And They Were Soulmates

      Рассвет 1 октября был ясным и ярким, благоприятным началом лучшего месяца в году, по мнению Мародеров. Лишь один Мародер стал бы спорить о том, насколько приятным это утро было на самом деле.       Крик — Счастливого Пранктября, Лунатик! — был первым, что Римус услышал в то утро. И первое, что он почувствовал, это три ведра ледяной воды, вылитые на него и его постель. Первым, что он учуял, были влажными водорослями, что указывало на то, что вода, вероятно, была из озера. Первое, что он увидел, были три ухмыляющихся идиота у изножья его кровати с широко раскрытыми пологами, одетые для учебы. Он посмотрел на свой цифровой будильник на прикроватной тумбочке и увидел, что один из этих трех придурков заколдовал его так, чтобы цифры читались как «Сиськи», и таким образом не дал будильнику разбудить его.       — Клянусь Мерлином, если из-за вас троих я опоздаю на Трансфигурацию, я прокляну вас так сильно, что вам придется провести весь месяц в больничном крыле и пропустить все запланированные вами шалости, — Римус бросил промокшее одеяло на пол и сорвал с себя такую же мокрую рубашку, скомкал её и швырнул в Сириуса, поскольку он, скорее всего, был виноват в будильнике (он и был). Одежда ударила его прямо в лицо, лишив прежней возможности мечтательно глазеть на мокрого Римуса без рубашки.       — Эй, Луни. Мы собрали все твои вещи, собрали сумку, нашли одежду. Всё что тебе нужно, это вытереться и мы можем пойти завтракать, — пробормотал Сириус и отвел взгляд, слегка покраснев. Это было в новинку. Лунатик без рубашки был редкостью, так как ему не нравилось видеть свои собственные шрамы, не говоря уже о том, чтобы их увидел кто-то другой. Единственный раз, когда они видели Лунатика без рубашки, был после полнолуния, когда он был слаб и беспомощен. Этот Луни без рубашки определённо не был слабым, судя по его широким плечам и тонким мускулам, которые работали, когда он бросал рубашку в Сириуса.       «Нет он определённо не слаб. Но я — может быть».       Римус взял свою палочку и направил её на себя, проводя от головы к ногам, накладывая на себя иссушающие чары. Он взял у Сириуса свёрток с одеждой и сказал:        — Хорошо, хорошо. Дайте мне почистить зубы и я буду готов.       Джеймс спустился по лестнице в гостиную в надежде найти Лили, а Пит бежал за ним по пятам, готовый к завтраку. Сириус задержался после того, как Римус ушёл в ванную и наложил то же заклинание на кровать и простыни Римуса, освежив его постель после того, как вылил на неё сомнительную воду из озера, и убрал вёдра, которые они украли из различных чуланов для метел.       Римус вышел из ванной, поправляя свой галстук, и бросил на Сириуса любопытный взгляд, непривыкший к тому, что тот был настолько заботлив, что убирался после розыгрыша.       — Пора завтракать. Если там нет Эрл Грея, вы трое должны будете принести мне немного перед уроком, иначе я не буду нести ответственность за свои действия до конца дня, — в последний раз поправив мантию, мальчики спустились вниз, чтобы прихватить Пита и Джеймса и отправиться на завтрак, где, Сириус молился, будет приготовлен любимый чай Римуса. Сегодня перед уроком ему не хотелось бежать на кухню.

