Настоящее сокровище

После ухода Рикки еще одним пунктом задержки выступила Рафаэль, мягко спросившая у Шарлотты и Селвина: – Кто же вы, друзья? – Меня зовут Шарлотта, я сестра Джонатана, – пояснила девушка, указывая на капитана, неловко топчащегося в стороне, с нетерпением ожидая возвращения Рикки – он ощущал явный дискомфорт, оставшись без штанов. – Шарлотта? – переспросила Рафаэль, слегка побледнев при этом. – Дочь капитана Лайтера? – Откуда вы знаете? – удивилась Шарлотта. Рафаэль покачала головой, глядя на нее так пристально, словно за всю жизнь ничего более необычного не видела. Шарлотта сощурилась, глядя ей в ответ. – Вы что-то знаете о моем прошлом? – Боюсь, что да, – тихо ответила Рафаэль, и наблюдающая за всем со стороны Миси увидела, как в ее глубоких синих глазах появились слезы. – Я... – и больше она не смогла выговорить ни слова. Шарлотта вдруг тоже побледнела, а потом, едва шевеля губами, прошептала: – Вы – моя мама...? Рафаэль с трудом кивнула и закрыла руками лицо. Селвин, до этого хранивший молчание, обнял уткнувшуюся ему в плечо Шарлотту и сказал: – Замечательно, но это только делает все хуже. Ведь вы же не сирена. Тогда как... Миси повернулась к Гвендолин. – Гвендолин, ты не хочешь ничего им объяснить? – Э? – сказала Гвендолин. – А я-то чего? – она выглядела погруженной в какие-то свои мысли, но Миси это не обмануло: она заметила, что ведьма прислушивается к каждому произнесенному слову. – Ну, – стараясь казаться как можно более терпеливой, ответила Миси, – Дочь Рафаэль – сирена и похожа на тебя, как две капли воды. Ничего странного в этом не видишь?! Гвендолин посмотрела на рыдающую Рафаэль, потом на Селвина, прижимающего к себе Шарлотту. – Это похоже на недоразумение, – сказала она. – У нас есть дочь, это Селина. – Кто? – выдавила Рафаэль. Гвендолин подошла к остолбеневшей Селине и похлопала ее по плечу. – Вот. Селина отошла от ступора после первого же прикосновения, и попыталась перехватить руку Гвендолин: – Я тебя вообще не знаю! – Ой, ну зато я знаю! – перебила ее Гвендолин. – У тебя глаза, как у Рафаэль, а еще ты принцесса сирен, как и я. – Значит, тогда вы рассказывали о себе? – ахнула Миси. – О том, как сбежали из дома? – Конечно, – отмахнулась Гвендолин, – Но это все не важно! – Если бы у меня была еще одна дочь, я бы это запомнила, – пробормотала Рафаэль. – Нет, она родилась уже после того, как мы в первый раз расстались, – все так же невозмутимо и уверенно ответила Гвендолин. – Это стало большой неожиданностью для меня, потому что я не думала, что цветок сможет создать ребенка из любви человека и сирены. Как вышло, я ошибалась. – Не только ты, – к ним подошла Рикки, похоже, отлично слышавшая конец разговора. – Это подвело и меня тоже. Похоже, цветку вообще все равно, кто там в него вкладывает свои чувства. Иногда результат может стать полной неожиданностью, – и она с любовью посмотрела на Миси. Миси улыбнулась в ответ, хотя не была уверена, что это было комплиментом. Рафаэль сделала над собой усилие и убрала руки от лица, чтобы посмотреть на Гвендолин. – Вы и правда очень похожи... Этим заинтересовалась и Шарлотта, оставившая Селвина, чтобы взглянуть на ведьму. – Похожи, – согласился Селвин, глядя на Гвендолин не менее пристально, чем все остальные. – Настолько, насколько вряд ли будут чужие люди. – Гвендолин? – с намеком спросила Миси. – Я ничего не знаю! – она повернулась к Рикки. – Да хоть ты им скажи, что я тут ни при чем! – Насколько мне известно, – неторопливо начала Рикки, – Во время своих «приключений» на человеческом острове, ты использовала человеческий облик. Для лучшей маскировки, мужской. – Бла-бла-бла, – раздраженно сказала Гвендолин. – И что с того? – Мы варили зелье перевоплощения вместе, поэтому за его качество я могу поручиться, – продолжала Рикки, не обращая внимания на нее. – Если вы с Рафаэль имели... кхм, контакт, то это вполне могло обернуться ее беременностью. – Чем обернуться? Че за слово такое? – Гвендолин нисколько не убедили объяснения Рикки, а вот Рафаэль напротив, уставилась на нее. – Так это была ты? Ты... ты обманывала меня! – похоже, это так поразило ее, что она не могла найти дальнейших слов. Все, что оставалось Рафаэль – только хватать ртом воздух. – О, ну давайте не будем! – воскликнула Гвендолин. – Как будто ты бы стала мутить со мной, если бы я не прикинулась мужиком! – Ах ты!... – Рафаэль сделала несколько быстрых шагов и так резко подняла руку, что никто не успел даже моргнуть, как она влепила Гвендолин пощечину такой силы, что ведьма едва не упала. Пошатнувшись, но почти сразу же выпрямившись, Гвендолин перехватила руку Рафаэль, занесенную для нового удара. – Э, нет! – Немедленно прекратите! – вдруг взвизгнула Шарлотта, да так громко, что все замерли. Гвендолин, упорно сражающаяся с рукой Рафаэль, отпустила свою противницу, но Рафаэль больше не стала нападать на нее, отступив на шаг. – Мне не хотелось обманывать тебя, понятно? – резко спросила Гвендолин. – Просто так получилось. Учитывая твою реакцию на правду сейчас, я не жалею, что не призналась раньше. Шарлотта смотрела на них обеих широко раскрытыми глазами. – Так выходит, у меня две мамы? – О, ну ты можешь называть меня отцом, давайте закончим на