Резиновое изделие №2. Челлендж 2022/2023

      Ойкава не любил, когда его отвлекали от работы, и Ушиджима это знал. Но какого-то черта заперся в кабинет и открыл свой рот.       — Я узнал детали вечеринки у Куроо.       Ойкава недовольно поджал губы и перевел взгляд от экрана ноутбука на Ушиджиму.       — Поглажу тебя потом. Ты же выполнил такую сложную работу, достойную награды, — приправив слова хорошей порцией яда, Ойкава вновь вернулся к работе. Понадеялся, что его пёс не совсем тупой и у него хватит ума свалить, пока он своим присутствием окончательно не сбил рабочий настрой.       — Вечеринка через два дня.       Шумно выдохнув, Ойкава снова отвлекся от производственного плана, даже не пытаясь скрыть раздражения. Поправив очки, припечатал Ушиджиму тяжёлым взглядом, не понимая, какого черта тот испытывает его терпение.       — Поговорим об этом потом, Ушивака-чан. А сейчас свали, ты мешаешь сосредоточиться на работе.       Ни его вид, ни слова совсем не впечатлили Ушиджиму. Тот не изменился в лице и не сдвинулся с места. Издевался, что ли? Или не понимал, что какая-то проклятая вечеринка не может быть важнее работы? Неужели Ойкава плохо его выдрессировал? Что-то упустил в воспитательной программе?       — Куроо организовывает костюмированную вечеринку. Без костюма туда не попасть.       — Что? — Ойкаве показалось, что он ослышался. Костюмированная вечеринка, серьезно? Бред же.       — Это его условия. Кто не наденет костюм, того не пропустят. Так сказала его секретарь.       Ойкава снял очки и растер виски, чувствуя, как подкрадывается мигрень. Сколько этому чертовому Куроо лет — пять или все же тридцать пять? Какие, нахрен, костюмы?       — В смысле «вечеринка через два дня»? — Ойкава вскинул растерянный взгляд, очень надеясь, что Ушиджима ошибся. Но тот кивнул, подтверждая ранее сказанное. — Да нам же не успеют пошить классные костюмы. Я не собираюсь появляться на публике в чем попало. Почему ты раньше не сказал?       — Я как узнал — сразу пришел к тебе.       Ушиджима впечатлял своей непробиваемостью. Только сейчас Ойкава мог думать лишь о том, где найти хорошего портного, который сошьет крутые костюмы за столь короткое время. Постукивая пальцами по столу, он перебирал в голове всех знакомых, пытаясь вспомнить, есть ли среди них портные. На ум ничего не пришло. Но он знал, кто ему может помочь.       О работе Ойкава благополучно забыл. План можно составить позже, а вот отложить чужую вечеринку он не имел возможности. Потянувшись к телефону, он набрал Ханамаки, который, казалось, знал всех в Токио, поработав на всех возможных работах.       — Макки, счастье мое, доброго дня.       — Привет, Ойкава. Забери меня отсюда.       Ойкава тихо засмеялся. Скорее всего, Ханамаки снова устроился на неинтересную, скучную работу. Но в этом весь Ханамаки. Все ещё в поисках себя и лучшей, более интересной жизни. Иногда Ойкава ему завидовал. Но лишь иногда. И никогда в этом не признавался.       — А где ты?       — На работе. Я типа натурщик. Сижу весь такой голенький, а вокруг хихикающие девицы рисуют меня, — Ойкава и правда услышал смех на заднем фоне. — Им нравится мое тело, прикинь. Я идеально сложен.       — Ты прекрасен, Макки-чан, — Ойкава не кривил душой, Ханамаки для него был самым лучшим человеком из всех ныне живущих. Вот только время поджимало, стоило переходить к делу, а не восхвалять друга. — У меня к тебе вопрос. Ты случайно не знаешь классного портного? Вот прям крутого и буквально волшебника.       Ханамаки ответил моментально:       — Знаю. Сейчас скину его номер. Зовут Асахи. Скажи, что от меня.       — Спасибо, Макки-чан. С меня ужин в твоём любимом ресторане.       — Замётано.       Уже через минуту Ойкаве пришло сообщение с номером телефона. Не теряя времени, он сразу же позвонил, быстро обрисовывая ситуацию. Асахи говорил мягким, приятным голосом. Согласился с ним встретиться и помочь. Скинул адрес и пообещал принять их через три часа, чтобы снять мерки. Только попросил придумать дизайн костюмов. С этим у Ойкавы проблем не было. С его фантазией он за несколько минут придумал не только костюмы, но и историю к ним, которой, естественно, ни с кем не поделится.       Все оказалось готово в срок. Асахи сделал свою работу идеально, в точности так, как Ойкава представлял. Даже без примерок костюмы сели как влитые, что говорило о мастерстве Асахи. Обувь и дополнительные аксессуары также на высшем уровне. Сразу видно, их заказом занималась профессиональная команда, которую собрал портной.       Ойкава и Ушиджима переоделись в мастерской Асахи, ведь до вечеринки оставалось чуть больше часа. И хоть дорога к дому Куроо долгая, Ойкава не мог оторваться от зеркала, рассматривая себя со всех сторон. Образ демона ему подходил идеально. Как и Ушиджиме к лицу быть рыцарем. Ойкава не стал просить заковать его в латы, лишь заказал кольчугу, которую надели поверх простых на вид, но отлично пошитых одежд. Суровая морда и меч на бедре дополняли образ. Идеальный страж для охренительно привлекательного демона. Мм, нет. Не просто демона, а короля демонов.       Замерев перед зеркалом, Ойкава жадно себя осматривал. Высокие белые сапоги подчеркивали длину и стройность ног. Черные брюки и туника облегали тело, как вторая кожа, но все это было скрыто под алой мантией с воротником-стойкой, скрепленной под шеей брошью в виде черепа. Бутафорские рога крепились к тонкому обручу, которого не видно в густых волосах. Кроваво-красные линзы и черные перчатки довершали образ. Ойкава был в восторге от работы Асахи и своего вида, из-за чего накинул ему сверх оговоренной суммы.       На вечеринку они опоздали. Но Ойкава не расстроился из-за этого, хоть и не любил непунктуальных людей. Одно дело опаздывать на деловые встречи и важные мероприятия, другое — немного припоздниться к началу цирка. Иначе эту вечеринку он назвать не мог.       Куроо проводил ее в пентхаусе многоэтажного здания. Арендовал помещение, или же оно принадлежало ему, — Ойкава не знал. На первом этаже возле стойки консьержа стояла охрана. Они попросили предъявить электронное приглашение, по одному их внешнему виду определив, что им на верхний этаж. После чего провели их к отдельному лифту, обслуживающему только пентхаус. Хоть Ойкава и чувствовал себя идиотом среди мужчин, одетых в классические костюмы, но виду не показывал. Наоборот — расправил плечи и приподнял подбородок, всем своим видом демонстрируя величие. Да и близость Ушиджимы прибавляла уверенности. Никто не посмел на них как-то косо глянуть, что самодовольной улыбкой отразилось на лице.       Лифт остановился лишь на верхнем этаже, с противным звуком раскрыв двери. Их сразу же накрыло громкой музыкой, пьяными разговорами и смехом. Шагнув в двухуровневую квартиру, что больше походила на ночной клуб, Ойкава недовольно скривился. Обилие красного цвета резало по глазам. Стены, кожаные диваны, воздушные шары, цветы — все это насыщенно красного цвета. Из-за чего казалось, что искусственный дым — алый, а не привычного цвета.       Презрительно осмотревшись по сторонам, поражаясь полной безвкусице хозяина этого помещения, Ойкава насмешливо проговорил:       — Зато при знакомстве можно не спрашивать о любимом цвете. И так всё ясно.       