Настоящее сокровище

Миси смотрела на Рикки молча, понятия не имея, что может сказать, а ее мама вдруг сорвалась с места, схватила со стола собранный ими прибор и выскочила за дверь. Миси побежала за ней. В коридорах им никого не встретилось, они следовали какими-то тайными, потаенными путями, прежде неведомыми для Миси, и выбрались к входной двери так неожиданно, что это походило на волшебство. Любое ощущение чуда, однако, развеивало плохое состояние Рикки – она была сама не своя, ее колотила крупная дрожь. – Мама! Да постой же! – Миси едва поспевала за ней. Даже сад, всегда такой гостеприимный и светлый, вдруг показался темнее и опаснее, чем обычно. Среди высоких деревьев мог затаиться кто угодно, тем более, если он умел менять облик... Искать пришельца долго, однако, не пришлось: он сам вышел к ним. Они в этот момент забрались уже достаточно глубоко в сад, к переброшенному через ручей мосту, туда, где из дома было не видно, если только не смотреть с самого верхнего этажа. Он стоял перед мостом – громадный белый зверь, точно такой, в которого раньше превращались Миси и Рикки. Стоял прямо и молча, пока они не подошли и не остановились. Рикки поставила на землю теперь уже бесполезный определитель и встала так, чтобы Миси оказалась у нее за спиной. Прятаться Миси не хотела, поэтому сразу же выглянула на встретившего их монстра. Он, почему-то, совсем не пугал ее. Рикки хотела что-то сказать, даже открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни слова. – Почему? – спросил зверь так громко, что это походило на крик. – Почему ты так поступила? Рикки сделала шаг назад, но прекратила отступать, наткнувшись на Миси. – Так было лучше для всех, – бессильно прошептала она. – Так было лучше... Зверь надвинулся на нее, подавляя своей мощью, и прорычал: – Это ложь! Как ты... Миси выступила вперед, потеснив Рикки себе за спину. – Я не знаю, о чем вы говорите, – вмешалась она, твердо глядя зверю прямо в глаза, – Но моя мама – хорошая, вам это понятно? И вы не причините ей вреда! Без акульего клыка было очень легко менять форму – Миси была готова стать зверем и защитить свою мать, но ее противник неожиданно улыбнулся всеми рядами острых зубов и отступил на шаг назад. – Я не причиню тебе вреда, – сказал он. – Ты всегда была добра ко мне. – Мы знакомы? – Миси пристально вглядывалась в покрытое белой шерстью лицо с большими голубыми глазами, но не могла найти в нем никакого сходства с кем-то из своих знакомых. Зверь повернулся к Рикки. – Она ведь твоя дочь, так? Не хочешь ли ты рассказать ей обо всем, что было? Пусть тогда она и скажет, хорошая ты или нет. Рикки дернулась, но ничего не ответила. – Я приму то обличье, в котором ты меня знаешь, – сказал зверь, обращаясь к Миси. – Если твоя мать поклянется обо всем рассказать мне, тебе и всем, кто еще пожелает послушать. Миси обернулась на Рикки. – Мама... – Нет, нет! – Рикки только покачала головой, но через минуту, в течение которой Миси молча смотрела на нее, не выдержала и обратилась к зверю: – Ладно, я все расскажу, клянусь! Только не причиняй вреда моей семье! Зверь торжественно кивнул и начал стремительно уменьшаться, взявшись за свое превращение. Очень скоро он снова стал таким, каким Миси его знала, и она задохнулась от изумления: – Сельдь?! Это была ты?! Собака в ответ громко залаяла и задорно завиляла хвостом, искренне улыбаясь по-собачьи. Во время их возвращения к дому был момент, когда Рикки, идущая впереди, чуть обернулась к Миси, имея при этом такой вид, будто готова предложить избавиться от собаки сейчас, пока еще ничего не сказано, но Миси встретила ее взгляд твердо, и Рикки почти сразу же отвернулась, не сказав ни слова. Она испытывала желание спрятаться – Миси поняла это, когда ее мама замедлила шаг, стоило дому выплыть перед ними из-за деревьев. Но отступать ей было некуда. На Миси она больше не оборачивалась. Войдя в дом, Рикки свернула в первый попавшийся коридор, но Сельдь не позволила ей остаться незамеченной и затеряться в глубинах дома: переступив порог, она разразилась таким громким лаем, что Миси зажала уши руками. Лай привел к ним всех находящихся в доме за рекордно короткий срок, так что Рикки пришлось оставить идею сбежать от всех. – Рикки хочет рассказать, что случилось с ней до того, как она оказалась на нашей планете, – объявила Миси, когда они все переместились в