Welcome To The Show

Ацуши сидит на скамье, пальцами набивая ритм на неровной поверхности. По детской площадке из стороны в сторону перекатывается детский смех, но мальчик словно не слышит. В его мыслях звучит лишь мелодия пианино, а в глазах пляшут огоньки пламени. Он не слышит едкого шепота за спиной. Не замечает, как мимо проходящая девочка громко кричит: «мама, он такой странный». Ацуши нет до этого дела, как и до того, что многие дети боятся его и считают странным, порой в их глазах можно увидеть даже чистую ненависть. Ацуши не знает, что с ним не так, но в приюте считают, что с ним лучше не общаться. Ацуши нет дела до одиночества, он не умеет иначе, он не знает, каково это — иметь друзей. Именно поэтому Ацуши не сразу замечает, что на своей уютной скамейке под сенью деревьев, скрытой от чужих глаз, сидит не один. Странная девочка, по виду на пару лет младше него, свесив не достающие до земли ноги, с любопытством смотрит на своего соседа. Ацуши бросает на неё быстрый взгляд и продолжает игнорировать. Накаджима продолжает отстукивать ритм. Но мальчишку не хватает надолго под пристальным взглядом другого человека. Он начинает нервно крутиться, пытаясь найти более удобное положение и ощущая колкий взгляд на себе. — Тебя научила этому нуна? — девочка кивает, указывая в сторону воспитателя, на что Ацуши лишь со скептицизмом качает головой. Как же, нуна тоже считала его проклятым, боясь порой даже помочь ему одеться, чтобы не дай бог проклятье не перекинулось на неё. — Ты услышал это где-то? Твоя мама тебя научила? — Сам, — голос хрипит, не привыкший к общению. — Что? — девочка подбирается немного ближе, убирая прядку волос с уха и стараясь прислушаться. — Я сам научился этому, — глаза девочки округляются в удивлении, но она больше не произносит ни слова, молча продолжая слушать, как Ацуши настукивает свой ритм. На удивление Ацуши, девочка не исчезает на следующий день, и через ещё один, и даже через неделю. Она продолжает приходить, тихо садясь на скамейку и лишь изредко задавая какие-то вопросы. Ацуши замечает, что она не из приюта. Так как у них нет ограждения и попасть сюда очень просто, им не запрещается общение с другими детьми. Ацуши также отмечает, что девочка не слишком общительна и из всех детей общается только с ним. И он совсем не против. Ацуши сам порой старается разговорить её, задавать вопросы, он считает её своим первым другом. И это мысль оставляет что-то очень теплое внутри. Ацуши сам не замечает, как привязывается к Кеко (именно так представляется девочка, когда он наконец находит в себе храбрости спросить). И именно поэтому Ацуши впервые чувствует в себе слишком сильный поток злости, когда в один из дней Кеко приходит повидаться к нему с синяком на запястье. Они просто одновременно тянутся к карандашу, что обронил Ацуши, когда он замечает след от пальцев на её запястье. — Кто это сделал? — громко произносит Ацуши, сам не замечая, как повышает тон. Но Кеко лишь отводит взгляд, не желая смотреть на него. — Кеко, я спрашиваю, кто это сделал? — Почему ты злишься, Ацуши-семпай? — в глазах девочки скапливается влага, грозясь пролиться слезами. — Я не… я… — Ацуши приходит в ужас, не зная, что ответить. — Я злюсь не на тебя, Кеко. Я злюсь на того, кто причинил тебе боль, — мальчик акуратно проводит кончиком большого пальца по щекам Кеко, стирая слёзы. Кеко смотрит большими перепуганными глазами, а потом неожиданно начинает плакать. Ацуши неуверенно замирает, а после прижимает девочку к себе, обнимая и позволяя оставлять на груди мокрые пятна. — Ну же, прекрати плакать, Кеко. Честно слово, я не злюсь на тебя. Я просто зол на того, кто причинил тебе боль, — Кеко всхлипывает, поднимая глаза. И Ацуши впервые видит её такой. Обычно эта маленькая девочка была очень сдержана, порой создавалось ощущение, что она и вовсе ничего не чувствует. — Почему они все боятся тебя, Ацуши-сан? — Накаджима лишь вздыхает, прижимая девочку ближе к себе. — Они думают, я проклят. Все люди, что были близки со мной, заканчивали жизнь самоубийством. Мои родители, тётя, что взяла меня на воспитание. Даже моя сестра. Кеко прижимается крепче, наконец успокаиваясь. — Я обещаю, я никогда так не поступлю. Ацуши лишь кивает. Маленькие дети, говорящие о слишком взрослых вещах.

