Разум против чувств. Что будет если.... в апреле Элизабет все же придется принять предложение мистера Дарси .

Ее душил ком в горле, мокрое от слез письмо Джейн дрожало в руках. Отец, милый, дорогой батюшка… Как больно и страшно. Ничего не предвещало беды. Он был так бодр во время их последнего разговора, когда они прощались на крыльце. С каким серьезным видом, скрыв лукавую смешинку во взгляде, он поручил передать ей и сидевшей рядом Марии Лукас самые наилучшие пожелания мистеру и миссис Коллинз. Его мудрые лучистые глаза, добрая улыбка, седые прядки волос колышет ветер. Как ей будет не хватать их вечерних разговоров в библиотеке, его удивительных смешных, остроумных шуток. Элизабет, глотая слёзы, пробегала глазами строчки, написанные знакомым почерком : Джейн дальше пишет о значительном долге в тысячу фунтов за прошлый год, который отец собирался выплатить в следующем месяце. Но поместье больше не принадлежит их семье. Они больше не смогут располагать доходами от него. Благая весть для мистера Коллинза. И горькая для нашей семьи. Как все-таки жестоко устроена жизнь: ее лучшая подруга в душе не может не радоваться событию, которое для нее станет самым тяжелым испытанием в жизни. Миссис Беннет лежит целыми днями в своей комнате и проклинает свою ужасную судьбу и заодно её — Элизабет за легкомысленный отказ от спасительного замужества. Нет, в письме об этом нет ни единого слова, Джейн слишком щадит ее. Только строчка о том, что маме очень плохо. Джейн с грустью пишет о сестрах: они ревут в три ручья, прощаясь с Лонгборном. О том, что и она тоже плачет, опять ни слова. Но Элизабет поняла это без всяких слов. Возможно, она совершила ошибку, отказав мистеру Коллинзу. Терпеть рядом не слишком приятного человека ради спокойствия и счастья своей семьи. В сущности, какая малость! Пожертвовать некоторыми своими чувствами ради спасения родного дома. Дома, в котором тебе мил каждый уголок. Потерять в один момент почти все, что было тебе дорого в жизни: любимого отца, отчий дом, спокойствие родных, надежды на лучшее будущее. Что ждет их всех впереди? Ах, почему она не подумала об этом раньше… Какая она эгоистка. Чем она лучше, чем умнее Лидии? Шарлотта действительно намного мудрее ее. Поглощенная своими мыслями, она не слышала звон колокольчика, звуки голосов на первом этаже, торопливых шагов на лестнице. Тут дверь в гостиную с легким стуком приоткрылась, служанка громко объявила ей о визите мистера Дарси. Элизабет даже онемела от неожиданности, не успев ничего ответить. Он вошел в комнату и остановился в замешательстве: девушка была бледна, ее глаза заволокло слезами, в руках мокрый носовой платок. — Мисс Беннет, ради Бога, прошу простить меня, я наверное не вовремя пришел к вам, умоляю, скажите, что произошло? — спросил он, глядя на нее с видимой тревогой. Элизабет не в силах оправиться от шока, молча смотрела на него, пытаясь успокоиться. Ей было стыдно за своё состояние, этому человеку она не хотела показать слабость. Прошла кажется целая минута, наконец она заговорила сдавленным тихим голосом: — Мистер Дарси, только что я получила письмо из дома, от моей сестры. Наш отец умер этой ночью. Элизабет не выдержала и снова расплакалась, отвернувшись и пытаясь вытереть слезы платком. Мистер Дарси взял со стола графин, налил воды в стакан, подошел к ней, его голос звучал необычно мягко: - Вот, пожалуйста выпейте, мисс Беннет, вам станет немного легче. Элизабет, не ожидая от него участия, подняла взгляд - в его глазах светилось сострадание. Она молча взяла стакан, сделала глоток воды. - Спасибо. Простите, я не смогла сдержаться. Мистер Дарси подвинул стул и присел рядом с её креслом. Он отобрал у неё стакан, готовый выпасть из дрожащих пальцев, поставил на стол, и тут неожиданно взял её руку в свою. Она посмотрела на него удивленно, но он не обратил на это никакого внимания, и продолжая держать её за руку, заговорил: — Мисс Беннет, я очень сожалею и глубоко сочувствую вам в вашей утрате. Я знаю о положении вашей семьи. Мой визит к вам не случаен. Я шел сюда с тем, чтобы предложить вам свою руку и сердце. Многое из того, что я собирался сказать вам, сейчас кажется неуместным, знайте одно: я бесконечно очарован вами и люблю вас, и готов оказать вам и вашему семейству любую помощь и поддержку. Мисс Элизабет, почти с самой первой нашей встречи я понял, что единственная женщина, которая может составить мое счастье — это вы. Мое восхищение вами росло все эти месяцы, я не в силах больше сопротивляться своему чувству. Никакие другие соображения