Новое начало

Реджина решила пока не увольняться, всё же они с Грэмом пусть и работали в одной больнице, но в разных отделениях и даже на разных этажах. Был риск наткнуться на него в столовой для медперсонала, в холле больницы или на парковке, что произошло несколько раз, и привело девушку к слезам, но она упорно его игнорировала, а он продолжал пытаться поговорить, но уже без скандалов и рукоприкладства. Реджина забрала вещи из его дома в тот же вечер, когда Грэм наведался в гости к Робину, и последний помог ей найти съёмную квартиру через дорогу от больницы. С Эммой Реджина тоже не общалась, хоть Свон, подобно своему любовнику, наседала на подругу с разговорами и извинениями. Поначалу простить подобное было выше сил Реджины, но впоследствии девушка перестала злиться, однако и видеть подругу не хотела. Она просто пожелала им счастья. Робин приезжал к ней в больницу, они вместе обедали в кафе, иногда вместе ходили ужинать. В её выходные они прогуливались, выбирались в кино или в парк, иногда смотрели фильмы у неё дома. Он научил её готовить пару блюд по рецептам своей матери, а она взамен поделилась с ним своими хитростями в приготовлении десертов. Они болтали по телефону перед сном о всякой ерунде, а на утро желали хорошего дня. Он зашёл в тупик с очередной книгой, поделился с ней, и она подкинула пару идей, что позволило мужчине продолжить роман. С ним было комфортно, легко и просто, он умел быть другом, ну а сам же Робин влюблялся в девушку с каждым днём всё сильнее, но признаваться в чувствах не собирался, не забывая о её разбитом сердце. Спустя чуть больше месяца всё изменилось. Реджина перестала отвечать на звонки, а когда он приезжал, ссылалась на работу. Она отдалялась с каждым днём всё сильнее, и в итоге исчезла с горизонта. В один прекрасный день Робин приехал к ней на работу и узнал, что она взяла отпуск на неопределённый срок, на съёмной квартире её тоже не оказалось. Робин предпринимал попытки найти её, но ему не удалось. Пять месяцев спустя. Реджина несколько минут потопталась у дверей дома, было волнительно, тяжесть ощущалась на душе, а ещё страшно, что он прогонит её, но она всё же постучала, и вскоре перед ней распахнулась дверь. — Привет, — сказала она, глядя мужчине в глаза. Робин смотрел на неё, как на призрака, не верил своему зрению. — Я могу войти? — О да, конечно, проходи, — опомнился мужчина. — Я рад тебя видеть. Где ты пропадала? Я искал тебя. — Я… Робин, нам нужно поговорить. — Она выглядела очень серьёзной и взволнованной. — Пойдём в гостиную, — пригласил девушку. — Ты всё ещё живешь один? — Да. — Иии… ни с кем не встречаешься? Присев на диван, она удивила мужчину вопросом, но глаза на лоб у него полезли вовсе не от этого. Когда она присела, блузка свободного кроя натянулась и обтянула беременный животик. Как он не заметил сразу, Робин не понимал. Наверное, слишком рад был видеть её, поэтому внимания на детали, даже на столь большую деталь, он не обратил. — Реджина? — сев рядом с девушкой, Робин вопросительно посмотрел на неё. — Ты поэтому исчезла? Грэм знает? Вы помирились? — Когда я сказала Грэму, что беременна, и мне нужен тест на отцовство, он даже не выслушал меня. Сказал, что этот ребенок не может быть от него, потому что мы всегда были осторожны. Он был не готов к детям и предложил мне сделать аборт. — Боже, Реджина, мне так жаль… Если я могу тебе чем-то помочь, хоть чем-то, скажи. Я позабочусь о вас, если тебе это нужно. Из тонкой папки она достала лист — заключение теста ДНК, где говорилось, что Грэм не отец с вероятностью в 99,9 процентов, и протянула его мужчине. Она дала ему полминуты отыскать глазами необходимую ему информацию и ещё полминуты, чтобы переварить прочитанное. Робин поднял на Реджину удивлённые глаза. — Точный тест можно сделать только после 24-й недели, поэтому я не пришла