Точки соприкосновения

Пэнси. Пэнси взяла в руки чашку, полную превосходного свежезаваренного эрл грея, ее единственного любимого сорта чая, и осторожно пригубила обжигающий напиток, попутно бросив взгляд на стопку бумаг с личными делами работников ее отдела. На лежащей сверху странице было написано: “Невилл Фрэнк Лонгботтом”, фотография, должность, краткая информация, дата вступления в штат организации: 15 января. Сегодня. Сегодня, всего лишь два часа назад, он тихо сидел на стуле у стены и отвечал на цепкие внимательные вопросы госпожи Паркинсон о том, почему он хочет работать в довольно крупной и известной благотворительной организации и как вообще представляет себе эту работу. Ни капли ненависти или неприязни в глазах. Пэнси намерено смотрела на Невилла прямо, пытаясь уловить в его движениях отголоски школьного прошлого, но так ничего и не заметила. Он не вздрагивал, не морщился, не прятал взгляд, отвечал довольно четко, спокойно и по делу. Ему действительно теперь нечего было бояться. Он стал одним из общепризнанных героев, после Того Случая. Конечно не таким известным как Поттер с друзьями, но тем не менее... А Пэнси же и другие ее одноклассники наоборот превратились чуть ли не во врагов общественности, и им потребовалось вложить довольно много труда, чтобы хоть как-то восстановить свою репутацию. Благотворительная организация Малфоя, сейчас имеющая свои филиалы во многих крупных городах мира, была одним из таких вкладов. Вкладов в спокойное будущее, где у тебя за спиной не перешептываются, не бросают вслед мрачных осуждающих взглядов. Попытка загладить хоть какие-то ошибки прошлого. Прежде всего перед собой. Пэнси вздохнула, чуть сморщив свой красивый носик. Вспоминать То время ей не нравилось, вернее… ей не нравилось вспоминать Ту себя, которая до сих пор призраком преследовала уже довольно взрослую девушку, отражаясь в лицах нежданно встреченных бывших школьных “врагов”. Лонгботтом был одним из таких, и воспоминания Того времени, связанные с ним, нежданно встали перед глазами Пэнси очень ярко. В школе она весьма жестко высмеивала неловкого тогда и неуклюжего парня, который не мог ответить ей и слова до какого-то возраста, а после просто игнорировал ее подначки или же открыто противостоял, когда директор, мистер Реддл вдруг обезумел, захватил всю школу и держал в заложниках детей три дня, испытывая на неугодных никому неизвестные лекарства, утверждая, что сделает их бессмертными. В тот момент, одноклассники Пэнси, состоящие в основном из золотой молодежи, поддержали психа, который был довольно богатым аристократом с древней родословной, а Поттер же с его компанией наоборот выстроили движение сопротивления, у них даже получилось обезвредить безумного директора. Это событие широко осветили в новостях со всеми подробностями, объявив школьников, справившихся с Реддлом, героями. Честно говоря, Пэнси до сих пор снились кошмары о Том времени. Не так часто и не так ярко, как раньше, благодаря годовому курсу психотерапии у Джинни Уизли, которая единственная знала о секретах и страхах своей начальницы. Уизли была действительно хорошим психотерапевтом, к тому же имела довольно волевой крепкий характер и острый язык, чем завоевала симпатию и доверие Паркинсон, да и в школе, несмотря на разные стороны баррикад, они довольно редко вступали в конфликты, и скорее зубоскалили друг с другом, нежели серьезно ругались. К тому же, Джинни действительно понимала, почему тогда в прошлом Пэнси поступила так, как поступила. Иногда Паркинсон казалось, что Уизли понимала это лучше ее самой и простила ее там, где девушка сама себя до сих пор не могла простить, и неосознанно ожидала осуждения со стороны людей из своего прошлого, в том числе со стороны Лонгботтома тоже, перед которым, в отличие от Джинни, душу свою раскрывать не собиралась, оправдываться тоже. Просто … наверное где-то внутри Пэнси недоумевала, почему мужчина так вежлив с ней. На самом деле ей бы было спокойней, если бы Лонгботтом смотрел на нее с неприязнью. Это было более привычным и ожидаемым. Пэнси выдохнула, поняв, что ей требуется закурить, и вышла прямо на улицу, где было около пяти градусов тепла, избегая специально оборудованной курилки, в которой чаще сидели мужчины, и если Паркинсон приходила туда, то их разговоры сразу прекращались, а в воздухе повисало неловкое молчание. Сотрудники благотворительной организации, особенно младшие, боялись Пэнси и ее стервозного хлесткого характера, за глаза называя Коброй. Паркинсон же в свою очередь не стеснялась воплощать их страхи в реальность и оправдывать свое змеиное прозвище, но в глубине себя уже давно