этом! – рявкнула Гвендолин, отворачиваясь от всех в противоположную сторону от порта. – Я заберу Гуся, Джонатан, где ты его оставил? – Тут недалеко, за поместьем, – ответил он, и Гвендолин, не спрашивая никаких дальнейших указаний, зашагала прочь, ни на кого не оглядываясь. Рафаэль словно бы собиралась окликнуть ее, но потом тряхнула головой и рассеянным движением попыталась пригладить волосы. Сделав несколько нервных движений, она яростно ударила рукой по воздуху: – Проклятье, в таком состоянии я не смогу управлять кораблем! – У меня есть неплохой опыт полета, – пришел на помощь Джонатан, но Рикки тут же поспешила вмешаться: – Вы можете доверить мне управление кораблем, – торопливо сказала она. – Я когда-то с космическим линкором управлялась! Джонатан не стал с ней спорить, а Рафаэль, похоже, было все равно. Миси же поняла, что своим назначением Рикки хочет избежать немедленного объяснения с Селиной, но не стала настаивать, чтобы она приняла другое решение. Селина тоже предпочла промолчать, хотя взгляд, брошенный ею на Рикки, был достаточно красноречивым. **** Корабль Рафаэль уступал в размерах «Рожденной воздухом», но им и не требовалось место для большой команды. В отличие от обычных кораблей, он был не только изящно сложен, но еще и украшен талантливо прорисованным серебряным узором, струящимся вдоль борта с внешней и внутренней стороны. Миси смотрела на него, как зачарованная, и находила особенное удовольствие в том, чтобы найти все части орнамента. Сам корабль был построен из светлого дерева со всем необходимым набором металлических элементов. Его устройство было слишком сложно, чтобы в нем разобраться без подготовки, но Миси заглянула в кабину управления только раз, а потом сразу же ушла оттуда, убедившись, что Рикки полностью погрузилась в работу. Миси провела полет с Джонатаном, но они так и не поговорили ни о чем серьезном: Шарлотта и Селвин не отходили от них. Когда же она предложила Джонатану подняться вместе с ней на палубу, там они обнаружили Рафаэль, смотрящую куда-то в небесно-голубую даль. Около другого борта стояла Селина, занятая этим же. Мешать им не хотелось, поэтому Миси и Джонатан снова спустились вниз. Корабль Рафаэль оказался куда быстроходнее Гуся или «Рожденной воздухом». Он был меньше и маневреннее, что позволяло выбирать самые подходящие воздушные потоки для спуска. Рикки и в самом деле управляла им превосходно. – Если прибудем раньше Гвендолин... – начала Миси, когда их кораблик опустился к воде слишком близко. – Думаю, у нее есть свои трюки, – ответил Джонатан, и больше они об этом не говорили. Когда до волшебного острова осталось совсем немного, на палубу вышли все, даже Рикки, поставившая корабль на автопилот. – Разве нам не надо дождаться тумана? – спросила Миси, которой еще не случалось возвращаться на остров. – И пожелать, чтобы остров появился? – Это была очень хорошая задумка, – засмеялась Рикки, глядя вдаль, на постепенно светлеющую воду. – Но у нас есть кое-что получше, – за время путешествия она умудрилась найти себе одежду, и теперь вытащила небольшой приборчик из кармана штанов. – Я тут его дособрала, пока время было, – и она показала на черный экран с мигающей на нем зеленой точкой, постепенно становящейся все больше и больше. – Ядро нельзя спрятать. Его легко отследить, если знаешь, что искать. – Ядро? – переспросил Джонатан, и Миси тут же вспомнила, как много должна ему рассказать. Чтобы наверстать упущенное, она отвела капитана в сторону и быстро описала ему все, что произошло после его отлета с острова. В процессе рассказа она заметила, как Селвин и Шарлотта – в большей степени, именно она, – пытаются заставить Селину, чья чешуя уже давно исчезла, надеть одно из платьев, найденных ими на корабле. Ранее им удалось провести успешные переговоры с Рафаэль, так что теперь хозяйка корабля стояла в легком зеленом платье, достаточно удобном, чтобы в нем можно было позволить себе некоторые приключения. Она старательно делала вид, что все еще смотрит вдаль, но спор набирал обороты, и игнорировать его становилось все сложнее. Даже Миси оказалась вынуждена прервать свой рассказ. Рикки тоже слушала, чуть повернув голову и слегка улыбаясь, но вмешиваться не спешила. Сейчас она вообще старалась поменьше контактировать с Селиной, явно опасаясь ее гнева. Учитывая, как прошел момент признания у Гвендолин, Миси не могла винить ее в этом. – Я не стану носить эти странные тряпки! – тем временем не сдавалась Селина. – Это неудобно, это отвратительно, это... – Ну пожалуйста! – продолжала настаивать Шарлотта, ничуть не испуганная грозным видом сирены. – Пожалуйста, мы ведь сестры? Пожалуйста, сестренка, надень это! – Я тебе не... – начала было Селина, но тут в разговор наконец вмешалась Рафаэль, подошедшая к ним вплотную: – Так, прекратили обе. – Голос у нее был такой властный, что даже Миси стало совестно, хотя она была тут ни при чем. Рафаэль посмотрела на Шарлотту. – Ты моя дочь, и тебе надо учиться отдавать приказы, а не просьбы. – Потом она посмотрела на Селину. – Я вижу в тебе мои черты и мое собственное упрямство. До добра оно меня не довело. Ты тоже моя дочь, но тебе не хватает гибкости. Не все твои решения верные только потому, что это твои