Гайд по выживанию в экстремальных условиях имени Эрика Теодора Картмана

      - Пацаны, поздравляю. Баттерс у нас все - чокнулся окончательно. Я сегодня мимо его дома иду, а он как давай из окна орать. - ставя поднос с едой на обеденный столик, буднично сказал Картман.       Восторженные крики и восклицания перестали приносить ему желаемый эффект ещё в пятом классе, а потому в последнее время он был вынужден играть в безразличие невероятных масштабов. "Пацаны", из принципа не желающие оказаться участниками очередной авантюры, вернулись к своим тарелкам и продолжили уныло в них ковыряться. После "ухода" Шефа ни один поход в кафетерий не приносил столько радости, как тогда, в третьем классе.       Картман, абсолютно не сомневающийся в том, что он ещё обязательно всех перехитрит, беспечно отпил из поражающей своими размерами бутылки газировки и вылил на столовскую картошку три пакетика брусничного сиропа. Он нарочито громко зевнул и продолжил.       - Бедный, наверное, когда иностранцы пытаются найти, как сказать "псих" на английском, Гугл выдает его имя. - Эрик быстро окинул своих друзей взглядом, Стэн демонстративно достал телефон. Картман поморщился, но вскоре продолжил.       - Баттерс такой сумасшедший, что шариков, вылетевших за его ролики хватит на целую фабрику. - Кайл заскрипел о вилку зубами.       - Ему точно не поздоровится, если дятлы узнают, сколько тараканов у него в голове прячется... - пацаны продолжали молчать и Эрик нетерпеливо заерзал на стуле. Его выдержка рушилась подобно песчаному замку.       - Слушайте, ну вот я правда не понимаю, вы что совсем не знаете, что такое эмпатия? Я вам тут, значит, сижу, рассказываю, как наш друг отважно сражается со страшным недугом и буквально молит о нашей поддержке, а вы!? Вот вы знали, что Баттерс такой сумасшедший, что-       - Жиртрест, хватит! - Брофловски не выдержал и ударил по столу руками.       В кафетерии повисла гробовая тишина. Среди учеников средней школы Южного парка давно появилось негласное правило разборкам знаменитой четверки не мешать. Возможно, сейчас к их "хлебу" добавятся зрелища и никто не смел покушаться на так стремительно развивающуюся драму. Все знали, что будет дальше. Сейчас Эрик Картман должен начать обиженно выть и по-детски визжать. Удара Кайла с поразительной точностью хватило на то, чтобы вся беспечно оставленная открытой газировка водопадом обрушилась на его ланч и за такое Эрик, даже в лучшие свои дни, не прощает. Далее в программе, Картман должен потребовать, чтобы Кайл возместил причиненный ему ущерб в полном финансовом и моральном объеме. На что Кайл, полностью убежденный в своей невиновности и правоте, даже в лучшие свои дни никогда не согласился бы. На это Эрик Картман должен пустить в ход свой коронный прием: вскинуть руки к небу и закричать, что жиды все такие. Эта фраза должна пробудить в Кайле Брофловски многовековую ярость предков, после чего кулак ранее упомянутого Брофловски должен войти в очередной невероятно точный контакт, на этот раз, с лицом также ранее упомянутого Эрика Картмана.       Все дети сидели, затаив дыхание, однако, к общему удивлению, шоу так и не начиналось. Эрик даже не смотрел в сторону тоскливо мокнущей картошки и ему не было дела до уже начинающего восстанавливать контроль над собой Кайла. Он сверлил взглядом Кенни, присутствие которого до этого момента он в упор не замечал. Кенни же, с ядреной смесью неуверенности, беспокойства и любопытства, смотрел на него в ответ. Картман мысленно поаплодировал и пожал себе руку, он нашел свою жертву.

