Welcome To The Show

Черная, со струящимся по ней словно вена алым узором, ткань шатра тяжело отодвинулась. Пальцы ослабли, а колени немного задрожали от волнения. Заходящий внутрь парень замер, на мгновение ослепленный обилием красок и мелькающих предметов. Вокруг все закружилось в безумном танце. Золотой, переливаясь на фоне красного, оседал на сетчатке, ребя в глазах. Все пестрило и блестело. Высокие купола шатра казались необъятными, сколько не тянись, никак не коснешься, а стены терялись на общем фоне. Ацуши отмирает от восхищения, когда рядом раздается тихое: «Восхитительно, правда?», и видит яркую улыбку на губах приведшего их с сестрой сюда Дазай-сана. Он кивает в ответ, переводя завороженный взгляд на Кеко. Та слишком увлечена и напряжена тем, что творится перед ней. Смотрит внимательно, словно кругом предчувствуя опасность и готовясь защищаться. Но Ацуши видит, как совсем немного алеют ее щеки и расширяются зрачки от такого же восторга, что испытывает и он сам. Дазай делает небольшой шаг в сторону и обводит помещение рукой, словно приглашая войти. — Мой дом — ваш дом. В буквальном смысле, — он немного улыбается той же улыбкой, какой улыбнулся, впервые встретив брата с сестрой, ярко, но одновременно с этим словно бы и не улыбаясь полностью. Кеко смотрит на Осаму с прищуром, явно не одобряя подобного рода шуток. Но Дазая видимо никак не задевает ее взгляд, учитывая то, что он продолжает так же ярко улыбаться, все еще держа руку в приглашающем жесте. Накаджима лишь вздыхает, явно признавая их поражение и бессмысленность подозрений Кеко против оптимизма Дазая, и делает уверенный шаг вперед, ступая в глубь шатра. Проводив брата задумчивым взглядом, Кеко заходит следом, погружаясь в водоворот красок. Кажется, что на мгновение все звуки стихают, словно они погрузились в ледяную ванную с головой, а после громкий гомон, который невозможно разобрать, потоком наполняет их уши. — Эй, ребят! Попрошу вас оторваться на минутку от своих невероятно важных дел и познакомиться с новенькими, — гул понемногу стихает. Люди приостанавливают свои тренировки, с интересом поглядывая на них. Ацуши замечает яркий всполох красного, и, подняв взгляд, видит, как наверху, под самым куполом, быстро-быстро пробегает парень по тонкому канату. На секунду кажется, что он бежит по воздуху, а после резко садится, почти падает рядом с темноволосым парнем. Он не видит лиц сидящих наверху, но от всей позы черноволосого так и веет чем-то холодным, в то время как рыжеволосый, до этого так ловко пробежавший по веревке, с любопытством поглядывает вниз. Дазай, стоящий рядом, все же привлекает внимание Ацуши, заставляя отвлечься. Он указывает рукой на него, представляя. — Это Ацуши. В ближайшем будущем, я надеюсь, он заполнит пустоты в наших рядах. В ответ на это по залу проносятся шепотки, многие бросают оценивающие взгляды. На секунду кажется, словно они с сестрой свалились в яму со змеями, которые клубятся вокруг, шипят, готовясь напасть. На губах некоторых Ацуши видит усмешки. Огонь внутри бурлит, желая сказать что-то, доказать, что он не так бесполезен, как они все решили. Осаму же словно не замечает этого всего, указывая рукой уже на Кеко и продолжая свою речь. — Это Кеко. Она, вероятнее всего, займет место метателя ножей. — Кеко лишь холодно смотрит вперед, словно и не замечает взглядов, что бросают на нее люди. Кажется, еще мгновение, и Ацуши увидит, как из-под губ этих людей торчат клыки. Они все здесь явно не особо рады пополнению. — Неуверенный дрожащий мальчишка и слабая девчонка? Очаровательное пополнение, — с сарказмом произносит высокая длинноволосая девушка. Она с недовольным лицом направляется прочь из шатра, проходя мимо Кеко, и почти касается своими черными как уголь волосами ее носа. Ее запах прочно оседает в сознании девушки — аромат циний, — а резкая походка и движение, которым она откидывает штору шотра, пуская небольшое колыхание и переливы света, отражающегося по помещению, отпечатываются у нее в памяти. Она пахнет потом, потом стараний и усталостью. Ее движения резкие, словно она постоянно в напряжении, словно всегда на острие ножа. А штору, что поддалась Ацуши с трудом от тяжести, откидывает так легко, словно это лишь летний тюль. На секунду Кеко испытывает перед ней