***

Ацуши не сразу слышит звонящий телефон. Он сидит в комнате один, пока его соседи проводят время в общей комнате. Натянув на себя наушники, громко слушая музыку, Накаджима замечает ярко горящий огонёк экрана телефона, только с третьего вызова. Он сбрасывает наушники с головы и, особо не задумываясь, берёт трубку. Кеко единственная, кто может звонить ему. Но из трубки в полной тишине комнаты раздаются судорожные всхлипы. — Кеко? Кеко, ты слышишь меня? — Семпай… Пожалуйста, забери меня отсюда. Ацуши резко вскакивает с кровати, начиная быстро передвигаться по комнате. Паника огромным комом подбирается к глотке, мешая дышать. — Мне нужно, чтобы ты сказала, где ты находишься, хорошо? Давай, соберись, — Ацуши набрасывает на себя куртку, уже выбегая из дома. Воспитатели и дети, увлеченные просмотром фильма в общей комнате, даже не замечают его. Хлопок двери почти заглушает всхлипы с той стороны трубки. — Я в переулке. Возле дома. — Хорошо, — Ацуши ловит первое же попавшееся такси, запрыгивая внутрь и говоря адрес. — Оставайся там. Я буду через несколько минут. Кеко затихает, но Ацуши не кладет трубку, слушая её всхлипы и тяжелое дыхание. Он продолжает говорить, стараясь заставить девушку сконцентрироваться на своём голосе. Ацуши выскакивает из машины почти на ходу, кидая несколько купюр водителю и уносясь в сторону переулка, где должна ждать его Кеко. В нём темно. Фонарь не горит тут уже несколько лет, но Ацуши замечает дрожащий силуэт девушки, прислонившийся к стене. Ацуши не задумывается, прежде чем броситься к ней, падая на колени и обнимая худое, бьющееся в истерике тело. — Ацуши-семпай, пожалуйста, не бросай меня. Парень прижимает голову девушки к своей груди, обнимая второй рукой за плечи. Он ничего не понимает, но чувствует, как по собственному лицу текут слёзы. От страха и от облегчения, что девушка жива. — Почему я должен бросать тебя, Кеко? Я никогда этого не сделаю. Девушка отстраняется, заглядывая в глаза, словно проверяя, правду ли говорит Накаджима. Тот пытается выдавить из себя улыбку, хоть губы, словно закостенелые, слушаются с трудом. Ацуши скользит своими ладонями от плечей до пальцев Кеко и замирает, понимая, что что-то не так. Ладони девушки мокрые. — Кеко, выйдем из переулка, хорошо? — Кеко испуганно качает головой, отказываясь. Но Ацуши всё равно продолжает давить. Он заставляет девушку подняться, выводя её к безлюдной дороге. Свет от дальних фонарей неровно ложится на их лица, бросая жуткие тени. Ацуши поднимает ладони Кеко, мысленно молясь, чтобы это было не тем, о чём он подумал. Тонкая нить надежды обрывается, оставляя Ацуши с выбитым дыханием и вывернутыми внутренностями. Ладони Кеко залиты кровью.

