Residual Hope

Сегодня был худший день за всю историю плохих дней. Казалось, что это было единственным в чем Изуку мог победить Каччана. Мало того, что школа была…ну, школой, но и учителю нужно было испортить хорошее настроение Каччана, напоминая ему о геройской мечте Изуку. Перед всем классом. Ему не стоило ожидать иного. Каччан, конечно, принял желание Изуку быть героем как оскорбление личного характера и сжёг его тетрадь, после чего выкинул её в фонтан. И тогда он сказал… Изуку яростно замотал головой, слезы выступили в уголках его опущенных глаз. Они были опущены, потому что каждый раз, когда он поднимал глаза, его глаза блуждали по крышам. Он не был уверен, было ли это худшей частью сегодняшнего дня, или то что было после. Быть практически задушенным и утопленным в подземном переходе злодеем, потом спасенным Всемогущим, чтобы его герой разрушил мечты, когда у него хватило сил спросить вопрос, который будоражил его разум с четырехлетнего возраста. Изуку правда стоило этого ожидать. Он даже не верил в себя больше. Так почему кто-то должен? Изуку смиренно опустил плечи, продолжая ставить одну ногу перед другой. Он понятия не имел, куда идти отсюда, но знал, куда приведут его ноги, если он перестанет двигаться. (Он стоял на этой крыше долгое время после ухода Всемогущего). Его мечта была разбита, но что-то в нём отказывалось отрекаться и от всего остального. Металлический стук вырвал Изуку из его полубессознательной прогулки. Он вскинул голову, вертя ею в поисках источника звука, напрягшись, чтобы бежать. Хулиганы и вправду подстерегали его всё это время после окончания учебного дня? Разве “разговора” с Каччаном не было достаточно? Откуда они вообще узнали, что он выбрал именно этот маршрут? Он выбирал его специально из-за малого количества прохожих. Когда он, наконец, обнаружил источник звука, он замер. Он остановился в начале переулка, а в самом его конце Грязевой Злодей душил и топил женщину средних лет. Ужас пробежал по позвоночнику Изуку и сочувственно сжал его легкие. Всемогущий словил же его, так как..? Изуку побледнел, когда понял, что это его вина. Всемогущий, должно быть, уронил бутылки, следя за тем, чтобы Изуку не упал во время их прыжка через город. Глаза Изуку отказывались покидать женщину, пока она безрезультатно боролась. Наконец пара сместилась настолько, что Изуку смог взглянуть на ее лицо. Ее глаза были широко раскрыты и полны страха, паники и боли. Изуку слишком много раз видел такие глаза на детской площадке, когда был маленьким. Тогда он всегда вмешивался, ставя себя между Каччаном и тем, кому причинял боль. Ноги Изуку начали двигаться, прежде чем он успел даже начать думать. В любом случае, думать было особо не о чем. Даже если он не может быть героем, он будет продолжать вмешиваться между хулиганами и их жертвами. Это было то, что он всегда мог сделать. Но чтобы встать между ними, ему нужно было создать пространство меж них. Изуку изо всех сил бросил свой рюкзак в Грязевого Злодея, крича, чтобы привлечь внимание злодея. Аморфный человек повернулся, чтобы окинуть взглядом учебники и карандаши, летящие оттуда, где Изуку забыл застегнуть сумку. – Снова ты? Ауч! В то время как злодей шатался и щурился “– Как это вообще работало, если у него нет век?”, – Изуку вцепился в грязь, покрывающую лицо женщины, пытаясь освободить ее дыхательные пути. Он никогда не думал, что победа может звучать как влажный кашель, но это был лучший звук, который он когда-либо слышал. Однако момент успеха был недолгим. Грязь сгустилась вокруг запястий Изуку, внезапно прилипнув слишком сильно, чтобы Изуку мог отстраниться. Он болезненно сжался, когда злодей пронзил его слегка налитым кровью взглядом. – Паршивец! Я разберусь с тобой через минуту. Слизь, обернувшаяся вокруг его запястий, подняла его в воздух, прежде чем отбросить. Изуку ударился о противоположную стену переулка. Воздух вырвался из его легких, а голова закружилась и запульсировала там, где она коснулась кирпича. Он соскользнул по стене, приземлился на груду мусорных мешков и попытался моргнуть, чтобы не видеть пятен. Приглушенный крик вызвал в нем выброс адреналина, и мир снова стал ясным. Практически. Грязевой Злодей снова душил даму. Изуку попытался подняться на ноги, но упал, когда мешки с мусором сдвинулись под ним. – Прекрати… — сказал он, голос звучал тихо в его собственных ушах. “– Прекрати причинять ему боль, Каччан!” Что самое забавное в