решения. А теперь одевайся и не смей мне перечить! Селина открыла было рот, но взгляд Рафаэль метал молнии – в синеве ее глаз словно разразилась ужасная буря, – и Селина предпочла промолчать, забрав, заодно, платье у Шарлотты. Рафаэль помогла ей одеться, а Шарлотта в это время отступила к Селвину и прошептала ему: – Обними меня, Сел. – Это приказ? – усмехнулся Селвин, за что получил легкий толчок в бок. – Понял, убедительно. Миси и Джонатан переглянулись, и, казалось, прошла всего секунда, но когда Миси посмотрела на остальных снова, Селина уже рыдала, обнимая Рафаэль, и тоже самое делала Шарлотта, уткнувшись в Селвина. Джонатан только развел руками, когда Миси посмотрела на него. **** К тому времени, как показался волшебный остров, все понемногу успокоились, и разговоры прекратились. Миси оперлась руками о борт поближе к носу корабля, чтобы наблюдать приближение острова почти с самого лучшего места. Джонатан стоял рядом с ней. Остров был таким же, каким они его запомнили в первый день своего прибытия: маленьким и неряшливым, словно нарочно отпугивающим посетителей. Миси растроганно улыбнулась, увидев и маленький мостик, и плотно вросшую в дом дверцу со смотровым окошком, и даже повешанная перед входом петля не вызвала у нее дурного чувства – впрочем, Миси даже не знала, для чего она используется. Мусор исчез, хотя Миси отлично помнила, что ее операция по уборке закончилась неудачей. Может быть, Гвендолин постаралась? Вернулась ведьма раньше них, или им придется ее дожидаться, было возможно узнать, только войдя в дом. Корабль, уже некоторое время назад плавно приземлившийся на воду, сам собой развернулся и остановился, повернувшись бортом к мостику. Миси посмотрела на Рикки. Рикки выглядела потрясенной, как будто остров за время ее отсутствия изменился так сильно, что она не узнавала его. Первой с корабля сошла она, поддерживая Селину, но стараясь не смотреть на нее, потом Селвин помог спуститься Шарлотте, и настала очередь Миси и Джонатана. Миси оглянулась на Рафаэль. – Вы хорошо себя чувствуете? Рафаэль побледнела, но сохранила прямую осанку и часть своего прежнего великолепия. От вопроса Миси она вздрогнула, но кивнула. Миси последний раз оглянулась на нее, и они с Джонатаном сошли на мостик по небольшому трапу, спущенному с борта. Удержать на нем равновесие с непривычки оказалось непросто, но с Джонатаном было нечего бояться, и Миси полностью доверилась ему. Рафаэль спускалась последней. Она шла так медленно, словно каждый шаг причинял ей боль, и не отрывала взгляда от темного дома перед собой. В ее воспоминаниях он, похоже, был совсем другим. Рикки, тем временем, ощупывала дверь и стены, бормоча себе под нос что-то невразумительное. Войти она и не пыталась, просто проводила внешний осмотр. Селина стояла рядом с ней, опираясь на стену, все еще не умея уверенно стоять на ногах. Когда Рафаэль наконец сошла на мостик, она пошатнулась, чуть не упав в воду, но Миси, стоящая ближе всех, вовремя успела поддержать ее. – Все хорошо, – сказала она, чувствуя себя очень странно от того, что женщина, с которой они познакомились только сегодня, является членом ее семьи. Бабушкой. Одной из двух. Вторая – Гвендолин... это никак не укладывалось в голове. Рафаэль распрямилась и посмотрела на дом. Шарлотта и Селвин уже сошли на узкий берег, и теперь неловко топтались там, не имея возможности пройти на привычную Миси часть острова с цветущим садом и теплым солнечным светом: с этой стороны было определенно холодновато. Это место словно являлось изнанкой дома, серой, непривлекательной и недружелюбной, призванной отваживать всех гостей, чьи намерения недостаточно серьезны. Джонатан уступил дорогу Рафаэль, чуть не навернувшись при этом с узкого мостика, и она прошла мимо него к дому. Ступени крыльца встретили ее душераздирающим скрипом, но Рафаэль не ускорила шаг, как будто не слыша этого визгливого звука, и спокойно подошла к самой двери. Черная краска на светлых досках стен и двери местами осыпалась, но все еще занимала больше места, чем первоначальный цвет. Рафаэль протянула было к ней руку, но тут заметила свисающую перед дверью петлю и остановилась. Выйдя из оцепенения уже через секунду, она дотронулась до петли, и та закачалась из стороны в сторону, просыпав немного пыли, скопившейся где-то в месте крепления веревки к выступу над крыльцом. После этого она без всякого предупреждения подступила вплотную к двери и забарабанила в нее так, словно на кону стояла ее собственная жизнь. Изнутри никто не отозвался. Прекратив терзать дверь, Рафаэль наклонилась к нижней дверной петле, сделала какое-то неуловимое движение, раздался щелчок – и дверь отворилась сама собой. – Ого, – сказал Джонатан. – А вы явно бывали тут раньше. – Какое-то время, – сдержанно сказала Рафаэль, распрямляясь. – Я даже жила здесь... немного. – Тут она легонько пнула дверной косяк, от которого незамедлительно откололся большой кусок высохшей краски и шлепнулся на крыльцо. – Но тогда это место не выглядело такой развалюхой. Распахнув дверь, она сделала шаг за порог и махнула остальным, чтобы они следовали за ней. Рафаэль ориентировалась в доме превосходно. Казалось, она прожила здесь целые годы, отлично выучив, какой поворот