__________

      — Лунатик, ты несерьезно!       — Конечно я не Сириус, он Сириус.       — Хорошо, я пойду прямо туда, но это просто показывает тебе, насколько серь-… УЖАСНОЙ является эта ситуация! Почему бы тебе не повеселиться с нами? Это пранктябрь, ради Мерлина, мы должны совершить как можно больше розыгрышей! Это Кодекс Мародеров!       — Сохатый, я восхищаюсь твоей самоотверженностью, но какую часть «Я староста» ты не понимаешь? И с каких пор у нас есть кодекс?        Римус был в библиотеке и делал домашнее задание, в то время как остальные трое Мародеров проводили поиски информации для своей шутки на следующей неделе. Каждая неделя месяца приходилась на разные факультеты, и в этом году они оставили Гриффиндор напоследок. Обычно это был Слизерин, но в этом году они хотели всё поменять, чтобы заставить всех недоумевать. Они разыгрывали Пуффендуй на первой неделе, но в последнюю минуту внесли несколько поправок для Когтеврана.       — У нас всегда был кодекс Лунатик, ты просто скомкал его и швырнул обратно мне в лицо, когда я дал его тебе на втором курсе. Довольно грубо, я думаю.       Пит вернулся с многообещающей книгой по продвинутым заклинаниям и глаза Джеймса загорелись, спасая Римуса от дальнейшего отвлечения.       — Лунный луч, ты ненавидишь меня?       Или нет.       Сириус сел в кресло рядом с Римусом, закинул ноги ему на колени и продемонстрировал лучшие надутые губы Сириуса Блэка. Римус закрыл книгу и вздохнул, приняв то, что его свободное время не будет использовано для выполнения домашнего задания.       — Нет Бродяга, я тебя не ненавижу.       — А выглядит иначе. Ты больше со мной не тусуешься, ты всегда занимаешься одним и тем же, или учишься, или репетиторствуешь, и ты не будешь помогать нам в розыгрышах. Это единственное объяснение. Это, или твои тайные отношения с Эванс, чего никогда не случится из-за Кодекса Мародеров и твоей ориентации, но всё же! — Сириус, как всегда, немного драматизировал, но в этом было скрытое беспокойство. Ни одно из утверждений не было ложным (кроме теории с Эванс), и Сириус опасался, что их выходка в начале месяца разозлила Римуса. Римус никогда не был злопамятным, но в нём произошли физические изменения, так что само собой разумеется, что эмоциональные или психические изменения тоже могли произойти.       — Бродяга, я занят. Я не могу тусоваться с тобой каждую минуту бодрствования, и Макгонагалл дала мне этот значок, потому что она подумала, что я его заслужил. Я не хочу, чтобы она пожалела об этом решении. Это много значит для меня, я думал, ты поймешь это. Я думаю, ты просто увидел в этом возможность для усиленного озорства, как и те двое.       Сириусу казалось, что его ударили бладжером. Конечно, он знал, как много это значит для Римуса! Сириус был счастлив, что его лучший друг получил заслуженное признание за выдающиеся успехи в учебе в дополнение к репетиторству младших учеников. А факт того, что он оборотень и Мародер, приводил всё-таки к естественному выводу, что Римус был лучшим из них, без сомнений.       — Луни, ты думаешь, я не понимаю? Конечно, я понимаю. Я так чертовски горжусь тобой за то, что ты заработал этот значок, несмотря на то, что ты дружишь с придурками. Я просто не думал, что всё будет настолько по-другому, вот и всё. Я просто скучаю по моему лучшему другу, — обычно Сириус не был таким сентиментальным, но он терпеть не мог, когда Римус думал, что Сириус видит в нём только ещё одно преимущество для шалостей. Римус слегка покраснел и склонил голову: — Я тоже скучаю по тебе, Бродяга. Если для тебя это так много значит, я присоединюсь к розыгрышу над Когтевраном. Похоже, вам понадобится любая помощь, раз вы все в библиотеке. Что вы планируете?       Широко улыбаясь, Сириус убрал ноги с колен Римуса и наклонился ближе:       — Мы собираемся заколдовать молоток в форме орла, чтобы он задавал простые вопросы, но принимал только неправильные ответы! Они будут получать такие вопросы как: «Сколько квоффлов в обычном матче по квиддичу», на который правильный ответ — один, но молоток не примет его. Они будут в восторге от этого, помяните моё слово.       — Непростая задача, учитывая, что Ровена сама заколдовала молоток.       — Ты нашёл что-нибудь хорошее, Пит? — спросил Римус, подбираясь к тому месту, где Пит и Джеймс листали книги.       — Мы думали, что у нас что-то получилось, но когда мы попробовали это, молоток просто посмеялся над нами. Честно говоря, я не знаю как они терпят такой странный способ попасть в своё общежитие. Достаточно вспомнить дурацкие пароли, которые придумывает Полная Дама. Как будто она пытается придумать самые сложные в свободное время! — Пит застонал и откинулся на спинку стула, сдавшись на время.       Римус с минуту молчал, бормоча что-то про «свободное время» и «смех», и вдруг встал с более громким, чем положено «Всё!». Со всех сторон послышалось «ш-ш-ш!» и он снова сел и наклонился вплотную.       — Хорошо. Мы знаем, что молоток разумен, как и портрет, то есть думает сам за себя. И этот молоток чертовски умный, потому что его сделала Ровена. Однако портреты могут оставить своё место, верно? Но этот молоток застрял там, один, и никуда не может уйти. Наверняка это должно надоесть. Орёл с таким умом навсегда прилип к двери, чья единственная цель в жизни — придумывать загадки, чтобы загадывать их ученикам, чтобы они попали в общежитие? Если вы спросите моё мнение — это звучит как преступление.       Сириус широко ухмыльнулся. Он любил озорного Луни. Ему нравилось, как осторожно он проводил их через свои мысли и как он жестикулировал руками. Ему нравилось, как загорались его глаза, а его валлийский акцент становился более выраженным, когда он был взволнован планом. Сириус внутренне замер — он не просто любил озорного Луни, он любил Лунатика. Он любил Луни. Отложив это потрясающее осознание на второй план в обозримом будущем, Сириус вернулся к несомненно блестящему плану Римуса.       — Поэтому мы просто спросим! — закончил он с довольной ухмылкой и откинулся на спинку стула, триумфально скрестив руки на груди.       — Мы просто…спросим…? — уточнил Сириус, надеясь, что это не было очевидно, что он не обращал внимания, но Джеймс и Пит выглядели одинаково скептически, так что он чувствовал себя в безопасности.       — Ага, мы просто попросим молоток присоединиться к нашему розыгрышу. Я очень сомневаюсь, что здесь есть что-то, что поможет нам заколдовать предмет заколдованный одним из основателей, а если и есть, то до следующей недели мы его точно не найдем. Я говорю, что мы просто спросим. Есть шансы, что молотку скучно и над этим можно будет посмеяться. Тогда, технически, мы не применяли незаконную магию, не портили школьную собственность и вообще ничего не портили. Мы просто рассказали шутливую последовательность действий уважаемому, разумному молотку и занялись своими делами. Не похоже, что мы могли бы заставить его выполнять наши приказы.       — Римус, я люблю тебя и твой большой мозг! — Джеймс бросился через стол и обнял его. При слове «любовь» голова Сириуса повернулась к Джеймсу, и в его желудке разлилось жгучее чувство.       «Что это? Это ревность? О, боги, я думаю, что это так. Я абсолютно точно влип».

