Этюд

      — Я не замечала, что у тебя так много розовых вещей.       Кейси флегматично сидела на полу, лениво наблюдая за сборами. Рэджи носился туда-сюда, боялся что-то забыть, из-за чего бросал всё на полдороге и создавал полнейший хаос. Однако сейчас, когда его подруга сделала замечание, он остановился, держа на манер регалий зубную щётку и мочалку.       — Розовый — это про чувственность и нежность. И он не такой скучный, как чёрный или серый, в которым вы все ходите.       — Допустим, — Кейси отпила из стакана воды с лимоном и кивнула в сторону раскрытых чемоданов. — Но скажи, зачем ты берёшь с собой почти весь свой шкаф? Вы же летите всего на пару дней.       — О нет, — Рэджи мечтательно улыбнулся, запихивая и щётку, и мочалку в один из чемоданов. — Мы останемся там ещё на пару недель, я очень хочу погулять по Лондону. Да и когда мы ещё сможем вместе там побывать?       — А твой бойфренд в курсе, что вы задержитесь?       — Кейси, я всё продумал, — собираться ему уже стало не так интересно, тем более что рейс вылетает только завтра вечером. — Я всё ещё ассистент Фредди и поэтому покупаю нам билеты, бронирую гостиницы и решаю, когда и с кем ему работать. Сейчас никаких интересных предложений в Нью-Йорке нет, а в Лондоне его хотят пригласить на интервью.       — То есть опять работа? Я думала, ты хотел романтики.       Конечно, Рэджи хотел романтики, и лучше, правда, не романтики, а страстного и долгого секса, но к сожалению, он встречался с Трампером, который, будучи прекрасным любовником для женского пола, почти панически боялся близости с ним.       — Она тоже будет… я надеюсь.       — Вы так и не переспали?       — Кэйси! Ещё слишком рано, зачем ты задаёшь такие вопросы?       — Вы живете вместе полгода и встречаетесь почти год, что я ещё могу спрашивать? Вы же живые люди… мне кажется, это совсем не дело.       — Да я знаю, просто совершенно не понимаю, как мы можем это сделать. Он просто стесняется. Но Фредди мне обещал, что в Лондоне мы обязательно попробуем, только он поможет Флоренс, и всё у нас наладится.       — Ты сам-то в это веришь?       — В обещание верю. А если нет, то хотя бы отдохнём. С ним никогда легко не бывает, ты же знаешь. — Рэджи уселся на пол по-турецки. — Ты лучше расскажи, как у тебя дела?       — Мне кажется, Аарон хочет сделать мне предложение.       — Неужто? Мне казалось, он хотел это сделать уже раза три точно, но что-то шло всё время не так.       — В прошлый раз он упал с лестницы.       — А, ну да. Но хотя бы ничего не сломал себе.       — По крайней мере, в постели у нас всё хорошо.       — Спасибо, Кейси, за твою неоценимую поддержку.       Конечно, она была права, Рэджи готов был на стенку лезть из-за невозможности прикоснуться к любимому человеку так, как хотелось. Но с Фредди действительно было нелегко — они могли неделями жить как обычные соседи, а потом из-за случайной искры целоваться до потери пульса, чтобы Трампер тут же, едва почувствовав, что дело могло дойти до постели, смущённо сбегал либо на балкон, либо в душ. И сделать с этим ничего было нельзя, хоть тресни. Нужна была инициатива от него, а не наскок Рэджи.       — А вот эта Флоренс, с которой ты должен встретиться… это рыжая или блондинка?       — Рыжая, и я очень не хочу её видеть, но лучше сделать это сразу и забыть. Если получится, я бы не хотел, чтобы они встречались. Кто знает, к чему это может привести?       — Да ну, я не думаю, что он будет тебе изменять. А если изменит, он знает, что ты не простишь.       — Ты права, но с ней у Фредди какая-то особая связь, и я совершенно не знаю, как эта Васси на него повлияет.       — Постельная у них связь. А с тобой он резко будто импотентом стал.       — Нет, с этим у него всё хорошо.       Рэджи окончательно расстроился и даже на миг подумал, что зря собирался в Лондон. Может, к чёрту этого Фредди и его проблемы? Зачем он так переживает, хочет помочь… и зачем собирает вещи, которые сам Фредди забыл в спешке?       — Я хочу дать ему последний шанс. Если нет — то всё. Обещаю, Кейси, я пошлю его.       — И то хорошо… — она удовлетворенно хмыкнула и допила залпом воду с лимоном. — Может, всё же возьмёшь только один чемодан? Я уверена, что тебе большая часть вещей не понадобится.       — Возможно, ты права.       — В который раз, да?       Рэджи задумчиво изучил содержимое каждого чемодана и с неуверенностью начал выкладывать то, что скорее всего ни разу не наденет хотя бы по той причине, что все эти вещи он до этого не носил годами.