том, что Изуку вступал между жертвой и их хулиганом? Ему никогда не удавалось отбиться, но он мог сделать себя их мишенью достаточно долго, чтобы другой ребенок смог уйти. –Хватит! – сказал Изуку с большим напором. Когда злодей продолжал не обращать внимание, Изуку взять себя в руки и закричал так громко, как только мог: – Стой! Возьми вместо нее меня! Женщина и Грязевой Злодей удивленно моргнули и уставились на него. – Не… не причиняй ей вреда. Возьми меня вместо нее. Я-я не буду сопротивляться. Просто отпусти ее. Тебе не нужно причинять кому-либо вред. – Изуку сжался в себе, когда он понял каковы последствия того, что он предложил. На самом деле он не хотел умирать. Но еще меньше он хотел, чтобы кто-то другой умер за его ошибки. И разве это не то, что сделал бы герой? (Не то, чтобы он когда-либо мог быть одним из них.) Грязевой Злодей смерил взглядом Изуку, и тот, несмотря на слезы стекающие ручьем по щекам, приложил все усилия чтобы встретить его взгляд. Он хотел, чтобы злодей знал, что он имел это ввиду. Похоже тот пришел к такому же выводу, потому что его жуткая улыбка растянулась еще шире. – О, это будет хорошо. У меня не было добровольного мясного костюма более десяти лет. – Он усмехнулся. Скользкое щупальце выдернуло Изуку из кучи мусора за пояс и заставило его зависнуть перед лицом злодея. – Ты лучше запомни свое слово, сопляк. Будешь брыкаться, и я могу просто решить убить одного или двух гражданских ради забавы. Изуку сглотнул, прежде сказать чуть громче шепота: – Я понял. – Хорошо. Теперь позаботимся о свидетеле. – Глаза Грязевого Злодея сузились, когда он ухмыльнулся. Изуку не успел возразить, как женщину отшвырнуло к стене, почти так же, как и его несколько минут назад. Слизь закрыла рот Изуку, чтобы заглушить его крик. Пока обвивала ноги и руки, ограничивая его движения. – Не нужно так драматизировать. Я просто вырубил ее. Видишь, она все еще дышит. На самом деле она все еще дышала, что немного расслабило Изуку. Злодей, рывшийся в карманах, пока не нашел телефон Изуку, и выбросивший его вместе со своим рюкзаком в мусорное ведро, выглядел чуть менее обнадеживающе. Когда проблема со свидетелями и потенциальными устройствами слежения была решена, Грязевой Злодей понес Изуку глубже в лабиринт переулков с удивительной скоростью. – Вот как это будет, шкет, – сказал злодей, снова привлекая внимание Изуку. – Я буду держать твои дыхательные пути открытыми как можно дольше, а ты все время будешь глубоко дышать через нос. Сосредоточься на этом и не борись, и все закончится красиво и быстро. Изуку в замешательстве наклонил голову, какой смысл держать его дыхательные пути открытыми, если его все равно собирались убить? С закрытым ртом он не мог спросить. Так что он просто кивнул. По крайней мере, злодей, похоже, не собирался злорадствовать или растягивать его страдания. – Открой пошире Изуку неохотно подчинился, поперхнувшись от вкуса нечистот, прокатившихся по его языку во второй раз за час. В этот раз было как-то хуже. Слизь скользнула в горло, и тело Изуку попыталось вытолкнуть тошнотворную субстанцию. Несколько неудачных рывков оставили Изуку усталым и дрожащим, когда он втягивал воздух в легкие через нос. Грязевой Злодей засмеялся и сказал что-то о том, что все не так уж и плохо, как только он преодолеет рвотный рефлекс, но Изуку перестал слушать его и очень старался отвлечься от ощущения неуклонно увеличивающегося объема слизи, пробивающегося в него. Его горло и желудок поначалу были в огне, но теперь они погружались в странное жгучее онемение. Это ощущение тоже распространялось. Нет, Изуку не думал об этом. Он также не начал учащенно дышать. Злодей хотел, чтобы он глубоко вздохнул, а Изуку не хотел проверять, сколько времени нужно, чтобы разозлить парня. Что это было за дыхательное упражнение, которое он снова видел в сети? Изуку зажмурил заплаканные глаза и стал считать секунды и вдохи, быстро теряя счет времени. Это не могло быть слишком долго. Злодей сказал, что в первый раз это заняло всего 45 секунд. Как может такое короткое время казаться вечностью? Как только он сформулировал мысль, злодей что-то сказал, но Изуку не мог разобрать слов. Это звучало так, как будто он был под водой, и все было далеко. Ему казалось, что он тоже был под водой, и на него давило со всех сторон. Головокружение и темнота играли на краю его разума. Наконец он проскользнул под воду, когда что-то перекрыло ему воздух.