коридора куда ведет – Миси за весь месяц проживания не блуждала по дому, особенно, по коридорам, ведущим к внешней двери, и сама ни за что не смогла бы найти дорогу, но Рафаэль оказалась отличной проводницей. Она без труда довела их до знакомой части дома. Подниматься к комнате Гвендолин они не стали – казалось очевидным, что в доме ее не было, – и сразу пошли на кухню. В кухне стояла тележка, доверху груженная тарелками с недавно приготовленной едой. Рафаэль сразу же свернула в сторону и повела всех в столовую. Гвендолин ждала их там. Она сидела за столом, скрестив перед собой кончики пальцев, и неотрывно смотрела на дверь, чтобы не пропустить их появление. Миси, увидев ее, чуть не вскрикнула от удивления, но Рафаэль отреагировала весьма спокойно, просто подойдя к столу и опустившись на свободный стул, находящийся на расстоянии двух мест от ведьмы. Гвендолин все подготовила к их приходу, так что оставалось только гадать, как давно она здесь оказалась. Стульев около стола стояло ровно столько, сколько нужно. Племяш молча сидел по левую руку от нее, с интересом разглядывая прибывших гостей. Перед каждым местом стояли пустые тарелки и лежали столовые приборы. Миси почувствовала укол голода в желудке, но села на стул, ничего не говоря, понимая, что их всех ждет серьезный разговор, и еде предназначено только второе место. Джонатан сел рядом, тоже ничего не говоря. Шарлотта и Селвин заняли места около него. Рикки и Селина сели на свободных местах между Рафаэль и Гвендолин, пристально смотрящих друг на друга. – Кто это? – начала Рафаэль, кивнув на молчаливого Племяша. – Мой раб, я купила его на распродаже рабов, – ответила Гвендолин. Племяш осуждающе посмотрел на нее, и она, вздохнув, сказала правду: – Его однажды выбросило на берег, вот и все. С тех пор он живет со мной. Не говорит. С этого момента разговор неожиданно пошел легче, как будто Гвендолин, настроившись говорить серьезно, решила рассказать обо всем без утайки. – Чтобы избежать большинства повторов, я просто расскажу все коротко, просто и с самого начала, – сказала она, обведя взглядом всех сидящих за столом. – Моя семья была так называемым «королевским» родом, откуда и пошла эта сказочка про «принцессу сирен». Я сбежала, как только научилась сносно плавать, не имея никакого желания убивать других и подчинять себе другие кланы. Ища себе место, я исплавала почти весь океан, пока не нашла этот остров. Он тогда выглядел иначе, никакого дома не было и в помине, торчала только верхняя часть корабля – я тогда подумала, что это какая-то людская хрень, но решила осмотреться. Вскоре я обнаружила, что остров вполне пригоден для жизни, но, стоило мне попытаться проникнуть внутрь того, что я приняла за остатки корабля, как оттуда выскочил... ммм, вроде кролик. Рикки закатила глаза. – Я не успел принять какой-то другой облик, ты меня врасплох застала. – Итак, – продолжала Гвендолин, – Мы с кроликом подружились. Сначала он хотел выгнать меня с острова, но потом решил, что компания ему не помешает, и мы построили нормальный дом и начали экспериментировать с зельями. Кролик умел менять облик и становиться кем угодно, хотя чаще всего принимал облик сирены, чтобы нам было удобнее общаться. Мы немало всего сделали вместе – проторчали несколько десятков лет, строя летательную машинку, названную нами «Гусем», изобрели сотню-другую разных зелий. Мне всегда было интересно посмотреть, как живут люди, и я иногда поднимала гигантские волны, чтобы ночью оказываться у островов и подглядывать за людьми с самого края. Но мне вскоре стало недостаточно этих вылазок, и я уговорила своего друга сделать зелье, способное превратить меня в человека. Почему я решила притвориться парнем? Думаю, это просто. На девушку я была похожа и так, а парня уж точно никто не заподозрил бы в том, что он сирена, каким бы странным тот ни был. План сработал. Для большей достоверности я прилетела на «Гусе», который мы первоначально собирались использовать для перевозки трав и других ингредиентов с человеческих островов, которые нельзя было мочить или нести с собой в виде птицы, как частенько мой друг делал. Постепенно мы планировали наладить стабильные каналы связи с людьми. Когда же я решила посетить один из островов и самолично увидеть и потрогать все, что было труднодоступно простому наблюдателю, я и не подозревала, что это невинное развлечение станет моей главной одержимостью на следующие несколько лет. Уговоры друга и его напоминания о риске на меня нисколько не действовали. Я была очарована людской жизнью. Я посещала разные острова, скрываясь от нежелательного внимания зельем невидимости или небольшими переменами облика. Все было просто и понятно, пока в одну из своих вылазок я не встретила ее, – Гвендолин повернулась к Рафаэль. – Как любая сирена, я была готова к тому, что однажды встречу свою истинную любовь, но для меня стало большой неожиданностью то, что она оказалась человеком. Сначала я просто сбежала. Потом вернулась. Знакомиться я не планировала, но Рафаэль заметила, что за ней кто-то следит, и познакомиться пришлось, чтобы на меня не напустили охрану. Рафаэль принадлежала к богатой семье. Она была хорошо обучена и воспитана, но это не помешало ей бросить учебу в