***

      Фредди никак не мог дождаться посадки на самолёт, чтобы наконец-то покинуть столь негостеприимные Советы. Сергиевский, конечно, польстил себе, когда уверенно сказал, что окажется в Англии единолично. О нет, вся опостылевшая братия во главе с Молоковым была тут как тут — в том числе и Виганд (несостоявшийся чемпион СССР) ходил между безликих серых костюмов неприкаянной тенью. Единственное, за что делегации Фредди мог бы быть благодарен — они заботились об отце Флоренс самостоятельно, не подпуская к нему ни американца, ни Сергиевского.       Анатолий был так же напряжён, как и Фредди. Он смотрел в окно, но то и дело поглядывал на табло, проверяя статус рейсов.       Фредди стоял рядом, пил невкусный кофе и нервно переступал на месте.       — Мне кажется, Флоренс мне не обрадуется.       — Она по тебе скучает, — как бы это признание не скрипело на зубах, но Фредди ответил, бросая внимательный взгляд на Сергиевского. — Флоренс тебя любит, и вряд ли год мог что-то изменить.       — Я её бросил.       — И что? Я тоже не идеальный бойфренд, но со мной она была вместе семь лет.       — Я не думаю, что…       — Анатолий, ваш паспорт, — Молоков будто и не заметил, что его с приближением утихли все разговоры.       Сергиевский сухо кивнул, забирая загранник, и вздрогнул, когда их пальцы соприкоснулись. Фредди даже отвлёкся, заметив эту деталь. Значит, Молоков никому не нравится.       — Благодарю.       — Посадку уже объявили, — Молоков как-то скривился. — У этих идиотов опять поломки громкоговорителей, а додуматься отправить кого-нибудь сказать об этом у них мозгов не хватило.       Фредди хмыкнул:       — Узнаю Советы.       Молоков даже не посмотрел в его сторону, но Трампер не обиделся. С каким пор его волновало самомнение вшивых КГБ-ешников?       Хоть Сергиевский и служил ходячим напоминанием его проигрыша, всё это казалось далёким и уже не таким животрепещущим. Да и об отце Флоренс думать не хотелось — взгляд то и дело цеплялся за кресло, в котором его везли, и каждый раз Фредди пристыжено отворачивался. Он таким не будет. Он очень надеялся, что останется в здравом уме и трезвой памяти.       Их всех разбросало по самолёту, но Анатолий должен был сидеть с ним вместе, и Фредди уверенно сдвинул Сергиевского от окна, шмыгая на его место с таким видом, будто оно ждало именно его важную персону. Русский только пожал плечами, с мукой на лице протискиваясь в место посередине. Даже Фредди было тесно, что уж говорить о русском с его длиннющими ногами.       — Это особый вид садизма, да?       — Ты про что?       — Молоков мог бы тебя пожалеть и посадить у эвакуационного выхода. Про понятие бизнес-класса у вас не знают, да?       — Никаких привилегий у меня не предусмотрено. Я вообще удивлен, что Молоков допустил наше соседство.       — Может, он надеется, что мы в полёте друг друга переубиваем?       Сергиевский слабо улыбнулся, смиряясь с тем, что ему придётся попрощаться с коленями.       — Не исключено.       Сергиевский замялся. Самолёт разогнался и полетел, шумя и неуклюже трясясь. Время отсчета пошло, и на три часа они окажутся заложниками огромной летающей клетки. Совсем рядом, будто для полноты ощущений, зарыдал ребёнок, чутко реагируя на смену давления. Рэджи скорее всего уже прилетел и даже нашёл Васси, передавая лично всю нужную информацию, и та нервно собирается в Лондонский аэропорт. Фредди не знал наверняка, но в своём ассистенте был уверен на все сто процентов.       Дальше они летели молча — Фредди залипал в окно, недовольно морщась каждый раз, когда ребёнок подавал голос. Анатолий неловко ёрзал в кресле, пытаясь найти хотя бы более-менее приемлемое положение ног.       — Я могу задать тебе странный вопрос?       Наконец, Сергиевскому надоело молча страдать и он решил отвлечься на разговор. Если судить по тому, как тщательно он подбирал слова, вопрос его очень занимал.       — Ну попробуй.       — Я не знаю, как его верно сформулировать, и если он личный, то извини. У меня нет цели тебя задеть, просто у нас так не принято и я не понимаю, как к этому относиться.       — Ну?       Анатолий посмотрел на него долго, даже стало неуютно, но Фредди сдержал желание отвести взгляд. Чего только он за время своей карьеры не наслушался. Неужели русский действительно думал, что одна идиотская фраза способна его смутить?       — Хорошо, — Сергиевский вздохнул, нервно обернулся на девушку-соседку — та спала — и осмелился заговорить: — Ты же действительно встречаешься со своим журналистом?       — Что, прости?       У Фредди нелепо вытянулось лицо и все слова будто пропали.       — Ну… с Рэджи. Просто мне интересно… как это?       — В смысле? — Фредди решительно не понимал, к чему тот клонит.       — Он мужчина, и ты тоже. Как вы встречаетесь? Я не понимаю.       Если быть честным, Фредди тоже не понимал.       — Ты не понимаешь, как человек встречается с человеком или что?       — Не совсем. Вы уже… переспали?       Фредди чуть ли не задохнулся от возмущения, но вид Сергиевского, который походил больше на побитого щенка, нежели на вечно спокойную невозмутимую скалу, его смягчил. Он выдохнул, вдохнул, открыл рот и закрыл, потом поднял глаза к потолку и снова посмотрел на Анатолия.       — Нет… — русский ловил каждое его слово, и Фредди почувствовал, как его лицо запылало от смущения. — Я ещё не готов, но не думаю, что это как-то отличается от секса с девушкой…       — А целоваться?       — Ты надо мной издеваешься? Ну так давай я тебя сейчас поцелую и ты утолишь своё глупое любопытство?!       Сергиевский отпрянул, будто действительно боялся, что Фредди на него накинется с домогательствами.       — Прости.       — Это просто немного по-другому. И вообще… выпусти меня, я устал от тупых вопросов.       Не будет же он говорить, что Сергиевский своим праздным любопытством вскрыл все страхи Фредди касательно его личной жизни?