либо обстоятельства не смогут изменить мои намерения. Прошу вас, согласитесь оказать мне честь стать моей женой. Элизабет молчала, покраснев, ошарашенная этим, абсолютно неожиданным для нее признанием. События сегодняшнего утра, казалось, напрочь лишили ее способности говорить. Мистер Дарси, ободренный ее молчанием, принятым им за согласие, продолжал: — Прошу вас простить мои слова, если они покажутся вам преждевременными, но в двух милях от моего имения Пемберли есть хороший вместительный дом — он был в распоряжении недавно умершего священника. Сейчас дом не занят. Приход передан священнику, живущему в Лэмтоне. Ваша матушка и сестры могли бы поселиться там. Все расходы по его содержанию я возьму на себя. Мисс Беннет молчала, ее глаза были полны слёз , и он продолжил: — Я вижу в каком вы сейчас состоянии, мисс Беннет. Жаль, что не могу помочь такому страшному горю, как потеря родителя, ничем, кроме как выражением бесплодного сочувствия. Я понимаю ваши чувства лучше, чем кто-либо другой. Мы с сестрой тоже потеряли обоих родителей несколько лет назад. Дарси смотрел на нее взглядом потемневших глаз, вдруг ставших необыкновенно выразительными в полумраке северной комнаты, с неподдельным сочувствием, ей показалось даже с нежностью. Так на нее смотрел только один человек на свете — ее отец, в тот последний день, когда они прощались на крыльце Лонгборна. Элизабет не успела ничего ответить. Пребывая в совер шенно расстроенных чувствах, она пришла в такое замешательство от слов мистера Дарси, что не нашла сразу, что сказать ему в этот момент. Тут заскрипела входная дверь, послышался шум шагов, в гостиную быстро вошли хозяева: мистер Коллинз, и следом за ним миссис Коллинз с сестрой Марией, держащей ее под руку. Они застали достаточно странную сцену: Элизабет в слезах, бледную с красными пятнами на лице, сидящую в кресле, и мистера Дарси, в неловкой позе стоящего рядом с ней со стаканом воды в руках. Шарлотта тут же бросилась к девушке с вопросом: — что случилось Лиззи, милая? Ты плачешь? Элизабет ответила ей: — да, Шарлотт, сегодня Джейн написала, что умер папа. Мне нужно ехать домой. — Мы все едем с тобой, Лиззи. Дорогая, мне так жаль, прими наши самые искренние соболезнования. — Мисс Беннет, я тоже должен выразить вам глубочайшие соболезнования в вашей безмерной утрате от лица всей нашей семьи и беру на себя смелость предположить, что и от лица графини Кэтрин Де Бёр. Я сейчас же снова отправлюсь к ней за разрешением на наш немедленный отъезд завтра утром. — Мисс Беннет, позвольте и мне поехать с вами? Мой экипаж к вашим услугам. — услышала она голос мистера Дарси. Удивленный взгляд Шарлотты и настороженное выражение лица пока ничего не понимающего мистера Коллинза снова вывели ее из забытья. Она же была настроена так решительно против этого человека. Ведь только вчера она узнала о той неблаговидной роли, которую он сыграл в судьбе Джейн, лишив ее всяких надежд на счастье. И вот он смотрит на нее таким нежным страстным взглядом. Как же сказать ему всё сейчас, на глазах у Коллинзов. Элизабет только слегка кивнула, так как была не в состоянии придумать ни слова в ответ, все плыло как в тумане перед глазами. Дарси наклонился, поцеловал ее руку, и быстро покинул комнату. — Лиззи, мистер Дарси отправится с нами в Лонгборн? — спросила Шарлотта тихо, когда они вместе поднялись к ней в комнату и остались вдвоем. — Шарлотт, я ничего не понимаю. Я получила письмо от Джейн о смерти папы, как раз читала его... И тут вошёл мистер Дарси . Оказывается, он пришел, чтобы сделать мне предложение. Он сразу заговорил о помощи нашей семье. Я не ожидала этого настолько, что сначала просто потеряла дар речи от замешательства. Не успела ничего ответить, как вернулись вы. Я хотела отказать ему, Шарлотт, слишком много всего, что я не могу в нем понять и принять. Джейн, милая Джейн! Она так несчастна из-за внезапного отъезда Бингли прошлой осенью. Дарси его самый близкий друг, он несомненно повлиял на Бингли, чтобы разлучить их. Я узнала об этом точно совсем недавно от полковника Фицуильяма — по его словам, Дарси ставил себе в заслугу то, что уговорил Бингли уехать. Как могу я выйти замуж за этого ужасного высокомерного человека, так бесцеремонно разрушившего жизнь моей сестры? — Лиззи, милая, я не должна тебе это говорить, прости, но я все же скажу, ради тебя самой. Ты уже подорвала благополучие всей своей семьи, отказавшись выйти замуж за мистера Коллинза. С одной стороны, я благодарна тебе за это — своим отказом ты дала шанс на лучшее будущее мне. Но ты