***

Сознание возвращалось к нему, как пожар в кустах, болезненными вздрагиваниями и прыжками. У него все болело. Он не знал, что это возможно, и до сих пор жалел, что не знает. О святые причуды, даже дыхание и сердцебиение болят. И движение. Почему он двигался? Он заскулил или, по крайней мере, попытался. – О, а вот и ты, Мидория. Возвращение заняло у тебя некоторое время. Я уж начал задаваться вопросом, не умер ли ты. – Что? Что происходит? – Он подумал невнятно. О верно. Он ударился головой раньше, не так ли? Он и не подумал задаться вопросом, откуда тот, кем бы он ни был, знал его имя. – Эх, не волнуйся. Боль от того, что твое тело пытается убить меня, а мое тело пытается убить тебя. Реакция иммунитета еще та фигня. Все уладится через несколько часов. – Часов? Я чувствую себя ужасно. – Если ты собираешься просто ныть, вздремни, – сказал голос, звучавший раздраженно. – Не похоже, что ты много пропустишь. Что-то изменилось, и Изуку почувствовал давление на… его разум? Что бы это ни было, это было странно, и он сопротивлялся этому. – Эй, эй, эй, не сопротивляйся. Или ты уже забыл о нашей сделке, шкет? Изуку застыл, вспомнив, что бороться было плохо, но не в том конкретном контексте, о котором говорил этот человек. Давать отпор детям в школе никогда не удавалось; ему было больнее, когда он сопротивлялся. Несколько примеров из прошлого семестра всплывали в его голове. Понятно, что здесь было то же самое. После нескольких минут размышлений он прекратил сопротивление. Давление вернулось почти нерешительно, и Изуку снова ускользнул в темноту. В следующий раз, когда он проснулся, думать стало легче, и он уже не чувствовал себя так, как будто попал под один из ударов Каччана. Тело все еще болело, и он чувствовал себя слабым и немного больным, но он все еще стоял. Подожди… Изуку понял, что его глаза открыты. (Как он это забыл? Когда это случилось?) Почему он стоит… на вокзале? И почему было темно? – Добро пожаловать обратно. Снова. На этот раз вместе с голосом нахлынули воспоминания. – Грязевой Злодей? У Изуку сложилось отчетливое впечатление, что он съеживается. — Ага, никогда больше не называй меня так. Почему все считают, что это грязь? Это слизь. Есть разница, — проворчал злодей. Изуку мысленно отметил это на потом, потому что, по-видимому, теперь есть более позднее время? Изуку проделал серию небольших попыток движения, но его тело не ответило ни в малейшей степени, вместо этого шагнув вперед после объявления сверху о прибывающем поезде. Прямо сейчас он определенно не контролировал свое тело и не узнал название станции, на которой они находились. Ладно, ему нужно было сосредоточиться на чем-то другом. – Эм, не то чтобы я жалуюсь, но почему я не умер? – Ладно, эта тема была ненамного лучше, но ему было любопытно. Изуку услышал вздох и вздрогнул, когда понял, что его тело не вздохнуло вместе с ним. Означало ли это, что они обменивались мыслями? У его части было так много вопросов. Другая часть его чувствовала тошноту при мысли о том, что часть тела Злодея-слизня (?) со вкусом сточных вод находится внутри его черепа и каким-то образом прикреплена к его мозгу. – Ты жив, потому что выполнил свою часть сделки. Большинство мясных костюмов, как правило, тратят впустую свой кислород, бессмысленно сопротивляясь. Кроме того, очень сложно держать все свое тело подальше от легких человека, когда он не перестает двигаться и пытается кричать во время процесса, – пренебрежительно сказал злодей. – Через какое-то время ты вроде как перестаешь пытаться. Изуку вздрогнул от черствости злодея, удивившись, когда его тело откликнулось на это. Так что контроль злодея не был абсолютным. Может быть, он мог бы… – Я остановлю тебя прямо сейчас, Мидория. Ты действительно хочешь начать бороться со всеми этими беспомощными гражданскими вокруг? – Злодей проследил глазами Изуку по переполненному вагону, задерживаясь на особо уязвимых: маленькая девочка и ее бабушка, женщина с новорожденным, джентльмен с рукой в ​​гипсе. Любые планы дать отпор умерли мгновенно. Изуку уже причинил боль этой одной женщине, отвлек Всемогущего и позволив Злодею-слизи сбежать ранее. Он не хотел, чтобы кто-то еще пострадал. – Итак, ч-что теперь? А откуда ты знаешь мое имя? – У тебя был школьный билет и проездной в бумажнике. А на счет того что ты будешь делать? Ты будешь сидеть