***

      Опять аэропорт. Флоренс нервно ходила туда-сюда перед таким же нервным Рэджи. Что в этих аэропортах такого особенного? В Бангкоке она была переполнена горечи и надежд, которые не оправдались. Сейчас она не могла сидеть на месте, мучаясь от неизвестности и ожидания. Она впервые встретит свою семью, которую потеряла больше тридцати лет назад. Снова увидит Анатолия, по которому выплакала не одну ночь в подушку. Этот год ей дался очень тяжело — Флоренс напоминала сама себе треснутую чашку, которая вроде бы осталась такой же красивой, но чай в неё уже налить нельзя. Очень хотелось курить, но она сдерживалась, продолжая обход по линии прилёта, невидяще сталкиваясь с другими ожидающими и даже не замечая их недовольные взгляды или комментарии.       Плевать на всё. Это невыносимо.       — Почему они так долго? — Рэджи тоже капризничал. — Вдруг с ними что-нибудь случилось? Вдруг самолёт не долетел? Нет, он долетел. Вдруг они не успели на рейс? Вдруг успели, но не смогли выйти?.. Вдруг они застряли в туалете? Кошмар. Кошмар.       — Мистер Ист, — Флоренс даже обернулась на него, на эту ядерно яркую катастрофу, что сейчас самозабвенно грызла ногти. — Они забирают багаж.       — Да? Возможно. Но Фредди забыл свой багаж дома.       — Помимо Фредди, там целая делегация. Глупо думать, что Советы отпустили их одних.       Флоренс поморщилась. Все же ей он категорически не нравился. Впрочем, их чувства оказались взаимны. Ничего общего, кроме мужчины, да и то… смешно. Трампер сумасшедший. И Флоренс немного обижало, что после неё Фредди предпочёл свой пол.       Она словно почувствовала. Один удар сердца — и она обернулась, встречаясь взглядом с тем человеком, которого сейчас видеть хотела меньше всего в жизни. Молоков. Рядом с ним шёл человек, кативший кресло. Флоренс забыла, как дышать, к горлу подкатил ком, а глаза защипало. Неужели это он? Её отец? Сломанная сгорбленная фигура… инвалид.       Она смотрела на отца, не зная, что говорить, и рядом очень вовремя оказался Анатолий, который взял её за руку и прижал к себе, молчаливо поддерживая, обещая защиту.       — Здравствуй, Флоренс.       Она как-то по-детски всхлипнула и спряталась в ворот его пальто, окунаясь в родной запах и тепло. Ей очень его не хватало.       — Мне никто не говорил, что ты тоже приедешь.       — Как я мог не приехать? — Анатолий поцеловал её в лоб и обхватил руками. Стало спокойнее, намного спокойнее. — Прости меня.       Флоренс по одной интонации всё поняла.       — Ты снова меня бросишь.       — Я не могу остаться. У них моя семья.       — Нет, не говори ничего. Ты надолго?       — Только на пару дней.       Было ли это хорошо? Нет. Новая встреча с Анатолием только разбередит душу. Могла ли она отказаться? Ни в коем случае. Это выше её сил. Как бы Флоренс хотела стать его семьёй! Она аккуратно высвободилась, всеми силами стараясь не обращать внимание на советскую делегацию.       Флоренс подошла к отцу, опускаясь на корточки, чтобы быть на одном с ним уровне. Она помнила его смутно, в голове перемешались лишь обрывочные образы, характерные детали, отголоски чувств и ощущений. Сказка на ночь. Руки, пахнувшие табаком. Тревога, страх, непонимание. Он смотрел на неё сосредоточенно, силясь узнать, и не узнавал. Слишком много времени прошло, слишком его дочь изменилась, выросла. Чуда не произошло.       — Как ты, пап? — она невесело хмыкнула, уже больше не сдерживая слезы. Те горячими дорожками потекли по щекам, неотвратимо портя макияж. Отец неуверенно кивнул, растягивая губы в такой же неуверенной улыбке.       — Живой.       Как это глупо. Жестоко. Неправильно. Флоренс встала, чтобы взяться за ручки кресла, и кто-то попробовал ей помешать. Флоренс рявкнула: «Прочь!» — и её оставили в покое.       — Пойдёмте отсюда! — Рэджи и тут не мог быть тихим и ненавязчивым. — И желательно, без ваших любимых провожатых. Мистер Молоков, вы не возражаете? Нет? Да? Неважно. Оставьте нас.       Сейчас Флоренс была ему благодарна. Может, Фредди действительно нашёл в нём достойную опору?