раньше, — пояснила она. — Я ни к чему тебя не обязываю, просто подумала, что ты должен знать. Мне бы очень хотелось, чтобы у моего ребёнка были оба родителя, но если ты не хочешь, я пойму, уйду и надоедать тебе не буду. — У нашего, — мужчина поспешил её исправить. — Не у твоего, у нашего ребёнка. И у него будет оба родителя, это я тебе могу обещать, — улыбнулся Робин. — Боже мой, Реджина… На него нахлынули эмоции, осознание проникло вглубь разума, и он улыбнулся шире. — У нас будет ребёнок! Реджина не смогла сдержать улыбки. Такого восторга и радости она не ожидала от него. — Я настроилась на то, что ты либо на порог меня не пустишь, либо выставишь за дверь, — улыбнулась она, смахивая слезу. — С ума сошла? Я… — он опустил взгляд на её животик. — Я рад. Я стану отцом, — радостно посмеялся мужчина. — Прости, что не сказала раньше, я была уверена, что это твой ребёнок, но должна была знать наверняка. — Я понимаю. Спасибо, что сообщила. Какой у тебя срок? — 26 недель. Реджина достала из папки фото с УЗИ и протянула их Робину. — Это мальчик. Робин уставился на нечёткое чёрно-белое фото, Реджина придвинулась ближе к нему и показала, где у малыша ручки, ножки, а где головка. — У меня будет сын! — с восторгом сказал он. — Я хочу назвать его Генри, в честь моего отца. Если ты не против. — Я не против. Второго назовём Роландом, в честь моего отца. От такого заявления у Реджины не только дар речи пропал, но и способность дышать. — Я шучу, — улыбнулся мужчина. — Видела бы ты себя. — Дурак, — буркнула Реджина, рассмеявшись. — Как ты вообще? Как ребёнок? С вами всё в порядке? — С нами всё хорошо. Беременность протекает нормально. Ау, — поморщилась Реджина. — Что такое? — тут же встрепенулся мужчина, испугавшись. Реджина улыбнулась, взяла его руку и положила на свой живот. Робин почувствовал, как в его ладонь что-то тычется. — Это… Он что? — Шевелится, да, — улыбнулась она, наблюдая за мужчиной. — Потрясающие ощущения, правда? — Да, это… невероятно, — улыбался он. — Я сейчас безумно сильно хочу тебя поцеловать. Он посмотрел ей в глаза, заявив это со всей серьезностью, но Реджина сочла, что это порыв на эмоциях, и потом они могут пожалеть. — Не нужно этого делать. — Я знаю… — Грэм в прошлом, но если мы с тобой попробуем и у нас не получится… Скорее всего, мы уже не сможем общаться, как сейчас, а мне бы не хотелось, чтобы наш сын рос с родителями, которые не хотят друг друга видеть. — Я понимаю… На 35-й неделе беременности. Они вышли из здания больницы, Робин протянул ей руку, но она отказалась от помощи. — Стоп, куда разбежалась, — притормозил её у ступеней. — Робин, я беременная, а не больная, но ты относишься ко мне, как к беспомощной. — Почему тебе так сложно принять помощь? Я просто беспокоюсь, здесь слишком крутые ступеньки, дай руку. — Твоё беспокойство смахивает на гиперопеку, я не стеклянная. — Просто дай руку, Миллс, — протянул ей руку, и Реджина всё же приняла помощь. Робин помог ей спуститься с лестницы, подставил согнутую в локте руку, и Реджина ухватилась за неё. Они шли по узкому тротуару, медленно добираясь до его машины. — Я хочу присутствовать при родах, — ошарашил он девушку. — Что? — офигела она и рассмеялась, думая, что он шутит. Она посмотрела на него, увидела серьёзность на лице и поняла, что это вовсе не шутка. — Ты не шутишь? — её смех тут же исчез. — Ты не шутишь… Робин, ты с ума сошёл? Этому не бывать! — Почему нет? Что в этом такого? — Это… Странно и… Я не знаю, нет, я не хочу, чтобы ты присутствовал при родах. — Миллионы отцов присутствуют при родах. — Да, со своими жёнами. Мы с тобой даже не пара. — Какое это имеет значение? Я отец, и я хочу там быть. Что в этом плохого? — Робин, ты вообще представляешь себе, что такое роды? Это длительный и болезненный процесс… Я буду кричать на тебя, проклинать, пообещаю кастрировать и скажу, что