Бойся своих желаний

      Вся старшая школа Карасуно пестрила огнями, разноцветными фонариками и расписанными тандзаку. Большинство людей ходило в ярких кимоно, кто-то же оставался в повседневной одежде. И тем не менее, ежегодным фестивалем звёзд наслаждались все. Ну почти. Тех, кого сюда приволокли, лишь для того, чтобы они дома штаны не просиживали и вышли к миру, было не так много, но они давали о себе знать равнодушным скучающим взглядом.       Шум и не думал смолкать. Сегодня торжество, оно должно быть громким, чтобы музыка и смех раздавались в каждом потайном уголке. От фестиваля не скрыться. И в этом его прелесть.       Пробираясь сквозь толпу с звонким смехом, Хината тащил за руку Кагеяму, который еле поспевал за ним, так как постоянно сталкивался с прохожими. Подобная толкушка не новинка на таких мероприятиях, но можно было и поаккуратней. Тобио лишь цыкал и шипел, но руку Шоё не отпускал. Маленький, юркий — вот уж кому любая толпа ни по чём. Кагеяма настолько увлекся разглядыванием рыжей макушки блокирующего, что не заметил достаточно очевидное последнее препятствие, которое тут же цыкнуло на спешность дуэта первогодок. — Можно и не влетать в меня. — Прости, Цукишима-кун, — вновь задорно рассмеялся Хината и переглянулся со своим спутником.       И Шоё и Тобио готовы были поклясться, что, если бы им завязали глаза и перед ними поставили человек сто с задачей найти Цукишиму Кея, то они бы просто попросили каждого по отдельности цыкнуть. После нескольких дней подготовки к экзаменам вместе с блокирующим под номером одиннадцать, Шоё однажды признался Кагеяме, что ему уже начал сниться вечно цыкающий Цукишима, который постоянно твердил, что он ничего не сдаст, не попадёт в летний лагерь, никогда не станет лучшим волейболистом и вообще он скоро начнёт греть скамейку запасных. Проснулся тогда Хината в холодном поту и в тот день старался избегать Кея, потому что уж слишком реалистичным был сон. — Ты тоже здесь? — Вдруг спросил Кагеяма, оглядев блокирующего от макушки до пят. Наверное Ямагучи потащил его с собой сюда, хотя самого Тадаши рядом не было. По крайней мере пока что не наблюдалось. — Как видишь, — без энтузиазма ответил Кей. В этот же миг на его плечо упала чья-то крепкая ладонь, а над ухом вновь прозвучал радостный знакомый возглас. — Хэй, Кей, вот ты где! Прости, потерял тебя в толпе. Или я, скорее всего, потерялся, — смеялся светловолосый парень, что был чуть ниже центрального блокирующего. Хината и Кагеяма лишь удивленно приподняли брови. Сначала дуэт подумал, что это Хисаши, но вряд ли бы Цукишима позволил ему такую вольность в свой адрес (хотя, судя по его лицу, этому человеку он тоже не позволяет, но терпит), не так уж они близки. Но когда пара каре-синих глаз встретились с глазами незнакомца, тот, выпрямившись, обратился к ним, — о, твои товарищи? Я Цукишима Акитеру, старший брат Кея. — Старший брат?! — В унисон воскликнул дуэт первогодок. Переглянувшись, они кивнули друг другу, на что братья Цукишимы лишь выгнули брови, — вы не похожи! — Я уж сбился со счёту, который раз это говорят, когда узнают о родстве, — из толпы выглянул Ямагучи, держа за руку Ячи, что тряслась, стоило ей наткнутся на незнакомых высоких парней, — здравствуйте, Акитеру-сан! — О, Тадаши, привет! Это твоя девушка? — Не раздумывая спросил Акитеру, глядя на Ячи, за что получил тычок в бок от Кея. Неприлично при всех спрашивать такое. — Что? Нет-нет, — щеки двух первогодок, что продолжали держаться за руки тут же побагровели, а глаза забегали, не зная, за что бы зацепиться. Хитока пыталась что-то сказать, но все слова были проглочены, тогда инициативу вновь взял на себя Тадаши, — Ячи новый менеджер нашего клуба. В толпе так легко потеряться, вот мы и…       Остальные первогодки лишь заулыбались. Все трое знали, что с первого дня появления Ячи Тадаши стал неровно дышать. Порой это становилось темой для разговоров за обедом (пока нет самой Хитоки, конечно же), но Ямагучи все отрицал, однако горящие болотно-карие глаза его частенько выдавали с потрохами, как и румянец на веснушчатых щеках.       