Sweet venom

Мягкий золотой свет заливал тротуары и кофейни Лондона так, что они казались покрытыми мёдом. Суббота сверкала брильянтом и венцом недели. Этот февральский день выдался настолько солнечным, что, оглядываясь по сторонам, Гермиона никак не могла убедить себя ощущать зиму. Вокруг неё цвела и пела отдаленным птичьим щебетаньем весна. И, наверное, это ощущение не было ошибочным: на календаре краснел двадцать девятый день февраля. Ещё в прошлом и уже в следующем году этот день был бы весенним и первым мартовским, - и не существовал бы вовсе - и условности человеческого датоисчисления, очевидно, не трогали график природы. Утро выдалось бодрящим, не успев отогреться солнцем с ночи, но для Гермионы Грейнджер, выходившей из дома в крайне скверном от коммуникации с Роном настроении, этот морозец оказался кстати. Он бодрил, как глоток свежей воды в зной или как короткая утренняя пробежка, а в совокупности с зыбкими, но искрящимися лучами составлял настолько свежий пейзаж, что, входя в продуктовый магазинчик на углу, девушка уже улыбалась, радуясь и этому тихому утру, и голубям на бордюрах, и своим ледяным рукам. - Здравствуйте, мэм. - Доброе утро, мадам! Гриффиндорка взяла упаковочку эклеров на вечер, порцию пудинга (Северус любит его), растворимый кофе в банке и целую пачку соли, закончившейся, разумеется, как всегда, "вовремя". - Чек? - уточнила милая женщина за прилавком. - Нет, спасибо, не нужно, - улыбаясь ответила Гермиона и, уложив покупки в льняную магазинную сумку, вышла в уличную свежесть вновь. Мысли витали где-то над верхушками деревьев и были все об одном: Счастье. Гермиона не верила ему каждый новый день заново, а каждый вечер снова и снова убеждалась: оно с ней. То счастье, о котором она всегда мечтала, то, которое уже никогда не надеялась обрести. Теперь Гермиона Грейнджер могла ходить по снегу босиком и не чувствовать холода, потому что чувство счастья согревало её изнутри жаром сердца; могла улыбаться, если бы мир рухнул вокруг, потому что постоянно находила утешение в этой мысли: она убежит от осколков в бункер воспоминаний, спрячется в убежище Его тёплых объятий, и сможет с чистой совестью позабыть о мире вовсе. Мысли парили где-то над крышами высоток, и все были о будущем: так хотелось жить! Жить хотелось наперёд, жить хотелось галопом, скомканным списком планов, вырванным из блокнота пожеланием, случайно услышанным курсом и давно выдуманным маршрутом. Хотелось жить вместе с Северусом, потому что она видела в его глазах что-то, что не оставляло сомнений: он совсем её. Это был тот взгляд, который могла прочитать каждая женщина и не в силах был расшифровать ни один мужчина - даже если это были его собственные глаза. Счастье Гермионы было больше её самой. Оно было неукратимо, как дикий зверь, но очень любило хозяйку, и она могла иногда его погладить. Когда счастье кричало из Гермионы, оно не смотрело, в чьи уши летят слова. Оно охмеляло и, порой, охмеляло до безумия, но гриффиндорка знала, что вскоре это пройдёт. Буря эмоций уляжется и оставит после себя тихую розовую гавань, и гаванью этой будет любовь. Сегодня Гермиона Грейнджер была счастлива. И это было главное. Девушка знала, что все это все ещё могло быть ошибкой. Её ошибкой в выборе, в самой себе, в человеке... Но, если так, она была готова к этой ошибке. Она могла себе её позволить. Она сама выбрала опцию "совершения" и не могла ни о чем жалеть. Гермиона верила только в одно: все это было не напрасно, и каждый прожитый с Северусом Снейпом вечер окупил свою цену втридорога. Каждый миг был бесценен: он торговал счастьем. Девушка неторопливо расстегнула пальто, вдыхая сладковатый воздух. Солнце поднималось все выше и все успешнее прогревало улицы, и сейчас, когда часы показывали одиннадцать, руки, обдуваемые невесомым ветерком, уже не мерзли. Кудрявая макушка гриффиндорки тоже уже нагрелась, и идти с каждой минутой становилось все приятнее. Планов на сегодня у Гермионы Грейнджер было немного, но одно дело было лучше другого: после продуктового ей нужно было зайти в пару контор по поводу оставленных резюме, затем отправиться прямиком на Косую Аллею, в книжную лавку, и, конечно, зайти в её любимую кафешку по соседству. Ну а вечером... Вечером она ждала Северуса в гости. Впервые он придёт к ней домой на правах обладателя её сердца, а не апарирует полуживой с безоаром во рту: Рональд удалится на ночную смену в пять, а к шести она будет уже в объятиях зельевара... "К шести..."