***

      Как бы Кенни ни старался, он так и не смог решить, стоит ли ему проклинать себя за то, что он взял и самолично подписался на участие в очередной авантюре имени Эрика Картмана. Как никак, как раз таки из-за него и его безумных выходок всю последнюю неделю в школе он, как обычно, пропустил. Учителям (видимо, силами свыше) было передано, что он заболел, вот только на деле, вместо кровати, Кенни Маккормик целых семь дней пролежал под землей на кладбище.       Воспоминания о его последней смерти до сих пор отказывались собираться у него в голове в единый пазл, но Кенни помнил, что безумная экстраваганза, как обычно, подкралась к нему стремительно и незаметно. Все началось с того, что какой-то дебил в интернете внушил Картману мысль о том, что простая десятицентовая монета, при падении с достаточно большой высоты, может пробить голову человеку. Видимо, Картман решил поделиться этим невероятным фактом во время обеда, потому что, следующее, что помнит Кенни это невпечатленное лицо Крейга и гнусавое:       " Нет, не может."       Всего лишь одним предложением Такер развязал настоящую войну и что-то подсказывало Кенни, что сам он о ней до сих пор не был в курсе. Дальнейшие воспоминания накладывались друг на друга, превращаясь в странную кашу. Вот Кенни сидит со Стэном и Кайлом в подвале у Картмана, а тот, сердито размахивая руками, посвящает их в свой новенький план. Вот Стэн и Кайл говорят Эрику идти лесом и поднимаются вверх по лестнице, а Кенни, по одному богу известной причине, остаётся на месте и слушает дальше. У Эрика как всегда все продумано в мельчайших деталях, а потому за объяснением плана А шло объяснение плана Б, за планом Б плана В, а за ними Г, Д и Е. Мысль о том, что в тот день живым до дома Кенни точно не доберется закралась ему в голову в тот момент, когда дело дошло до плана "Ж" и его подпункта 34, который зачем-то включал в себя Кенни, обмотанного с головы до ног медной сеткой.       В тот день Картман, положа руку на сердце, поклялся, что вероятность того, что все зайдет так далеко почти нулевая, и, конечно же, к плану "Ж" и его несчастному подпункту 34 они были вынуждены приступить примерно на двадцатой минуте от начала операции. Последующие воспоминания Кенни обрываются на самом настоящем клифхэнгере, как в каком-нибудь дешевом сериале. Они с Картманом стоят на крыше высотки в Дэнвере, вот только Кенни на самом деле вообще не стоит, а свисает со старенького скрипящего водостока. Одним чудом ему удалось выпутать руку из медной сетки до того, как судьба отправила его в свободный полет и он держится на одних кончиках пальцев, а они едва гнутся, онемевшие на зимнем морозе. Он пытается закричать, позвать на помощь жиртреста, но в его рот набивается мех от капюшона его собственной парки. Он помнит Эрика, ещё один шаг и он окажется от него на расстоянии вытянутой руки, но он не рискует подходить ближе к краю. В те невероятно долгие секунды Картман был похож на стервятника: его жертва все никак не собиралась умирать, но он был готов подождать. Водосток протяжно заскрипел и Кенни полетел вниз.       Сейчас он шел за жиртрестом и каждый его шаг сопровождался внимательным взглядом себе под ноги. Никогда не знаешь, под каким слоем снега может скрываться предательский кусок гололёда и, по мнению Кенни, умереть по пути к Баттерсу из-за того, что он поскользнулся будет просто-напросто глупо. Кстати о нем.       - Эй, Толстый! Ты так и не объяснил, что там произошло у Стотчей.       Картман ехидно улыбнулся, но тут же взял в себя в руки, он шумно выдохнул и сделал лицо посерьезнее.       - Пока что, я предпочел бы оставить это в тайне. - уголки его рта невольно дрогнули в полуулыбке.       - Ты что, издеваешься? - вопрос можно было считать риторическим. Кенни был просто уверен, что всей этой дешевой интригой Картман просто себя развлекал.       - Конечно же нет, просто, когда придет время, ты сам всё узнаешь.       Несмотря на все ещё до тошноты серьезный тон, Эрик резко обернулся и показал Кенни язык. Кенни, не собирающийся оставлять подобное безнаказанным, вытянул в его сторону средний палец, однако, сообщение оказалось нечетким и со стороны, скорее всего, выглядело так, словно Кенни зачем-то показывает ему свою варежку. Картман начал смеяться и Кенни почувствовал, как что-то подозрительно похожее на смех вот-вот вырвется и из него тоже. Все-таки, при всем (временами огромном) желании, злиться на жиртреста у него не получалось.       Может, ситуация на крыше все ещё и казалась ему самым настоящим предательством, но для себя Кенни давно решил, что кому-кому, а ему помощи ожидать было наивно и глупо. В конце концов, в отличие от него, Картман был одноразовый и в таких ситуациях никто кроме самого Кенни не должен собой рисковать.

***

      До места назначения они добрались значительно позже полудня. По дороге им пришлось заскочить домой к Картману - тот до сих пор верил в эффективность наборов "опробуй профессию", а потому сейчас в его сумке надежно лежал набор юного детектива.       Кенни заметил Баттерса ещё до того, как они подошли к его дому. Он наблюдал за ними из окна и тут же скрылся во тьме своей комнаты, когда они подошли достаточно близко. Картман было собрался по-хозяйски открыть входную дверь и самостоятельно впустить себя внутрь, однако та оказалась закрыта. Для Южного парка, где каждый мог войти в чужой дом, как в свой собственный, даже это казалось чем-то неожиданным и странным. Картман, не допускающий мысли о том, что не все пути в этой жизни для него открыты, продолжил попытки проникнуть в дом силой и несчастная дверная ручка протяжно скрипела и скрежетала от прилагаемых им усилий. Кенни устало вздохнул и постучался. Баттерс открыл им почти моментально и Кенни с улыбкой представил, как тот все это время поджидал их за дверью.       - Ты че на себя напялил? - раздался голос Жиртреста. Только сейчас Кенни понял, что их одноклассник вышел к ним в шлеме Профессора Хаоса.       Ни в средневековье, ни в супергероев они с пацанами уже давно не играли. В их классе скачки роста наградили своим вниманием всех и каждого, а потому сейчас на большинство из них костюмы банально не налезали. Когда-то они пытались придумать новые игры, но ни ковбои, ни пришельцы не ощущались таким же большим приключением, как те, что они придумали в начале четвертого класса.       По правде говоря, по Мистериону Кенни искренне скучал. Он был смелым и храбрым, он помогал всем нуждающимся и, что самое главное, не нуждался в помощи сам. Мистерион отлично справлялся со всем в одиночку и даже сейчас Кенни видел его как символ именно того контроля над жизнью, которого ему временами так не хватало. Именно поэтому он до сих пор хранил свой костюм.       - Да так, для поднятия боевого духа, - Баттерс, видимо, тоже.       Картман хмыкнул и пожал плечами. Персональных приглашений он никогда не ждал и потому, протискиваясь мимо так и продолжившего стоять на пороге Баттерса, в резиденцию Стотчей он впустил себя сам. Баттерс же все это время сверлил Кенни нечитаемым взглядом. Под таким гнетом Кенни Маккормик, настоящий гений мысли, не придумал ничего лучше, чем приветственно ему помахать. Баттерс резко свёл домиком брови и Кенни невольно сделал один шаг назад. Этого оказалось достаточно, чтобы вытянуть его друга из состояния транса. Широкая улыбка расцвела на его лице. - Кенни! Не ожидал тебя сегодня увидеть, - неожиданно для себя Кенни понял, что действительно давно не виделся с Баттерсом. Всю неделю с момента его воскрешения того не было в школе и кто знает, как давно он сидит под домашним арестом. - Ага, не знаю, что у тебя тут произошло, но Жиртрест в школе не хило так нагнал жути. - Правда? - Баттерс выглядел так, словно груз всего мира только что спал с его плеч. Только в этот момент Кенни заметил, как все это время был напряжен его одноклассник. - Это очень хорошо, - больше себе, чем кому-то ещё сказал он. - Вот только ...- Баттерс снова напрягся, его кулаки рефлекторно сжались и он было собрался по старой привычке стукнуть их друг о друга, но его левая рука рука была надёжно перебинтована и залита гипсом. Кенни оставалось только догадываться, когда он успел ее сломать.       Баттерс осекся и вместо привычного жеста резко схватился за дверную ручку. Он крепко держал ее и кончики пальцев его здоровой руки побелели от излучаемого им напряжения. Кенни подумал, что ещё секунда и дверь будет захлопнута прямо ему перед носом. Может, пока что он так и не смог узнать, что случилось у Баттерса, но что-то с ним однозначно было не так.       - Кенни, прости, - начал он, - но я не думаю, что тебе стоит здесь оста-       - Эй! Вы там долго ещё собрались с открытой дверью языками чесать?       Картман недовольно потирал свои плечи руками и, смотря на него, можно было решить, что он действительно замерзает, вот только зимнюю куртку он не снимал. Баттерс невольно попятился, и, пользуясь случаем, Кенни забежал внутрь.