***

Ацуши осторожно ступает на осколки битого стекла. В комнате темно, но свет фонарей, проникающий в окно, освещает достаточно. Возможно, даже больше, чем парень хотел бы увидеть. В доме полнейший, но уже привычный бардак. Единственной чистой комнатой тут всегда была комната младшей сестры Кеко. Хотя разломанный стул и упавший на полный осколков пол шкаф все же выходят за рамки даже этого странного дома. — Где твоя сестра? — Кеко плетётся сзади только потому, что Ацуши держит её за руку, иначе, он уверен, девушка давно уже бы остановилась, замерев от ужаса. — Я сказала ей убегать. Она наверняка побежала к тете, — Ацуши кивает. Значит, о сестре Кеко можно было не волноваться. Их тетя была хорошим человеком и всегда относилась к детям брата с материнской любовью. Знай она, что тот вытворяет напившись, давно бы забрала детей. Только вот Кеко с сестрой всегда слишком боялись сказать кому-либо эту самую правду. Ацуши проходит дальше и застывает. На полу у окна лежит совершенно неподвижное тело. У его головы скопилась густая лужа крови. Ацуши сдерживает позыв тошноты и на дрожащих ногах опускается перед телом. Он со всё больше захватывающим его ужасом тянет руку вперёд, едва касаясь кончиками пальцев артерии на шее. Тело уже остывает. Под пальцами ничего не бьётся. — Как это произошло? — голос Ацуши остается нейтральным. Он не поворачивается к Кеко, но поднимается на ноги, осматриваясь. — Я услышала крики из гостиной. Он как всегда пришел пьяным, начал кричать на сестру, — Кеко прерывается на мгновение, собираясь с духом, и снова продолжает. — А потом он ударил её. Он продолжал ударять её раз за разом. Он бы убил её! Кеко всхлипывает, закрывая глаза ладонями и падает на колени. Она дрожит. Кровь с ладоней окрашивает её лицо в красный. Но Ацуши не может её успокоить. Сначала нужно разобраться с тем, что делать дальше. — Поэтому ты решила убить его? — Я ударила его по голове. Просто хотела, чтобы он перестал, я не знала, что мне ещё делать. Ацуши смотрит на неё, а внутри всё сжимается. Он же обещал защищать её. Своего первого друга. Свою сестренку, самого важного человека в своей жизни! — Я убийца. Меня посадят? Взгляд заплаканных глаз Кеко безумный, но мысли Ацуши ещё более безумны. Он запускает руку в карман, нащупывая зажигалку, и качает головой. — Ты не убийца. Это просто несчастный случай. И я не позволю тебе сесть в тюрьму из-за этого ублюдка. Кеко смотрит на него с надеждой. Внутри Ацуши же разгорается пламя. Весь этот мир не стоит и капли из глаз Кеко. Зажигалка в руках разражается пламенем.

***

— Что мы будем делать теперь, Ацуши-сан? — Накаджима смотрит на Кеко, что не может отвести взгляд от горящего дома. От своего горящего дома. Наверняка в нём горят и её последние остатки детства. Он пожимает плечами, тоже смотря на пламя и понимая, что нужно уходить, пока не приехали пожарные. Ацуши берет Кеко за руку, уводя подальше. Пламя очаровывает, но Ацуши знает, как просто в нём сгореть дотла.