восхищение, смешанное с жалостью. — Не переживай. Хигути просто боится, что ты столкнешь ее с пьедестала главной звезды, — Дазая, кажется, лишь забавляет вся эта ситуация. — Почему мне вообще быть тем, кто заберет у нее этот статус? — Ацуши непонимающе хмурится, все ещё чувствуя на себе плотоядные взгляды окружающих людей. — Из людей нам сейчас не хватает лишь метателя ножей и ещё одного воздушного гимнаста, в пару к Рюноске. И так как место метателя заняла твоя сестра, тебе придется учится на воздушного гимнаста. А Хигути занимает сейчас место второго ходца по канату. По сути у вас битва за воздух, как бы абсурдно это ни звучало, — Дазай усмехается и отвлекается, о чем-то задумавшись. — Ладно. Ты можешь подниматься к Рюноске и Чуе, Ацуши, — он кивком головы указывает на находящуюся рядом с ними лестницу. — Большую часть тренировок ты будешь проводить с ними наверху. Если станешь однажды достаточно хорош, то, может быть, тебя даже поставят в пару с Рюноске. Что до тебя, Кеко, то ты будешь тренироваться вон с той красноволосой женщиной, — Дазай кивком головы указывает на наблюдающую за ними женщину в кимоно. — Ее зовут Кое. Дазай окидывает их внимательных взглядом и, дождавшись кивка, означающего, что они все поняли, наконец оставляет их наедине, бормоча что-то о хорошем дне для самоубийства. Ацуши вопросительно смотрит на сестру, беззвучно спрашивая: «все нормально?», но Кеко только кивает в ответ. — Все в порядке, Ацуши. Я справляюсь, и тебе стоит как следует постараться, — Кеко серьезно кивает и убегает в сторону смотрящей на нее женщины быстрее, чем Ацуши успевает ответить хоть что-то. Парень горестно вздыхает и поворачивается к непомерно высокой лестнице. Уже она одним своим видом говорит, что нахождение здесь для брата с сестрой будет каким угодно, но точно не легким.

***

Поднимаясь, Ацуши старается смотреть вверх, чтобы разглядеть двух парней, сидящих там, но понимает, что из-за вышки их никак не видно, и сдается, оглядываясь назад. Он не боится высоты, с год назад его работа мойщиком окон в высотках напрочь отбила этот страх и позволила научиться наслаждаться видом сверху, недоступным большинству. Он окидывает взглядом огромный шатер и довольно вздыхает. Здесь очень людно. Люди, кажется, наполняют каждый уголок шатра, слоняясь повсюду, создавая шум, тренируясь. Кто-то метает ножи, кто-то сидит на полу, уставившись гипнотизирующим взглядом на змею, кто-то смеется, упав во время исполнения трюка. Очень шумно и успокаивающе. Присутствие людей всегда действовало на Ацуши успокаивающим образом. Когда на последних ступеньках Ацуши поднимает голову и видит над собой нависшие лицо красноволосого парня, он чуть не вскрикивает, почти падая, но все же с трудом удерживается, из всех сил цепляясь за ступени. Красноволосый смотрит с проблеском беспокойства и одновременно любопытства в глазах и протягивает руку, помогая забраться. — Я Чуя Накахара, — он представляется, стоит им подняться и более менее крепко встать на ноги. Голос у парня оказывается довольно низким в противовес его не слишком габаритной внешности. — Этот хмурый тип — Рюноске Акутагава. Сначала он может показаться тебе занудой, но поверь мне, он умеет улыбаться, хотя я не уверен, что ты увидишь это в ближайшее время. Он просто стеснительный парень, — на этих словах этот самый «стеснительный» парень кидает на Чую такой взгляд, словно был бы вовсе не против однажды увидеть его бездыханным. — Но так как вам с ним вместе тренироваться, я думаю, вы это быстро решите. Ацуши кивает, переводя взгляд на Рюноске. Тот вообще не смотрит в их сторону и, кажется, даже не слушает. «Грубо», — думает Ацуши и прослеживает взгляд Рюноске, замирая на чужом затылке и покачивании штор шатра, после того, как этот же самый затылок покидает помещение. Рюноске словно наконец замечает, что его поймали за подглядыванием и отворачивается, кивая Ацуши в приветствии. — Так у тебя есть какой-то опыт, Ацуши? — спрашивает Чуя, растирая ступни своих ног и с любопытством смотря на Ацуши. Рюноске, сидящий рядом и потирающий свои запястья, тоже выглядит заинтересованным. — Ну, я подрабатывал каскадером какое-то время. И там было довольно много трюков в воздухе. — И считаешь, ты справишься? — Рюноске бросил на Ацуши явно скептичный