Резиновое изделие №2. Челлендж 2022/2023

      Яку выжидал момента, когда сможет отомстить, прекрасно понимая, что рано или поздно подвернётся такая возможность. И не прогадал. Ему попались снимки Льва с парной фотосессии, где тому пришлось довольно тесно контактировать с девушкой-моделью. Яку бы даже сказал, что их позы слишком откровенны. Самое то, чтобы устроить Льву знатный вынос мозга.       Яку не считал себя истеричкой, чтобы из-за каких-то рабочих снимков устраивать скандал. Тем более знал, что Лев реально его любит. Не зря же тот добивался его внимания всю старшую школу, а после поехал вслед за Яку в другую страну. Что это, если не любовь? Но Лев сам виноват, и если не проучить этого ревнивца, то такие ситуации, как случилась в Екатеринбурге, будут происходить из раза в раз.       Тогда только закончился чемпионат России, команда Яку заняла второе место и у всех членов брали интервью. Яку хорошо знал девушку, которая всегда ездила с их командой и выпускала много новостей об игроках. Спортивная журналистка с красивым именем Елена подошла к Яку, приветствуя его поцелуем в щеку, заодно поздравляя с призовым местом, и завалила вопросами, касающимися игры. И надо же было Льву обратить внимание на приветственный поцелуй, который для русских являлся нормой.       Всю дорогу домой тот натурально дулся. Поглядывал на Яку, шумно вздыхал и забавно дул губы. Яку пару раз спросил, что случилось, но Лев игнорировал его. И если поначалу это даже забавляло, то по возвращении в их съёмную квартиру Яку уже начал злиться. Такое поведение партнёра откровенно раздражало. Лев долгое время ничего не пояснял, показательно игнорируя. А потом сам пришел к психанувшему Яку и обвинил его в измене. Яку сначала засмеялся, потом спокойно пояснил, что между ним и Еленой ничего нет, что это лишь приветственный поцелуй. Хоть у Льва и имелись русские корни, он пропитался японским менталитетом и ни в какую не понимал, как постороннего человека можно целовать. Даже в щеку.       Яку эту ссору, продлившуюся несколько дней, вспоминал с содроганием. Лев вымотал ему все нервы, то чуть ли не плакал, жалуясь, что Яку больше его не любит, то яростно обвинял в измене. Так достал, что пришлось уйти в игнор, не обращая внимание на этого идиота, на которого не действовали весомые аргументы. Тогда Лев сам начал идти на примирение, извиняясь, а потом всё же уточняя — было ли что-то у Яку с Еленой или нет. Ответив категоричное «нет», он пообещал, что просто прибьет Льва, если тот ещё раз поднимет эту тему. Подействовало. И хоть они помирились, хоть всё это время больше ни разу не поднимали эту тему, но Яку всё помнил. И ждал.       Лев рассказывал, что у него парная фотосессия, и когда Яку в интернете увидел снимки, то довольно потёр ладони, предвкушая скорую расплату. Сейчас они находились в Японии. У Льва как раз проходила очередная съемка, а Яку бездельничал дома. Идеальный момент, чтобы хорошенько подготовиться к отмщению. Нервные клетки это не вернёт, но он определённо получит моральное удовлетворение.       Распечатав один из самых откровенных снимков, Яку не поленился сходить за ватманом, на который прилепил фотку, а остальное пространство заполнил надписью — «Добро пожаловать домой, изменщик!». Повесил плакат в прихожей, чтобы у Льва и шанса не было не заметить его. И устроился в комнате, зарубившись в игрушку на телефоне и ожидая своего изменщика.       Тот, как и обещал, приехал домой около семи вечера. Яку услышал, как открылась /закрылась входная дверь, после что-то загремело, а в следующий миг раздалось жалобное «Яку-сан». Подавив улыбку, он хмурым взглядом уставился в телефон, продолжая разбивать кристаллы. Заметил боковым взглядом, что Лев буквально ввалился в комнату, спеша к дивану, на котором сидел Яку. Не поворачиваясь к нему, не обращая внимания, он с трудом сдерживал смех.       — Яку-сан, это не то, что вы подумали. Это же снимки с фотосессии. Просто работа, ничего более.       Призвав все свои актерские способности, Яку холодно глянул на Льва, который упал перед диваном на колени и жалобно смотрел. Выглядело это мило. Хотелось погладить по светлым волосам и провести подушечкой большого пальца под глазом, где ещё остались следы от подводки. Лев, как всегда, спешил домой, не давая нормально снять с себя макияж.       Сдержав свои порывы, Яку снова уставился в телефон. Лев впился пальцами в его колени, устраивая на них подбородок и смотря исподлобья.       — Яку-сан. Скажите, пожалуйста, что-нибудь. Вы же знаете, что это ничего не значит.       — Мне не о чем разговаривать с изменщиком, — голос дрогнул, но не из-за грусти и печали, а из-за сдерживаемого веселья, бурлящего в крови.       — Ну Яку-сан! Я бы никогда. Я же только вас люблю. Мне больше никто не нужен.       — Хм. И поэтому ты лапал девушку.       — Не лапал я. Там ладонь на талии.       — На верхней части ягодиц, — говоря непреклонным тоном, Яку вскользь глянул на Льва, который выглядел таким растерянным и растроенным, что его стало жалко. Но стоило продержаться ещё немного, хоть ещё чуть-чуть. Лев вот ему несколько дней эмоциональные качели устраивал, а Яку и нескольких минут продержаться не мог. Всё же тот был его слабостью.       — Яку-сан, пожалуйста. Как мне доказать, что я не изменщик? Это же работа. Я не мог отказаться в процессе съёмок, подписал контракт. Но больше не соглашусь на парные фотосессии, правда-правда.       Яку снова посмотрел в чужие глаза, стараясь выглядеть грозно, чтобы одним видом внушать страх. Лев сильнее впился пальцами в колени и как-то сжался, просяще смотря в глаза.       — Не нравится, Лев? — строго говоря, Яку больше не веселился, ведь это и правда серьезная тема.       — Что не нравится, Яку-сан?       — Когда тебя беспочвенно подозревают. Когда не слушают аргументов. Когда выносят мозг.       Лев непонимающе захлопал глазами, а потом широко их распахнул, видимо, поняв, что к чему. Шумно вздохнув, он опустил голову, теперь упираясь в колени лбом.       — Простите, Яку-сан. Я был не прав. И больше этого не повторится. Обещаю.       Отложив телефон, Яку, как и хотел ранее, положил ладонь на макушку и принялся гладить по волосам.       — Нужно уметь слушать своего партнёра. И доверять ему. Иначе ничего не получится, Лев.       Лев вскинул голову, с ужасом смотря. А потом быстро заговорил:       — У нас всё получится, Яку-сан. Я буду стараться. И я вам доверяю больше, чем себе.       Яку тихо хмыкнул. И где это доверие было несколько месяцев назад.       — Хорошо. Я, как и всегда, доверюсь тебе. А теперь вставай с пола, нечего колени протирать.       Лев поспешно поднялся, склоняясь и звучно чмокая в губы, после счастливо улыбаясь. Ну ещё бы, они так быстро помирились.       — Пойду сниму этот плакат.       — Стоять. Пускай плакат висит, чтобы ты точно усвоил урок.       — Яку-сан!       ***       Иваизуми спешил домой, ведь там его ждал Ойкава, приехавший в Японию всего на пару недель. Снова начались проблемы с коленом, и его отправили восстанавливаться под наблюдением врачей. Ойкава решил, что Иваизуми, являющийся спортивным врачом и по совместительству его парнем, будет лучшим вариантом. И на время вернулся на родину. Иваизуми чертовски обрадовался этому, хоть и отругал балбеса за то, что тот сбежал от своего аргентинского врача. Но на деле был счастлив, что Ойкава доверился именно ему.       Зайдя в квартиру, где его ждал Ойкава, к чему Иваизуми не успел привыкнуть за те три дня, что тот гостил у него, он наткнулся взглядом на большой плакат, висящий на стене. Большая надпись «Добро пожаловать домой, изменщик» вызвала непроизвольное закатывание глаз. Шумно вздохнув, Иваизуми сорвал плакат, комкая его в большой бумажный шар. И пошел вместе с ним в комнату, где сидел Ойкава. Прицельно кинув импровизированный мяч в дурную голову, Иваизуми довольно усмехнулся.       Ойкава принялся растирать обиженное место, удивлённо на него смотря.       — За что, Ива-чан? И чем это ты кинул? Больно вообще-то.       Он обернулся, находя скомканный плакат с идиотской надписью. И растерянно захлопал глазами. Вспомнил, что должен убиваться горем из-за измены своего парня. Измены, которой, естественно, не было.       — Если ты решил попрактиковаться в каллиграфии, то должен был написать «Добро пожаловать домой, любимый», а не эту хрень.       Ойкава явно завис, не ожидая такой реакции. Тот точно представлял себе все иначе, а здесь облом такой. Хмыкнув, Иваизуми прошел к дивану, устраиваясь рядом и властно обнимая своего идиота, крепко прижимая к своему боку. Удивительно, но Ойкава молчал. Красота какая. Можно было бы насладиться тишиной, но Иваизуми понимал, что в чужой голове завелись какие-то тараканы, которых стоило сразу же вытравить.       — И к чему ты это написал, Дуракава?       Ойкава тихо, но часто сопел ему в плечо, скорее всего, пытаясь придумать хоть один повод, чтобы обвинить Иваизуми в измене. Но чего нет, того нет.       — Решил повторить за Яку? Но у того хоть причина была, а ты чего устроил?       Ойкава чуть вскинулся, попытался отстраниться, но Иваизуми держал крепко. Насмешливо смотря в изумлëнные глаза, он подался ближе и коротко поцеловал в губы.       — Откуда ты знаешь о Яку?       — Ойкава, я врач японской сборной, если ты забыл. А Яку её член.       Ойкава тихо выругался и снова уткнулся лицом в плечо, что-то непонятливо бурча.       — А ты откуда знаешь эту историю? Хината?       — Угу.       — Хорошо, с этим разобрались. А какого черта ты повторил это?       Ойкава замялся, заерзал в его объятиях. В какой-то момент показалось, что тот попробует отстраниться и сбежать. Но он подсунул руку под спину и обнял в ответ, теснее прижимаясь.       — Я подумал, что, возможно, тебе есть, что мне рассказать. А ты не рассказываешь. И вот я дал тебе повод.       Ойкава мямлил лишь тогда, когда понимал, что поступил неправильно. Иваизуми даже злиться на него не мог. Погладил по волосам и коротко поцеловал в висок.       — Ты становишься таким идиотом, когда болеешь и не можешь играть в волейбол.       — Неправда.       — Но я всё равно тебя, Тупокаву, люблю.       Ойкава крепче стиснул объятия, и хоть Иваизуми не мог видеть чужого лица, но был готов поклясться, что один мнительный идиот сейчас счастливо улыбается.       — И я тебя люблю, Ива-чан.       — Надеюсь, больше никто не додумается повторить за Яку.       — Ну… Возможно, Куроо сейчас как раз рисует плакат.       Иваизуми не сдержал смеха. Боги, какие неуверенные в себе идиоты. Акааши можно только посочувствовать.