Оглядевшись друг на друга ещё раз, группа ребят решили продолжить празднование вместе. Акитеру, хоть и старше их на пять лет, также прекрасно влился в компанию. Даже лучше, чем его брат. Он всегда был на короткой ноге с другими людьми. Однако толпа стала сгущаться, отчего отстать от группки и потеряться было легче легкого. Тогда Акитеру предложил исполнить план Тадаши и Ячи, взяться за руки и веревочкой выйти на более открытую местность. Ребята были согласны: Акитеру тут же поймал руку Кея, на что тот лишь цыкнул. Мертвой хваткой в руку Хинаты вцепился и Кагеяма, который пытался скрыть своё смущение. И у него это вышло, правда лицо его стало выглядеть достаточно злобно, но Шоё решил не обращать на это внимание, взяв в другую руку ладонь Ячи. Заключал эту цепочку Тадаши, что всё это время держал девушку за руку. Правда, в одном моменте цепочка была разорвана. — Ну же, ребята, возьмитесь за руки, — попросил Акитеру, глядя на брата и парня, имя которого он забыл спросить и понял это только сейчас. Хотя, как зовут рыжего парнишку, он тоже не знал.       Но Кагеяма с Цукишимой-младшим лишь злобно зыркнули друг на друга. Тадаши уже было хотел отпустить Ячи, передав её на защиту Хинате, и встать между двумя парнями, однако Кей схватил Тобио за руку. Тот лишь цыкнул и отвернулся от него. Напряжение между ними разрослось и на остальных участников цепочки, а по телу Шоё прошлась дрожь, отчего вздрогнула и Хитока. — Что такое, Король? Не любите, когда простые смертные прикасаются к Вашим королевским рукам? — Да захлопнись ты, Чертишима!       Из-за спины Кея с удивленными глазами выглянул Акитеру. Кагеяма, осознав, что сейчас ляпнул, тут же отпустил руки парней и склонился перед старшим братом Кея, прося прощения за сказанные слова. Центральные блокирующие лишь громко расхохотались с глупости Тобио, отчего тот стал краснее, точно варенный рак. Аки лишь усмехнулся, потрепав Кагеяму по макушке, говоря, что всё в порядке и он не обижается.       Вновь взявшись за руки, ребята направились к выходу из шумящей толпы. Всё же Танабата — яркий и шумный праздник, особенно в Сендае. Тот тут, то там пестрили ленточки с написанными на них желаниями, ларьки заманивали своими товарами или едой. По зову Хинаты и его урчанию в животе было решено купить что-нибудь перекусить.       Всё так вкусно пахло и манило своим видом, что от голода Шоё с Тобио чуть ли не весь ларёк выкупить готовы были, однако карманные деньги не позволили им этого сделать, отчего Акитеру по доброте душевной решил им немного добавить. По итогу все остались сытыми и довольными. Вскоре, шестёрка воронов наконец-то нашли пустую лавочку, где можно было вдоволь насладиться едой. — Прошу прощения, я забыл спросить ваши имена во время нашего знакомства, — Акитеру глядел на удивительный дуэт первогодок, что, казалось, на скорость пытались съесть окономияки. — Я Хината Шоё, — с набитым ртом ответил рыжеволосый мальчишка, проглатывая кусок. Его в бок толкнул Кагеяма, который сначала проживал, а затем также представился Акитеру. — Замечательно! Ты запомнил, Кей? — На это замечание Цукишима-младший, мирно и неохотно жующий свой такояки, лишь поднял брови. Аки усмехнулся, — просто, если ты и говоришь мне об этих двоих, то используешь прозвища, отчего мне показалось, что ты просто забыл, как их зовут и стесняешься спросить.       Кей закатил глаза под смех брата. Как же, забудешь этих двоих. Быстрее своё имя забудешь, чем имена удивительного дуэта, которые на слуху в каждый день, когда у них состоятся матчи против других школ. Впрочем, вскоре зашёл разговор и о предстоящих матчах. Как всегда ярче всех горел Хината. Шоё видимо решил рассказать всю подноготную Акитеру, что и не был против, ведь из Кея порой и двух слов не вытянешь. Да и тот запрещал старшему присутствовать на его матчах старшей школы, как когда-то он запрещал самому Кею. Правда причины не пускать на матчи у каждого из братьев была разной. Но чем дольше Акитеру слушал Хинату, тем больше ему хотелось попасть хотя бы на