взгляд. — Если очень постарается, что он явно сделает, то вполне справится. Ведь так, Ацуши? — Ацуши, видя на себе этот дружелюбный, но с явными нотками угрозы взгляд, неуверенно кивает. Рюноске, сидящий рядом и обматывающий свои руки лентами, на это лишь как-то по злобному кидает взгляд из-под бровей. Чуя же, закончив свою растяжку, потягивается пальцами рук до ног и выпрямляется. Он уверено встает на канат, идя по нему так, словно ничего не весит, а само понятие гравитации словно целиком и полностью принадлежит ему. Ацуши замирает, с восхищением смотря на него. — Выпендрежник, — совсем тихо бурчит себе под нос Рюноске. — Я тебе семпай! — раздается оклик с каната, и Ацуши поражает, что тот услышал это с такого расстояния. — Выпендрежник-сан, — так же тихо произносит Рюноске. Но если сначала Ацуши думает, что это шутка, то увидев на лице Рюноске столь серьезное выражение и понимая, насколько большое значение он придает вежливости в своих словах, Ацуши непроизвольно усмехается. Чуя же на это лишь поднимает в одобрении два больших пальца, которые почти сразу сменяются на средние. — Ты тоже растягивайся. Сегодня мы не будем ничего учить, но мне нужно посмотреть твой уровень, — уставившись куда-то вдаль и не смотря на Ацуши произносит Рюноске. И Ацуши правда не самый лучший человек, поэтому не удерживает в себе желание поиздеваться. — Я старше тебя, — Рюноске на это лишь в удивлении-раздражении приподнимает брови. — Если у тебя с собой нет паспорта, чтобы доказать этого, то не надейся, что я просто поверю тебе на слово. И прежде чем Ацуши успевает ответить хоть что-то, Рюноске подходит к краю вышки и падает спиной назад. Ацуши вздрагивает, вскакивая и кидаясь посмотреть, что происходит, а перед глазами лишь лицо Рюноске, выглядящее так, словно тот делает шаг с крыши. Последний шаг. Черные ленты обвивают тело Рюноске, нежно лаская и не позволяя упасть, словно создавая мягкую подушку. Ацуши замечает стертые запястья парня. Он облегченно падает на колени, чувствуя, как ноги подгибаются от пережитого шока и страха, и понимая, что ленты спасли Рюноске. И никак не может выбросить из головы мысль, что ленты, обхватывающие парня, выглядят как цепи. Ацуши прикрывает глаза и перед ними встают события недавней ночи. Как он сам с перепуганными глазами заявился домой, веля Кеко собирать свои вещи и наверняка пугая ее до ужаса. Сзади за ним был Дазай, что наверняка оглядывал их дом с толикой сочувствия, но Ацуши было слишком не до того, чтобы испытывать стеснение из-за их скудного жилья. Они втроем впопыхах выскочили из квартиры и еще долго сидели, прячась за соседской машиной и наблюдая, как четверо амбалов вышибают хлипкую дверь их квартиры и разносят место, что они называли домом. А потом была долгая поездка на поезде, когда Кеко неосознанно жалась все ближе, а Ацуши прижимал ее крепче к себе, словно боясь, что она исчезнет. К тому моменту, когда Ацуши заканчивает растяжку, погруженный в свои мысли, Чуя и Рюноске уже стоят над ним. Ацуши вздыхает, поднимаясь и понимая, что происходящего не избежать. Когда они втроем с Кеко и Осаму выбирали, чем они будут заниматься, сказать, что Ацуши начинающий воздушный гимнаст, казалось хорошей идей. Как-никак у него всё же был некоторый опыт в этом направлении, Ацуши и правда занимался гимнастикой на каскадерских курсах, и его не пугала высота. Но за то время, что он наблюдал за тем, как превосходно Рюноске держит себя в воздухе, эта идея начинала казаться Ацуши всё глупее. Он никогда не сможет сделать чего-то подобного. — Дазай-сан сказал, что ты новичок, — Рюноске с не особо довольным видом проверял страховку на теле Ацуши, затягивая замки посильнее. — Главное держи себя в руках. Эта штука, — он похлопал по страховке, оплетающей всё тело Ацуши, — не повзолит тебе упасть. А если это всё же случится, внизу натянута сетка. Ты просто упадешь в неё как в перину и уменьшишь инерцию падения, главное падай на спину, а не головой вниз, иначе сломаешь шею. И если на первых словах Рюноске Ацуши чувствует толику облегчения, то от последних у него кровь стынет в жилах. Он делает шаг к краю и видит одобряющий взгляд Чуи с другой вышки. Парень замирает, не в состоянии двинуться от страха, а после чувствует неожиданное давление на спине. И падает.