своей школе для знатных леди и сбежать с сомнительным парнем. Тем сомнительным парнем, как вы уже поняли, была я. Все очень походило на то, что моя любовь не была безответна, и я, как любая влюбленная дурочка, сразу же потащила Рафаэль с собой на мой остров, отправив своего друга куда подальше, чтобы не вмешивался. Рассказывать ей, кто я, не стала. Меня так невыносимо пугала мысль, что она уйдет, узнав всю правду, что слова буквально прилипали к моему горлу, когда я пыталась начать этот непростой разговор. Да, так было бы правильнее, мне стоило рассказать обо всем, но страх оказался сильнее честности и здравого смысла. А здравый смысл подсказывал, что если я не раскрою правду, то все равно потеряю Рафаэль. Но, раз любой выбор грозил мне ее потерей, я решила бездействовать, надеясь протянуть на чистом везении. Какое-то время мне это удавалось. Потом случилось неизбежное. Когда любовный накал немного поутих, Рафаэль вспомнила о своей ответственности перед семьей и собственных честолюбивых стремлениях. Она была очень целеустремленной девочкой, и оказалась не готова отринуть все свои мечты ради какой-то любви, пусть даже мы были созданы друг для друга. Она уговаривала меня вернуться к людям вместе с ней, но я знала, что мое место здесь, на острове, среди зелий, тертых жуков и пустых коридоров этого странного места. Нам пришлось попрощаться, но перед этим я уговорила Рафаэль снять пробу с одной настойки, и, благодаря магии зелья и ядра, сильно влияющего на воду под островом, мы благополучно спустились до самого дна и подарили свою любовь одному из особенных цветов. Я видела это просто ритуалом на память – чем-то таким, что до мелочей запомниться мне, но что она будет помнить, как смутный сон – чем-то очень важным для нас, но не способным раскрыть мою тайну. Даже перед прощанием я не решилась признаться. А зачем, если мы все равно расставались? Не хотелось, чтобы она вспоминала меня с ненавистью. Мы попрощались на следующее утро после проведения ритуала с цветком, и я не сразу поняла, что что-то не так – ожидаемый срыв от расставания, все же, был, и я немного приглушила его алкоголем, – но сила боли застала меня врасплох. Только через несколько дней до меня дошло, что происходящее ненормально – болело не только сердце, а будто под кожу натолкали острых осколков, а потом зашили, так что и шва не видно. Было больно даже просто встать с постели. Понадобилось время, чтобы прийти к идее проверить наш цветочек. О, да. Я была в шоке. Ребенок рождается не сразу, кто не знает, но по цветку быстро можно определить, что внутри кто-то обитает. У меня были слабые надежды, что это какая-то ошибка, и я осталась караулить у цветка в ожидании незадачливой мамаши, но в итоге дождалась ребенка. У нее были такие же глаза, как у Рафаэль. Незадачливой мамашей оказалась я. Детей мне никогда не хотелось, но эта малышка стала особенной для меня. Я принесла ее на остров, и мой друг тут же предложил воспитать ее вдвоем, как будто ничего не случилось. Несколько дней я на самом деле пыталась нянчиться с малышкой, но боль от расставания была настолько сильной, что в конце концов я оказалась вынуждена признать, что не справлюсь. Ребенку со мной было не безопасно. Иногда на меня находили приступы ярости, иногда я видела то, чего не было на самом деле... Нужно было думать не о себе, а о ребенке. Оставить ее стало бы эгоизмом, последствия которого, скорее всего, стоили бы ей жизни. Тогда я спустилась на дно и провела несколько дней, наблюдая за поселениями. Я искала сирену, у которой не было истинной пары, но которая бы сильно желала ребенка и подходила для воспитания моей дочери. Я нашла такую. Прелестная девушка намного младше меня, ответственная, добрая, и очень одинокая. Я следила за ней, пока не решила, что она мне подходит. Потом, дождавшись ухода моего друга, я забрала свою малышку и передала ее этой незнакомке. Она согласилась не сразу, но выбора у нее особенно не было, тем более, она сама этого хотела. Расставание с ребенком сказалось на мне хуже, чем я ожидала, и по возвращении я едва не уничтожила половину дома. Друга своего я вышвырнула прочь, потому что в нем видела причину всех своих несчастий – если бы не его зелье, мне никогда бы не удалось встретиться с Рафаэль и не пришлось потерять ребенка. Конечно, я была виновата больше, но у меня не осталось сил винить себя. Мой друг ушел, и больше мы с ним не встречались. Я занялась изготовлением лекарства и добилась успеха, что позволило мне вернуться к нормальной жизни. Я стала готовить зелья на продажу и иногда совершать короткие вылазки на острова. Вскоре люди узнали обо мне, и стали сами обращаться за помощью. Я всегда узнавала, для чего им то или иное зелье, и часто следила, под прикрытием невидимости, чтобы они использовали зелье четко по уговору. Если этого не происходило, я лишала их зелье свойства, выливая на них какое-нибудь другое, более бесполезное, и навсегда лишала возможности что-нибудь у меня заказать. Прошло немало времени, прежде чем я столкнулась со следами применения чужих зелий. Я решила отследить, кто их создал, думая, что это мой друг, и я, наконец, смогу перед ним извиниться, но это оказалась Рафаэль. Стоило нам встретиться, и все