второго будешь рожать сам. — Всё-таки у нас будет второй? — улыбнулся Робин. — Не придирайся к словам, так говорит большенство рожениц. Робин, нет, тебя там не будет. На 39-й неделе беременности Реджина всю беременность чувствовала себя легко, поэтому работала до самых родов. Она не переусердствовала и брала не более двух операций за день, а ещё нашла двух классных детских хирургов и переманила их работать в своё отделение. Схватки начались на работе, её определили в палату, и когда боль стала нестерпимой, Реджина совершила ужасную ошибку — она начала паниковать. — Эй, — поймала за руку медсестру, — позвоните, пожалуйста, отцу ребёнка. — В её взгляде был испуг. — У меня в телефоне он записан как Робин Локсли, позвоните ему, скажите, что его сын собирается появиться на свет. А ещё скажите, что он мне нужен. Очень нужен! Скажите, что я передумала, и хочу, чтобы он был здесь. Пожалуйста… На её глазах выступили слезы, она простонала от очередной схватки, хватаясь за живот. — Не волнуйтесь, доктор Миллс, я позвоню ему. А вы постарайтесь расслабиться и успокоиться, ваш малыш и так сейчас испытывает стресс, ему нужна сильная мама. Она не понимала, почему паникует, ей казалось, что что-то не так. Всё было в норме: сердцебиение ребёнка, раскрытие шейки матки и схватки. Но ей всё равно казалось, что есть повод беспокоиться. Робин залетел в палату в специальном больничном халате и с шапочкой на голове. — Эй, дорогая, я тут, — донёсся его мягкий голос, и Реджине показалось, что ей даже дышать стало легче. Робин взял девушку за руку, поцеловал её в лоб и с улыбкой на лице заглянул в глаза. — Мне сказали, ты очень сильно хотела меня видеть, — его довольное выражение лица подбешивало, и Реджина нашла в себе силы ткнуть его грудь. — Они не солгали. Спасибо, что пришёл, — сильнее сжала его руку. Его поддержка в процессе родов была неоценима, Реджина готова была расцеловать его в знак благодарности, ведь он слушал врачей вместо неё и заставлял её делать именно то, что говорят. Ей бы хотелось, чтобы её мать была здесь, чтобы она принимала роды и подбадривала её, но это невозможно, и пустоту от этой мысли Робин прекрасно восполнял. Вскоре маленький человечек лежал в её руках, мирно и тихо сопя носиком. Оба родителя любовались им с улыбками на лицах. — Он прекрасен. — Не то слово. Хочешь подержать? Робин забрал сына из рук девушки и улыбнулся маленькой спящей мордашке. — Привет, Генри. Я твой папа. Робин разговаривал с сыном, медленно перемещаясь по палате, а потом положил его в кроватку и подошёл к постели, на которой лежала Реджина, сел на край и, склонившись к девушке, неожиданно поцеловал её в губы. Поцеловал смело, настойчиво, твёрдо заявляя, что возражений не примет. И когда поцелуй был разорван, он посмотрел в её испуганные глаза. — Спасибо за сына, Реджина. — Знаешь, что сказала бы моя мама, если бы была здесь, если бы знала тебя и если бы знала, что я бегу от отношений с тобой? — Слезинка покатилась вниз по её щеке, и Робин её вытер. — Она бы сказала, что я дура, что должна вцепиться в тебя мёртвой хваткой, никуда не отпускать и никому не отдавать. Она бы сказала, что ты — мой подарок судьбы, и я должна, просто обязана впустить тебя в свою душу и своё сердце. Она бы сказала, что я могу доверить тебе своё сердце, и ты будешь беречь его, как что-то самое ценное. А ещё, она бы сказала, что бог любит троицу, — прозвучал её тихий смешок. — Моя мать была верующей. И она бы сказала, что наш сын — не последствие случайного незащищённого секса, а подарок от Бога, знак, что ты — моя судьба. Она бы сказала, что я должна быть с тобой, признаться тебе в своих чувствах, пока такое сокровище не досталось кому-то другому. И я собираюсь последовать её совету, потому что моя мать никогда не ошибалась. Реджина протянула руки, поймала лицо Робина и притянула к себе для