* * *

"Мерлин!" - опоздала, ну конечно она опоздала. "Молодец, Гермиона. Надо было ещё дольше в книжном сидеть, глядишь, и до следующего свидания было бы недалеко..." Часы показывали 17.35, и гриффиндорка металась по пустой квартире, как по лабиринту турнира Трех Волшебников. Продукты были брошены на стол и, от размаха, с которым приземлились, выскользнули из сумки на поверхность ровной цепочкой. Остальные покупки девушка закинула в шкаф, в целях экономии времени не доставая из пакетов. Все, кроме одной: маленького алого платья, которое она купила сегодня у мадам Малкин совершенно случайно, но в котором ей крайне хотелось предстать перед Северусом. В сорок минут шестого девушка уже вылетала из душа, собирая ещё влажные кудри в аккуратную высокую причёску. Платье было надето минутой позже: приталенное, чуть выше колена; яркая плотная ткань в верхней части собрана в две выточки, понимающиеся к ключицам. Руки полностью открыты, грудь талия и бёдра прекрасно очерчены силуэтом - девушка была крайне довольна своим отражением, но любоваться времени у неё не было, поэтому она дополнила образ только сережками и нитью серебряного браслета на левом запястье и мигом унеслась готовить стол. На кофейном столике гостиной расположилось красивое блюдо с эклерами, две чашечки, два блюдца, ложки, нож, заварник чёрного чая и тарелка с пудингом. Гермиона уже чувствовала, как разгорелось от бега и волнения лицо и поспешно вернулась на кухню за стаканом воды, когда из прихожей послышался распевный дверной звонок. Глоток ледяной воды прорезал горло и оборвался. Снова электричество пробило тело разрядом, и сердце, от этого удара, сбилось с ритма. "Мерлин!.." Часы показывали пятьдесят семь минут шестого, - а гриффиндорка так рассчитывала на эти три штрафные минуты.. Но пора было встречать гостя, и девушка, тщетно пытаясь усмирить дрожь трепета, открыла дверь, даже не заметив, что все еще сжимает стакан в руке. Северус Снейп предстал перед ней в маггловском чёрном пальто, слегка растрепанный и с лёгкой розовинкой на скулах. Кажется, он тоже торопился, чтобы успеть вовремя, и лестница окончательно прибила к его лицу румянец. - Привет... - Привет, - зельевар сделал шаг вперёд и попал прямиком в её объятия. Дверь, неведомо когда, он закрыл, проходя внутрь, и Гермионе вновь ни о чем не пришлось думать рядом с ним. Только о нем самом. Она уже не чувствовала под ногами пола: сплетенные на шее мужчины руки сначала поставили девушку на носочки, а его сильные ладони на её талии и спине подняли в воздух окончательно. - Ты тоже сюда бежал, потому что опаздывал, да? - тихо спросила она у его затылка, не разрывая объятия. - Да. Только что значит "тоже"? - низко отвечал Снейп. Гриффиндорка весело рассмеялась: - Дурацкий сегодня день... С самого утра не было никаких планов, но я, конечно, все равно умудрилась задержаться до половины шестого в Косой Аллее... А ещё эта жара... Ой! Может, ты хочешь пить, а то меня ещё в городе жажда замучила... - Я бы не отказался, - кивнул Северус и Гермиона, снова вернувшись на землю, отпущенная из его объятий, смеясь, подала ему свой стакан воды. - А вы, я гляжу, мисс Грейнджер, прорицательница, - усмехнулся маг, в пару больших глотков ополовинивая содержимое, и Гермиона, снова расплывшись в улыбке парировала: - Мерлин упаси! Оставив стакан на кухне, Снейп прошёл за хозяйкой в гостиную. Комната так и била светом и свежестью: на белоснежных стенах лесенками расположились стилизованные картины в широких черных рамах, молочного оттенка натяжной потолок отражал пушистый ковёр такого же цвета и светлый кожаный диван у правой стены. Декорированный камин был, очевидно, добавлен в современный интерьер маггловской квартиры не без помощи магии и специалиста и расположился в дальнем левом углу комнаты. Перед диваном стоял чёрный стеклянный кофейный столик, накрытый к приходу гостя, и все это заливало светом одно большое окно и застекленная дверь рядом с ним, служившая выходом на балкон. После краткой экскурсии по дому, волшебники все-таки устроились пить чай на диване. Гермиона все не находила себе место от волнения и никак не могла привыкнуть к виду Северуса Снейпа в своей гостиной. Всё это вновь казалось нереальным, но от этого становилось только ценнее. Наливая чай и рассказывая попутно что-то пустячное из того, как она провела день, она чувствовала, как прядка челки выбилась из причёски и плавно опустилась ей на скулу. К столь коротким платьям она тоже не привыкла и сейчас волновалась о том, что подол ползёт все выше, по мере того, как она усаживается, но в целом Гермиона чувствовала свою сегодняшнюю красоту так же отчётливо, как браслет на своей руке, и внутренне ей ликовала. - Ты прекрасна, - перебил её Снейп где-то в середине рассказа, и она больше не смогла его продолжить. - Ты тоже... - ответила наконец девушка, глядя прямо в его