Восемь причин считать грехи

***       Ты спасаешь жизни, значит, ты — герой.       Весь в титулах, в золотых медалях на груди: тяжеленных, сука, и отполированных до блеска. Лавры на голове не жмут, мантия короля не давит на плечи.       Ты — герой.       Ты — спаситель.       Ты — Шрам. И ты всё равно чувствуешь себя убийцей.       Потому что на твоих руках кровь от неспасённых жертв. Ты хочешь их отмыть, но не проходит. Остаётся, как шрам от глубокой раны.       Все титулы, которых представляешь, теряют краску — золото сползает вниз, открывая взору гладкую деревянную панель. Все медали горят и начинают пахнуть горящим пластиком. На лавре восходят острые иголки и больно впиваются в кожу. Мантия становится каменной и больно сдавливают тело.       Просыпаются кошки. Мафии точат свои ножи, так и они начинают точить свои когти.       Шраму не нравятся коты, по той причине, что их у него в жизни достаточно. Настолько много, что будь он старой кошёлкой-кошатницей, все остальные старые кошёлки-кошатницы сдохли бы от зависти, узнав, сколько у него котов.       Но он молодой, он — мужчина, и его коты в душе. И это не бытовой прибор для умывания.       Старухи могут трахаться и не трахаться. Встречаться с внуками или со своими детьми или жить в одиночестве, оставаясь последним представителем своего ДНК-носителя в своёй генеалогическом древе. Коты, собачки, хомяки, дети — тоже под старушенской властью.       Шрам — молодой мужчина, прошедший через немалое дерьмо, что и проходят старушки за свою немалую жизнь. Но в отличие от них, он не нуждается в сексе, когда жизнь трахает его каждый день; у него нет питомцев, внуков, не говоря о детях. Только семеро братьев. Только семеро...       Шрам каждый раз думает, что их могло быть больше. Их могло быть ещё больше. Намного больше.       Старушки не думают о смерти.       Шрам думает о смерти каждый день. Иногда о своей, но часто о том, как другие умирают у него на руках.       Да, он спас семерых. Да, он — герой. Но никто из них никогда не благодарил за спасение в самом начале. Только потом успокаивались, отходили от паники(кроме Шизо, у которого вечная паника по всему, что можно паниковать) и благодарили.       Старухи могут спать как угодно и где угодно.       Шрам не может.       Все эти мысли о смерти, приводят к ещё большим мыслям о смерти. Эти приводит к тому, что он начинает нервничать. И чем больше начинает нервничать, тем меньше он способен перестать нервничать. Все эти мысли приводят к бессонным ночам и усталым дням. Чем больше он устаёт, тем больше начинает раздражаться. Усталые дни приводят к неактивности и к вялости. Вялость и усталость приводят к деградации мозга. Клетки мозга умирают каждый день, и умирают по многим причинам. Один из них — бессонница, второй — частое курение.       Старушки не дымят, как паровоз.       В головном мозге есть две системы: активирующая, которая обеспечивает бодрствование, и расслабляющая — центр сна. Есть еще внутренние биологические часы, которые получают информацию через сетчатку глаза о степени освещенности. Они помогают системам бодрствования поддерживать мозг в активном состоянии. В темное время суток активность внутренних часов снижается, центры бодрствования переходят в режим отдыха и ожидания нового дня, а центры сна наоборот начинают активно работать. А утром, центры сна «засыпают», и им на смену приходят центры бодрствования.       Эти механизмы также связаны с определенными гормонами, которые то возбуждают нервную систему, то успокаивают ее, готовя ко сну.       Бессонница возникает, когда центр бодрствования слишком активен. Или же, в крови накапливается кортизол(гормон стресса), приводя к гипервозбуждению и к проблемам со сном.       Ты либо в мире грёз, либо в реальном мире. Всё сливается воедино, и ты словно видишь мир другими глазами. В плохом смысле.       Старушек никогда не отчитывают их клоны-братья.       Шрама отсчитывают каждый божий день.       Без слов. Шрам это понимает по каждому взгляду, брошенному на него. Он чувствует их осуждение, чувствует, как те критикуют его, ругают, злятся.       Но не говорят.       Может боятся, что Шрам их отругает, может боятся, из-за того, что Шрам может обидеться. Он знает, что они знают, что он слишком гордый, чтобы принимать чужую жалость. Именно это и ранит сильнее всех.       