поцелуя. Его шершавые губы прикоснулись к её мягким, но слегка пересохшим, и Робин взял на себя смелость углубить поцелуй и просунул язычок в её рот. Отпустив губы девушки, он вновь заглянул в её глаза. — Выходи за меня. Он сказал это тихо, почти шёпотом, ласково смотря на неё и улыбаясь уголками рта. — Эм… Реджина потеряла дар речи, прочистила горло и нашла в себе силы унять панику. — Робин… Я сказала, что готова попробовать, а не что хочу замуж… И у тебя только что родился сын, в тебе говорят эмоции… — Да нет же… Реджина, я не прошу тебя прямо сейчас отвечать «да». Ты можешь согласиться через месяц, через год или через пять лет, когда будешь к этому готова. Я просто хочу, чтобы ты знала: я хочу, чтобы наш сын носил мою фамилию и чтобы в ты носила мою фамилию, я хочу, чтобы мы были семьей, настоящей семьей, понимаешь. — Ладно… Я хочу убедиться, что ты понимаешь, во что ввязываешься, хочу сразу прояснить пару моментов, чтобы потом у нас из-за этого не было ссор, так что помолчи и послушай, ладно? Робин кивнул, а Реджина перевела дыхание, собираясь с мыслями. — Первое. Я не собираюсь игнорировать твоих родственников, если они у тебя есть, и твоих друзей тоже, но ты должен понимать, что если они живут где-то за тридевять земель отсюда, мы никогда к ним не полетим. Я не сяду в чёртов самолет даже под дулом пистолета и тебя туда не пущу. Грэм всегда игнорировал мои просьбы не лететь самолётом, говорил, что я помешалась, и ты представить себе не можешь, какой это дикий страх, — сидеть и ждать проклятую СМС, что самолёт приземлился и всё в порядке. Мы не полетим с тобой в отпуска, на море или куда там ещё… Грэм сказал, что я постоянно всё отменяла из-за работы, но это не так. Я боялась сесть в проклятый самолёт и поэтому брала больше операций, загружала себя работой, чтобы никуда не лететь. Я не помешалась, и я не… — Она тяжело вздохнула, Робин взял обе руки в свои и поборол желание прокомментировать ситуацию. — Мои родители… Они всегда мечтали побывать в Венеции. На их двадцать вторую годовщину свадьбы я подарила им билеты… Они уболтали меня полететь вместе с ними. Но до Венеции мы так и не долетела, и ко всему прочему я выжила, а они нет. Я фактически убила своих родителей, я не могу летать… Были и психологи, и сеансы, но мне ничего не помогло. — Никаких самолетов, Реджина, обещаю, я даже заикаться про это не буду. — Второе. Работа. Пока Генри маленький, естественно, я возьму отпуск, но когда я выйду на работу, ты должен быть готов к тому, что мой график не всегда будет совпадать с реальностью. Я не собираюсь переусердствовать и брать на себя больше, чем могу выдержать, не буду ночевать в больнице, и мои выходные будут выходными, но я могу не прийти домой к ужину, могу забыть позвонить и могу забыть за это извиниться. И третье. Мегаполисы — это не твоё. Нам нужно что-то придумать. Может быть, купить дом в тихом месте, но где-то поближе к городу, потому что иногда у меня бывают срочные вызовы, и я не могу столько времени добираться до больницы. — С тобой и Генри этот город не кажется огромным и пустым. Мы можем купить квартиру недалеко от больницы. — Ты правда на это пойдёшь? А как же твоё писательское вдохновение? — Ты — моё вдохновение. И я не буду продавать дом и иногда буду туда сбегать. Лёгкая, блаженная улыбка застыла на губах девушки, а в глазах появились слёзы, которые побежали по щекам. — Эй, ну ты чего? — Не знаю, наверное, это слёзы радости, или счастья, или гормоны, а может, всё вместе, — она тихо посмеялась. — Ты правда готов жертвовать привычным ритмом жизни ради меня? — Ты, видимо, не понимаешь, да? Я люблю тебя, Реджина. Иногда ты бываешь воплощением сложности, а когда злишься, тебя можно сравнить с ураганом Катрина, но при этом ты так мило хмуришь бровки и морщишь носик, что я не могу не улыбнуться. Иногда ты клубок загадок, и