Полгода — и вся любовь?

– То есть, курить ты меня не научил, и решил научить пить? – Толик читал этикетку на вине. – Да что тут пить, всего-то две бутылки! Сыграем в пьяные шахматы. – Это как? – Пить на каждый ход, снимать один элемент одежды на каждую потерянную фигуру. Толик отдал вооруженному штопором Игорю бутылку: – Не мечтай, что я поддамся. Это будет кровавая бойня. Игорь снова запустил плейлист, из которого уже удалил злополучный медляк. Первой заиграла “Lonely no more”. Толик играл белыми*; на его е4 Игорь ответил стандартным е5. Они чокнулись и сделали по глотку. Вино было чуть терпковатым, бархатистым – Игорь потратился на любимую тетьЛеной “Хванчкару”. Еще по глотку на коней: f3 и с6. Толик вывел слона, Игорь вывел своего и оставил напротив. Толик пошел пешкой, угрожая слону, Игорь же немедленно эту пешку сожрал и выжидательно уставился на Толика. Вино было хорошее, веселое. – Это было даже слишком быстро, – Толик покачал головой, но снял часы. Белые вывели пешку, на сей раз аккуратнее, защищая ее тылы. Игорь благоразумно увел слона. – Не забывай, – Игорь дотянулся до стакана Толика, чокнувшись об него своим. Толик сделал небольшой глоток и пошел в атаку пешкой, которую Игорь, ничтоже сумняшеся съел. Толик совершил рокировку. – Эй-эй! – Игорь выразительно покачал взятой пешкой. Толик слегка потемнел щеками, но подумал и стащил свитер. Что ж, все равно в квартире уже вовсю шпарили батареи. Игорь переставил пешку, Толик – ферзя. Все же профессиональная игра накладывала отпечаток: “дворовой” игры, где урожай вражеских фигур не менее важен, чем, собственно, победа, не получилось. Толик мыслил стратегически, и Игорь невольно подхватывал: в следующем ходу увел своего ферзя вместо того, чтобы лишить Толика еще одной пешки и, соответственно, какой-нибудь одежды. Толик вывел ладью. – Ты что-то слишком серьезно играешь, – посетовал Игорь, тем не менее, короля конем на всякий случай прикрыл. – Шахматы, Игорь, это война, – Толик многозначительно отсалютовал стаканом. Игорю хотелось наплевать на шахматы, но он был уверен, что Толик воспримет это как личное оскорбление. Толик задумчиво кусал губы. Наконец он переставил слона. – Вы правда все в команде такие правильные мальчики? – Игорь провокационно пошевелил бровями. Возмездие в виде съеденной Толиковым ферзем пешки настигло его незамедлительно. Толик торжествующе уставился на Игоря. Тот, в свою очередь, устроил микро-стриптиз под удачно попавшуюся “Pump it up”, медленно стаскивая толстовку. Когда Игорь откинул толстовку в сторону, Толик смотрел на задравшуюся футболку очень внимательно, но, поняв, что Игорь смотрит, спрятался за стаканом: – Если бы я знал, что будет так… зрелищно, я бы съел кого-нибудь раньше. – Ты, главное, пить не забывай, – Игорь чуть подлил обоим. Толика брало быстро, он пить не привык и не умел, к тому же почти ничего не весил по Игоревым меркам. Он не терял сосредоточенности во взгляде, но движения становились более раскоординированными, да и улыбался он чаще. Игорь выдвинул ладью, но Толик предпочел не размениваться и увел ферзя. Игорь понял, что соображает не очень – он уже забыл, что хотел сделать, только переставлял слонов туда-сюда. Толик же, напротив, видимо, имел некую тактику и повел вперед конницу. Игорь не придумал ничего лучше, как переместить ферзя. Толик забрал пешку и откинулся на спинку дивана, наблюдая. Игорь закинул руку за спину, стащил футболку, и улыбка с лица Толика сползла. Он сипло выдавил: – О-го, – Толик прочистил горло, продолжая пялиться. – Что-то я передумал при тебе раздеваться. Игорь довольно расправил плечи: пока что это был самый искренний комплимент, который он получал. И хотя ему нравился тощий и хрупкий Толик, свою форму он тоже ценил и, что уж там, хотел бы нравиться Толику именно внешне. Игорь переставил ферзя, и, уже убирая от фигуры руку, по легкой, но предельно торжествующей улыбке Толика понял, что попался. Толик передвинул коня, угрожая и ферзю, и королю одновременно. Игорь ухмыльнулся еще шире, забирая коня. Толик громко сглотнул. Игорь подпел колонкам: – This love has taken its toll on me… Толик медленно расстегнул верхнюю пуговицу. Игорево подпевание перешло в мычание, дальше слов он не знал, да и не до пения стало. Толик оказался и правда очень худым, даже более худым, чем ощущалось, когда они целовались и обнимались; у него была светлая чистая кожа, под которой зримо выделялись ребра. Толик посмотрел с вызовом и потащил рубашку из-за пояса брюк – Игорь даже вперед подался – и стянул с плеч. Матовые плечи пошли мурашками, соски сжались. Игорю стали тесны джинсы. Толику почти удавалось хранить невозмутимость, выдавало только дыхание. Он забрал Игореву пешку: – Твой ход, – имелись в виду не шахматы, конечно. Джинсов Игорь лишился почти с достоинством, практически не прыгая на одной ноге. Выпрямился и посмотрел на Толика: – Ничего, что я в носках? – Ничего, я тоже в носках. Играй. В этот момент Игорь понял, что, что бы ни произошло, игра для Толика будет всегда на первом месте, и это, как ни странно, вызывало восхищение преданностью. Обменявшись стратегическим движением ладьями, оба снова задумались о ситуации на доске. Толик провел свою ладью к самому Игореву королю, угрожая