Резиновое изделие №2. Челлендж 2022/2023

            Быть успешным бизнесменом довольно опасно. Особенно когда твой бизнес построен на махинациях, обмане и подкупах. Ойкава ощутил это на себе, когда его чуть не прирезали на входе одного из лучших ресторанов города. Избежать ножевого ранения помогли хорошая реакция и наблюдательность. Нападавшего довольно быстро повязала охрана ресторана, после чего Ойкаву ещё несколько дней тягали по участкам, что совсем ему не понравилось. Зато ему доставило нереальное удовольствие, что он смог выйти из этой передряги невредимым. Казалось, он неуязвим, всемогущ. Ведь столько лет играл людьми, подкупал их, продавал, влюблял в себя. И лишь затем, чтобы к тридцати годам построить собственный бизнес. Легальный, только вот деньги на него он зарабатывал совсем нелегальным, грязным путем. Но об этом он старался не вспоминать. Сменив кричащие, вызывающие шмотки на дорогой классический костюм, Ойкава решил забыть, что было раньше. Каким он был раньше. Вот только о нем многие вряд ли смогли забыть.       Ойкава думал, его попробуют убрать в первые же недели, когда он кинул очередного «папика» и ушел в самостоятельное плавание. Прогадал — по его душу пришли спустя два года. Он успел расслабиться, больше не передвигаясь короткими перебежками по городу. Расправил плечи и стал выходить в свет, соря деньгами. Какое-то токийское издание назвало его завидным женихом. Ойкава громко хохотал с этого. Как и со всех дур, которые пытались залезть к нему в кровать и кошелек. Знали бы они, чем Ойкава занимался с восемнадцати лет, тогда его бы называли как угодно — шлюхой, пидором, давалкой, подстилкой, но никак не «завидным женихом». Только те, кому он подставлял зад, кого потом кидал на большие суммы денег, не могли публично заявить о том, что трахали мальчика. А вот нанять человека, чтобы по-тихому убрать Ойкаву Тоору, молодого бизнесмена и завидного жениха, — легко.       После случая в ресторане, когда его бесценную тушку чуть не порезали, он подумал, что неплохо бы нанять охранника. Нет, не охранника — сторожевого пса. Завести себе собаку, обожающую хозяина, готовую отдать за него жизнь. Пришлось хорошенько напрячь мозги, чтобы понять, где лучше всего искать желаемое. Ни в одном охранном агентстве Ойкава не найдет такого человека, а бывшие военные слишком себя уважают, чтобы стелиться и прогибаться под нанимателя. Гениальная идея пришла в душе, где чаще всего Ойкаву посещали годные мысли. Поспешно смыв с себя пену, он выскочил из большой душевой кабины, повязывая полотенце на бедра и направляясь в комнату, где оставил телефон.       — Приветики, Макки-чан, — бодро проговорив, Ойкава поставил телефон на громкую связь и принялся вытирать волосы.       — О, мой спаситель! Я думал, что сдохну от скуки, но ты протянул мне руку помощи.       Ойкава тихо засмеялся. Ханамаки не менялся. Сколько Ойкава его помнил, тот всегда оставался собой — непоседа, до сих пор не нашедший себя. На любой работе ему становилось дико скучно, и он сваливал, не отработав и месяца. После выпуска Ханамаки не пошел в институт, как и Ойкава. Но если Ойкава пошел по рукам, то Ханамаки пытался найти дело всей своей жизни. Спустя четырнадцать лет все ещё искал, что дико забавляло. И восхищало — такое упорство дорогого стоило. Другой бы уже сдался, осел на какой-нибудь непыльной работе со стабильным заработком, но не Ханамаки. Ойкава даже позвал его к себе в фирму, когда стал самостоятельным, предложил хорошую заработную плату и полный соцпакет. Ханамаки хватило ровно на десять дней, после чего он взвыл и ушел работать аниматором в детский развлекательный центр. Там он продержался целых два месяца, гордо заявив, что нашел свое призвание. Через несколько дней после громкого заявления он уже брал расчет. Ойкава обожал этого человека и знал: его тоже любят. Возможно, на всем белом свете только Ханамаки и любит его.       — Ты на каждой работе умираешь от скуки. Тебе нужно найти богатого старичка и сидеть дома.       — По богатым старичкам у нас ты, а я хочу молодого и красивого. Чтобы у него долго стоял и он умел качественно трахать.       Ойкава снова громко засмеялся, совсем не обижаясь из-за упоминания его прошлого. Зато сейчас он мог трахаться только с теми, с кем пожелает. А также мог позволить все блага этого мира. Вот только благами он пользовался, а секса не хотел. Ни со старыми, ни с молодыми, ни с девушками, ни с парнями. Хватило. На всю жизнь натрахался.       — Кто ищет, тот всегда находит, Макки-чан. А ты у нас уже ветеран в поисках.       Ханамаки хмыкнул, давая понять, что шутку оценил. И не обиделся. На правду же не обижаются.       — Ладно, Ойкава, рассказывай. Ты же не просто так звонишь.       — Угадал.       — Чем повеселишь на этот раз?       Ойкава расплылся в широкой улыбке, откидывая полотенце и проходя к ящику с бельем. Самое дорогое, самое качественное. Одни его трусы можно продать и есть на эти деньги целую неделю, не экономя.       — Нужно, чтобы ты скинул мне досье с заключёнными, которые освобождаются в ближайшее время.       — Да ты охренел, — Ханамаки восторженно засмеялся. — Это же подсудное дело.       Ойкава проигнорировал его слова, продолжая говорить:       — Только сразу можешь отметать хлюпиков. Мне нужна гора мышц, чтобы от одного взгляда на это тело все ссались.       — Во что ты вляпался, Ойкава?       — Мм, ничего такого. Просто кто-то из бывших решил от меня избавиться, — пожав плечами, не находя в этих словах ничего странного или необычного, он натянул майку и домашние штаны.       — И ты решил взять себе в охранники бывшего заключённого?       — Ну да. Уверен, из него получится идеальный пёсик.       Ханамаки хрипло засмеялся, явно приходя в восторг от такой идеи. Он такой же сумасшедший, как и Ойкава, всегда одобрял самые рискованные и странные планы.       — Я же могу на тебя рассчитывать, Макки-чан?       — Конечно. Если уволят — будешь меня содержать.       — Да не вопрос.       Ойкава сбросил вызов, зная — вскоре Ханамаки подберёт ему лучших кандидатов. Не зря же тот третью неделю работал в администрации исправительной колонии, оформляя заключённых. Как же все идеально совпало. Ойкава реально ощущал себя везунчиком.       Ханамаки прислал ему несколько досье на следующий день. Поработал при этом замечательно, выбрав кандидатов под запросы Ойкавы. Устроившись в офисе за ноутбуком, он тщательно изучил всех заключённых, смотря не только на фотографии, но и на статью, по которой тот загремел за решетку. Ненормальный псих под боком ему точно не нужен. Хотя таких и не выпускали из японских тюрем.       Ойкаву заинтересовал один из заключённых, который отбывал срок за убийство и должен выйти уже через пару недель. Рожа постная, рост высокий, плечи широкие. Ещё и такого же возраста, что и Ойкава — легче приручить будет. Смущало одно — статья. Но если выпускали, то должны иметься смягчающие обстоятельства. Ни к чему гадать. Ойкава набрал Ханамаки.       — Макки-чан, счастье мое, отличная работа.       — Могу, когда хочу, — тот хмыкнул. — Да и вроде бы никто не понял, что я покопался в данных и вынес их за пределы тюрьмы.       — Ты ж мой юный хакер, — но долго веселиться не стал, переходя к волнующей теме разговора. — Ты можешь узнать, за что сидит Ушиджима Вакатоши?       — Да не вопрос. Поспрашиваю у семпая, он любитель тюремных сплетен. И именно у него доступ к более обширной базе.       — Отлично. Буду ждать.       Пока Ойкава остановился на Ушиджиме, решив дождаться звонка Ханамаки. Если Ушиджима не совсем отбитый на голову, то можно попробовать взять в оборот именно его. Внешне — идеальный вариант. К Ойкаве и близко никто не подойдёт, когда рядом такая здоровая псина.       Ханамаки перезвонил через пару часов, звуча до неприличия воодушевленным.       — Ойкава, этот твой Ушиджима такой интересный персонаж. Я столько узнал о нем.       — Рассказывай.       — Неа. Вечером ты сводишь меня в роскошный ресторан, накормишь дорогими блюдами, напоишь самым мажорным вином, и уже тогда я все расскажу. Ойкава засмеялся, восхищаясь наглостью своего единственного друга. Единственного близкого человека.       — Хорошо, вымогатель. Время и место скину сообщением.       Ханамаки и правда поведал ему занимательную историю про этого Ушиджиму. Ещё во время судебного разбирательства тому прилепили кличку «Монстр» за то, что тот голыми руками удавил педофила, напавшего на его сестру. Дело было громким. Адвокат бился над тем, чтобы получить оправдательный приговор. Но Ушиджиме не повезло. Убитым оказался сын влиятельного человека, который нанял лучших адвокатов. Те вывернули все так, что никакого насилия над ребенком не было, что Ушиджима налетел на невиновного человека. Ойкава что-то такое припоминал. Та история была на слуху лет десять тому назад. Но Ойкава не вникал, не до того было.       В тюрьму Ушиджима все же загремел. Его адвокатов разбили в пух и прах. Единственное, что им удалось — смягчить приговор. И вместо пятнадцати положенных лет, Ушиджиме дали десять. Тоже немаленький срок, особенно, когда ты совсем молодой, вся жизнь впереди, планы. Вот только теперь все коту под хвост. Бывшим заключённым нигде не рады. А вот Ойкава примет Ушиджиму с распростёртыми объятиями. Оденет, накормит, бросит подстилку у ног и научит преданно служить.       Ханамаки весь вечер травил байки о жизни Ушиджимы в тюрьме. Попав туда в двадцать два, тот оказался одним из самых молодых заключённых. Старожилы сразу же захотели подмять его под себя, но тот бился с каждым, кто пытался его нагнуть. Этим только закрепил свое прозвище. Ойкаве не терпелось увидеть его вживую. Оставалось потерпеть всего две недели.       Именно Ханамаки сообщил ему точную дату и время, когда Ушиджима выходил на свободу. Приехав на место за час до встречи с Ушиджимой, который ещё не знал, какой подарок ему уготован, Ойкава бездумно смотрел перед собой. Личный водитель молчал, не мешая думать. А подумать стоило хорошенько. Он затевал опасное мероприятие, которое может стоить ему жизни. Но сколько бы минусов ни находил, все равно не давал команду уезжать. Ойкава хотел возле себя именно этого человека. Интуиция, шестое чувство или ещё какая хрень, но он испытывал уверенность, что все получится. Что Ушиджима легко поддастся дрессуре и будет служить ему верой и правдой.       Когда ворота тюрьмы открылись и показался высокий человек в старом спортивном костюме, Ойкава расплылся в хищной улыбке. Хрена он отступится.       — Подъедь к этому человеку, Яхаба.       — Конечно, Ойкава-сан.       Ушиджима пошел вдоль дороги неторопливым, но уверенным шагом. С пустыми руками, без какой-либо сумки. Неужели к нему никто не приходил и ничего не приносил? Идеально. Яхаба ехал медленно, подстроившись под шаг человека. Опустив стекло на задней двери, Ойкава выглянул, взглядом прикипая к Ушиджиме.       — Вот мы и встретились, Ушиджима Вакатоши, — тот замер, поворачиваясь к нему и тяжело смотря. У Ойкавы от этого взгляда мурашки рассыпались вдоль спины. Отлично. Восхитительно просто. — Есть предложение. Садись.       Не став дожидаться ответа, Ойкава сдвинулся к противоположной двери, освобождая место. Ушиджима какое-то время потоптался на месте, но в итоге сел, смотря все так же настороженно, опасно.       — Поехали, Яхаба.       Ойкаве даже напрягаться не пришлось, чтобы уговорить Ушиджиму работать на него. Он заготавливал речь, искал такие слова, чтобы побольнее надавить, но это все не пригодилось. Стоило озвучить, чего он требует от Ушиджимы и сколько за это будет платить, как тот незамедлительно согласился. Ойкава не смог скрыть удивления, но быстро взял себя в руки, засмеявшись.       — Отлично, Ушивака. С этого момента ты принадлежишь мне.       — Ушиджима.       — Мм, что?       — Моя фамилия Ушиджима.       Густой бас приятно обласкал слух, но Ойкава быстро отмел эти мысли.       — А. Неважно. Яхаба, отвези нас в мой любимый магазин одежды. Нужно приодеть этого парня.       Приручить Ушиджиму не составило никакого труда. Если поначалу тот ещё пытался брыкаться, отстаивая свою фамилию, то вскоре сдался, спокойно реагируя на «Ушиваку». Ойкава дорого одел его, предоставил жилье, вкусно кормил, ещё и достойное жалование выплачивал. И относился хорошо, поводок натягивая постепенно, желая, чтобы Ушиджима добровольно опустился на колени.       Ойкава не воспринимал его как человека — спокойно переодевался перед ним, принимал ванную в его присутствии, ходил обнаженным. Испытывал ли он судьбу? Возможно. Нравилось ли ему это? Дико. Даже когда стал замечать на себе долгие взгляды, полные желания, не изменил поведения. Не стал вести себя скромнее. Наоборот — начал провоцировать, желая увидеть на безэмоциональной роже Ушиджимы хоть какие-то эмоции. Тот терпел все молча, мог позволить себе уйти, когда провокации становились совсем откровенными, но ни разу, ни одного гребаного раза не прикоснулся. Только смотрел жадно, голодно. И преданно служил.       Ойкава даже привык к Ушиджиме. Тот находился с ним двадцать четыре на семь. От выходных отказывался, жил в его квартире, сопровождал везде, верной псиной отираясь у ног. И какой, к черту, Монстр? Преданный пёсик, который чуть ли не слюной капает, когда Ойкава уделяет ему внимание.       За два года, что Ушиджима работал на него, не произошло ни одного нападения. Очередной план Ойкавы сработал — одной внешности Ушиджимы хватало, чтобы отпугивать от него всех недоброжелателей. Слухов ходило множество. Ему стали приписывать роман с Ушиджимой, но Ойкава никак на это не реагировал. Говорить будут всегда, каждому рот не закроешь. Зачем тогда зазря напрягаться?       Ойкава расширял бизнес, налаживая отношения с партнёрами и обрастая новыми, выгодными связями. Приходилось ходить по всяким скучным, неинтересным мероприятиям, чтобы пообщаться с нужными людьми в неформальной обстановке, расположить к себе или же собрать грязные сплетни, что в будущем можно использовать. После очередного вечера, где пришлось много пить, чтобы разболтать одного интересного человечка, Ойкава еле стоял на ногах. Но ресторан он покинул на своих двоих, в машину сел самостоятельно, а потом уже дал слабину — перед Ушиджимой можно. Тот привез его домой, донес до квартиры, усадил на диван и стал раздевать. Ойкава не сводил с чужого лица взгляда, чувствуя, как осторожно, бережно Ушиджима прикасается к нему, будто боится сломать, навредить.       — Хороший пёсик, — пьяно проговорив, Ойкава выпутал с чужой помощью руку из рубашки и погладил Ушиджиму по голове. Тот шумно вздохнул и опустился перед ним на колени, принимаясь за брюки.       