***

Ацуши вытирает очередной бокал, поднимает его к слабому свету, льющемуся из грязных ламп бара и, удовлетворившись результатом, отставляет его, принимаясь за другой. По бару разносятся громкие крики, кажется, парни в углу собираются завязать драку. Ацуши, работающий тут уже больше месяца, просто не обращает внимания. Он остаётся почти таким же невозмутимым, когда на стол перед ним падает крупная купюра, укрытая широкой рукой. Накаджима бросает быстрый взгляд на лицо стоящего перед ним парня и замечает девушку позади него. Её помада стерлась, а глаза полны слёз, она жалобно смотрит на Ацуши, словно умоляя не подливать своему парню больше. Ацуши может её понять, он видел, как с каждым бокалом девушка всё больше уговаривала парня не пить, а тот с каждой дозой алкоголя становился всё злее, пытаясь влезть с кем угодно в спор. — Виски. — Сэр, я думаю, вам на сегодня хватит, — мягко произносит Ацуши, отворачиваясь от парня. Ему и правда жаль девушку. Он собирается снова начать протирать бокалы, когда его запястье резко хватают. На нём наверняка останутся синяки от силы, с которой этот полоумный его держит. Перепивший амбал сильно тянет Ацуши на себя, заставляя склониться над барной стойкой, и Ацуши замирает. Он смотрит в обезумившие, полные жажды убийства глаза парня, и внутри всё замирает от страха. Ацуши старается никак своим поведением не выдать, что напуган, но сердце заходится как сумасшедшее. Наверняка парень чувствует биение его сердца в вене под своими пальцами, ухмыляется. — Ты ведь понятия не имеешь, на кого сейчас нарвался, да? — он смотрит, дожидаясь ответа, но Ацуши лишь поджимает губы, упрямо смотря на него. — Да я тебя в гробу заживо похороню, и даже если кто-то кинется тебя искать, в чём я сомневаюсь, и кусочка от тебя не найдёт. — Отпусти меня, — голос не дрожит, и Ацуши, возможно, похвалил бы себя за это, но его мысли слишком напугано бьются в панике, чтобы думать хоть о чём-то кроме этой жуткой улыбки напротив. — Я позову охрану. Парень улыбается и смотрит так, словно мысленно спрашивает: «Что, и правда собираешься напугать меня этим?», но руку отпускает. Ацуши отодвигается и отворачивается от него, желая оказаться как можно дальше отсюда. — Я бы посоветовал тебе смотреть по сторонам, когда возвращаешься домой. Когда приступ ужаса отпускает Ацуши и он наконец обворачивается, парня уже нет. У Ацуши трясутся руки. За следующие несколько часов он разбивает порядка четырёх бокалов от бьющей его дрожи. Начальник смотрит с подозрением, но Накаджиме нет до этого дела. — Эй, Ацуши! — парень поворачивается в страхе, но перед ним лишь Дазай. Он познакомился с этим парнем здесь же, в баре, около недели назад. Дазай Осаму оказался интересным собеседником. Он заходил каждый день в течение недели и каждый раз предлагал Ацуши бросить работу в баре и, как бы безумно это ни звучало, податься к ним в цирковую жизнь. Ацуши только смеялся в ответ на это — какой из него циркач? — Я зову тебя уже несколько минут. С тобой все в порядке? Ацуши не любит говорить о своих проблемах. Он ненавидит мысль о жалости в глазах, которая может появиться при его словах: «Мы с сестрой незаконно живем в здании, предназначенном на снос. Мы спим в сыром тёмном углу, на одном матрасе, и я почти уверен, что пара наших соседей (кстати, тоже живущих там незаконно) наркоманы. Каждый день я думаю, что завтра не проснусь, но поднимаюсь на утро и иду на работу, выпрашивая в баре пару дополнительных смен. Потому что я идиот, который всё ещё верит, что однажды мы с Кеко сможем купить себе квартиру и жить как нормальные люди». Ацуши ненавидит жалость, но страх за Кеко и самого себя сильнее. Он выкладывает произошедшее как на духу, только после этого чувствуя толику облегчения. Сковывающий все мысли страх понемногу отпускает, оставляя трезвость ума. — Ацуши, моё предложение всё ещё в силе, — Ацуши бросает быстрый взгляд на парня, качая головой из стороны в сторону. — Всё нормально. Я просто запаниковал. Сейчас я понимаю, что он, вероятнее всего, просто трепался, пытаясь напугать меня. Дазай смотрит с сомнением, но тему не продолжает. Осаму остаётся до закрытия, болтая с Ацуши и очаровывая посетительниц. Уже уходя, он кидает, что завтра уезжает из города.