***

      Они сидели в гостиной, Баттерс сказал, что будет лучше, если подниматься наверх они пока что не станут. Он налил всем сладкого чая и фарфоровые чашки потели от пара и ярко блестели в свете настенных ламп. Кенни было некомфортно и ужасно жарко. Чай Стотчей настолько отличался от того пойла, что он каждое утро пил дома, что на секунду ему показалось, что то, что ему налили сейчас чаем не было вовсе. Он так и не смог решить, было ли дело в хорошей заварке или в полноценных чашках вместо таких удобных в быту пластиковых стаканчиков. Делая первый глоток, Картман, словно по отточенной годами привычке, невзначай оттопырил мизинец.       - Ну, давай, Баттерс, трави. Повтори моему коллеге все то, о чем ты мне сегодня утром рассказывал. - Картман отставил чашку и включил заранее вытащенный из набора юного детектива диктофон. Его память позволяла хранить на нем не больше минуты записанного времени, но на столе, нельзя спорить, лежал он очень солидно.        Только сейчас Кенни понял, что, кажется, они снова играли в детективов. Он постарался как можно быстрее вжиться в так резко свалившуюся на него роль и сел поудобнее. В работе, как с пострадавшими, так и с подозреваемыми, было очень важно выглядеть как можно более располагающе.       - Ладно. - сказал Баттерс, вот только дальнейшего рассказа за этим так и не последовало. Их одноклассник молчал и очевидно не знал, куда ему деть его собственные руки.       Картман нахмурился, очевидно, эту встречу он представлял себе совершенно не так и гробовая тишина уж точно не входила в его планы. Его рот открылся и лишь чудом Кенни успел не позволить ему сказать лишнего, одним недовольно брошенным в его сторону взглядом. "Плохой коп" Эрика Картмана поражал своей эффективностью, но даже жиртрест был вынужден признать, что для его выхода на сцену должно наступить подходящее время. Начало допроса и взятие показаний давно стали персональной территорией Кенни.       - Это началось чуть больше недели назад. - времени, что "господа детективы" потратили на игру в гляделки как раз хватило на то, чтобы Баттерс расставил все мысли в его голове по местам.       - Я снова попал под домашний арест. Ну, вы знаете, как это бывает, - ни Кенни ни Картман этого не знали.       - На той неделе папа был особенно зол на меня, - отчего-то на этой фразе он с недобрым блеском в глазах посмотрел в сторону Картмана. Кенни занес это в свой мысленный банк улик и доказательств. - поэтому они с мамой запретили мне не только ходить в школу и покидать дом, но и выходить за пределы моей комнаты в принципе. Конечно же, я не выходил из нее все выходные. - Баттерс снова замолк, он поморщился, словно воспоминания приносили ему физический дискомфорт, но вскоре продолжил - Думаю, именно тогда я впервые услышал их. Я имею ввиду шаги. - быстро поправил себя он, - Была ночь воскресенья и я лежал у себя на кровати. В первые дни домашнего ареста завтрак и ужин из ежедневного рациона чаще всего исключаются и мой живот разболелся так сильно, что я не мог спать. Той ночью я думал, как было бы здорово скинуть с себя одеяло, надеть на ноги тапочки и наконец-таки выйти из комнаты. Я бы спустился по лестнице вниз и немного задержался на последней ступеньке, слушая звуки оставленного включенным телевизора. Потом я бы направился на кухню и там, на столе, лежала бы взятая родителями еда на вынос из Бенниганс. Я бы ел её из контейнера, желательно прямо руками, чтобы потом не мыть вилку и у еды был бы вкус свободы и пряностей. И только потом я бы снова поднялся наверх и наконец-то лег спать.       Баттерс мечтательно вздохнул и на секунду Кенни показалось, что он светится. Что больше не было осунувшихся плеч и появившихся так рано мешков под глазами. На секунду Баттерс Стотч стал выглядеть младше и это осознание очень пугало в контексте того, что ему было всего лишь тринадцать лет.       - Я услышал скрип половиц на чердаке, когда представлял свое возвращение обратно. Сначала я даже решил, что это мое воображение так разыгралось. - он невольно рассмеялся, но улыбка быстро спала с его лица, - Вот только, через какое-то время звук повторился. На этот раз он был ближе. Кто-то прошел прямо мимо двери в мою комнату и тогда я решил, что это папа решил прогуляться. Той ночью мне было дико обидно, что, в отличие от меня, они с мамой имели возможность передвигаться по дому без особых препятствий и так этим злоупотребляли. В любом случае, в какой-то момент скрип прекратился, а я сам не заметил как провалился в сон.       Паузу в его речи заполнило хлюпанье чаем, Кенни никак не мог приучить себя пить аккуратнее и Картман смотрел на него так, словно Маккормик только что прикончил Английскую королеву прямо у него на глазах.       - Честно, вся эта ситуация уже давно вылетела бы из моей головы, если бы на утро меня не ждало нечто...странное. Понимаете, у моего папы на кухне есть особенный шкаф. Абсолютно все в нем лежит в алфавитном порядке и никто в доме не может брать ничего из него просто так. Так вот, в понедельник все предметы на букву К из него куда-то пропали. Конечно же, папа решил, что их забрал я и утром ворвался ко мне, требуя, чтобы я вернул все обратно, вот только на тот момент я не выходил из комнаты с вечера пятницы и с кухни ну просто физически ничего не мог взять. Папа обыскал все мои вещи, я даже ему помогал, но мы так и не смогли найти ничего из пропавшего. В конечном итоге, мы решили, что, возможно, это было дело рук мамы. Так странно совпало, что под буквой К в шкафу в основном лежали чистящие средства, а она, занимаясь уборкой, у нас очень легко...