столовую и снова удобно расселись на своих местах. Стол выглядел обыкновенно, ничем не подсказывая, чем его занимали Гвендолин и Рафаэль, только несколько стульев валялось на полу. Сели уже не в том порядке, что раньше: Гвендолин и Рафаэль рядом, Миси и Селина – по сторонам от Рикки, словно конвой. Джонатан разместился по правую руку от Миси, став соседом Гвендолин, а Шарлотта, Селвин и Племяш заняли оставшиеся места. Сельдь, словно часовой, встала у выхода в коридор, слегка скаля не по-собачьи острые зубы. – Да что вам рассказать... – Рикки уставилась в стол. – Это длинная история, она не касается всех вас, понятно? Просто... Это совсем неважно, ясно? Сельдь зарычала и словно бы немного увеличилась в размерах. Рикки поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях. Немного посидев неподвижно, она выдохнула так, словно до этого набрала в легкие весь воздух вселенной. – Слушайте. Я не буду вдаваться в подробности, но если вы хотите знать... – Сельдь зарычала снова. Рикки выполнила еще одно дыхательное упражнение и продолжала: – У нас было не принято доверять друг другу. Доверие вообще стало чем-то вроде сумасбродства. Впрочем, я об этом немного знаю. Меня вырастили в тайном правительственном учреждении вместе с сотней других, предназначенных стать солдатами. Как позже выяснилось, наше государство разваливалось. Иного и не стоило ожидать: мы недавно победили другую расу, держащую нас в рабстве множество десятков лет. Организованного правительства почти не было, законов тоже, весь мир, наскоро возведенный на руинах прежнего, больше всего напоминал агрессивный хаос. Чтобы не поддаться его влиянию, меня и моих собратьев вырастили в полном отрыве от внешнего мира, так что мы ничего не знали о происходящем. Мы были нужны не в качестве полноценной армии, а для предотвращения внешней угрозы, и нам не полагалось знать слишком много о мире, который следовало защитить. Существовали такие чудовища... не слишком правильно говорить о них одушевленно, потому что они больше всего похожи на гигантские сгустки энергии, нацеленные только на то, чтобы становиться больше. Они были размером с планеты. Иногда и крупнее. Их привлекал энергетический потенциал населенных миров, и если он превышал определенный предел, следовало ожидать, что рано или поздно одна из тварей нагрянет, чтобы удовлетворить аппетит. У нашей планеты проблем с энергообеспечением не было – еще до порабощения мы открыли вечный двигатель, а после сильно доработали его. Один такой двигатель мог бы снабжать планету энергией тысячами лет, а может, и бесконечно. У нас их были миллионы. Мы ожидали нападения, и правительство приготовило отряд для защиты – каждому полагалось по кораблю с большим энергетическим зарядом, чтобы уничтожить монстра. Все судна обладали орудиями средней мощности – кроме одного, которое им полагалось прикрывать. Этот корабль должен был сделать серию самых мощных выстрелов, когда монстр отвлечется от планеты и приблизится к кораблям. С помощью научных данных было точно рассчитано необходимое время. Каждому кораблю полагалось по одному пилоту из числа солдат, и система управления с планеты, если что-то пойдет не так. Я должен был управлять главным кораблем. Нас готовили к этой операции. Можно сказать, мы были созданы специально для нее. У нас не было сомнений по поводу правильности или неправильности того, что мы делаем, и никто не хотел узнать больше даже о тех, кого мы защищаем. В день перед операцией ко мне пришла незнакомая женщина. Это удалось ей легко – за пределами известного нам мира, ограниченного стенами комплекса, наши собратья меняли облик так просто, как нам и не снилось. Притворившись одним из офицеров, незнакомка вывела меня из комплекса и показала внешний мир, заодно открыв и свое истинное лицо. Признаться честно, я был напуган. Увиденное поразило меня. Мои сородичи жили, как звери, убивая и обкрадывая друг друга, не слушаясь никаких законов. Они уже давно не были рабами, выбравшимися на свободу, но вели себя именно так. Я попросил мою проводницу доставить меня в другое место, потише, рассудив, что подальше от шумного города дела могут обстоять иначе. Не обстояли. Все было то же самое. Мы посетили множество мест за день и ночь перед отлетом, и моя спутница только показывала, но не судила тех, кого мы видели. После возвращения она спросила меня о