***

Ацуши уверен, что кто-то следует за ним. Возвращаясь домой из бара далеко за полночь по не самому благополучному району, Ацуши не раз испытывал настороженность и паранойю. Постоянное желание оглянуться вполне нормально, как и видеть в искажённых тенях что-то жуткое. Но в этот раз всё иначе. Ацуши не просто чувствует, что за ним кто-то наблюдает, он видит силуэт двух мужчин позади себя. Они неустанно следуют за ним и, стоит ему притормозить или ускориться, делают то же самое. Парень действительно боится, что те решат действовать, зажав его в одном из переулков, поэтому ускоряется, почти добегая до дома. Он захлопывает дверь, закрывая её на замок, и сразу же подбегает к окну, стараясь незаметно выглянуть из-за занавески. Двое мужчин ещё какое-то время стоят у дома, после всё же разворачиваясь и уходя. — Семпай? — Ацуши вздрагивает, поворачиваясь к сонно трущей глаза Кеко. — Всё в порядке? — Да… Я… Мне просто показалось, — Ацуши подходит к Кеко, взлохмачивая её и без того растрепанные волосы. — Как дела на работе? — Так же, как и всегда. Немноголюдно, — Кеко пожимает плечами, заставляя Ацуши слабо улыбнуться. Кеко работает в близлежащем магазинчике, в который люди, как правило, приходили или купить пива, или стащить из-под носа кассира презервативы. Ацуши действительно был благодарен, что ему не нужно было беспокоиться ещё и за Кеко, которая возвращалась домой затемно, иногда притаскивая с собой с работы еду. — Скучала по тебе. — Я тоже. В последнее время им не так часто удавалось пересечься из-за слишком не совпадающих графиков. Ацуши утягивает Кеко за запястье на их импровизированную кухню, включая газовую конфорку и разогревая воду на чай в небольшой кастрюльке. Холода уже подступают, а в их доме всё так же нет отопления. Ацуши крепче кутается в кофту, подмечая, как Кеко забрасывает ноги на стул, поджимая их под себя, и думает о том, что они будут делать зимой. Даже если закрыть все окна тряпками, внутри всё равно будет недостаточно тепло. Возможно, они с Кеко могли бы ночевать в магазинчике или в баре, но это звучит так сомнительно, что Ацуши особенно не надеется на это. В прошлом году милая старушка разрешила им спать в одной из свободных комнат своей квартиры взамен на помощь по дому и всяких мелких вещей по типу хождения за покупками или выгуливания собаки. После её смерти квартиру занял её сын, просить прибежище у которого Ацуши даже не пытался. — Иногда я жалею, что позвонила тебе в ту ночь, — Ацуши замирает, удерживая в руках кружку и поднимая на девушку нахмуренный взгляд. — Возможно, ты бы уже заканчивал университет, а я заканчивала бы свой срок в тюрьме. — Или, что более вероятно, я был бы тут же, только в одиночку, потому что денег на оплату обучения у меня бы не было. А дружок-прокурор твоего отца оформил бы это дело как спланированное убийство, а не как самозащиту, — Ацуши отдергивает пальцы, проливая на них горячую воду, и раздражённо вздыхает. — Так что прекрати думать о том, что могло бы быть, поступи мы иначе. Это бессмысленно, я ни о чем не жалею. Кеко опускает голову, потупив взгляд на пятно на полу, Ацуши лишь вздыхает, подходя к ней ближе и обнимая. — Спасибо, Ацуши-семпай. Они укладываются спать вместе. Кеко успокаивается спустя несколько минут. Её дыхание выравнивается, и она понемногу засыпает. Ацуши же ещё долго лежит, смотря в потолок, не способный отпустить чувство неуходящей тревоги.

***

— Не надумал поехать со мной? — Ацуши усмехается, смешивая очередной коктейль. — Прости, но не думаю, что это хорошая идея, — Дазай картинно грустно вздыхает. Ацуши открывает рот, но даже не успевает начать свою мысль, когда дверь бара громко хлопает, а внутрь врывается перепуганная Кеко. — Кеко? — Семпай! — она подбегает к стойке, смотря прямо в глаза Ацуши, казалось, абсолютно сумасшедшим взглядом. — Ко мне на работу пришли два парня. Они спрашивали про тебя, а потом я видела из окна, как они достали оружие и угрожали менеджеру. Ацуши бросает быстрый взгляд на Дазая, замечая такой же понимающий взгляд на себе. — Твоё предложение всё ещё в силе? — Я отъезжаю через два часа. Тебе стоит поторопиться, если хотите успеть на поезд. Через час они втроём стоят за машиной возле своего дома, наблюдая, как вчерашние два амбала переворачивают их дом вверх дном. Они едва успели забрать из дома накопленные деньги, прежде чем услышали звук двигателя. Добиться увольнения и выплаты от директора было сложнее, но благодаря отцовской любви старика к сестрёнке Ацуши решить всё удалось миром. В такие моменты Ацуши был благодарен способности Кеко быть милой. Они убегают до того, как парни выходят из дома. Слишком напуганные, они покупают билеты на ночной рейс. Ни один из них не может сомкнуть веки до самого утра. Кеко лежит головой на ногах Ацуши, позволяя перебирать свои мягкие волосы. Чем ближе время подходит к рассвету, тем холоднее становится. Они кутаются в слабо греющее кофты и жмутся ближе друг к другу. Где-то дальше в вагоне разносится стук жестяных кружек, кто-то кричит, радуясь выигрышу в покер. Их единственный сосед по купе громко храпит наверху, переворачиваясь на другой бок. К тому моменту, как они выходят из поезда на холодный, продуваемый со всех сторон вокзал, в небе проглядываются первые лучи света. Страх отступает.