и отдыхать. Я уеду как можно дальше от Мусутафу за 24 часа. – Почему 24 часа? – спросил Изуку, почти опасаясь ответа. Злодей-слизень закатил глаза Изуку. – Ты всегда такой болтливый? Потому что 24 — это столько, сколько я когда-либо владел телом добровольца. Правда, это было, когда я был примерно твоего возраста. Может быть, мой срок теперь больше, но я не хочу рисковать. Изуку не хотел думать о том, что может произойти в конце этого времени. Итак, он отвлекся, как всегда: анализ причуд. Он вспомнил о дебюте Горной Леди тем утром и Древесном Камуи. Он подумал о причуде Всемогущего, которая казалась все более и более странной каждый раз, когда он думал о ней. Затем он подумал о причуде Слизняка-Злодея. Было так странно, что он понял, как владеть людьми, когда казалось, что у него простая причуда мутационного типа. Может быть, его внешность не была его причудой? Если это была рудиментарная мутация, а сама одержимость была его причудой, в этом было немного больше смысла. Подобные причуды, как правило, сопровождались некоторой степенью инстинктивного знания о том, как правильно их использовать. Захват чьего-то тела без причинения ему вреда (и, конечно, тело Изуку немного и болело, но сам по себе он не был ранен) казалось, что это будет довольно сложно сделать, и человек вряд ли сможет понять это самостоятельно. Конечно, Изуку мог недооценивать то, насколько умным был злодей. Может быть, он учился в медицинском институте до того, как стал злодеем, и просто так много знал об анатомии и физиологии. С другой стороны, парень сказал, что он добровольно проворачивал имущество, когда был в возрасте Изуку – и, предположительно, моложе. Итак, Изуку больше склонялся к теории инстинктивного познания. Может быть, с некоторыми дополнительными исследованиями, чтобы повысить его эффективность. Затем был компонент ментальной коммуникации, и, если его смутная память была точной, некоторая степень иммуномодуляции, позволяющая их телам соединяться, не страдая от катастрофической иммунной реакции. Но как злодей смог вписаться… Ход мыслей Изуку прервало мысленным толчком. – Боже, шкет. Твой мозг вообще никогда не останавливается. – Это было скорее наблюдение, чем вопрос. – П-прости. Ты все это слышал? – Нет, только очень громкие фрагменты. Если только ты не думаешь «на меня», я не слышу твоих мыслей слово в слово. Изуку вернулся в настоящее, чтобы снова отметить то, что видело его тело, немного сбитый с толку тем, как легко было полностью блокировать раздражители, когда он не контролировал себя. Они сошли с поезда и шли по незнакомой улице. Этот город казался намного меньше, чем Мусутафу, судя по отсутствию высотных зданий, и это было вскоре после восхода солнца. Он забеспокоился, думая о том, что злодей намеревался сделать с ним. Неужели он, наконец, собирается убить его? Сбросить его тело туда, где его никто никогда не найдет? Его мать никогда бы не пережила этого, если бы это случилось. О, нет! Его мама! Она, должно быть, сейчас сильно обеспокоена… Его тело усмехнулось, прежде чем издать влажный кашель. – Вау, ты можешь быстро привести себя в порядок. Я сказал тебе расслабиться, и я имел это в виду. Ты выполнил свою часть сделки; Я держу свое. Даже если ты, кажется, не включаешь себя в «не причиняйте никому вреда». Изуку не знал, что на это ответить. Он отдаленно слышал ворчание — может быть, подслушанная мысль, как упомянул злодей? – Может, я и чудовище, но даже я не стану пинать собаку, когда она упадет. Изуку подумал, должно ли его это обижать. Затем в его мозгу раздался гораздо более ясный вздох. – Я обязательно оставлю там, где тебя найдут и окажут медицинскую помощь. А до тех пор мне нужно, чтобы ты снова уснул. Не могу же я дать подслушать, куда я собираюсь отправиться, не так ли? Итак, Изуку только что услышал одну из мыслей злодея. Почему он больше ничего не слышал? Был ли он слишком отвлечен своим анализом ранее, или злодей лучше скрывал свои мысли из-за опыта? Может быть, напряжение от того, что он так долго удерживал его, разрушило его ментальные барьеры? Изуку, должно быть, забрали по крайней мере 16 часов назад, если солнце уже взошло. Изуку почувствовал сильный толчок в своем разуме, и его тревога резко возросла. Он не сопротивлялся, но задавался вопросом, действительно ли он проснется на этот раз, когда мрак снова окутал его.