устала от подобного отношения, поэтому старалась избегать общественных мест, где собирались на отдых сотрудники, и даже обедала в своем кабинете или у Джинни, когда они вместе заказывали доставку еды из ресторана. Распахнутый черный плащ элегантного фасона почти не грел, как и тонкая шелковая блуза под ним и кожаная юбка с довольно пикантным разрезом, но Пэнси уже привыкла к холоду, не замечала его, и прислонившись спиной к чуть прогретой солнцем стене здания, закурила тонкую длинную сигарету довольно дорогой марки, бездумно оглядывая сад, уснувший на зиму. Разбить сад вокруг основного здания благотворительной организации было идеей Малфоя, но как подозревала Пэнси, вполне не без оснований, на ее бывшего одноклассника повлияли в первую очередь две миссис Малфой - мать и супруга. Первая, просто потому что любила эстетику и дизайн, вторая - потому что заботилась о сотрудниках и всегда на совещаниях защищала их права, открыто возражая мужу и указывая на его ошибки, если они были. Грейнджер, простите, уже три года как Малфой, ни капли не изменилась со школы, где она устраивала одиночные пикеты и протесты в поддержку уборщиков и поваров. Сад, по мнению Гермионы, должен был стать местом отдыха сотрудников и стимулом для того, чтобы они чаще проводили время на свежем воздухе. В теплое время года даже разрешалось работать в саду, в специально оборудованных беседках. И все было прекрасно, но как оказалось, многие посаженные растения требовали определенного ухода, почвы, освещения, удобрений, поэтому спустя два месяца в штат Пэнси прислали нового сотрудника - садовника, Невилла Лонгботтома. Паркинсон помнила со школы, что он довольно глубоко увлекался ботаникой и постоянно пропадал в пришкольных теплицах. Однажды Пэнси с Малфоем даже заперли его там. Тогда это выглядело смешным. Девушка поняла, что слишком задумалась, и стряхнула лишний пепел сигареты в урну. Краем глаза справа у кустов самшита и группы довольно высоких туй она заметила движение. Новый садовник уже приступил к своей работе. Сейчас он сосредоточенно осматривал ветви растений, бережно проводя по ним пальцами. “Он, наверное, к женщинам так не прикасается, как к своим цветам” - вдруг промелькнуло у Пэнси в голове, и она отвернулась. Но не могла для себя не отметить, еще с утра, в их первую встречу, что Лонгботтом внешне сильно очень изменился и теперь совсем не напоминал себя-увальня со школьных времен. Если бы не было у них общего прошлого, если бы Пэнси не была с ним знакома раньше и встретила бы Лонгботтома в баре, то не постеснялась бы к нему подкатить. Девушка даже насмешливо фыркнула этим своим мыслям. Слишком уж иррациональными они были. Пора возвращаться, но перед этим стоило заскочить к Джинни. Уже подходя к кабинету подруги, Пэнси увидела, как оттуда выходит ее старинный друг Блейз, хмыкая одновременно с восхищением и раздражением. Забини был влюблен в младшую Уизли еще со школы, но в те времена она сильно увлекалась Поттером, так что, несмотря на свою красоту и богатство, Блейз быстро потерпел крах в попытках привлечь внимание рыжей бестии. Но как подозревала сама Пэнси, виной скорее стал его характер и довольно развязанное расслабленное поведение, что привлекало многих девушек, в отличии от Джинни, которая громко и матерно послала Блейза в задницу, оттоптала тому ноги, и хлопнув дверью, ушла из библиотеки, где он тогда ее подкараулил. Забини это задело, но Пэнси не думала, что его старая влюбленность вспыхнет через столько лет вновь, когда тот увидит Джинни на одной из вечеринок для сотрудников и спонсоров около трех месяцев назад. Сам Блейз, если приезжал по делам в главное здание, то обязательно наведывался в кабинет психотерапевта Уизли, чтобы посмотреть на нее и что-нибудь ей сказать. Временами даже искал причину для этого, пусть даже и не хотел пока признавать серьезность своих чувств, наоборот в пику им, ведя себя как распоследний казанова. “Придурок головного мозга” - подумала тогда Пэнси, однажды заметив, как Забини на обеде искоса наблюдает за Джин, беседующей с кем-то из финансового отдела. - Пэнс, как здоровье, Кобра? - Блейз подмигнул, заметив Паркинсон. - Отлично. А ты, я смотрю, Забини, к психотерапевту зачастил. Проблемы? - привычно подначила мужчину Пэнси. - У нас с Уизлеттой спор, который мы не можем закончить уже месяц. Из кабинета послышался спокойный голос Джинни: - Никакого спора нет. Он просто вертится тут и действует мне на нервы. Пэнси, запрети ему появляться в нашем отделе, или я не выдержу и прикопаю его где-нибудь в саду, удобрив ближайшие кусты роз. - Слышал? - кивнула со смешком довольному Блейзу