Ойкаве нравилось, как тот смотрел. В чужом обожании и желании кайфово купаться, зная — без разрешения его не тронут. А что-то позволять он не собирался, хоть постоянно дразнил. Когда с него сняли брюки и принялись за носки, Ойкава голую стопу положил на чужое бедро, плавно ведя к паху. Ушиджима напрягся, но не отстранился, доводя дело до конца и снимая второй носок. Ойкава, даже оставшись в одном белье, чувствовал себя в безопасности. Продолжил дразнить, уверенный — не тронут.       Он перевел стопу на пах, водя по члену, надавливая, ощущая, как тот становится крепче. Смотря на каменное лицо Ушиджимы, который не поднимал взгляда, не сбегал от него, Ойкава засмеялся. Надавил сильнее, сорвав с чужих губ шумный выдох, что сильнее развеселило.       — Хочешь?       Ушиджима не увиливал, не медлил с ответом, припечатывая весомым «да». Пьяно улыбаясь, Ойкава с нажимом провел по члену и убрал стопу, поднимаясь на ноги.       — Свободен, — шаткой походкой направляясь в спальню, он кожей чувствовал тяжёлый взгляд. Восхитительно. Такая власть над здоровым мужиком опьяняла сильнее алкоголя. — Ночки, Ушивака-чан.       Возвращаясь домой после работы, Ойкава сыпал шутками, больше обычного издевался над Ушиджимой и даже поддевал Яхабу, который так же молча сносил все закидоны начальника. Настроение было отличным. Удалось урвать один очень важный контракт, уведя его из-под носа у конкурентной фирмы.       Отпустив водителя, они с Ушиджимой направились к дому. Нужно было пройти каких-то жалких десять метров. Что могло случиться? Ойкава продолжал болтать, пихая привычно серьезного Ушиджиму плечом, и не сразу заметил мужчину, вышедшего из тени. Зато Ушиджима среагировал мгновенно, закрывая его собой. Раздался выстрел. Потом второй. Третий. Ойкава смотрел на удаляющуюся спину Ушиджимы, который надвигался на стрелявшего. Тот что-то кричал, непрестанно нажимал на курок. Ойкава насчитал уже семь выстрелов, но ни одна пуля до него не долетела. Все принял Ушиджима, который все же добрался до опешившего стрелка и свернул ему шею голыми руками. Ойкава услышал этот неприятный хруст и поморщился. А потом спохватился, торопливо направляясь к Ушиджиме. Тот медленно повернулся к нему, обшаривая его тело затухающим взглядом.       Ойкава не успел, да и не сумел бы удержать падающее тело. Семь пулевых ранений. Мать его, семь пуль Ушиджима взял на себя, пока добирался до нападавшего. Нервно засмеявшись, Ойкава опустился перед Ушиджимой на колени, неверяще на него смотря.       — Ты и правда Монстр. Поэтому не имеешь права подыхать от каких-то пуль, — трясущейся рукой достав телефон, он набрал скорую, неотрывно смотря на сереющее лицо своего верного пса. Похлопав его по щеке свободной ладонью, не позволяя провалиться в беспамятство, он жёстко проговорил. — Я запрещаю тебе умирать. Ты должен выкарабкаться. Тогда я позволю сделать с собой что захочешь.       Скорая приехала быстро, как и полиция. Ушиджиму увезли в реанимацию, стрелка в морг, а Ойкаву повезли на допрос в полицейский участок. Там его продержали до утра, но обвинений ни ему, ни Ушиджиме не выдвинули. Всё пытались опознать труп и понять, кто и за что пытался убить бизнесмена. Если бы Ойкава выдал им список возможных заказчиков, то полицейские бы прокляли его, пока проверяли всех. Да и грязи бы повсплывало слишком много, чего не нужно ни ему, ни его бывшим любовникам. Поэтому Ойкава лишь разводил руками, говоря, что он честный работяга, построивший бизнес с нуля и ещё не успевший серьезно перейти кому-то дорогу. Но объяснить, кто такой Ушиджима и зачем Ойкава его нанял, пришлось. Он рассказал о попытке нападения перед рестораном, после которой и взял телохранителя. Пришлось соврать, сказав, что Ушиджима дальний родственник одного из его друзей. Ведь рассказывать все тонкости своего плана он не собирался.       