***

— Это определено было хуже, чем могло быть, но лучше, чем я мог ожидать, — злой взгляд Рюноске совершенно путает и сбивает с толку Ацуши, не помогая ему понять, было ли это хорошо или плохо. Во всяком случае, на взгляд самого Ацуши, тренировка была совершенно очевидной катастрофой. Он постоянно падал, вначале громко повизгивая от страха, но, немного приноровившись, пытался заставить свое тело делать хотя бы вполовину что-то похожее на то, что делал Рюноске на этих лентах буквально за пару минут до него. И с просто восхитительным успехом проваливался. В отличие от молчаливого и исподлобья наблюдающего Рюноске, Чуя старался подбадривать новенького, периодически давая небольшие советы по мере своих знаний, или говорил, что он неплохо справился, после очередного менее нелепого падения, ну или же кидал не особо воодушевляющее «удастся в другой раз», совершенно очевидно пытаясь скрыть смех после слишком уж нелепых падений. Когда Рюноске наконец считает, что увидел все, что было возможно увидеть от новенького, он отпускает его на сегодня. Ацуши облегчено вздыхает и стягивает с себя страховку, с трудом справляясь со странным сплетением ремешков, ощущая, как вся эта конструкция натерла ему ещё не привыкшую к подобному кожу. Все ребра горят и чешутся, не говоря уже о покрасневших запястьях. Ацуши бросает взгляд вниз, высматривая в дальнем углу свою увлеченную сестру. Та, с огромными глазами и немного поалевшими щеками, наблюдает за полётом ножей своей учительницы — и кажется очень восторженной. — Возьми. Смажь запястья, — перед лицом Ацуши появляется рука Рюноске, держащая крем. Парень принимает его и наблюдает, как Рюноске садится рядом, осматриваясь на наличие людей. — Я знаю, что вы с сестрой что-то скрываете. Совершенно очевидно, что раньше вы точно не выступали в цирке, — Ацуши открыл было рот, собираясь оправдаться, но был перебит одним поднятием руки Рюноске. — Не надо. Мне плевать, о чем именно и как ты собираешься мне солгать. Я просто предупреждаю тебя. Или ты учишься и становишься полезным, или ты уходишь от сюда. Я не позволю тебе разрушить это место. Ацуши, что успел было испытать несколько стадий ужаса, немного облегченно вздыхает. С подобным он может работать. — Тебе не о чем волноваться. Теперь мы с Кеко часть этого места и сделаем все, чтобы остаться тут, — Ацуши встречается глазами с Рюноске, не пытаясь скрываться или врать. Второй смотрит всё ещё недоверчиво и с явным подозрением, но Ацуши замечает, как некая затаившаяся во взгляде жестокость словно покидает его. — Эй, чего застряли? Только не говорите, что боитесь спускаться? — Чуя явно издевается, уже стоя внизу. Рядом с ним стоит довольная Кеко. — Еще чего, Чуя-сан, — кидает Рюноске и в тот же момент быстро спускается с лестницы. Ацуши провожает его задумчивым взглядом и тоже идёт к лестнице. Внизу Ацуши замирает, смотря как Рюноске и Кеко стоят, уставившись друг на друга, и ни один из них не желает начинать знакомства. В итоге всё решает Чуя, кинув какой-то язвительный комментарий о их переглядках, этим заставляя их буркнуть свои имена под нос. — Хорошо, достаточно этих полных напряжения переглядок, пойдемте, я покажу вам ваш шатер, — Ацуши только теперь замечает, что рядом с ними стоит пятый. Невысокий паренёк с темными волосами как-то по особенному ехидно улыбается, но, видимо, заметив не понимающий взгляд новеньких, осознаёт, что забыл представиться. — Эдогава Рампо. Клоун, а на сегодняшний вечер ваш проводник. И у меня не так много свободного времени, чтобы растрачивать его на глупости. Если ваши переглядки конечно не слишком важны для экологии планеты, то прошу проследовать за мной. Он разворачивается, и, не дожидаясь никого и словно в полной уверенности, что за ним последуют, направляются к выходу