забывается***. В общем, в то утро и пропажа вещей и скрип половиц ночью как-то сами собой объяснились. Проблема в том, что в среду шаги на чердаке возобновились, а у мамы пропал кошелек прямо из ее сумочки, оставленной в гостиной на ночь. Мама была в ужасе из-за потерянных денег, а папа в ярости из-за ее привычки вечно что-то терять. Конечно же, мама утверждала, что это была не она, что она точно помнила, что оставила кошелек прямо на этом диване, - Баттерс мотнул головой в сторону дивана, на котором сидели Кенни и Картман и Кенни почувствовал, как по всему его телу пробежала волна мурашек, - а папа отказывался ей верить вплоть до их третьего скандала на эту тему. Только один однозначно хороший момент был во всей этой ситуации: папа решил, что, если в происходящем не было вины мамы, то значит наш дом стабильно обкрадывают и теперь я могу покидать комнату, пока они на работе, чтобы за всем здесь следить. Он даже разрешил мне использовать камеру с его дрона!       Баттерс махнул здоровой рукой себе за спину, и, действительно - на стеллаже сердито лежал Стотчевский дрон и в нем ярко мигала новенькая видеокамера. Кенни быстро окинул взглядом гостиную, пульта управления от него нигде не было. Возможно, это даже к лучшему, подумал про себя он, наверняка, тот лежит где-то у Баттерса, Жиртресту же будет меньше лишних соблазнов. Баттерс проследил за его взглядом.       - Если что, камера ничего интересного так и не записала. На ней только пустая гостиная и иногда я. - он нервно взглотнул, - По правде говоря, до вчерашнего дня я считал, что мои родители подстроили все происходящее сами. Я решил, что на самом деле нет никаких краж, и в шагах ночью нет ничего паранормального, это просто новая форма проверки и наказания. Вчера кто-то целых сорок минут ходил вокруг двери в мою комнату, представляете!? Я все ждал, когда шаги прекратятся, но звук продолжался. Туда-сюда, туда-сюда.       Баттерс невольно начал отстукивать ритм своей правой ногой и Кенни потребовалось приложить просто титанические усилия, чтобы не обращать на это внимание и продолжать слушать его рассказ дальше.       - И все те сорок минут я представлял, как те дурацкие круги в коридоре нарезает мой папа. Проверяет меня на прочность, понимаете? Ждёт, что я не выдержу и выйду к нему в запрещённое время. И поэтому я просто затаился и ждал. А шаги не прекращались. Туда-сюда, туда-сюда. Мне казалось, что у нас в коридоре целый ансамбль репетирует парадный марш и ещё немного и его участники обойдут весь Дэнвер. Туда-сюда, туда-сюда, я и сам не заметил, как встал с кровати. Я моргнул, и вот я уже стою на другом конце комнаты и в одну секунду все замолкает. Шаги прекратились и вместо них в ночной тишине раздался стук в дверь. В мою дверь постучали и я...Я...- его голос дрогнул, - я взял и открыл ее.       В Гостиной повисла гробовая тишина, Баттерс снова молчал и даже Картман на этот раз не пытался его поторапливать.       - Я открыл дверь, а за ней никого не было, понимаете? И вместо того, чтобы просто взять и быстро закрыть ее обратно, я продолжил стоять на пороге, в темноте, ожидая. А на следующее утро папа сказал, что всю прошлую ночь они с мамой провели на ферме у Маршей. Я был дома один.       Баттерс сделал большой глоток воздуха, как пловец, перед тем как начать заплыв на большую дистанцию.       - Ребят, мне кажется, - слова давались ему тяжело и он часто моргал и нервно взглатывал. В тот момент он выглядел как маленький ребенок, потерявшийся в гипермаркете, а не суровый и познавший жизнь шестиклассник, - мне кажется, в нашем доме кто-то есть, помимо меня и мамы с папой. - с обреченностью в голосе сказал Баттерс. Он пронзительно смотрел на Кенни с Картманом и Кенни случайно встретился с ним взглядом. Они смотрели друг на друга и Кенни резко захотелось встать и крепко обнять его. Возможно, именно так он и сделал бы, не раздайся рядом с ним заливистый смех Картмана.       - Ну я же говорил тебе, что он шизик!       - Жиртрест! - вся энергия выработанная Кенни Маккормиком для объятий ушла на удар по плечу Эрика Картмана.       - Да что!? Я просто констатирую-       - Пускай смеётся сколько его душе угодно, вот только ни сейчас, ни Эрику утром, я кое-что не рассказывал. - Баттерс с серьезным лицом залез здоровой рукой к себе в карман и достал из него до ужаса мятый кусок бумаги. Несмотря на то, что его руки до сих пор слабо дрожали, он больше не создавал впечатление раненой лани.       - Вот, я нашел это у себя на столе сегодня утром. - Он быстро кинул листок на кофейный столик, словно держать его слишком долго в руках было опасно, и стал ждать их реакции. Кенни аккуратно развернул записку.       "Спасибо, что впустил меня": Было написано на ней. Красным.       Баттерс судорожно набрал в грудь побольше воздуха. Обычно Стэн делал так перед тем, как у него начинался приступ астмы.*       - Я просто боюсь, что, чем бы оно ни было, оно не станет ограничиваться нашими вещами. Я впустил его и что, если в какой-то момент оно попытается забрать меня?       - Ну, для начала, твой призрак мог бы перестать писать свои записки красным цветом, а то это уже пошлость какая-то, - как бы невзначай сказал Картман. Баттерс поморщился, он обиженно бросил:       - Я не понимаю, после всего, что я рассказал, ты правда пришел сюда, чтобы поиздеваться!? - на это Картман резко выпрямился. Он с важным видом вернул свою чашку на кофейный столик и смерил Кенни и Баттерса решительным взглядом.       - Нет. Джентльмены, я собрал вас здесь, потому что, если Баттерс не врет, и в его доме действительно поселилось нечто паранормальное, то сегодня мы с вами поймаем этого гада.