и считая, что пешка под защитой. Игорь снова обновил их стаканы: – За отличную игру! А потом забрал ладью конем. Толик смотрел на светлую башенку рядом с доской как-то даже неверяще – но разочаровал Игоря, всего-то стащив носки, зато оба сразу. – Тоооольк! – Я играю по правилам. И, кстати, носки прочь, – Толик махнул поверженной пешкой в сторону Игоря. – И шах. – Кошмар, столько дел! – Игорь смеялся, скатывая и запинывая под диван носки. Он уселся в позу мыслителя. Развел руками: – Ты не оставляешь мне выхода! Именем ферзя я лишаю тебя штанов! Толик не сдался только из гордости. Потемневшие от прилившей крови щеки соперничали с ушами, но брюки он снял и даже аккуратно сложил. – Что-то мне уже не до шахмат, – пробормотал Игорь. – Признаешь поражение? – тут же оживился Толик. – Дай еще побарахтаться-то! Оба замолчали и сосредоточились. Толик передвинул слона, и Игорю, вместо спасения своего ферзя пришлось спасать короля. Преследование продолжилось: слон наступал, Игорев король отходил. – Игорь. – А? – Снимай, – Толиков слон забрал коня, ставя Игорю безоговорочный мат. Толик опрокинул короля с доски, а остатки вина – в себя и сложил сцепленные руки на колене, моментально обретая уверенный и даже ехидный вид. Еще по тому, что Толик не удивился их первому поцелую, Игорь понял, что выводы о себе тот сделал еще раньше. В свою очередь, Игорь к моменту пьяных шахмат озаботился изучением матчасти, заодно подтянув знания по очистке истории браузера и кэша поисковика. Но между теорией и практикой пока что лежала огромная пропасть, не помогал даже опыт с девушками, который у Игоря, в общем, был, но это же совсем иное! Толик все же немного сжался на диване, когда взятый на слабо Игорь скинул плавки и навис над ним. Игорь приземлился на колени перед диваном и начал наступление с простого: им обоим нравилось целоваться. Алкоголь делал свое дело, расслабляя и толкая навстречу друг другу. Игорь держал лицо Толика в ладонях, целуя; тот сперва просто отвечал, потом положил Игорю на плечи руки, добрался до лопаток. Не особо представляя, что делать дальше, Игорь тем не менее осмелел, вжал Толика в видавшую виды диванную обивку, притерся грудью к груди, провел ладонями по ребрам… – Игорь-Игорь-Игорь, подожди, не так сразу, – Толик уперся ему ладонями в плечи. Игорь отстранился, давая Толику вдохнуть. Тот тяжело дышал, хватая воздух ртом, поджимал ноги, закрывая явно обрисовавшийся сквозь белье стояк. Игорю прикрываться было нечем, и он просто сел на пятки, чтобы не маячить над Толиком. С живым человеком как-то не представлялось всерьез все то, что Игорь смотрел в основном доступном источнике – порнухе. Толика хотелось трогать, но, наверное, проще было бы в одежде. Игорь не жалел, что они разделись, нет, только это все и правда оказалось слишком “сразу”. Отдышавшись, Толик потянулся сам. Положил ладони на грудь, провел к животу, старательно избегая всего, что было ниже. Игорь коснулся Толикова колена, провел по бедру вплоть облегающей ткани боксеров, по самой ткани, по боку. Толик слегка вздрагивал – у него оказались чувствительные ребра. Вторая попытка сделать друг с другом хоть что-то была менее торопливой, и потому более успешной. Поцелуи становились глубже и дольше, обоим едва хватало дыхания, прикосновения становились смелее – и когда Игорь по каскаду позвонков добрался до Толиковой талии и обхватил ладонями, едва не пережимая пополам, а потом обвел большими пальцами подвздошные кости, буквально на фалангу забираясь под резинку, Толик тихо, но отчетливо на выдохе застонал в поцелуй. Игорь вклинился между Толиковых ног, прижимая к себе, и Толик, сперва стискивал коленями ребра, не давая притереться, стыдясь, а после практически уложил Игоря на себя, заставляя забраться на диван, на котором можно было поместиться вдвоем только так – лежа друг на друге. Игорь прижался всем телом, едва давая дышать под своим весом, проехался по Толику, переплетая их ноги, и тот выгнулся от того, что их разделял сейчас в том-самом-месте только один слой полиэстера с эластаном, от того, что Игорь оставлял влажные следы на Толиковой коже, и не только языком. Толик пару раз скользнул по игоревой спине вниз, но, понимая, что Игорь совсем – совсем! – голый, отступал обратно вверх. Игорь в конце концов решился: забрался под резинку, обхватил рукой, задвигал быстро, одновременно целуя. Толика надолго не хватило, он зашелся стоном, весь напрягся и кончил, разрывая поцелуй, запрокидывая голову. Игорь постарался сильно его не уляпать, собирая все в кулак, а потом дотянулся до своей футболки, вытереть. Толик уже просто лежал, только смотрел в потолок не мигая. Игорь было взялся за себя сам, но Толик зашевелился: – Мой ход. Игоря сводили с ума две вещи: то, что это был Толик, и то, что держался он двумя руками. Картина была совершенно нереальная. Игорь потянулся за поцелуем, и именно это сочетание ощущений довело его. Футболку, перепачканную уже окончательно, он зашвырнул куда-то подальше, повозился, устраивая Толика к себе на плечо, как в кино (оказалось в самом деле довольно удобно), и выдохнул. – Ты же с ночевкой предупредил? – Угу. Плейлист добрался до Evanescence. Эми Ли просила кого-то: “Bring me to life”, в остальном было тихо.