один матч нынешней Карасуно. Возможно даже тайком от Кея. — Удивительно! Если честно, я думал, что ты доигровщик, а оказывается ты делишь одну позицию с моим братом и Тадаши, — ответил Акитеру, когда Хината закончил. К слову, Шоё был удивлён тому, что его в кои-то веки сравнили с доигровщиком, а не с либеро, как это обычно случалось, — новый «Маленький гигант» Карасуно. Везет же нам на них, Кей, — хлопнув по плечу младшего и поймав его сердитый взгляд, Акитеру грустно улыбнулся. — Ты знаешь Маленького Гиганта?! — Вскочил Хината, начиная кружиться около Акитеру. — Знаю ли я? Я какое-то время играл с ним в одной команде! Тенма был удивительным, на него всегда можно было положиться. Второй год, а он уже стал асом одной из сильнейших школ. — То есть, меня от Маленького Гиганта отделяет всего одно рукопожатие?! — Несколько одержимо произнес Хината, глядя на руки Акитеру. Тот, почувствовав это, стал их переминать, хрустя пальцами. Но Шоё всё равно схватился, а после уже спросил, что вызвало у всех шок, — можно?! — Хината, придурок! — Вспылил Кагеяма, что до этого молча наблюдал и заворожено слушал Шоё, который при самом связующем говорил всё это раз так десятый.       Волосы Хинаты вновь, подобно иголкам, стали торчать во все стороны, стоило блокирующему столкнутся взглядом с Тобио. Ячи, перепугавшись, что эти двое вновь сцепятся, как это случалось обычно, тут же вскочила с лавочки, подойдя к дуэту. Те, завидев её рядом с собой, притихли. Как-никак, а фестиваль — не время для разборок. К слову о Танабате… — Идём загадывать желание! — Восторженно проговорила Ячи, улыбаясь мальчишкам. Её идею тут же подхватил Акитеру, желающий разбавить этот неловкий момент.       Найти листы было легче лёгкого. Однако письменных принадлежностей хватило не всем, поэтому было решено писать по очереди. Или же идти в ближайший магазин, но зачем, никто никуда ведь не торопится. Акитеру же поспешил напомнить, что помимо своего желания нужно написать ещё и пожелания другим, ведь чтобы что-то получить, нужно что-то и отдать. Кей, который писал одним из первых, глянул на своё желание, а затем стал думать, кому и что пожелать. У его брата, да и у Ячи явно с этим проблем не было, их листы уже были полностью исписаны. Кей же лишь промычал. Не то, чтобы он вообще во всё это верил, но ведь ему мозг заклюют, если не выполнит. — Что такое, Цукишима-кун? — Спросил Хината, ожидая, когда Кей наконец-то допишет, так как места Акитеру и Ячи заняли Кагеяма с Тадаши. — Да вот думаю, что можно пожелать. Может вам с Королём побольше ума? Точно! — Кей, не забывай, что пожелания лучше писать в стихотворной форме и оно должно нести добро от всего сердца, — проговорил Аки, намекая, что идея младшего не самая лучшая.       Цукишима, цыкнув в своей манере, начал что-то писать на листе. Хината то и дело пытался подглядеть, хотя блокирующий и не сильно скрывал то, чего он желал. По итогу он даже вслух зачитал своё стихотворение. Да так выразительно, будто выступал на конкурсе чтецов. Испишу уж листок на закате, Я устал от двоих дураков, Пожелаю Королю и Хинате Немножко рабочих мозгов. — Цукишима! — Сквозь зубы прошипели Кагеяма с Хинатой под смех Тадаши. Тот явно оценил стихотворение друга, отчего начал аплодировать, а затем вдобавок смахнул воображаемую слезу. Кей на это, приложив руку к груди, театрально поклонился. Акитеру лишь покачал головой.       Вдруг Тобио, что до этого спокойно писал своё желание, стал писать и пожелание. Да так яро, что казалось бумага порвётся под его напором. Все смотрели на связующего, даже прохожие, которым посчастливилось пройтись мимо в этот момент. Когда он закончил, то показал листок на оценку Шоё. Тот лишь задорно захохотал и закивал головой, прося зачитать ответ на пожелание Цукишимы. Однако Тобио воспротивился. Тогда Хината взял лист Кагеямы и сам прочёл, что начиркал связующий. Товарищам силы и духа для боя, Чтоб зимой победа пахла хвоей, А тому, кто Кеем был назван, Прекратить быть занудой и язвой. — Ничего себе! Ваше Величество, да Вы поэт! — Цукишима-младший