***

      Мысль о том, что все это время они "играли" совсем не в полицейских закралась Кенни в голову в тот момент, когда за набором юного детектива из сумки Картмана на стол последовал "комплект экзорциста для самых маленьких". Кенни резко ощутил себя фоновым персонажем какого-нибудь многосерийного сериала. Массовка из него получается просто отличная, но вот прописывать ему реплики в диалогах и уж тем более посвящать его в контекст происходящего Эрик Картман точно не собирался. По крайней мере, Баттерс, с глазами блюдцами наблюдающий за тем, как рюкзак Эрика, словно бездонный, продолжал извергать на кофейный столик все больше и больше вещей, кажется тоже вошёл в гордые ряды массовки и сейчас сидел рядом с Кенни на диване.       После его рассказа Маккормика не покидало вязкое чувство незакрытого гештальта. Ему отчаянно хотелось сказать ему хоть что-то приободряющее, но ничего уместного в голове не появлялось и слова предательски отказывались вылезать из его рта. Самым простым решением казалось перевести все в шутку и хорошенько так посмеяться. Скорее всего, под напором его смеха в какой-то момент Баттерс начал бы смеяться и сам, но вот так вот использовать, очевидно, слишком часто доминирующий в его однокласснике стадный инстинкт, казалось Кенни банально неправильным. Он начал задумчиво вертеть в руках веревки от его капюшона. Ему всегда лучше думалось в маленьком мирке его парки и он и сам не заметил, как в какой-то момент полностью затянул капюшон вокруг своего лица. На его плечо опустилась чужая рука.       - Ты в порядке? - раздался голос Баттерса и Кенни снова захотелось рассмеяться, на этот искренне и взаправду. В этой гонке поддержки Баттерс его обогнал.       Кенни хотелось снять капюшон и пуститься в тираду о том, насколько все только что пошло не по его плану, но у него горели щеки, а потому он по памяти повернулся туда, где сидел Стотч младший и показал ему два больших пальца.       - Ага!- радостно закричал Эрик.       Кенни все-таки решился снова явить свой светлый лик миру. Картина, что предстала перед его глазами действительно ужасала. На кофейный столик, что стоял перед ними, кажется, было вывалено почти все имущество дома Картманов. Фантики, пульт от телевизора, кошачьи игрушки - перечислять можно было до бесконечности. Над всей этой кучей хлама стоял невероятно довольный собой жиртрест. В победоносно поднятой вверх руке он крепко держал игрушечный микрофон из ярко красной пластмассы. Кенни очень хотелось в шутку спросить, не появился ли, случайно, и он из какого нибудь детского набора.       - Итак, Баттерс, врубай камеру. Я готов начинать - решительно сказал Эрик.

***

Южный парк, Штат Колорадо, 15:10.       - Дорогие зрители, сейчас мы с вами находимся в резиденции Стотчей, - развел руками, чтобы показать пространство вокруг себя Картман.       Разумеется, жиртрест взялся за все это не чтобы помочь Баттерсу, а чтобы снять какое-то дурацкое шоу по охоте за паранормальным. По крайне мере, такой поворот событий Кенни точно не удивлял, было бы намного более странно, поступи он как-то иначе. На данный момент единственной преградой на пути Картмана к его карьере интернет знаменитости стало то, что никакую камеру "врубать" Баттерс так и не стал. Дома она у него была только одна и для него оказалось принципиально важным, чтобы та оставалась на дроне в гостиной, а потому снимал все Кенни сейчас на камеру с Картмановского телефона. - Нынешние обитатели этого дома заселились в него еще в далёкие девяностые. Бедные мигранты до этого очень долгое время прожили в очень пидрильском месте под названием Гавайи, - сейчас они втроём поднимались по лестнице и, несмотря на то, что Баттерс шел самым последним, Кенни чувствовал, как где-то у него за спиной тот недовольно скрестил руки. - Нашей команде так и не удалось выяснить, когда именно было построено это строение, - продолжал Картман, - кто обитал в нем до Стотчей тоже загадка. Знаете, чем больше я нахожусь в этом зловещем месте, тем сильнее мне кажется, что оно возникло в нашем тихом городке из ниоткуда. - загадочно проговорил он. - Сейчас мы приближаемся к комнате Леопольда Стотча, именно здесь в последний раз проявила себя паранормальная сущность и именно здесь мы попытаемся наладить с ней контакт. - Картман показал Кенни большой палец, сигналя о том, что сцена отснята и на какое-то время камеру можно выключать.