Утром Ойкава вызвал Яхабу, чтобы поехать домой. Приказал ему отправиться в больницу, узнать о состоянии Ушиджимы и обеспечить ему лучшие условия нахождения в больнице. В то, что тот умер в скорой или на операционном столе, Ойкава не верил. Страшные и опасные монстры не умирают от каких-то жалких пуль. Их нужно валить серебряными, или же каким-нибудь магическим заклинанием. Но никак не выстрелами из обычного пистолета.       Стоя под горячим душем, Ойкава чувствовал, как его трясет. Если бы стрелок не оказался обескуражен тем, что на него танком прёт раненый человек, он мог выстрелить в голову. От попадания пули в лоб мрут даже зомби, что говорить о каком-то ручном монстрике. Тихо засмеявшись, он ткнулся лбом в стену, не разрешая себе раскисать, убеждая себя, что ничего страшного не случилось. Он жив-здоров, а Ушиджима для того и нанят, чтобы верно служить и отдать за него жизнь.       Яхаба позвонил через несколько часов, сообщив, что Ушиджима находится в тяжёлом состоянии, но стабилен. Его перевели в реанимацию, приставили лучших врачей. Ойкава тихо засмеялся. Деньги решали все, даже будет человек жить или нет.       После этого нападения стало страшно выходить из дома. Ойкава привык, что Ушиджима всегда рядом, что защитит. И он защитил, теперь пролеживая бока на больничной койке. Но свой страх Ойкава никому не собирался показывать. Так же ездил на работу, ходил на вечеринки и ужины с партнёрами, но ни разу не приехал в больницу. Лишь давал распоряжения, чтобы за Ушиджимой присматривали, хорошо его лечили и кормили.       Через две недели Яхаба сообщил — Ушиджима пошел на поправку, но врачи прогнозируют, что тот полностью восстановится только через пару месяцев. Ни одна из пуль непоправимо не повредила внутренние органы, но все равно за жизнь Ушиджиме пришлось побороться. Ойкава помнил свои последние слова, сказанные в экстремальной ситуации, и все гадал — слышал ли их Ушиджима или нет. Придет, чтобы взять обещанное, и продолжит служить ему, или после больницы свалит от греха подальше. Ойкава поймет, если тот не захочет возвращаться. Поймет и примет это. Хотя такого верного сторожевого пса больше не найдет.       Ушиджима заявился через три недели после происшествия. Бледный, покрытый испариной, в окровавленной одежде, той, в которой защитил Ойкаву. Он стоял на пороге его квартиры, опираясь рукой на стену, и привычно тяжело, голодно смотрел. Изгибая губы в подобии улыбки, Ойкава старался смотреть на Ушиджиму сверху вниз, надменно. И звучать так же, не пропуская в голос даже намек на облегчение. Радость?       — Приполз? Не самый лучший видок, — хмыкнув, Ойкава отошёл от двери, позволяя войти в квартиру. — Если станет хреново, ухаживать за тобой не буду. Можешь подыхать, я и пальцем не пошевелю.       — Да, — Ушиджима медленно дошел до дивана и тяжело осел на него, но смотрел ясно, от чего пробирало до внутренностей. — Ойкава.       — Мм? — стоя напротив него, Ойкава чувствовал, как быстро, взволнованно бьётся сердце. Ушиджима его слышал. И пришел, чтобы затребовать обещанное. Монстр, который выбрался из ада, чтобы получить лакомый кусочек плоти. Боги, какой бред крутился в его голове.       — Твои слова.       — Да-да. Оказались слишком хорошей мотивацией, — беспечно проговорив, он шумно вздохнул и принялся расстёгивать рубашку. — Но я слов на ветер не бросаю, Ушивака-чан.