Ушиджима, идущий рядом с ним, коротко кивнул. Тч. Ещё бы тот не поддержал его шутку. До остроумности ей далеко, но Ойкава правильно воспитал своего цепного пса, научив его поддерживать своего хозяина во всем.       Подойдя к перилам небольшого балкона, с которого хорошо просматривался нижний уровень, Ойкава пытался высмотреть в большой разношёрстной толпе Куроо. Кого здесь только не было — вампиры, приведения, черти, демонессы, эльфы, покемоны, всевозможные животные. Но в основном все костюмы дешёвые, потрёпанные жизнью и множеством вечеринок. Ойкава отметил лишь нескольких человек, образы которых ему приглянулись. Но все равно они с Ушиджимой смотрелись наиболее классно и реалистично. Демон и его преданный рыцарь. Ойкава даже не пожалел потраченных на костюмы денег. Хоть и блеснуть здесь не перед кем, но он бы перестал себя уважать, если бы приперся в обносках, взятых напрокат.       Вот только Ойкава сюда не развлекаться пришел, а наконец встретиться с Куроо. Он понятия не имел, как того найти в этой толпе. Не мог же он заглядывать под каждую маску. Черт.       Куроо нашел его сам. Неожиданно появился сбоку, схватил его за руку и повернул к себе, с широкой, нездоровой улыбкой рассматривая его. Ойкава вовремя сообразил, что чудо в кигуруми единорога и есть Куроо, иначе бы тот словил по лицу от Ушиджимы, заметившего, что его хозяина трогают.       — Не нужно, Ушивака-чан. Это хозяин вечеринки.       Ушиджима замер, но смотрел тяжело и напряжённо. Вот только это никак не повлияло на Куроо, который продолжал держать его за руки и рассматривать.       — Это охренительный костюм. Просто огонь. Я вас заметил с нижнего этажа. Такие величественные. Будто бы с этого балкона вы осматриваете свои владения, — Куроо говорил очень быстро, глотал окончания и сам по себе был дерганым, порывистым.       Ойкава и правда с трудом узнал в этом худом, бледном человеке Куроо, которого видел на фотографиях в интернете. Перед ним стояла лишь бледная тень довольно-таки привлекательного молодого мужчины. Лицо осунулось, черты заострились. А зрачок полностью затопил радужку, что ясно давало понять — Куроо под кайфом. Все же Яку сказал правду, что расстроило. Ведь с наркоманом Ойкава связываться не хотел. Не с таким. Он знал, что многие употребляют запрещённые препараты. Но после их приема они становились более продуктивными, заключали выгодные сделки. Куроо относился к другой группе. К тем, кто просто прожигал свою жизнь. Опустившись на дно, тот даже не пытался выбраться. Будто бы намеренно закапывал себя все глубже и глубже.       — Оя, я даже вижу за этим целую драматическую историю, — Куроо отпустил его руки, обходя их с Ушиджимой по кругу и шаря по ним поблескивающим черным взглядом. — Королевство послало своего лучшего рыцаря убить верховного демона, но рыцарь влюбился и остался служить тому, кого должен был убить. Пиздец романтично. И так по-пидорски.       Куроо громко, неприятно засмеялся, сгибаясь пополам. Ойкава ошарашенно на него смотрел, не веря в услышанное. Куроо будто к нему в голову залез и озвучил придуманную под эти костюмы историю.       Резко отсмеявшись, Куроо выпрямился, смотря уже без прежнего интереса. Его кто-то окликнул, и тот снова улыбнулся, явно собираясь свалить.       — Куроо-сан, я бы хотел с вами поговорить по работе, — Ойкава решил предпринять единственную попытку. Вдруг тот умел включаться в работу, вдруг случится чудо.       — Никаких разговоров о работе, — Куроо попятился от них, пытаясь поскорее затеряться среди толпы. Вот же мудак. — Мы сегодня празднуем.       — Что же мы празднуем? — раздражённо спросил Ойкава, ещё видя Куроо, который ненормально улыбнулся и громко выкрикнул:       — Смерть моего папаши.       Ойкава шумно выдохнул, переводя растерянный взгляд на Ушиджиму, а потом снова осматривая помещение. Цветы, хаотично расставленные по помещению, обрамляли черные ленты. То, что должно было стать трауром, превратилось в праздник. Кощунство. Ойкава вспомнил своих родителей, на похороны которых не сумел попасть, и ощутил, как к горлу подкатила тошнота.       — Хочу уйти отсюда. Скорее.       — Конечно.       Казалось, он начинал здесь задыхаться. Среди разномастных тварей, среди похоронных цветов и неуместных праздничных шариков в форме сердец. В густом алом дыме, забивающем нос сладостью. Музыка долбила по голове, а мерзкий смех Куроо забивал уши. Ужасное место, отвратительное.       Ушиджима приобнял его за плечи и повел к лифту, расталкивая смеющуюся нечисть, окружающую их со всех сторон. Складывалось ощущение, что их не хотят отпускать, взяв в плотное кольцо. Что Куроо на самом деле демон, который собирался провести здесь жертвоприношение, чтобы осквернить память отца.       — Ойкава. Ойкава.       Вскинув взгляд, Ойкава с трудом смог сосредоточиться на лице Ушиджимы. Тяжело, прерывисто дыша, он не сразу понял, что они уже в лифте. Что больше нет никого. Что больше нет Куроо.       — Какой твой любимый цвет, Ушивака-чан?       — Что?       — Не тупи. Любимый цвет, — Ойкава говорил тихо, пытаясь справиться с панической атакой, неожиданно накрывшей его после слов Куроо. — Я вот подумал, что мой любимый цвет — бирюзовый. У меня в школе волейбольная форма была этого цвета.       — Черный.       — Пф. Ты скучный.       Разговор помогал забить мозг лёгкими мыслями и вернуть душевное равновесие. К тому моменту, как они оказались в такси, Ойкава полностью пришел в себя. Отвернулся к окну, за всю дорогу не проронив и слова, вспоминая, как играл в волейбол.       — Ойкава.       Повернув голову на голос Ушиджимы, Ойкава никак не ожидал, что тот подойдёт к дивану, на котором он лежал, присядет рядом и нагло устроит его голову к себе на колени. Пришлось чуть подтянуться вверх, чтобы удобнее устроиться и заглянуть в бесстрастное лицо.       — Что это ещё такое? — Ойкава даже нахмурился, не понимая, какого черта творит Ушиджима. Нахрена гладит его по волосам, будто так и нужно? Будто это у них в порядке вещей. Будто Ойкава позволял ему это.       — Ты же мне сам разрешил делать, что я захочу.       — Пф. Ты свой шанс упустил, — и хоть он так говорил, но не спешил вставать или требовать убрать руку. Чувствовал, как от лёгких поглаживаний по всему телу растекается тепло. К нему давно никто так не прикасался. Так давно, что уже сложно утверждать — было ли такое вообще или нет.       — Нет. Ты свое слово держишь.       Ойкава тихо хмыкнул. Непробиваемость и какие-то странные убеждения Ушиджимы иногда забавляли. Спорить не хотелось. Слишком лениво для этого. Если вместо траха его верный пёс желал ванильной нежности, то на здоровье. Главное, чтобы не подавился ей.       — Ойкава, ты в последнее время стал слишком задумчивым и молчаливым.       — Мм, Ушивака-чан, ты знаешь такие длинные слова и умеешь правильно составлять из них предложения? — Ойкава сам знал, что в его голосе недостаточно издёвки, привычной насмешки, но Ушиджима мог хоть как-то среагировать. Только тот продолжал спокойно смотреть сверху, перебирая его волосы. — Тч. Какой же ты скучный, не могу.       Ойкава перевернулся на бок, спиной к Ушиджиме, но голову с его коленей не убрал. Жестковатая, но все же подушка.       — Это из-за Куроо?       Тихо хмыкнув, Ойкава прикрыл глаза. Никогда бы не подумал, что Ушиджима такой проницательный. Или же успел изучить его за годы, проведенные вместе?       На вопрос можно было и не отвечать, но Ойкава почему-то заговорил. Возможно, устал молчать. Только слова давались тяжело, их будто выцарапывать из себя приходилось.       — Не могу не сравнивать нас. Я же мог стать таким же. Только без больших денег на счету.       — Ты не такой!       Ойкава аж дернулся, открывая глаза и искоса смотря на напряжённое лицо Ушиджимы. Тот впервые повысил голос, чем чертовски удивил. Слегка ударив его по ноге, Ойкава раздражённо проговорил:       — Испугал, баран. Не делай так.       — Прости. Но вы совсем разные, Ойкава.       Ойкава кривовато усмехнулся, больше не смотря на Ушиджиму. Тот его практически не знал. Получал информацию из нечаянно оброненных фраз, касающихся прошлого. Но не знал всей истории.       А ведь у Ойкавы были все шансы закончить так же, как и Куроо. Возможно, даже хуже. На помойке с вспоротым брюхом или же в тюрьме. Ойкава все эти дни пытался понять, что сохранило ему волю к жизни, что удержало от лёгкого пути забвения, что даруют наркотики. Чем они различались с Куроо. Что окончательно сломало того. Что подтолкнуло к пропасти.       Лишившись семьи, дома, любимого человека и волейбола, Ойкава все же не потерял Ханамаки. И Кудо, который хоть и использовал его, но взамен давал не меньше. У Куроо же был отец, были деньги и возможности себя реализовать в любой из сфер жизни. Почему-то он этим не воспользовался.       Ойкава пытался понять, если бы они поменялись местами, как бы сложились их жизни. Смог бы он в чужой ситуации сохранить желание жить. Или сломался бы, как и Куроо. Да, Ойкава не знал всего, не знал, в каком аду варился Куроо всю свою юность. Возможно, для того наркотики стали единственным выходом.       — Прекрати, — голос Ушиджимы выдернул из тяжёлых размышлений, в которых Ойкава находился последние дни.       Скептично выгнув бровь, Ойкава посмотрел в глаза, снова переворачиваясь на спину. И с каких пор Ушиджима научился читать мысли? С каких пор стал таким наглым, что позволяет себе указывать хозяину? Интересно. Возможно, его снова станет весело дразнить.       — Вы разные, Ойкава. Ты справился, а он — нет. Он оказался слабее тебя.       Ойкава тихо засмеялся, поднимая руку и касаясь кончиками пальцев упрямого, волевого подбородка Ушиджимы. Кожа гладкая, горячая. Тот всегда тщательно брился и использовал лосьоны после бритья. Когда Ойкава увидел, как тщательно Ушиджима ухаживает за лицом и поднял его на смех, тот спокойно пояснил, что это для того, чтобы соответствовать ему. Получалось, что даже такую повседневную рутину Ушиджима делал для него, ради него. Это нравилось. Даже очень.       И прикасаться к гладкой коже этой бесстрастной морды нравилось. Возможно, когда-нибудь Ойкава захочет чего-то большего. Захочет, чтобы Ушиджима прикоснулся к нему, покрыл все его тело поцелуями, заласкал его до дрожи в коленях, взял его. Но пока Ойкава не хотел ничего. Ему даже нежные поглаживания по волосам не нужны, но он позволял. Совсем разбаловал своего питомца.       Хмыкнув, он убрал руку, снова закрывая глаза, но больше не желая думать о Куроо. Хоть он и не скажет этого вслух, но Ушиджима прав — Куроо просто оказался слабее, поэтому он сломался, а Ойкава — нет. Еле уловимо улыбнувшись, Ойкава подумал о приятном и бодро проговорил:       — Завтра поедем к Яку. Хочу ещё одну катану.       — Конечно, Ойкава.