Пэнси. - Будешь и дальше приставать к нашему лучшему психотерапевту, лично вырою для тебя яму под розами и слезинки не пророню. - а потом шепнула так, чтобы только друг ее слышал. - Научись уже нормально за женщинами ухаживать и прекрати играть в ловеласа. Выглядишь как придурок. И, не глядя, зашла в кабинет, зная, что лицо Блейза потеряло свою привычную развязанную ухмылку сердцееда. - Семнадцать ноль-ноль, двадцатое января, зала Роз, безнадежно запоздалый праздничный корпоратив для сотрудников, перенесенный из-за дедлайна на новый год. - кратко сообщила Пэнси, облокачиваясь боком о дверной косяк. - Идешь? - Наконец-то. - Джинни, одетая в персиковый вельветовый комбинезон, взмахнула руками, покрутившись по часовой стрелке на стуле с колесиками. - Мое маленькое черное платье ждало этого с начала декабря. - Как будто на свидания ты не ходила? - с ухмылкой спросила Пэнс. - Ни разу. Не цепляет никто. - Джинни прищурилась, вертя в пальцах ручку. С Поттером они разошлись год назад, и с тех пор девушка была одна, как-то привыкнув к этому и чувствуя себя комфортно. Жизнь в большой и шумной семье дала о себе знать, душе и телу требовалась тишина. Честно говоря, рыжая бестия кайфовала от своего одиночества и особо не парилась отсутствию свиданий, мягко отшивая потенциальных кавалеров. - А Забини как же? - Пэнси подняла бровь. Она знала, что Блейз до сих пор незаметно стоит у распахнутой двери, слушая их разговор. - Забини - это Забини. Он легкомысленный. - Уизли хмыкнула. - Хотела бы я легкого флирта и несколько горячих ночей, давно бы с ним переспала. Он действительно хорош. Но… я устала, Пэнси, устала. Вот там. - она вдруг грустно постучала себя ладонью по области сердца. - Знаешь… Ты знаешь, что я в Гарри в школе была влюблена. Сначала бегала за ним шесть лет в постоянной надежде и напряжении. Это уже тогда меня подкосило. А после встречалась и… как-то перегорела. Все эти отношения… все оказалось по-другому. Не так, как ожидала. И я просто больше… не хочу в это вляпаться. И хочу одновременно. - Мне нужно время, чтобы решить данный конфликт. Жаль, что нет психотерапевтов для психотерапевтов. Я как сапожник без сапог. - Джинни иронично и одновременно грустно поморщилась, но потом лицо ее разгладилось, его озарила ясная улыбка. - Поэтому вечеринка - то, что надо. Просто, чтобы оторваться. Мне этого не хватает, знаешь. Драйва, как раньше, когда я играла в сборной по женскому футболу. - рыжая мечтательно зажмурилась. - Бежишь-бежишь, ветер в лицо, падаешь в грязь, чтобы мяч выбить из-под ног противника, кровь из носа льет, а ты встаешь, несёшь дальше и ржешь в голос от удовольствия, и сил так много, кажется, что это не закончится никогда. Пэнси кивнула, она прекрасно помнила, как Уизли менялась, когда играла в футбол в школе, превращаясь в настоящую бестию, веселую, безумную, безбашенную, но холодно просчитывающую каждое свое движение. - Будешь моей плюс один. - подмигнула она. - Тоже иду без мужика.

Блейз

Блейз Забини прислонился к холодной стене, закуривая самокрутку, набитую крепким дорогим табаком. Откровение Уизлетты, подслушанное им десять минут назад, оказалось словно внезапная пощечина и ушат ледяной воды одновременно. “Он легкомысленный”. Это была правда. Со своим дурацким развязным поведением и завышенной самооценкой он раз за разом влезал в жизнь Джинни Уизли, просто потому что не мог не напоминать о себе том, каким он был в школе, когда впервые подошел к ней. Он играл, отчаянно шутил, зубоскалил, смеялся, раздражался и восхищался одновременно, когда спорил с Уизли в ее кабинете. Только так он мог почувствовать себя чуть ближе к ней, видя на ее лице живые эмоции в ответ на его слова. Это освежало его, бодрило, приводило в чувства, возвращало к жизни. Уизлетта наверное и не подозревала, сколько много для него значат разговоры с ней и как долго временами Блейз ищет причины, чтобы отправиться по делам в главный офис организации Малфоя, одним из спонсоров которой являлся с самого начала ее существования. “Он легкомысленный”. “И придурок” - добавил внутренний голос, звучащий сейчас с нотками Пэнс. Джинни Уизли сильно отличалась от других девушек, а потом и женщин, которых знал Забини, а он полез к ней со своим стандартным “рабочим” подходом и провалился. Поделом. Никто его так не интересовал, как она. Ни от кого так не горело внутри. Со школы и до сих пор. Нужно было как-то менять свое поведение и прыгать в неизвестность. В серьезную неизвестность, голую правду, полную возможной боли и реальных чувств, как сделал это в свое время Малфой и ни о чем не пожалел, пусть и пришлось тому не сладко с самого начала.