***

      Комната Баттерса ощущалась как капсула времени. Игрушки, смешные светильники и дурацкие рисунки на обложках тетрадей - перед ними было чистое детство и все в нем хранилось и береглось подобно музейному антиквариату. Стоя в ней, Кенни понял, что с самим Баттерсом он общался не так уж и часто. Не то что бы он "часто общался" с кем-либо в принципе, но, в то время как пацаны ощущались неотъемлемой частью его жизни, с Баттерсом они крутились на разных орбитах и пересекались на них лишь иногда. Тем не менее, Кенни был вынужден признать, что, по какой-то причине, Стотч всегда ощущался как негласная часть их команды. Маккормик давно подозревал, что, во время его прогулок по миру мертвых, ребята используют как четвертого друга именно Баттерса и, возможно, причина таких ощущений крылась именно в этом.        Кенни думал об этом и ему казалось, что вот-вот в комнату Стотча младшего войдут Стэн с Кайлом и вместе с ними вся команда наконец будет в сборе. И им снова будет по 10 и они, на этот раз впятером, как всегда отправятся искать в какие ещё безумные приключения они могут ввязаться. Вот только вместо Стэна и Кайла в комнату вошёл сам Баттерс. Кенни и не заметил, когда он успел так отстать от них с Картманом. Жиртрест нетерпеливо барабанил пальцами по микрофону.       - Ну что, мы можем продолжать? Комната Леопольда Стотча 15:25.       - Итак. Сейчас мы собираемся выйти на контакт с сущностью класса "К". - что означала буква К и за что отвечал ее класс не знал даже сам Картман, но на том, что у каждого уважающего себя демонолога должна быть своя собственная система классификации духов, он, конечно же, настоял. - мои коллеги уже перекрыли отродью все пути к отступлению. Господа, ради этого выпуска мы идём на огромный риск, ведь теперь не только дух заперт с нами, но и мы с ним. - под перекрытыми путями жиртрест имел ввиду дорожки из соли, которые он чуть ли не истерикой заставил Кенни и Баттерса насыпать на все подоконники в комнате. Сейчас они втроём сидели на полу полукругом, а весь хлам Картмана был предусмотрительно разложен на кровати.       - Возможно, вы задаетесь вопросом, каким же образом мы собираемся наладить контакт с духом? Что ж, в этом деле нам поможет это! - Картман демонстративно открыл набор юного экзорциста и достал из него небольшую пластиковую коробку. С виду она напоминала диктофон, на котором зачем-то нарисовали привидений. Кенни был невпечатлен, несуществующие зрители, наверное, тоже.       -Представляю вам спирит бокс!       - Его игрушечный аналог. - сухо добавил Баттерс.       - Баттерс, заткнись пока я тебя душить не начал.       Картман откашлялся, он, очевидно, ожидал совсем иной реакции и ему понадобилось время, чтобы взять себя в руки.       - Как только я включу это устройство, оно начнет создавать радиоволны, через которые призраки смогут отвечать на наши вопросы. Каждая радиоволна-       - Картман, может нам следует попробовать-       - И ты тоже заткнись, Кенни! Мы начинаем! - Эрик нажал на кнопку старта и на всю комнату раздался оглушительный скрежет.        "Спирит бокс" пронзительно шипел и визжал. Издаваемые им звуки были противны настолько, что Кенни невольно вспомнил тот случай, когда у школы окончательно кончились деньги и Мистер Гаррисон был вынужден писать на доске гвоздями. Он поморщился, а Баттерс вжал голову в плечи. Только Картман оставался абсолютно спокоен.       - Дух, - с тяжестью в голосе начал он, - если ты находишься в этом доме, скажи нам свое имя. - призрачная коробка продолжала шипеть и лаять. Никакого ответа так и не последовало. Им оставалось только ждать. Комната Леопольда Стотча 15:45.       Коробка продолжала скрежетать, а Эрик продолжал задавать ей вопросы. Чем дольше Кенни находился с ней в одной комнате, тем сильнее у него начинала болеть голова. Он перевел взгляд на Баттерса, последние двадцать минут тот сверлил взглядом Картмана, но сейчас он снова смотрел на Маккормика тем самым нечитаемым взглядом. Заметив, что Кенни смотрит на него в ответ, Баттерс поправил свой злодейский шлем и мотнул головой в сторону выхода из комнаты. Кенни Маккормик намек понял сразу. Тихо поднимаясь с пола, он ощутил себя участником тайного заговора. Вот только "тайным" их заговор совсем не являлся, потому как, стоило им с Баттерсом дойти до двери, как им в след раздался обиженный вопль жиртреста:       - Ну и валите на все четыре стороны! Призрак небось молчит, потому что вы, дебилы, тут ошиваетесь! Ему при вас даже говорить стыдно! - дверь за ними он захлопнул сам.       - Мда, хорошо, что это закончилось. - Кенни закрыл глаза и шумно выдохнул. Он надеялся хоть как-то снять все то напряжение, что накопилось у него висках за время их оккультного сеанса.       - Кенни... - почему-то шепотом позвал Баттерс. Его голос звучал так, словно секунду назад в нем что-то сломалось.       Кенни открыл глаза. Баттерс неподвижно стоял повернувшись к нему спиной и все его внимание было приковано к висящей на двери в его комнату записке.       "За тобой": было написано на ней.       Кенни парализовало. Баттерс медленно повернулся к нему лицом и они снова столкнулись взглядами. Они смотрели друг на друга, боясь сказать хоть слово и в глазах Баттерса было столько отчаяния и страха, что Кенни понял, что больше всего на свете он боится не существа, что скорее всего стоит прямо у него за спиной, а того, что Баттерс разорвет их зрительный контакт и увидит стоящего первым. Ему наивно казалось, что пока они смотрят друг на друга все будет в порядке.       Баттерс разорвал контакт первый. Он поднял взгляд куда-то значительно выше головы Кенни и на секунду в коридоре повисла гробовая тишина. Последовавший за ней крик звучал как вой сирены. Сейчас начнется катастрофа и Кенни как всегда окажется в самом ее эпицентре.       Дальнейшие события мерцали перед его глазами как в безумном калейдоскопе. Баттерс схватил его за руку и они пустились бежать по коридору. Кенни ничего не видел из-за обилия меха на капюшоне его громадной парки и не мог перестать путаться в своих же ногах. Он спотыкался и его голову не покидала одна простая мысль - ему было незачем спасаться. Из них двоих бежать был смысл только Баттерсу, а Кенни ему только мешал.       Раздался звук открывающихся створок чулана и Кенни почувствовал, как его в спешке запихнули внутрь. На секунду он позволил себе выдохнуть с облегчением, но ощущение безопасности пропало также быстро, как оно появилось, потому что Баттерс отпустил его руку и начал выбираться наружу. Кенни схватил его за рукав водолазки и потянул обратно.       - Кенни, пусти! Я должен-       Кенни снова не мог подобрать нужных слов, он чувствовал себя идиотом, но продолжал отчаянно тянуть его назад к безопасности.       - Кенни, послушай, Эрик все еще-       Кенни наконец удалось затянуть его внутрь. Большой победой его подвиг назвать можно было только с натяжкой, как-никак в это перетягивание каната Баттерс был вынужден играть без одной руки, но Кенни все равно ощутил себя так, словно он победил в Олимпиаде. Баттерс упал рядом с ним на пол.       - Что ж, наверное, Эрика съедят. - обреченно сказал он.       - Видимо да, - на выдохе ответил Кенни. Только спустя какое-то время до него дошел весь смысл их диалога и он резко вскочил на ноги - Черт, Картман!       - А я тебе о чем пытался сказать!? Побудь здесь, пока я-       - Нет. - Перебил его Кенни. Он понятия не имел, откуда в Баттерсе взялась такая самоотверженность и уж тем более по отношению к Жиртресту, но он не мог ему позволить подвергать себя такой опасности. По хорошему, из них двоих идти за Картманом был должен только Кенни, но оставлять Баттерса одного в чулане казалось ему не менее опрометчивым решением, чем отправлять его блуждать по дому с привидениями.       - Давай просто посидим здесь какое-то время, ладно? Может, если мы немного подождем, то оно само уйдет, и тогда мы пойдем и спокойно поищем Картмана. Я уверен, призрак сам его боится, он поэтому никак не давал о себе знать, пока мы были с ним в одной комнате.       На это Баттерс лишь горько рассмеялся и уставился куда-то в стену. Им оставалось только ждать.