Старушки привыкли к тому, что окружающие жалеют их.       Шрам нет.       Он не должен быть слабым перед другими, чтобы их боевой дух не спадал до нуля. Трусость — позор, сидеть сложа руки — хуже любой пытки. Шрам, будучи самым первым и увидевший столько смертей, не может позволить, чтобы его братья страдали дальше.       Глупо брать на себя всю ответственность, ещё глупее давать их пострадавшим братьям, которые даже не могут без дрожи брать в руки столовые приборы, которые зачастую сильно паникуют, шарахаются от каждого шороха и даже не могут спать в комнате одиночку.       Братья также страдали бессонницей. Отличие их от него в том, что их бессонницы проходили, а Шрама — нет.       Он должен быть разумнее. Он — мозг, управляющий мелкими конечностями. Со временем эти конечности обретают силу и становятся самым важным для полноценной командной работы. Шрам — просто жалкий мозг, остальные — то, что сподвигает его мыслить, думать, быть совершеннее.       Сраный Диктор грёбаный циник, играющийся с жизнями клонов, как с игрушками, которых можно заменить.       И Шрам слишком рано понял, что нельзя заменить тех, кто отличается натурой. Особенно, что нельзя жить в грёзах, где все живы и счастливы.       Шрам не любит часто показывать свою мягкую сторону. Предпочитает плакать в тени, чтобы никто не видел, всхлипывать тихо, чтобы никто не слышал. Он не любит лишние сопли.       Потому что, какой лидер — такая и его армия. Если лидер слабак, то его люди с радостью будут безбашенно грабить, насиловать и пить или неуклонно дезертировать. Если лидер хорош собой — то его армия будет процветать, и о них будут ходить легенды.       Ещё он не готов отдаться рукам саморазрушения. Даже если это саморазрушение дышит за его спиной холодным, могильным дыханием.       Он не готов, когда на кону жизнь и счастье его семьи.       Ради всех Шрам готов на всё. И он знает, что его братья будут ему опорой и защитой. Он готов за них стоять горой, даже если их очень мало, так и они готовы встать стеной для него.       Старушек не пугает перспектива будущего, потому что они уже в будущем и прожили свою полноценную жизнь.       Шрам не знает, что будет делать, если победит в революции. Он спрашивал у других, но те либо пожимали плечами, либо отвечали, что хотят увидеть мир.       Шизо ответил, что хочет стать уборщиком-святым покровителем, чтобы вся нечистая сила и грязь пала перед ним на коленях, и чтобы он уничтожал их своей светлой силой и средством для мытья.       Шрама позабавило это. Также дала возможность пофантазировать на эту тему.       Старушки не мечтают стать ниндзя-полицейскими.       Шрам проникся этим до глубины души.       Ты — герой под подошвой огромного монстра.       Ты — убийца.       Шрам чувствует себя убийцей.       По ночам Шрам видит перекошенные лица уже мёртвых братьев, их голые кости и ошмётки мяса. Слышит истошные крики о помощи, булькающий хрип и стоны боли. Он видит свои руки, и то, как они тянутся к ним, то не могут дотянуться.       Кошмары — пустяки, когда у котов на душе не когти и бензопилы.       Бессонница — не самая главная проблема. Оно просто заставляет мозг деградировать, быть усталее, раздражительнее, злее(от чего братья думают, что Шрам — суровый человек). Оно заставляет каждый раз менять график дежурств до безобразия, лепетать всякую дрянь, бормотать о том, что всё плохо.       На его руках запёкшаяся кровь от мёртвых тел его не забранных крюком братьев. Ещё на его руках алая кровь после лечения его чудом выживших Бобов.       Шрам не может смотреть им в глаза, когда в морозильной камере —запасные части тел. Шрам не может нормально разговаривать с ними, когда у всех на глаза решительно говорит свои замыслы, контролирует патрулями, организовывает набеги на склады.       Зато, как бы компенсируя это, Шрам улучшает бункер, чинит электроприборы, вдохновляет их на победу, подбадривает, лечит, ремонтирует протезы, ругает, даёт советы... Становится чуть ли не отцом, частью семьи, которого у всех у них никогда не было.       Он не может нормально разговаривать с ними, когда сам вот-вот сломается вдребезги.       Нужно держаться, Шрам.       Быть хорошим лидером.       Только вот, Шрам — не лидер. Он просто бунтарь с чувством достоинства, которого раз за разом становится всё меньше и меньше. ***