чёрные глаза. Зельевар, как всегда, выглядел божественно: в своём чёрном облачении, со своей бледной кожей и тёмными волосами по контуру лица. Гермиона любовалась им каждый раз при случайных встречах в министерских коридорах, на предвыборных дебатах и случайных встречах в Дырявом Котле. Так продолжалось уже многие месяцы, но неужели она могла представить, что однажды сможет прикоснуться к этому произведению искусства на правах... Владельца?.. - Просто я... Я никогда не надеялась, что ты... Вот такой. Я понимаю, должно быть, я ужасный человек. Ведь я.. Получается, я обманываю Рона, и я знаю, что он ни в чем не виноват, но просто не могу это продолжать. Если и могу я что-то ему предъявить, то это будет не его вина, а его беда... Это то, что он - не ты. Северус слушал её сбивчивую речь, и должно быть, понимал смысл, ведь на дне его глаз таился какой-то непонятный Гермионе уголек. - Я просто хочу сказать... - она уже почти решилась произнести это, но все же в последнюю секунду не сумела победить волнение. - Спасибо. Спасибо за... Такие слова, кажется, ни от кого больше они не имеют цены. Скоро это все закончится и тогда... Мерлин, тогда целый мир откроется заново. - Да, - вторил Снейп. - Это правда. Тебе тоже кажется, что это звучит как тост? Девушка рассмеялась, отставляя чашку: - Не кажется, я знаю это точно. Сейчас, у меня есть... - Не торопите события, мисс Грейнджер, - сказал он, поднявшись. Секундой позже маг трансфигурировал маггловский плащ обратно, в свою привычную мантию, и достал из кармана бутылку Château Montrose. - Мерлин, неужели это... - Полагаю. Меня заверяли, что это лучшее в их ассортименте. Гермиона не верила своим глазам. Бутылку этого вина невозможно было перепутать с магазинными аналогами: восковая печать и герб винодельни говорили сами за себя, и гриффиндорка не могла даже представить, сколько галеонов было в этом сосуде. - Но... - Нам понадобится штопор и бокалы. И Гермиона, светящаяся и покорная, прошла вновь на кухню. Когда перед Северусом оказались два высоких бокала, он заверил девушку, что справится со всем сам и она удалилась ждать его обратно в зал. Сегодня Гермиона Грейнджер действительно сияла. Давно он не видел такой красоты в глазах напротив своих собственных, и он догадывался, что дело, должно быть, не в этом изящном платье и не в прядке, лежащей на её скуле. Он видел, что она говорила в паузах между слов. Её мысли кричали так, что пробивали даже завесу его окклюменции. Северус Снейп слышал чужой голос у себя в голове и он не согласовывался с его собственным. И, постояв с минуту в задумчивости, маг вдруг опомнился и пронзил пробку штопором. Гермиона сидела над располовиненным, но почти не тронутым эклером с мечтательной полуулыбкой. Северус вошёл неторопливо, неся в каждой руке по бокалу и, пройдя к дивану, протянул гриффиндорке тот, что был в правой. - Спасибо, - шепнула она, обхватывая тонкую стеклянную ножку. Девушка аккуратно поднесла бокал к носу, вдыхая аромат напитка, и сразу отметила его крепость, различила терпкие нотки дуба, сладость чёрной смородины и каких-то неизвестных трав. Северус не садился, и Гермиона догадалась, что он хочет произнести тост, поэтому встала тоже. Получив от него одобрительный кивок, девушка снова улыбнулась, опустив взгляд, и зельевар начал: - Никогда не был силен в словах, поэтому предлагаю выпить за то, что важно, а не за то, что красиво звучит. За встречу. Гермиона внутренне трепетала. Она была словно на грани счастливых слез, но глаза все же оставались сухими, и девушка нашла в себе силы решиться: - Я люблю тебя. Ненадолго повисла пауза. Она не старалась всмотреться в лицо Снейпа, чтобы прочитать его мысли, Гермионе это было не нужно. Она была уверена в ответе. - За будущее, - подняла тост она, и стоявший в паре шагов от неё Северус протянул руку, скрещивая их бокалы. Девушка сделала глоток, закрыв глаза, и снова села на диван. Терпкость вина медленно сменялась сладостью, и хмель, кажется, медленно, но верно заструился огнем по венам и холодными мурашками по позвоночнику. Отставив бокал на столик, она приоткрыла глаза и нашла размытый силуэт зельевара все на том же месте. Гермиона упала на кожу дивана в ту же секунду. Картина открылась живописная. Алое пятно платья на молоке дивана будто растеклось кровью. Неподвижная грудь и лицо девушки побелели, став почти фарфоровыми, каштановые кудри выбились из причёски, рассыпаясь вверх. Северус Снейп недолго стоял неподвижно, но для него счёт времени был утерян. Наконец он взмахнул волшебной палочкой, оставляя после невербального Эванаско на столе только один наполненный бокал. Солнце было еще высоко, но недавно опустилось за линию домов, и уже не дотягивалось до комнаты, оставив её в холодном свете улицы. В полной тишине мужчина развернулся к двери и шагнул в аппарационную воронку, удаляясь в неизвестном направлении.