медленно похлопал в ладоши. Он на самом деле был удивлён, что из-под пера Тобио вышло достаточно хорошее стихотворение, — не уж-то моё пожелание начало сбываться, раз Вы смогли придумать нечто подобное? — Если честно, мне понравились первые две строчки, — отозвалась Ячи. — И правда что. Но ребят, давайте в такой замечательный день не будем ссорится и вы сделаете хорошие пожелания для всех, а не к каким-то конкретным персонам, — Акитеру тут же хлопнул по плечу Кея, отчего у того чуть очки с носа не слетели. — Держите, Ваше Величество, на память о Вашем не самом покорном, но слуге, — Кей протянул свою бумажку с пожеланиями Тобио. Тот, ощетинившись, тоже протянул свой листок Кею с подобной фразе о «на память». Блокирующий, приняв столь скромный подарок, перечитал стих ещё раз, — в рамочку поставлю.       Натянутые улыбки парней тут же спали и они стали писать новые пожелания. Им через плечо стал заглядывать Акитеру, дабы убедиться, что эти двое в этот раз напишут хорошие пожелания. Когда Кей закончил, он тут же протянул ручку Хинате, что сгорал от нетерпения. Вот уж кто действительно знал, чего пожелать. Даже не так, у него этих желаний было в избытке, поэтому стоял вопрос о том, какое из.       Хината глянул на ребят: Акитеру отчитывал Кея за его острый язык, на что тот лишь закатывал глаза; Тадаши всё ещё возился с желанием, а Ячи стояла рядом, улыбаясь; Кагеяма же смотрел в упор на Шоё, отчего становилось немного жутко. Разглядывание своих товарищей к мысли не натолкнули. А вот обрывки фраз из разговора братьев, которые переключились на волейбол, поставили точку в выборе. «Хочу быть высоким, как Цукишима. Желательно, как Кей, хотя и Акитеру-сан тоже не низкий, но лучше как Кей», — подумал Хината и, высунув язык, стараясь вывести аккуратно каждую завитушку, написал на листке «Хочу стать выше». С пожеланиями он не стал заморачиваться, поэтому быстро написал на втором листке свой текст, хоть и не в стихотворной форме. — Ну что, все пожелали пройти на Национальные? — Усмехнулся Кей, спрятав руки в рукавах кимоно. Что ж, это желание явно было очевидным, особенно средь волейболистов старших школ. — А почему бы и нет? Хорошее ведь желание, — пожал плечами Акитеру, таща за собой свору школьников, чтобы те смогли повесить свои тандзаку.       Ребята продолжали гулять и веселиться. В Сендае этот праздник длился аж три дня. Три мучительных дня для Кея, которого дергали то туда, то сюда. А он просто хотел бы закрыться в своей комнате и утонуть в музыке, что сочилась бы из наушников. Наверное это стоило загадать, а не то, что он написал на самом деле. Хотя, всё познается в сравнении: желание уединится в тишине — мимолетное в отличии от его истинного желания, что сейчас покоилось средь других цветных листочков, качающихся в такт ветру.       Порой на прогулке ребя встречали своих друзей, одноклассников или товарищей по команде. Встреча Акитеру с Саеко выдалась самой запоминающей, так как девушка что-то верещала о встрече, о том, что их братья играют вместе, да и в целом, что встретились спустя несколько лет после школы (хотя из её уст звучало так, будто сотню лет не виделись).       Вскоре должны были начаться фейерверки, отчего ребята поспешили занять лучшие места. Музыка праздника становилась всё громче. Шоё порой, останавливая и Кагеяму, разглядывал украшения или костюмы. — Интересно, а как там в Токио? Так же красиво? — Вдруг спросил Хината, поворачиваясь к Акитеру. Тот достаточно много рассказывал об этом празднике. Но вместо него ответил Кей. — Танабата в Токио празднуется раньше, чем у нас. В Сендае он самый яркий и самый продолжительный, — спокойно ответил Кей, протирая линзы своих очков уголком ткани одежды, а затем возвращая их на нос. — А ещё, Танабата напоминает европейский праздник «День Святого Валентина», день влюбленных. Так что в этот день можете признаться любимому человеку в своих чувствах, — дополнил Аки, глядя в сторону Тадаши, который пытался выиграть что-то в тире, судя по всему, для Ячи, которая поддерживала его. Но толчок со стороны Кея