пошло по заколдованному кругу. Мы уже не могли расстаться. На этот раз я приходила к ней на остров, а не она ко мне. Рафаэль познакомила меня со своими родными. Я им не нравилась, я знаю. Я снова притворялась мужчиной, так что ни у кого не возникало подозрений, что я сирена, но это было чужой жизнью, подделкой. К тому же, без океанской воды это еще и обернулось проблемами со здоровьем. Когда Рафаэль сказала, что хочет создать со мной семью, жениться, завести детей и все такое, я поняла, что мне пора уходить. Снова. На этот раз навсегда. Я просто не могла дать ей того, чего она хотела. Того, чего была достойна, к чему стремилась. У меня не хватало сил и возможностей сделать ее счастливой. Мы расстались. Я вернулась к себе, думая о... ну, петля на двери, вы знаете. Однако меня всегда останавливала мысль, что живой я принесу гораздо больше пользы, хотя бы своими глупыми зельями. Так оно и продолжалось, пока ко мне не заявились вы двое, – и она посмотрела на Миси и Джонатана через стол. Без злости – может быть даже, с некоторым удовлетворением. – Что же было с вами? – спросила Миси у Рафаэль, сидящей на своем стуле неестественно прямо, с белыми пятнами на прекрасном лице. – Признаюсь, я подчерпнула некоторые знания о травах, когда жила на этом острове, – начала она тихим голосом. – Я использовала их, чтобы пробиваться к власти, убирая неугодных и помогая союзникам. Когда я снова встретила... Гвендолин, – она явно хотела сказать другое имя, но предпочла использовать настоящее, – То все пошло не по плану. Я опять забыла обо всем. Наше расставание было забыто. Я словно окунулась в волшебный сон, где сбылись все мои мечты. Я убедила себя в том, что теперь мы навсегда вместе, что мы станем семьей... хотя я и замечала отрешенность в его взгляде. Ее взгляде. Когда он... она, объявила, что не может оставаться, я вбила себе в голову, что смогу удержать его, если у нас будет ребенок. Если мы станем настоящей семьей. Пришлось провести несколько экспериментов с травами, но на нас они словно бы не действовали. Когда он сказал, что уходит, я уже сдалась. Через несколько недель после его исчезновения я узнала, что беременна. Наверное, травы дали суммарный эффект, и он оказался так силен, что Гвендолин стала мужчиной не только по внешним свойствам. Мои родители пришли в ярость, узнав о моей беременности. Они-то надеялись выгодно выдать меня замуж, желательно, за советника. Особенно моя мать. Когда мой сомнительный кавалер исчез с горизонта, они возликовали, но беременная дочь без мужа... Это стало для них огромным ударом. Если честно, я очень боялась, что моя мать сделает что-нибудь с ребенком. Она могла бы. Поэтому мне пришлось оставить дом и жить у надежных друзей. Но даже там Шарлотта была не в безопасности. Когда она родилась, я заметила ее большое сходство с отцом, и довольно быстро узнала, что моя девочка не совсем человек. Чтобы никто не узнал об этом, я приготовила зелье, меняющее облик, и с тех пор ее чешуйки стали неосязаемыми и невидимыми, даже если она сидела в воде. Я любила ее, какой бы она не была, пускай она и пошла вся в своего непутевого папашу. Его я тоже продолжала любить. Очень. Мне бы хотелось оставить мою малышку, но мать решила, что меня еще можно выдать замуж, если избавиться от ребенка. Я не могла этого допустить. Несколько раз мне удалось уберечь мою малышку от покушений, но так не могло продолжаться вечно. Я должна была спрятать ее в надежном месте, таком, куда бы не дотянулись длинные руки матери и ее шпионов. Я пошла на риск. У меня было много поклонников – какое-то волшебство острова подарило мне возможность выглядеть так, словно я совсем не старею. Я выбрала одного из своих почитателей, кто жил дальше всех и давно уже клялся мне в любви, и попросила его взять ребенка себе. Он поклялся. Больше я его никогда не видела. Расставшись с малышкой, я смогла вернуться в свой дом и вышла замуж по велению матери. Постепенно, моя власть стала так велика, что я сама заняла место советника. Добравшись до этой вершины, я первым делом лишила мою мать всего, что она имела, отобрав ее имя, имущество и землю. Отец тогда уже умер, и она на этом свете особенно не задержалась. Все это заняло у меня годы, но месть не принесла счастья. Я решила найти свою дочь и помогла организовать несколько встреч советников, пользуясь ими для того, чтобы побывать на их островах. Того человека, которому я отдала дочь, мне в свое время пришлось ни о чем не расспрашивать, чтобы меньше узнали чужие уши, а потому мои поиски велись практически вслепую. Но вот я здесь. С вами, – она посмотрела на Селину и Шарлотту, а потом перевела взгляд на Гвендолин, на щеке которой все еще остался вполне различимый красный след от удара. – Прости меня. Я... – Нет, это ты прости. Все, что произошло – моя вина. Надо было рассказать правду, – Гвендолин отодвинула свой стул и встала. Рафаэль поднялась ей навстречу. – Теперь мы друзья? – спросила она, протягивая руку. – Я тебе покажу «друзей»! – Гвендолин схватила ее за ладонь и притянула к себе. Рафаэль сразу же обняла ее в ответ и вскоре они так увлеченно и самозабвенно целовались, что не только Миси стало неловко. Под прикрытием этой сцены Рикки попыталась сбежать из