том, что я думаю. Это было сложным решением. Я знал, что наши предки смогли вырваться из рабства, обретя способность менять облик, но теперь все пользовались этим бесконтрольно, и никому нельзя было верить. Каждый так и норовил принять личину другого, становилось трудно разобрать, кто кем был на самом деле. Нашему обществу требовались строгие законы, но власть правительства оставалась очень шаткой, как шлюпка посреди океана во время бури. Они ничего не могли сделать, их бы просто свергли. Незнакомка, показавшая мне неприглядную правду о мире, умоляла подумать о том, что я видел, и обещала, что центральное управление моим кораблем на планете будет отключено. Только мне решать, сказала она, спасти нашу расу или уничтожить. Я видел, что она хочет последнего, хотя это означало и ее собственную смерть. На следующий день все прошло строго по плану: все корабли вышли в открытый космос и заняли позиции, чудовище появилось в назначенное время. Прикрывающие меня корабли начали стрельбу, но в тот момент, когда чудовище развернулось к нам, я ничего не сделал. Я принял решение. Без моего вмешательства победить стало невозможно. Чудовище вернулось к планете, и мне оставалось только наблюдать, как мои товарищи, пилоты других кораблей, один за другим кидались на верную смерть, направляя свои машины прямо на чудовище. Когда с планетой было покончено, и ближайшие ее спутники так же были опустошены, я атаковал чудовище всем имеющимся у меня зарядом. У меня не было намерения жить после сделанного; я собирался погибнуть, как все, и утащить чудовище за собой в вечную темень. С последним выстрелом я отправил свой корабль прямиком на монстра, и это все, что я помню. Мощный удар сотряс все вокруг, в глазах у меня потемнело, машину завертело волчком. Очнулся я уже здесь. Оболочка ядра – корабельного двигателя, треснула, его энергия просочилась в местную воду, подарив живущим в ней существам способности, называемыми ими магией. Я не могу знать этого точно, но почти уверен, что падение моего корабля вызвало экологическую катастрофу. Вырвавшаяся из ядра энергия была настолько сильна, что земля из-за нее раскололась и поднялась в воздух, образовав те летающие острова, которые мы знаем. Поначалу этот мир показался мне несовершенным, но я понял, что судьба дала мне второй шанс, и этот мир надо не уничтожить, а исправлять. Остальное вы знаете, – Рикки наконец убрала руки от лица и посмотрела на всех сразу. – Я не снимаю с себя вины. Мой поступок был опрометчивым и глупым, у нашей расы наверняка был шанс на спасение. Но ничего уже не исправить. Я выбрал жить дальше и стараться помочь жителям этого мира. Я не забыл свое прошлое, оно меня многому научило. – Я не трону тебя и всех остальных, – сказал незнакомый голос, и все, кроме Миси и Рикки подпрыгнули от неожиданности, увидев у двери большого белого зверя. – Мне удалось спастись только чудом, но я не единственный, кто спасся. Остальные, пусть их осталось мало, я уверен, примут правильное решение и построят новую цивилизацию без лжи и обмана. Я вернусь к ним, чтобы поведать твою историю. Они умные, усвоят урок. И Сельдь вышел из комнаты, ничего больше не добавляя. Оставив Рикки объяснять остальным, с кем они имели дело, Миси и Джонатан пошли прогуляться, наконец-то получив возможность побыть вдвоем. Сад шумел вокруг них, заглушая все посторонние звуки шелестом листвы, и было очень легко представить, что на острове, кроме них, никого больше нет. – Ну и денек выдался, да? – спросил Джонатан, отводя в сторону несколько веток, чтобы они не мешали пройти. – Верно, – улыбнулась Миси. Она не чувствовала усталости от всего, что пришлось пережить – усталости физической, – но где-то в глубине души ей просто хотелось сесть, все обдумать, а потом вернуться к мирным спокойным дням. – Такое и через полвека не забудешь, – Джонатан смотрел вперед себя, избегая смотреть на Миси. Казалось, он тщательно подбирал слова, чтобы подобраться к какой-то волнующей его теме: – Но главное, что все хорошо закончилось, так? – Похоже на то, – согласилась Миси, обернувшись в сторону оставленного ими дома, уже исчезнувшего за деревьями. Солнце светило пронзительно и ярко, так что от него пришлось закрыться рукой. – Я не знаю даже, как ко всему этому относиться, – продолжала она. – Другие миры, инопланетяне, история Гвендолин. Теперь, получается, Шарлотта – моя тетя? С ума сойти, – сейчас Миси чувствовала свой разум, как мышцу, слишком переутомленную за прошедший день. Наверное, у осознания удивительных фактов тоже есть предел – и в конце концов ничто уже не может удивить. По крайней мере, так было сегодня. Может быть, завтра будет иначе. Джонатан обдумывал какую-то свою мысль, но, стоило ему открыть рот, как заговорила Миси, ушедшая на пару шагов вперед. – На самом деле, это дало мне большую почву для размышлений. Ты ведь заметил? Все эти жизненные истории объединяет одна и та же деталь, сыгравшая в них главную роль. – Миси остановилась. Джонатан замер позади, глядя ей в спину. Она обернулась. Солнечный свет блеснул на ее белых волосах, на пару мгновений сделав их золотистыми. – Все боялись сказать правду, считая, что лучше обойтись недоговорками и ложью. Если бы они с самого начала были откровенны, все сложилось бы совсем иначе. Джонатан кивнул: – Не думаю, что отношения можно считать хорошими, если все предпочитают замалчивать правду. Для этого и нужны близкие – чтобы доверять им все, без остатка. Иначе это просто чужие люди, так? – А что на счет страха? – спросила Миси с легкой улыбкой, словно бы дразня его. – Боязнь быть отвергнутым – серьезный страх. – На что-то же нам дана храбрость, – улыбнулся Джонатан, подходя к ней. – Но ценности искренности, это, конечно, не отменяет. Возможность рассказать свой секрет тому, кто точно тебя не предаст – настоящее сокровище, так? – Так, – прошептала Миси, когда он подошел слишком близко. – Теперь, когда ты знаешь, кто ты, тебе, наверное, захочется покинуть остров? – тихо спросил он. – Строить лучший мир вместе со своими родителями? – А ты не хотел бы лучшего мира? – Миси подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза. – Хотел бы, конечно, – ответил Джонатан. – Как хотел бы и мира между сиренами и людьми. Если твоим родителям или Гвендолин с Рафаэль понадобится помощь, я с радостью помогу им. – В чем же тогда проблема? Он вздохнул. – Для изменения миропорядка нужны советники и богачи, и помощь одного капитана, пусть даже энтузиаста, вряд ли может много решить. Я бы хотел остаться здесь. Хотел бы жить, как раньше, заниматься каким-нибудь мирным делом. Может, выращивать что-то на этой земле. Я хочу сказать... остров достаточно большой. Мы могли бы построить здесь еще один дом... Миси не дала ему договорить, прижав палец к его губам. – Я хочу быть откровенна с тобой, Джонатан, – сказала она. – Между нами не должно быть никаких секретов... Не думаю, что нам удастся создать полноценную семью. Мне бы не хотелось... понимаешь, увеличение количества таких же существ, как я и моя мама, может очень плохо повлиять на мир в будущем. И если она права, и в случае рождения ребенка он будет так же меняться, как я – меня ведь создали, когда Рикки была полностью, как сирена, но это не помогло – я бы не хотела брать такую ответственность на себя. Если у нас будут дети, а потом дети их детей, в итоге может не остаться ни сирен, ни людей. Через время, конечно... – Я все понимаю, – сказал Джонатан, взяв ее руки в свои. – Поверь, если можно так сказать, опыт воспитания детей у меня был. Я заботился о Шарлотте почти с самого ее рождения, и что же? По словам Селвина, она считает меня тираном! Миси улыбнулась. – Значит, это уже пройденный этап? – С детишками Шарлотты повозимся, – кивнул Джонатан. – Посмотрим еще, кто тут тиран! Она негромко рассмеялась. – Выходит, тебя не смущает, что я могу принять любой облик, и на самом деле я непонятно что? – Не смущает, – ответил он и усмехнулся. – Только не принимай облик Гвендолин или моего отца, ладно? Это было бы уже чересчур. И правильнее сказать «непонятно кто». – Зануда, – дружелюбно ответила Миси, и, обняв его за шею, приблизила губы к его губам. – Но мне же можно провести несколько розыгрышей, м? – Правильно сказали, что ты непоседа, – улыбнулся он. – Ну конечно, можно. Особенно над Селвином. Несмотря на счастливое воссоединение и необъятность дома, в нем действительно было тесно от всех прибывших гостей. Впрочем, особенно долго это не продлилось: уже через два дня Рикки спешно засобиралась обратно на остров. Причину своей спешки она обозначила сразу же, за завтраком, отодвинув в сторону опустевшую тарелку. – Перед тем, как погнаться за вами, – тут она бросила выразительный взгляд на Миси и Гвендолин, – Мне