***

      — Давай не будем им мешать? Я нашёл удивительно уютную квартиру.       Рэджи не терпелось отделаться и от русских, и от бывшей Фредди с её семейными и любовными травмами. Он не решался брать его за руку, хотя хотелось, очень сильно хотелось. Рэджи скучал, безумно.       — В принципе, наше присутствие здесь больше и не требуется.       — Отлично. Как тебе Москва? Говорят, там было очень холодно, а ты ещё и забыл всё, что только можно.       — Не ревнуй. Я перенервничал. Ненавижу Советы.       — А Англию?       — И Англию тоже. Сыро, туманно и серо.       — Есть хоть одно место, которое тебе нравится, а?       — Не знаю, может быть.       — Здесь красиво и тихо, — Рэджи с удовольствием втянул прохладный лондонский воздух. Он поймал такси, небрежно называя адрес.       Хотелось коснуться Фредди: взять за руку, обнять, поцеловать, однако он наверняка знал, что ни водитель, ни сам Фредди подобную несдержанность не одобрят. Поэтому Рэджи просто смотрел. На уставшее лицо, мятую рубашку, выглядывающую из пальто, нервные пальцы, теребившие ручку портфеля. Ехать совсем недолго, они и моргнуть не успели, как автомобиль остановился рядом с низким — в противовес нью-йоркским высоткам — зданием, очевидно старом, а оттого эстетически привлекательным. Фредди вышел, Рэджи расплатился и повёл его в квартиру. Подушечки пальцев покалывало от нетерпения.       Едва защёлкнулся замок, Рэджи притянул своего любимого шахматиста к себе, утыкаясь носом в тёмную макушку и вдыхая родной запах. Фредди одеревенел, будто опасаясь чего-то — он слишком хорошо помнил их разговор дома, благодаря которому, собственно, чемодан и оказался благополучно забыт.       — Я думал, это лажа. Ожидал, что уедешь в эти свои Советы и не вернёшься.       — У меня тоже были такие подозрения, но Сергиевский не обманул. Я удивлён, что он сумел провернуть такую авантюру.       — И он будет полным идиотом, если вернётся.       — Ты думаешь, он вернётся? Флоренс вынет из него всю душу, но не отпустит. Для неё вернее будет вытащить из СССР его жену и ребёнка.       — Возможно. Тебе приготовить завтрак?       — Да. Я не ел.       — Кто бы сомневался, да?       Рэджи выпустил его, почти физически чувствуя, как Фредди расслабился. Миновавшая буря буквально открыла в нём второе дыхание — даже глаза ожили.       — Знаешь, Кейси предположила, что у тебя проблемы с либидо, — Рэджи сбросил туфли, снял пальто и с хозяйским видом ушёл на кухню греметь посудой. Он не видел Фредди, который очень медленно копошился в прихожей, но примерно мог предугадать его реакцию.       — Именно с либидо?       — Она выразилась, конечно, по-другому. Там что-то про импотенцию, но не суть важно.       — Я понял, спасибо. Сегодня и проверим.       — Докажешь, что всё у тебя в порядке?       — Угу.       Рэджи ждал, что он придёт к нему, но нет. Пока он колдовал над глазунью и кофе, Фредди успел найти ванную комнату — зашумела вода. У Рэджи в груди ёкнуло: неужели оно? Хотя с того станется передумать, после перелёта всем хотелось смыть с себя усталость дороги и отдохнуть. Но если Фредди действительно решился, то это очень хорошо. Либо они точно поймут, что будут вместе, либо окончательно разойдутся своими дорогами, оборвав все ниточки. Думать о втором варианте не хотелось, Рэджи верил в свои способности и не считал себя некрасивым, да и тяжело ему будет отходить от таких странных, но долгих отношений.       