Ноги принца подкосились, и он не упал только благодаря Малин, которая усадила его обратно в кресло. Королева, обезмолвленная, приросла к полу, словно пораженная громом. Она погрузилась в свои воспоминания, так как Вильгельм во время своего монолога был настолько похож на ее отца, что это возродило давно похороненные в ее голове воспоминания. Ужасные воспоминания, она отдала бы многое, чтобы никогда к ним не возвращаться. — Ты не шведка, — выплюнул Вильгельм. — Ты ганноверка! Тебе тоже нравится втаптывать своих детей в грязь! Эта фраза выдергивает королеву из ее воспоминаний. — Вильгельм… Он резко обрывает ее. — Ты прекратишь защищать Августа, — начал Вильгельм мертвенно-холодным голосом. — Ты арестуешь его и отправишь его под суд за все, что он сделал. Я НАЧНУ ВСТРЕЧАТЬСЯ С СИМОНОМ, а Корона официально признает и примет эти отношения. — Вильгельм, пожалуйста… — Нет, хватит! — обрывает ее Вильгельм, собираясь с мыслями. — Я больше не потреплю никаких возражений или предложений на этот счет. Я люблю его. Я гей, и даже если мои отношения с Симоном не продлятся долго, во время моего правления у Швеции будет не королева-консорт, а король-консорт. Единственная альтернатива — мое отречение от трона, в результате которого монархия будет разрушена и наследника вообще не останется. Королева уставилась на своего сына. На своего вышедшего из себя, убитого горем, встревоженного, своенравного и упрямого сына. Впервые за все время она увидела в его глазах короля. Она вздохнула. — Хорошо, — наконец сказала она. — Поступим так, как хочешь ты. Вильгельм расслабился. — Отлично, — пробормотал он. — А теперь дай мне побыть в одиночестве. Королева открыла рот, чтобы что-нибудь добавить. Но она решила ничего не говорить и развернулась по направлению к двери. Уже у двери она повернулась к Вильгельму. — Я правда люблю тебя, Вильгельм, — устало сказала она. — Мне жаль, что ты этого не видишь. Она, наконец, покинула комнату. Вильгельм слышал, как за дверью отец накинулся на мать с расспросами. — Тебе нужно позвонить Симону, — предложила Малин. — Его нужно предупредить о том, что скоро произойдет. — Малин, сейчас полпервого ночи… — напомнил Вильгельм. — Он скорее всего… *ЗВОНОК* — …спит.