And They Were Soulmates

      Сириус солгал бы, если бы сказал, что он не был раздражён. Он пытался подавить это, но четыре года слушаний болтовни Джеймса о «невероятно умной и потрясающе красивой Лили Эванс (которая когда-нибудь станет Поттер)» окончательно утомили его, и он был на грани срыва. Поезд ещё даже не отошёл от станции, а Джеймс уже начал говорить о ней.       — Сохатый, — Сириус прервал монолог Джеймса о том, насколько естественно то, что Лили сделали старостой. — Ты знаешь, что я люблю тебя, но я не могу слушать, как ты ещё один год будешь сохнуть по Эванс, — это вышло немного более жестоко, чем он планировал, но он не собирался сдаваться. Джеймса нужно остановить.       — Но, Бродяга, это будет мой год! Я чувствую это, что-то изменилось, что-то важное произойдёт в этом году.       — Ты заблуждаешься, и ты говоришь это каждый год.       — Что ж, однажды я обязательно окажусь прав. Готов поспорить на галлеон, что это тот самый год, — сказал Джеймс, выпятив грудь. Он знал, что это глупо, и не придавал большого значения прорицаниям, но что-то в воздухе в тот день на Кингс-Кросс ощущалось по-другому, как будто вокруг них гудело волшебство. Ну, другая магия — более древняя.       — Хорошо, один галлеон. Когда я получу свои призовые деньги в конце этого года, я обменяю их на магловские и куплю себе все пластинки, которые смогу найти, и включу их достаточно громко, чтобы заглушить твои разговоры об Эванс всё лето, когда она, неизбежно, безумно не влюбится в тебя в этом году, — с этими словами Сириус драматично растянулся на одной из скамеек, скрестив руки за головой.       В этот момент, Питер ввалился в их купе и чуть не уронил свой багаж на голову Сириуса.       — Ой! Хвостик! Смотри куда идёшь, ты только что чуть не приземлил свой чемодан мне на лицо, — Сириус быстро сел, когда Питер попытался запихнуть свой чемодан на полку над его головой. Джеймс, пожалев невысокого парня, помог ему безопасно поднять его.       — Прости Бродяга, Мама суетилась всё утро, вся стала сентиментальной из-за того, что мы начинаем свой пятый год и всё такое. Не то чтобы это не происходит каждый год, я просто не понимаю, почему она не может стать сентиментальной 31-го числа, — проворчал Пит, садясь рядом с Джеймсом и начиная рыться в сумке в поисках сахарного пера. Потерпев неудачу, он оглядел купе и спросил:       — Кто-то уже видел Луни? Обычно он здесь раньше меня.       Все трое повернулись, когда дверь открылась, и за ней оказался Римус. Сразу же Сириус заметил изменения в его лучшем друге. Римус покинул их в июне долговязым подростком в слишком большом джемпере и неряшливыми волосами. Он вернулся к ним ещё более высоким (теперь выше Джеймса), обширнее (он довольно мило заполнил свои джемперы) и с совершенно новой стрижкой. Он должно быть подстригся, когда Лили приезжала к нему в конце лета, что Сириус помнил из его писем. Джеймс был безутешен в своём горе из-за того, что Римус был так близок к «Прелестной Лили» и проводил с ней время, но Сириус напомнил ему, что Луни был геем и не стремился «украсть его девушку». Настроение Джеймса восстановилось почти сразу, когда он понял, что Римус может подсказать ему, как лучше ухаживать за ней, когда они вернутся в Хогвартс. Сириус сомневался, что Римус исполнит это, но это вывело его из депрессии.       — Бродяга. Сириус!       Сириус вырвался из его внутренней оценки нового прикида Луни и понял, что они, должно быть, разговаривали с ним, но он не услышал ни слова.       — Хм?       — Мне нужно уйти на минуту, но я вернусь. Не планируйте никаких хороших розыгрышей без меня, у меня самого есть кое-какие идеи, — и с этими словами Римус развернулся на каблуках и вышел так же быстро, как и вошёл. Единственным свидетельством того, что он был здесь, был его чемодан на верхней полке и тёплое чувство внутри Сириуса.       Пит, всё ещё глядя на место, которое только что занимал Римус, пробормотал:       — Кто-нибудь заметил его мантию? Кажется, у него был значок, значок старосты…       Это наблюдение было встречено ошеломленной тишиной, за которой последовало излияние волнения, когда все трое мальчиков начали переговариваться друг с другом.       — Староста! Этот мерзавец так и не сказал нам, что стал старостой!       — Значит ли это, что мы не сможем проворачивать наши розыгрыши?       — Не будь идиотом, Лунатик никогда бы нас не угомонил.       — Не говоря уже о том, что он сказал, что у него самого есть кое-какие идеи.       — О, хорошее замечание, Хвостик, как всегда, наблюдательный.       — Думаете, он будет ходить на дежурства с Лили? Как вы думаете, он бы замолвил за меня слово перед ней?       — Сохатый, он дорожит дружбой с ней и не собирается говорить о тебе между делом. В любом случае, они будут слишком заняты тем, что будут зубрилами.             Когда волнение улеглось, мальчики занялись своими делами и стали ждать возвращения Римуса. Джеймс пролистывал журнал «Качественные товары для квиддича» и обводил кружками предметы, которые нужно было отправить родителям в качестве идей для рождественских подарков. Пит рассасывал сахарное перо и играл в шахматы сам с собой на заколдованной доске, которую они все выбрали, чтобы заполучить его в прошлом году. Сириус смотрел в окно, рассеяно играя со своими волосами. Он был глубоко в мыслях о новом прикиде Римуса и тёплом ощущении, которое он оставил в его животе, и то, и другое было новым.       Сириус и Римус оба не имели меток и с тех пор у них было несколько романтических отношений. Сириусу было не привыкать к встречам в пустых классах по ночам или в чуланах между уроками, как и Римусу. Они никогда не были одиноки одновременно, и Сириус никогда не думал о том, чтобы встречаться со своим лучшим другом. В конце концов, то, что они были другими не означало, что они автоматически нравились друг другу. Однако ни одни из их отношений ни длились слишком долго. Как только другой человек осознавал, что они никогда не будут родственными душами всё прекращалось. Простое прикосновение могло разрушить отношения до того, как они начались, и те, у кого не было меток родственной души, как правило, активно встречались, понимая, что они никогда не узнают, но они до сих пор хотели либо получить опыт; либо никогда не встречались вообще, смирившись с тем фактом, что никто не может идеально подходить друг другу. Ни у кого из мальчиков не было метки родственной души, и они относились к своей судьбе по разному: Сириус выбирал первый путь, а Римус медленно направлялся ко второму.       «Как жаль, — подумал Сириус, — что Лунатик больше ни с кем не встречается. Любой, у кого была бы любовь Луни, был бы самым счастливым парнем на свете».       Примерно через час Римус вернулся в их купе с разнообразными сладостями из тележки, хотя она ещё не прошла вдоль поезда.       — Римус Джон Люпин, ты уже используешь свои привилегии старосты, чтобы красть шоколад? У твоей любви к сладкому нет совести? — Джеймс ухмыльнулся, отбросив журнал в сторону, и взялся за пирожное котелок.       — Я имею в виду, что не жалуюсь, но я думал, что потребуется по крайней мере неделя или около того, чтобы заставить тебя использовать своё положение в собственных целях.       — Я проходил мимо дамы с тележкой, пока она загружалась, и купил немного сладостей до того, как были раскуплены лучшие, и, так как мы сидим в конце поезда, к тому времени, когда тележка доберется до нас, она уже будет растерзана, — сказал Римус, откусывая кусочек своей плитки шоколада и засовывая его в рот.       — Позор, я думал, что мы будем злоупотреблять твоей властью, не прилагая никаких усилий.       — В твоих мечтах, Сохатый. Меня не так легко победить. Но то, что я не буду активно участвовать в стольких розыгрышах, не означает, что я не буду давать советов во время их планирования и я случайно прослушаю те части, которые, как я знаю, совпадут с дежурствами старост или подобными официальными делами, — озорная улыбка медленно расползлась по лицу Римуса, когда он откинулся на спинку сиденья и доел свою плитку шоколада.       Сириус, Пит и Джеймс уставились на него с сомнением, не веря его лёгкому признанию, что он использует свои знания, чтобы помочь им в розыгрышах.       — Джейми, мальчик, как бы мне не хотелось это признавать, но я думаю, ты был прав. В этом году действительно что-то изменится, — Сириус опустил свою сумку, начав искать обещанный галлеон, после чего бросил его Джеймсу. Римус послал на Пита растерянный взгляд, но тот лишь пожал плечами в ответ. Иногда лучше не спрашивать, когда дело доходит до пари между Бродягой и Сохатым. Джеймс улыбнулся, в его глазах появилось озорство:        — Это наш год ребята. Я чувствую это…       Когда Хогвартс-Экспресс подъехал к платформе и четверо мальчишек собрали свои вещи, Сириус задумался, а не было ли это только началом всех изменений, которые принесёт этот год.