Один из желтков вытек на сковородку и кофе убежал, пока он думал. Видимо, кухарка из него не ахти. Он успел все сготовить, убраться за собой, красиво расставить посуду и приборы, а вода в ванной всё шумела, словно Фредди решил там утопиться или просто-напросто уснул. Рэджи налил себе сока, уселся за столом и принялся ждать, поглядывая то в тарелку, то на часы.       Чёрт. Часы!..       Он подорвался, желая их убрать до того, как Фредди увидит этого огромного тикающего монстра, и чуть не навернулся, но сумел их снять со стены и убрать на лоджию, не повредив достаточно хрупкий на вид предмет. Главное, не забыть перед отъездом вернуть часы на место. Квартирка Рэджи нравилась — много старых атмосферных безделушек, уютная тишина, вид из окна на туманную набережную, хоть сейчас садись и пиши пейзаж. Нет, и дома ему нравилось. Фредди никак не мешал преобразовывать по своему вкусу все, кроме его кабинета.       Рэджи не заметил, как стало слишком тихо. Он вздрогнул и резко обернулся, встречаясь взглядом с Фредди, и сглотнул.       — Если ты хочешь спать, иди сейчас, иначе я за себя не отвечаю.       Он и сейчас за себя не отвечал, когда в упор смотрел на абсолютно лишнее полотенце, обернутое вокруг бёдер.       — Я бы закончил наш разговор здесь и сейчас… — Фредди хотел что-то ещё сказать, но замялся.       — Кофе уже остыл, — Рэджи не удержался и, подойдя, провёл кончиками пальцев по бледной коже на груди, спускаясь ниже и лишь немного задевая белую ткань. — Пять минут, и я приду. Никуда не уходи!

***

      — И куда ты меня тащишь?       Фредди считался эпатажной личностью, которая могла выкинуть всё, что в голову взбредёт, но сюрпризы он не любил всей душой. Их нельзя просчитать, и даже если есть какие-то догадки, всё равно что-то могло пойти не так.       — Сейчас мы дойдём, и ты всё узнаешь, потерпи.       Рэджи чуть ли не бежал в припрыжку от радости, однако Фредди не мог сказать точно, что это из-за его задумки. Дурным он стал после того, как их отношения перешли в горизонтальную плоскость. Первый раз вышел очень неловким, Фредди сгорал от стыда и чувствовал себя девственником, но затем вошёл во вкус. Рэджи оказался очень отзывчивым и терпеливым, а ещё он восхитительно умел работать языком, из-за чего у Фредди сносило крышу.       Они шли по парку, солнце то и дело выглядывало из облаков. Было тихо и безлюдно. Это напоминало о том времени, когда он ещё мальчишкой играл сам с собой в шахматы, разучивая комбинации и мечтая о том, что в далёком будущем сможет найти более верные ходы для выигрыша. Они вышли на пустую площадку, где их уже ждали.       Флоренс и Сергиевский. Бывшая девушка сдержанно улыбнулась, Сергиевский пожал в приветствии руку.       — Мы с Фло решили, что это будет хорошей идеей, — Рэджи светился от счастья. — Никакого шума, лишних людей, делегаций и нервов. Только вы и шахматы. Как тебе такое?       Фредди посмотрел в глаза Сергиевского и очень нехорошо улыбнулся.