дал понять, чтобы старший не лез не в своё дело. Купидон чертов. — Ого! Ты столько знаешь об этом празднике, Акитеру-сан! — Воодушевленно протянул Шоё, Кагеяма лишь кивнул в знак согласия. — Я думал все знают историю этого праздника, — Цукишима-младший поставил руки в боки, покачав головой, — а вы, оказывается, из тех, кто даже не знает его историю. — Зато ты все знаешь! — Опять огрызнулся Хината. — Вы не знаете о легенде двух звезд, которых разделил Млечный Путь?! — Акитеру аж за сердце схватился, когда дуэт покачал головой в знак отказа, будто это было каким-то кощунством не знать эту историю. — Чудесная и романтичная легенда. Нам мама каждый год ее рассказывает. — Ага, — устало буркнул под нос младший. За эти много лет он вызубрил наизусть эту несчастную легенду. — Да ладно, тебе же она так нравилась! — Акитеру приобнял Кея, на что тот прыснул, — эй, Тадаши, Ячи, идите к нам!       Когда «сладкая парочка» в глазах Акитеру присоединилась к остальной части группы, старший из братьев попросил всех лечь на траву. Так семья Цукишимы всегда встречала этот праздник, из раза в раз рассказывая легенду об Пастухе и Ткачихе, что полюбили друг друга. Хоть Акитеру во всех красках пытался пересказать историю, что из года в год рассказывала их мама, но порой свои пять строчек вставлял и Кей, дополняя пробелы, отчего история казалась живее. Тадаши же слегка улыбнулся, услышав историю в очередной раз: бывало такое, что он пару раз встречал этот праздник вместе с Кеем и его семьёй. И от того в сердце Ямагучи каждый раз расплывалось теплом, ведь не смотря на то, что он не являлся кровным родственником, но чувствовал тогда себя частью их семьи. — «Богиня наказала Ткачихе прилежнее трудиться за ткацким станком, а Пастуха вернула на пастбища. А чтобы они не могли встретиться, разделила их широкой и глубокой рекой; мы называем её — Млечный Путь», — рассказывал Акитеру, указав ладонью в звездное небо, а затем кратко взглянул на брата, мол «продолжай, раз уж мы вместе рассказываем эту легенду». Тот лишь повел носом, отчего старшему всё же пришлось продолжать самому: и о слезах влюблённых, и о богине, что смилостивилась над ними, и о сороке, что перепутала слова Аматэрасу. — «Если в этот день погода ненастная, воды Небесной реки начинают бурлить и пениться, мост разлетается в разные стороны, и возлюбленные не могут встретиться. Небо плачет дождем, и вместе с ним горько плачут Пастух и Ткачиха. Но если ясно, ветер не тревожит гладь Великой Небесной Реки — сороки наводят переправу, и влюбленные встречаются, пусть ненадолго. Именно тогда в Японии наступает праздник Танабата — праздник расцвета, любви, надежды и сбывающейся мечты», — закончил Кей, томно и горько вздохнув после рассказала. Такой же вздох он услышал и от Кагеямы, но головы не повернул в его сторону. И так понимал, что тот тоскует о своей рыжеволосой Королеве. — Смотрите! — Вдруг крикнул Тадаши, показывая на падающую звезду. — Скорее загадывайте желания, чтобы оно точно-точно сбылось! — Воскликнул Акитеру, тут же зажмурив глаза, сложив руки перед носом, проговаривая своё желание про себя. Так же сделали и остальные, даже Кей, который не сильно верил в эти чудеса.       Хината аж затрясся от предвкушения. Если этот день и впрямь особенный, если желания сбудутся, то и его тоже должно исполниться. Тогда, если он и впрямь вырастет, сможет столько сделать, столько тренироваться, чтобы стать лучшим, чтобы в будущем обыграть Кагеяму, как он и пообещал ему в средней школе.       Звезда упала, восторженные вздохи прошли, но раздались новые, стоило праздничному фейерверку растерзать темноту ночи. Яркие огни стремились ввысь, а затем рассыпались дождём. Небо грохотало, а люди вскрикивали и смеялись. И каждый чего-то желал: себе и другим. Желал и просил. Но получают только те, кто действительно верит. Стоило фейерверкам отгреметь, как на город, в последний день Танабата, стал затихать. Все разбрелись по домам, неся в душе надежду на исполнение их заветных мечтаний. Город уснул и фестиваль звезд подошёл к своему завершению.