из шатра. И Ацуши с Кеко, переглянувшись, действительно идут за ним. С улицы кажется, что это место совершено противоположно тому, что находится внутри. Никакой давящей напряженной атмосферы, лишь громкий шум из чужих разговоров, криков парней, что несут тяжелые конструкции для укрепления шатра, звуки всплесков воды, вылитой из тазика, в котором мыли посуду. Обилие запахов одновременно волновало желудок желанием перекусить и привело к рвотным позывам. Где-то пахло печеным картофелем, а где-то испорченной и протухшей едой, явно из находящейся где-то недалеко выгребной ямы. И цвета повсюду словно другие. Если в главном шатре от обилия черного с красным казалось, что пришла уже магическая ночь, в которую белоснежную луну словно вспороли ножом, заставив залить все небо красным, то на улице стоял всё ещё достаточно жаркий день. Кругом переливались ярко-зеленые и голубые ткани одежд, сверкала переливами сталь реквизита. Всё дышало жизнью, в то время как там, в шатре, она словно затухала, горя лишь одним небольшим огоньком. К тому времени, как они подходят к небольшому сине-черному шатру, Ацуши кажется глубоко погруженным в свои мысли, и даже шум, галдеж и обилие всего нового вокруг словно не может достаточно задеть его, чтобы вернуть мыслями обратно ко всем. Рампо щелкает перед его лицом пальцами, заставляя вздрогнуть, и распахивает шатер. Внутри тепло, светло и вроде бы как даже уютно — это первое, что отмечает Ацуши, проходя внутрь него. По всему периметру развешаны небольшие алые фонарики. Очень напоминает то, что видел порой Ацуши, проходя мимо китайских ресторанчиков, что находились рядом с его домом. Эти дешёвые небольшие заведения, что в основном продавали только обычный японский рамен, но выдавали всё за китайскую еду, вероятнее всего только из-за этих китайских фонариков. Возможно, фонарики — единственное, что было в этом месте действительно китайского. По помещению также витает легкий аромат трав. Ацуши бросает взгляд вглубь, замечая на одной из прикроватных тумбочек тлеющую палочку благовоний. Вероятно, от нее и исходит этот приятный аромат. Ацуши не сразу замечает человека, сидящего на одной из кроватей с книгой в руках. Немного привыкнув к легкому полумраку спальни, он наконец узнаёт в этом человеке Дазая, что исчез в разгар их тренировки и больше не появлялся. Во всяком случае, Ацуши был слишком увлечен, чтобы заметить его. Осаму оторвался от чтения, чтобы посмотреть, кто нарушил его покой. — Дазай-сан, — Рампо кивает в приветствие. — Наших новеньких решили распределить в одну комнату с тобой, раз у тебя пока нет соседей. Думаю, знакомить вас не надо, так что оставляю их на тебя. Он быстро кивает и, что-то бормоча себе под нос, удаляется, словно не принимая никаких возражений или «но», что могли бы возникнуть у них. Ацуши осторожно проходит вглубь помещения, бросая изучающие взгляды кругом. Он останавливается у нижней койки и с огромным облегчением чувствует, как подкашиваются его ноги, а он сам падает на самую мягкую перину в своей жизни (вероятно, в нём говорит усталость, и перина вовсе не такая мягкая, но кого это в данную минуту волнует). Кеко же забирается на койку, что находится прямо над Ацуши, кидая свою сумку рядом с кроватью. Ацуши слышит её облегченный вздох сверху. Наверняка она тоже чертовски устала — женщина, к которой её отправили тренироваться, выглядела довольно требовательно. — Рампо рассказывал вам правила? — брат с сестрой отрицательно качают головой. — Как таковых правил в этом месте нет. Есть небольшие негласные, как типа того, что завтрак у всех в семь. Если не пришли или опоздали, поесть конечно будет можно, но готовить придётся самим. С обедом и ужином аналогично. График тренировок у всех индивидуальный. До тех пор, пока вы группа