***

      - Кен, я могу задать тебе странный вопрос? - разрушил успевшую повиснуть за последние десять минут тишину Баттерс. Кенни кивнул, забыв об отсутствии света в чулане. Хорошо, что Баттерс принял его молчание за согласие.       - Когда тебя похоронить успели?       Внутри Кенни что-то предательски дрогнуло и на секунду он забыл как дышать.       - Что ты имеешь ввиду?       - Ну, на кладбище есть твое надгробие, знаешь?       Кенни молчал, ему было одновременно безгранично много и до ужаса мало что об этом сказать. Баттерс принял это за призыв продолжать.       - Просто, может ты помнишь, как меня замаскировали девчонкой в четвертом классе?** Тогда мне пришлось разыграть свою смерть, чтобы меня не раскрыли и мое именное надгробие до сих пор есть на кладбище. Вот я и решил, что, должно быть, пока я был под одним из домашних арестов с тобой тоже произошла какая-нибудь дурацкая похоронная ситуация.       - Что-то вроде того, - не нашел в себе сил на другой ответ Кенни. По сути он даже не лгал. Вся его жизнь была одной дурацкой историей с похоронами и почти каждая вылазка с пацанами заканчивалась для него одинаково. - А с рукой у тебя что? - на этот раз слова сами вырвались из его рта, но вопрос казался ему уместным и правильным. Кенни должен был спросить это с самого начала.       - А, это из-за Картмана, - Кенни с ужасом представил как жиртрест ломает Баттерсу руку и, почувствовав его напряжение, Баттерс поспешил себя поправить, - я имею ввиду, из-за его дурацкого плана. Помнишь, как Эрик поспорил с Крейгом на прошлой неделе и решил за это на нем отыграться? Ну вот, кто, по-твоему, стал исполнителем его плана? - голос Баттерса звучал буднично и легко, так, словно участие в выходках Картмана было для него элементом повседневной рутины. В чулане раздался шелест фольги, а на Кенни свалилось осознание того, что, возможно, не он один здесь является расходным материалом.       - Честно, я должен был догадаться, что все это плохо закончится, когда Эрик отказался объяснять, почему Стэн и Кайл отказались участвовать в его плане, а мистер Гариссон объявил, что ты оказался в больнице. Я знал, что все это как-то взаимосвязано, но просто... Только не смейся, но до последнего момента я даже не знал, во что я ввязался. Меня втянуло во все это на следующий день после того, как Эрик поспорил с Крейгом и к тому моменту я даже не помнил, из-за чего они спорили. Эрик просто подошёл ко мне во время обеденного перерыва и задал вопрос, а я его не расслышал. Я совсем не знал, что ответить, а он смотрел на меня, и я чувствовал, как в тот момент он искал во мне поддержки. Он ждал от меня одобрения и поэтому, даже не думая, я сказал ему "да". - на какое-то время Баттерс замолк. Кенни был готов подождать. Когда он продолжил, его голос приобрел странный железный оттенок и теперь его речь напоминала Кенни что-то, что мог сказать Шредер из Черепашек ниндзя.       - Я чуть не умер в тот день, знаешь? Я поскользнулся на крыше высотки и вылетел за ограждение, а Эрик даже не стал так высоко на нее подниматься. - у Кенни в ушах раздался хруст его собственных костей, - мне повезло, что моя рука, - он постучал пальцами по гипсу, - застряла в железной решетке, за которую я пытался схватиться и я смог провисеть там, пока жильцы соседнего дома не вызвали спасателей. Когда они приехали, Эрика уже не было рядом, а нашей семье выписали огромный штраф за нарушение городского порядка. Думаю, теперь ты понимаешь, почему меня не было в школе последние две недели.       У Кенни внутри бурлила смесь сочувствия, обиды на жиртреста и какого-то неприлично детского восторга от осознания того, что все это время не он один плыл в этой лодке.       - А мистер Гаррисон вам не говорил, из-за чего я в больницу попал? - в чулане раздался шорох фольги, должно быть, Баттерс отрицательно покачал головой.       - Чтож, просто в этом деле мы с тобой оказались друзьями по несчастью.       На это Баттерс тихо и немного ехидно рассмеялся. Его смех был заразен и Кенни тоже начал улыбаться. Он улыбался так, словно только что они говорили об им одним понятной шутке и во всем их диалоге не было ни одного упоминания смерти. Кенни до чёртиков нравилось это ощущение причастности. Неожиданно для себя он понял, что они стали сидеть ближе чем раньше. Их плечи были прижаты друг к другу и Кенни понятия не имел, кто из них сократил эту дистанцию. Они молча сидели в чулане, и на мгновение жизнь начала казаться ему абсолютно нормальной.       - Скажу тебе по секрету, - начал Баттерс, - но я бы очень хотел, чтобы Эрик понял, какого это - оказаться на волоске от смерти. - его голос снова звучал так, словно еще немного и он превратится в злодея из мультика, и будь Кенни в этот момент в костюме Мистериона, он бы начал искать наручники в своих карманах. Но никакого Мистериона и Профессора Хаоса в чулане не было, были только Кенни и Баттерс.       - А я, по секрету, иногда проверяю свое надгробие на наличие цветов и сладостей. Мне бы очень хотелось, чтобы до него было дело окружающим. - "и до моей смерти тоже" мысленно закончил предложение Кенни.