пришлось запереть всех остальных советников в одном из свободных кабинетов. Там есть книги и легкие закуски, но они там уже третий день... Рафаэль ничуть не встревожилась от этого факта. – Это им пойдет только на пользу, хоть сотрудничать начнут, – тут она сморщила свое прекрасное лицо. – Фу, могу поспорить, они уже разожгли посреди комнаты костер, и сидят вокруг него, небритые и в трусах, травя байки. После такого предположения у Рикки начал дергаться правый глаз. – И тебя это не беспокоит? Но Рафаэль отвлеклась на Гвендолин, чтобы снять у нее с лица маленькую крошку, и теперь они ворковали друг с другом, обе неприлично часто используя «любовь моя». Селина выглядела так, будто ее вот-вот стошнит. Она принадлежала к тем, кто привык минимально показывать свои чувства, и поведение собственных родителей казалось ей недопустимым. – Нам точно понадобится отдельный дом, – шепнула Миси Джонатану. Она ничего не имела против Гвендолин и Рафаэль, но в последнее время их стало слишком много, особенно в самых неожиданных местах. Уже и за поворот свернуть боишься – вдруг там очередная откровенная сцена не для посторонних глаз? – Я подброшу тебя на остров, это быстрее будет, – сказала Селина, повернувшись к Рикки. Миси не знала точно об их отношениях, но ночевали они, кажется, в одной комнате, и иногда улыбались, встречаясь взглядами друг с другом. – Если против не будешь, я бы и осталась на немного, присмотрела за сиренами. – Я «за» всеми руками, – улыбнулась Рикки, и, провернув обычный фокус, подняла в воздух целый десяток внезапно отросших рук. Селина слегка вздрогнула, но она уже начала привыкать. – Тогда найди нормальную одежду, и мы выдвигаемся. После завтрака Рикки подошла к Миси. – А что решила ты? – Я могла бы прилетать к вам в гости, – ответила она. Рикки просияла: – То, что нужно! – она тут же поумерила восторг: – Ты не подумай, я буду скучать по тебе, но дел сейчас будет столько... А когда все разрешится, прилетай, конечно же! Я тебе весь остров покажу. – Я тоже буду по тебе скучать. – Миси обняла ее. – По маме Селине тоже. Потом надо будет снова вместе собраться! – Да соберемся еще, – подбодрила ее Рикки. – Впереди столько времени! Гвендолин мне рассказала, что с помощью ядра можно даже человеческую жизнь продлить почти до бесконечности, так что мы еще много раз соберемся вместе! Миси не смогла ничего ответить, потому что Селина позвала Рикки, и наступило время и для прощания с ней тоже. Проводив родителей, Миси осталась стоять на берегу, глядя на океан. Для возвращения они выбрали достаточно ранее время, можно даже сказать, небезопасное, но она почти не тревожилась за них. Просто... это ощущалось, как конец определенного периода жизни. – Итак, какие материалы будем использовать для строительства? – спросил Селвин у Джонатана, одобрившего идею построить им общий дом на две семьи. – Деревья из сада валить? Миси слушала их разговор краем уха, не открываясь от наблюдения за океаном. – Что-нибудь придумаем, – ответил Джонатан. – Не хочется сад портить. – Мы могли бы помочь им магией, – негромко сказала Шарлотта, остановившись рядом с Миси, тоже как будто что-то ища в волнах. – Не, пусть сами разбираются, – ответила Миси, наконец найдя в себе силы отвернуться от светло-голубых волн, яростно набегающих на берег, так что в воздух взлетали крупные клочья пены. – Может, сможем купить стройматериалы на островах взамен на волшебные зелья? – Ну, наша основная ведьма сейчас занята, так что... – Шарлотта озорно улыбнулась ей. – Но мы можем поэкспериментировать... – Война наших лапок... – пробормотала Миси. Как-то Рафаэль взялась объяснять ей использованные принципы шифровки, и с ее слов все выходило довольно просто, но Миси не была уверена, что они смогут разобрать рецепты Гвендолин дальше первого слова. Но она подмигнула Шарлотте, и повернулась: – Эй, парни, мы можем помочь вам силой волшебства! – Деревья в саду вырастут снова, – разумно заметил Джонатан. – Так что их особо и не жаль. Селвин поддержал его с таким рвением, что сразу стало понятно: последнее, чего он хочет, так это экспериментов начинающих ведьм. Миси и Шарлотта переглянулись, не сумев сдержать улыбок. Чтобы остановить их, потребуется что-то более серьезное... но тут явился молчаливый Племяш и знаками пригласил всех на обед. Коварные планы были немедленно забыты, по крайней мере, на время.