поддержки, приходите, как вам говорят, но, если вам дают индивидуальные номера, можете проводить на тренировках столько времени, сколько пожелаете. Главное, какой результат вы покажете на предвыборной тренировке. — И в чем смысл? С таким успехом я могу вообще не тренироваться, не попадать на выступления, но есть и жить за счет цирка? — Ацуши озадачено поднимает голову от подушки, смотря на Дазая. — Не совсем. Если ты находишься в поддержке и от тебя никакого толка, то естественно тебя выгоняют. Но, как правило, все стараются выкладываться по полной, чтобы добиться личного номера. Личный номер даёт достаточно много привилегий, хотя бы то, что тебе не надо ни с кем делить шатер, если ты этого не хочешь. Многие имеющие личный номер из всех сил пытаются закрепить за собой звание звёзд, но это те, у кого очень большие амбиции. — Звание звезд? — раздаётся немного заинтересованный голос с верхней койки. — Ага. Обычно в заведениях, подобных нашим, их одна или две, но у нас целых три. Возможно из-за того, что у нас достаточно много талантливых артистов, мы всё ещё остаемся на плаву. Рампо, кстати, одна из звёзд. — Клоун может быть звездой? — брови Дазая лишь удивлённо приподнимаются в ответ на вопрос Ацуши. — А ты не лгал, когда говорил, что ничего не мыслишь в цирке, да? Клоуны, как правило, участвуют не только в своих номерах, но и в чужих, поэтому должны уметь всего понемногу. Плюс люди любят Рампо за его нрав, — Ацуши кивает, заставляя Кеко свеситься с верхней полки, наблюдая за парнями. — Что насчет ещё двух? — О. Это Чуя и Рюноске. Вы виделись сегодня с ними. Они, по сути, короли высоты. — Но как их выбрали? Та девушка, которую мы встретили сегодня, вы сказали, что она претендует на роль звезды? — Хигути упустила свой шанс, — Дазай делает свой голос мягче, но в нём словно становится больше язвительности. — Чуя давно зарекомендовал себя как звезда. Его любит публика, он усердно работает и приносит большую часть дохода цирку. Ей не занять его место, как бы сильно она ни пыталась. — Упустила свой шанс? — Хигути раньше претендовала на место воздушного гимнаста. Но Рюноске слишком хорош в этом деле, чтобы заменять его кем-то. Поэтому ты либо встаёшь с ним в пару, либо остаешься в тени. Эти двое не сработались. Не сработались настолько сильно, что разругались во время одного из номеров. Естественно, это взбесило директора, но он ни за что не убрал бы Рюноске. Поэтому, очевидно, Хигути пришлось искать другие пути, чтобы стать звездой. — Рюноске тоже любят посетители? — Не совсем. Они скорее любят то впечатление, что он после себя оставляет. Ну знаешь, в воздухе он достаточно красив и от него идёт эта аура опасности вперемешку с отчаяньем. Немного фаталистично. Людей такое притягивает. Ацуши и Дазай продолжают о чем-то болтать, но Кеко уже не слушает. Она закрывает глаза, отворачиваясь к стене и пытаясь обработать всю полученную за день информацию. А заодно переварить свои эмоции. Её жизнь так резко изменилась. Ещё пару дней назад они с Ацуши пытались наскрести мелочь в обшарпанном, холодном подобии дома, на ужин, а сегодня она засыпала в теплой постели с пуховым одеялом. Ещё пару дней назад она дергалась от людей в переулке, готовясь к нападению, а сегодня сама ощущала умиротворение в присутствии малознакомого человека в одной с ними комнате. Кеко уже не заметила, как парни выключили свет и дремали, слишком погруженная в свои мысли. Она вздрогнула и ощутила страх, что обычно испытывала, когда Ацуши задерживался с работы и долго не возвращался. Этот страх душил и мутил мысли, не позволяя уснуть. Кеко быстро, как мышка, проскочила на нижнюю полку и забралась под теплую руку Ацуши, чувствуя, как брат прижимает её к себе ближе во сне. Кеко счастливо вздохнула и прикрыла глаза, засыпая.