столовой, но ее передвижения оказались замечены Джонатаном, который немедленно привлек внимание всех остальных, и Рикки пришлось остаться. Она неохотно вернулась за стол на свое место рядом с Селиной, и села, ни на кого особенно не глядя. – И что же вы хотите услышать? – Для начала, кто ты, – сказала Селина, приложив огромные усилия, чтобы ее голос звучал спокойно. – Да нечего тут рассказывать, – Рикки отвечала так, словно разговор зашел о каком-то пустяковом деле, а не о важных событиях прошлого, будто они вели речь о глупостях. – Рассказывай все. – Селина не повышала голос, даже наоборот, но в эту минуту в ней было что-то от Рафаэль. Что-то, чего невозможно ослушаться. Рикки возвела глаза к потолку. – Да что там... Это корабль. Я инопланетянин. Надеюсь, все тут понимают, как это бывает? Отсюда немногие звезды видно ночью, но их там в миллиарды раз больше есть. На некоторых живут разные существа. Я один из них. Мой корабль разбился об вашу планету. Я проспал тысячи лет. Проснулся посреди океана, корабль – остров и уже не взлетит. Решил освоиться здесь. Не успел все разведать, встретился с Гвендолин. Она меня заколебала миллион раз. Выбесила еще сотню-другую. Короче, я в нее влюбился. – Рикки говорила об этом так просто, без всякого стеснения, что с вопросами лезть не хотелось. – Прежде чем признался, она закрутила со своей Рафаэль. Мне пришлось отступить. Потом появился ребенок. Я думал, это станет для меня вторым шансом, но она избавилась от него и выгнала меня. Я решил присмотреть за ребенком. Хотел убедиться, что с малышкой все будет хорошо, да вот за ее матерью... не уследил. Селина была тогда в ужасном состоянии. Я решил показаться ей. Ну и... видимо, кто превращается в сирену, тот начинает жить по их правилам. Скоро мы поняли, что идеальная пара. Я повторил ошибку Гвендолин и решил не признаваться, кто я, чтобы не разрушать наши отношения. Мне даже в голову не приходило, что у нас может быть ребенок, просто пошел на уступку Селине, она так об этом просила. Цветок принял нашу любовь. Я был уверен, что ничего не выйдет, ведь я не сирена, но... Когда родилась Миси, я сразу же понял, что она такая же, как я. Пару дней после рождения она меняла облики, как перчатки, и мне приходилось следить, чтобы Селина ничего не заметила. Потом все прекратилось. Какое-то время мы жили спокойно, но Миси была такой непоседой... Однажды она спрашивала меня о людях. Я рассказал ей больше, чем следовало, и она ими заинтересовалась. Ее тело начало меняться. Если не практиковаться и точно не знать, в кого хочешь превратиться, превращение сопровождает невыносимая боль. Стремясь спасти дочь от этого, я еще раньше изготовил специальный стабилизирующий прибор. Я не хотел им пользоваться, потому что он вызывает привыкание, но на всякий случай сделал такой и для нее, и для себя – вдруг вспылю и перейду в боевую форму, – вы это видели. Увидев, что у нее начался приступ, я немедленно отдал ей кулон. Превращение прекратилось, застряв на середине – я понял это, когда она больше не смогла петь. Я видел ее страдания, но не мог ничего объяснить – она бы только запаниковала. А потом... вы знаете. Потом меня поймали, и я решил, что нет смысла жить в обществе, где моей семье угрожает постоянная опасность. Я решил остаться и воспользоваться своей способностью меняться, чтобы сбежать и занять место советника. Настоящего я сослал на другой остров, поменяв ему память с помощью зелья. Я не мог освободить сирен сразу же, но многократно улучшил их условия жизни и принялся за разработку альтернативного энергетического снабжения – сейчас исследования наконец дали плоды и мы с учеными нашли безопасный и экологичный способ. Я пригласил всех советников на свой остров, чтобы продемонстрировать результаты и заставить их задуматься о переходе на другие ресурсы. Если все пройдет благополучно, через полвека рабство сирен навсегда окажется в прошлом. Рикки наконец впервые посмотрела на Селину. – Я сожалею о боли, что мне пришлось причинить тебе, но я стараюсь ради общего блага. Ради будущего своей семьи. – Я... я прощаю тебя. – прошептала Селина. – Отлично! – вскочила со стула Рикки. Миси подумала было, что они с Селиной начнут обниматься, но она сказала другое: – Мне надо сделать дубликат кулона для Миси, если ты не против, да и объяснить ей пару мелочей. Миси тоже встала, ощущая, как быстро колотиться ее сердце. – Все вон, – распорядилась Гвендолин. Они с Рафаэль переместились куда-то в угол комнаты, и теперь ведьма махала руками оттуда. – Обед отменяется, освободите стол. – И зачем вам? – спросил Селвин, приподняв бровь. – Наверстывать упущенное, – огрызнулась Гвендолин. – Наверху же есть спальня, – негромко сказала Рафаэль. – А я хочу на столе! Вон все, вон! И тарелки заберите с собой! Никто не решился спорить, а Племяш бросился собирать столовые приборы. Джонатан, Селвин и Шарлотта поспешили ему помочь, а Миси пошла за Рикки, поманившей ее за собой в какой-то незнакомый коридор. Они прошли, не включая свет – в темноте было неплохо видно, да и разглядывать особо нечего. Миси все равно не стремилась запоминать дорогу. Она думала совсем о другом. О правильных вопросах, которые надо задать. О том, о чем рассказать в первую очередь, чтобы