***

      Они вылезли из чулана, когда ноги Кенни затекли настолько, что ему начало казаться, что ещё немного, и наружу он выберется только при помощи носилок и мед. персонала. В отличие от него, Баттерс был полон энергии и, оказавшись на свободе, тут же чуть ли не бегом направился к входной двери. Все это время их место укрытия находилось в комнате родителей Баттерса, и, если бы Кенни знал об этом с самого начала, он бы тоже хотел убраться из него как можно скорее.       В коридоре оказалось безжизненно тихо. В нем не было ни следа совсем недавно преследовавшего их монстра, ни оставшегося с ним один на один Картмана. Когда они дошли до комнаты Баттерса, дверь в нее оказалась широко открыта.       - Вот черт, - выругался Кенни.       - Может он где-нибудь спрятался?       Кенни нервно забегал глазами по комнате и зашёл внутрь. С момента их ухода в ней изменилось не так уж много. Набор юного экзорциста так и остался открытым лежать на кровати и дорожки из соли до сих пор украшали собой все подоконники. Смотря на все это, Кенни мог бы решить, что Эрик просто ушел по своим жиртрестским делам и скоро вернётся, вот только по всему полу были разбросаны обломки его спирит бокса. Кенни даже не успел испугаться, потому как в следующую секунду на всю комнату раздался скрип петель и за его спиной захлопнулась дверь.

***

      Кенни заозирался и с ужасом понял, что в комнате он остался абсолютно один.       - Что -       Под его ногами хрустели куски битой пластмассы и, словно в состоянии транса, он подбежал к отрезающей его от внешнего мира двери. Он проверил дверную ручку, но та оставалась предательски закрыта. Так ли ощущалось нахождение под домашним арестом?       - Баттерс, ты там!? - ответом ему послужила лишь тишина. Кенни тихо выругался и отправил пинком в свободный полет кусок спирит бокса. Он был в тупике и в который раз пожалел, что он не был в костюме Мистериона. В отличие от него, Мистерион сразу нашел бы выход из ситуации. Он бы вылез через окно и спустился вниз по водостоку или, быть может, и вовсе выломал дверь. Кенни снова окинул взглядом злосчастную детскую комнату. Да, он бы взял тот стоящий в углу табурет, нацелился им на дверную ручку и хорошенько так ударил. Но Кенни Маккормик никогда не пошёл бы на что-то подобное, особенно без достаточно веских на то обстоятельств.       Где-то снаружи раздался душераздирающий крик. Это был Баттерс. Обстоятельства резко нашли себя сами и дальше Кенни действовал как на автопилоте. Он замахнулся табуреткой и со всей силы ударил. Дверная ручка со звоном отлетела в сторону и он мысленно извинился перед родителями Баттерса. Его ноги несли его по коридору и он с ужасом понял, что лестница на чердак была опущена, а потолочная дверь на него слегка приоткрыта. Рядом с ней бледный как призрак стоял Эрик Картман. Он почти схватился руками за лестничные перекладины, но, услышав бегущего Кенни, резко отпрянул. На секунду они пересеклись взглядами и в глазах Картмана снова блеснул тот самый взгляд хищной птицы, а Кенни поймал себя на мысли, что он искренне рад, что именно он в очередной раз берет на себя всю опасность.       Кенни стремительно забрался по лестнице вверх. На чердаке оказалось ужасно темно и как бы он ни старался, его глаза никак не могли привыкнуть ко мраку. Раздался грохот. Последним, что он запомнил в тот день стало ощущение удара по голове и испуганный вскрик Баттерса.

***

      Для такой быстрой смерти, его воскрешение заняло непростительно много времени. На этот раз, Кенни "не было в городе" целые две недели и, когда он вернулся в школу, ни Баттерс ни Картман тему призрака в доме Стотчей поднимать не стали. Кенни даже не сомневался, что за столько времени Эрик ввязался в штук десять похожих и не менее увлекательных историй. Баттерс же хоть и молчал, но обзавелся новой привычкой чуть что провожать Кенни ужасно виноватым взглядом. Кенни дико хотелось спросить, помнил ли он, как они с ним сидели в чулане, но ему всегда было слишком тяжело узнавать, как много об обстоятельствах, связанных с его смертью, смогли сохранить в своей памяти его одноклассники.