__________

      Поскольку Римус был единственным, кто не имел отношения к первоначальной неудачной попытке заколдовать молоток, он отвечал за то, чтобы заставить его согласиться на их план. Это было лучшее развитие событий, учитывая, что Римус был самым умным из всех них и мог легко оказаться на Когтевране. Сириус пытался упроситься на дело, чтобы сопровождать Римуса в качестве наблюдателя, но учитывая, каким высоким стал Римус за лето, любой, кто окажется под мантией, рискует обнажить лодыжку, а Пранктябрь был слишком важным, чтобы рисковать без необходимости. Поэтому, Римус отправился с мантией и картой в одиночестве и вернулся через час, улыбаясь успеху.       — Неужели это было так просто? — спросил Пит, когда они забрались на кровать Джеймса.       — Агась, это было так просто. Когтевран — это не только о знании самой передовой магии, но и умение быть умным. Молоток оценил прямой подход, тот факт, что это было безвредно, и обещание оживить эту неделю. После этого, мы даже немного поболтали о метках родственной души, что действительно натолкнуло на размышления, мне нужно будет не забывать говорить с ним чаще.       — О, Лунный луч, только тебя может стимулировать разговор с дверью, — Джеймс ткнул его в бок и Римус вскрикнул от удивления. — Но, честно говоря, приятель, работа сделана чертовски хорошо. Мы бы потонули на этом без тебя. И, посмотри на себя, ты даже нашел способ из-за которого у нас не будет проблем!       Римус оттолкнул Джеймса, когда тот подошел, чтобы обнять его, и пробормотал:       — Не называй меня Лунным лучом.       — Но Бродяга всё время называет тебя Лунным лучом и ты на него не кричишь.       Римус сделал паузу, и его взгляд переместился на Сириуса. Их взгляды встретились и Сириус сохранил зрительный контакт, когда Римус сказал:       — Это другое, когда он меня так называет, — Сириус почувствовал, как румянец заливает его шею и быстро повернулся к Джеймсу, у которого на лице было притворное негодование.       — Это дискриминация! Это потому что я не гей? Это потому что у меня есть метка родственной души, а у вас нет? Это потому что я красивее?       — Мерлин, Джеймс, заткнись, такими темпами весь замок разбудишь! — быстро сказал Сириус, увидев, как глаза Римуса потемнели при упоминании родственных душ. Это было негласное правило, если хотите, часть Кодекса Мародеров, чтоб никто не упоминал об отсутствии меток у Римуса и Сириуса.       — Точно, хорошо, я устал. Я иду спать. Спокойной ночи Сохатый, Хвостик, Бродяга. — Римус повернулся, достал из сундука свою пижаму и пошёл в ванную переодеться.       — Хороший способ напомнить ему, что у него нету метки, Сохатый, — Сириус уставился на своего друга, оправданно расстроенный тем, что тот расстроил Римуса. И вот снова это горячее чувство в животе.       Как бы то ни было, Джеймс выглядел безмерно сожалеющим о своей оплошности. Они как раз переодевались, когда Римус снова появился, одетый в мягкую рубашку и пижамные штаны с низкой посадкой. Сириус хотел бы знать, насколько мягкой была его рубашка, каково было бы обниматься с Римусом в этой рубашке, каково было бы снимать эту рубашку с Римуса…       «Дерьмо. Это выходит из-под контроля».