ввести Рикки в курс дела на счет последних событий. Ей было не до дороги. Она заметила только, что звуки постепенно отдалились до такой степени, что найти оставшихся стало невозможно. – У меня тут была мастерская, – сказала Рикки, останавливаясь в конце одного из коридоров перед неприметной дверью, и Миси с трудом сдержала улыбку, так это ей напомнило момент, когда Гвендолин рассказывала про свою комнату для варки зелий. – Что мы будем там делать? – спросила она. – Поможешь мне собрать новый глушитель и доделать одну железку, я за нее когда-то взялся, да не доделал, – ответила Рикки, ощупывая дверь, как будто забыла, как та открывается. Наконец, найдя какой-то невидимый рычажочек, она нажала на него, и дверь с легким скрипом открылась внутрь. – Как мне к тебе обращаться? – спросила Миси, заходя в комнату следом за Рикки. – Как к мужчине или женщине? – Говори, как тебе будет удобно, – пожала плечами Рикки. – Я могу принять любой облик. Изначально у меня вообще не было определенного пола. Я сейчас говорю, как проще. Так кажется короче. Но, раз я твоя мама, – на этом моменте щелкнул выключатель, и Миси зажмурилась, чтобы свет не ослепил ее, – Тогда уж так ко мне и обращайся. – Хорошо, мама, – улыбнулась Миси. Осторожно открыв глаза, убедившись, что они привыкли к свету, она осмотрелась. Они попали в комнату, полную настолько разной техники, что Миси никогда бы не смогла догадаться об ее назначении. Инструменты и сложные приборы были повсюду: висели на вбитых в стены крючках и гвоздиках, занимали шкафчики, поставленные друг на друга, чтобы больше влезло. Материалы для изобретений или починки хранились в большом железном сейфе. Посреди комнаты находился крепкий деревянный стол для работы. Несмотря на порядок в остальных частях мастерской, на нем валялись инструменты и детали для какого-то недоделанного механизма с большим желтым экраном, лежащим поверх всего бардака. Пыли, несмотря ни на что, нигде не было видно. – Да, прибраться мне не дали, – вздохнула Рикки, медленно обходя мастерскую, то и дело открывая дверцы и ящики шкафчиков, чтобы потрогать лежащие в них вещи. Миси вдруг осознала, что ее мама не была в этом месте много лет, и теперь ее наверняка терзают старые воспоминания. – На счет кулона... – на корабле Миси переоделась в простое белое платье, не обнаружив штанов подходящего размера, и сейчас принялась взволнованно подергивать себя за его воротник. – Он мне не нужен. Я хочу научиться управлять этим без подавления. Рикки прервала свой обход и повернулась к ней. – Тогда задуманное мной обретает еще больший смысл. Миси считала, что толку от нее немного, но она оказалась хорошей помощницей, и они с Рикки меньше чем за час справились с доделыванием лежащего на столе прибора. В процессе Рикки пояснила, для чего он нужен: клык, оказывается, служил не только подавителем силы превращения, но еще и подавал сигналы о местоположении, чтобы Рикки всегда могла знать, где находится Миси. – Это несовершенная система, – сказала она. – Если клык снять или потерять, она не будет работать. А ты вряд ли будешь носить его постоянно, да и восстановление займет время. Эта машина лучше. Она специально настроена так, чтобы засекать таких существ, как мы с тобой. А нас тут с тобой двое... – Рикки покрутила несколько ручек прибора, и на нем появился круглый шар планеты. Постепенно он начал уменьшаться, минуя остальные острова, чтобы более точно указать их расположение. – Потом себе такой же сделаю. Этот будет у тебя. Тогда мы с тобой всегда сможем знать, где находится каждый из нас и не потеряемся. – Ты планируешь вернуться на свой остров, да? – поняла Миси. В глубине души она знала это, но ей было трудно принять мысль о скором расставании. – Надо продолжать налаживать жизнь, – кивнула Рикки. – Не расстраивайся, мы будем приезжать друг к другу в гости. – Она окончательно настроила прибор и показала на экран Миси. – Смотри-ка, работает. На экране застыло изображение острова: сверху его форму нельзя было назвать как-то однозначно, так неровно корабль ушел под воду. В центре его светили две яркие зеленые точки. – Каково, а? Миси посмотрела на картинку без особенного внимания, занятая более важными мыслями, а потом заприметила в углу изображения еще одну зеленую точку и показала Рикки на нее. – А это что может быть? Рикки сразу же побледнела так сильно, что Миси испугалась, как бы она не упала в обморок. – Это точно ошибка... – но, сколько бы Рикки не изменяла угол обзора, все оставалось тем же. В итоге точка начала двигаться в их направлении. – Значит, ты здесь такая не одна, – сказала Миси, удивляясь реакции своей мамы: руки у Рикки начало потряхивать, глаза стали огромные, вид сделался безумный. – Есть кто-то еще, как мы с тобой. Рикки только помотала головой. Какое-то время она не могла говорить, а потом едва слышно пробормотала, словно в первую очередь пыталась убедить в этом себя: – Нет, это какая-то ошибка. Глупость. Невозможно. – Миси уже собиралась спросить, почему она так уверена в этом, но Рикки договорила сама, уже более твердым голосом: – Это неправда. Я же уничтожила их всех. Миси не нашлась, что на это ответить. Точка на карте, тем временем, продолжала упорно приближаться к ним.