бывает, что я не понимаю твоей логики, но если не спорить с тобой, а поговорить, то ты сама распутываешь этот клубок. В тебе миллионы эмоций, и иногда они проносятся за минуту, кажется, что ты вот-вот взорвёшься, а уже через пару секунд ты спокойна и улыбаешься. Я люблю тебя, и никогда ничего не буду в тебе менять, потому что ты такая, какая есть, но иногда тебе всё же придётся умерять свой пыл и прислушиваться ко мне, потому что я тоже бываю прав. Мы не будем ссориться, мы будем разговаривать, даже если злы, даже если убить друг друга захотим, мы будем говорить о том, что чувствуем и что думаем. Я не Грэм, Реджина, не буду тебя упрекать и унижать, не буду обвинять. Я хочу, чтобы ты была моей женщиной, моей женой и моей семьей, и я сделаю, чтобы ты была счастлива со мной, и никогда не сделаю ничего такого, что заставило бы тебя зимой сбежать из дома в одном платье. Я люблю тебя… И со мной ты будешь плакать только от счастья, как сейчас. Но успокойся, пожалуйста, а то я начну думать, что только до слёз тебя и довожу. Она рассмеялась. Слёзы сами бежали по её щекам, но она улыбалась. — Ты бы понравился моим родителям, особенно маме, они бы полюбили тебя, как… — девушка запнулась, но продолжила уже через несколько секунд. — Как полюбила я. Её тихое признание вызвало счастливую улыбку на его лице. — И я выйду за тебя, через месяц, через год или пять лет, когда буду готова. Если ты, конечно, готов ждать. Он собирался её поцеловать, но их прервали стуком в дверь. На пороге палаты появился Грэм, и Робин с Реджиной переменились в лице. — Мне сказали, ты родила? — спросил Грэм, оперевшись на дверной косяк. — А ты был уверен, что я сделаю аборт? — с презрением ответила вопросом на вопрос. — Этот ребёнок не имеет к тебе никакого отношения, так что проваливай, — сказал Робин. — Это мой сын. Я его отец. Грэм посмотрел на Реджину и нахально усмехнулся. — В нашем расставании ты винила только меня, а сама ребёнка на стороне нагуляла? Робина наполнила злость, он подлетел к мужчине, вытолкал его за пределы палаты и плотно закрыл дверь. Семь лет спустя Робин вернулся домой и увидел женское пальто на крючке вешалки и уличную обувь девушки. — Любимая, ты уже дома? — крикнул он из прихожей и, сняв обувь, двинулся на поиски жены. — Да, я дома, — показалась она с улыбкой на лице. — Почему не позвонила, не сказала, что освободилась раньше? Я бы тебя забрал, — прижал к себе девушку, обнимая за талию, и поцеловал её в губы. — Я хотела сделать сюрприз. Она загадочно улыбалась, и в мужчине разыгралось любопытство. — Отвёз Генри к своей матери? Робин положительно кивнул. Реджина впилась в мужские губы страстным и нежным поцелуем, медленными шагами двигаясь назад. Робин понял её желание и подхватил на руки, унося девушку в спальню. Он опрокинул её на кровать, но она взяла инициативу на себя, и мужчина теперь лежал на спине, а она села сверху. Реджина стянула с него футболку, и он помог снять её через голову, а потом медленно развязала завязки на шёлковом халатике и отбросила его в сторону, оставаясь в соблазнительном комплекте нижнего белья, который мужчина оценил одним лишь взглядом. Реджина провела ноготками по его груди, он положил руки ей на бёдра, она склонилась и несколько раз поцеловала его в грудь, шею и затем добралась до губ. Робин сжал аппетитные ягодицы, целуя девушку. — У нас получилось, Робин, — сказала ему в губы. — Получилось что? — Он не понял и с вопросом заглянул в глаза. — Я беременна, — улыбнулась Реджина. — Правда? — всё ещё не верил он, и она подтвердила слова кивком головы. Робин перевернул её на спину. — Я обожаю тебя, моя миссис Локсли! — Люблю, когда ты так меня называешь. Робин покрыл поцелуями шею девушки и грудь, выглядывающую из бюстгальтера. — Постой, тебе можно? — внезапно задумался он. — Можно, — посмеялась она. — Только осторожно.