разрушила надежды на счастливое будущее своих сестер. Лиззи, подумай о них сейчас, прошу тебя, дорогая! Если ты выйдешь за мистера Дарси, жизнь твоих сестер не будет столь безрадостной. Они не будут нуждаться. Их ждет, если не счастье, то, по крайней мере, спокойствие. А может быть, и некоторые надежды на блестящее будущее. Неужели, мистер Дарси, так противен твоему вкусу? Он хорош собой, молод, богат. Наверное он сильно влюблен в тебя, раз пренебрег различиями в вашем положении и решился сделать тебе предложение. На твоем месте мечтала бы оказаться почти каждая женщина в Англии. — Я никогда раньше не думала о нем с этой точки зрения, даже не подозревала, что он питает ко мне подрбные чувства. С первого нашего знакомства, я потеряла надежду найти в нем приятного собеседника и не доверяла ему ни минуты. А в последние недели получила столько свидетельств того, что он способен сделать несчастными своих близких. — Ты не успела, надеюсь, сказать ему все это в лицо, Лиззи? — Нет, я вообще ничего не успела сказать ему, настолько была ошеломлена известием о смерти папы, а потом и его предложением. — Я уверена, если бы мистер Беннет, царствие ему небесное, мог услышать наш разговор, он бы согласился со мной, Лиззи. Не будь эгоисткой, прими предложение мистера Дарси хотя бы ради своих родных. — Теперь я уже не знаю, что и делать, Шарлотт. Ты заставила меня устыдиться своих прежних мыслей. — Лиззи, ложись , я велю принести тебе ужин в постель. Отдыхай дорогая. Если сможешь, постарайся не думать ни о чёёмм. Завтра мы поедем с тобой вместе. — Спасибо, Шарлотта. Подруги обнялись и распрощались до утра. Элизабет прилегла на кровать. Ей было холодно, бил озноб, по лицу струились слезы. Ни о чем не хотелось больше думать. Сознание будто заволокло тяжелым туманом. Этот шок, заторможенность чувств были в какой-то мере спасением, защищая душу от острой невыносимой боли потери. Утром она проснулась в лучшем состоянии, чем вчера. Голова стала ясной, озноб прошел. Слезы еще капали, но уже не душили. В гостиной ее уже ждали Шарлотта, мистер Коллинз, Мария и только что присоединившийся к ним мистер Дарси. Элизабет встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах такое неизъяснимое выражение, что была в очередной раз поражена. Может быть этот его взгляд, мягкий, полный сочувствия, заставил ее промолчать вчера, и не дал открыть рот сегодня? Все присутствующие сосредоточили внимание на них двоих. Теперь, в окружении посторонних, было уже совершенно невозможно что-либо сказать ему и развеять возникшее недоразумение. Он собирался ехать с ней в Лонгборн, заручившись ее вчерашним согласием, он заботливо ухаживал за ней на правах уже почти признанного жениха. И чем дольше это продолжалось, тем труднее было повернуть события вспять. Похоже, он принял ее согласие взять экипаж за согласие выйти за него. Ему и в голову не пришло вчера, что она может ему отказать. — Мисс Беннет, я предупредил леди Кэтрин о нашем отъезде, мы готовы выехать немедленно. Мой экипаж в полном вашем распоряжении. — Да, я готова. — только и смогла прошептать она в ответ. Лонгборн встретил их мрачным темным небом. Шел дождь. Снова апрель. Первая зеленая листва. Неужели все их с Джейн надежды на счастье умерли этой злополучной весной? — Мисс Беннет — вывел ее из задумчивости голос Дарси. — Я провожу вас к вашей матушке, если вы позволите? — Лиззи, дорогая, мы сейчас поедем в Лукас-лодж, отвезем Марию, она так устала с дороги, ей стало дурно, затем мы с мистером Коллинзом вернемся сюда и возвратим вам экипаж. — Шарлотта ненавязчиво и ловко оставляла ее вдвоем с мистером Дарси перед крыльцом родного дома. У Элизабет не оставалось другого выхода, кроме как опереться на протянутую им руку, спуститься на землю, и подойти к крыльцу. Там ее уже ждала заплаканная Джейн. Сестры обнялись. Мистер Дарси был несколько смущен при виде Джейн. Или Элизабет это только показалось. Тем не менее, он сердечно пожал ей руку и высказал слова соболезнования. Джейн отвечала на его приветствие, она смотрела на мистера Дарси учтиво, ничем не проявляя своего удивления от неожиданной встречи. Мистер Дарси поднялся в гостиную, бережно поддерживая Элизабет под руку. Там миссис Беннет, вся в слезах, сидела в кресле. Она молча ответила на его вежливый поклон. У Элизабет мелькнула мысль, что видимо, она является истинной дочерью своей матери, ведь горе, так некстати, лишило языка их обеих. И как бы не хотелось ей верить в обратное, от очевидного родственного сходства никуда не денешься. Мистер Дарси высказал все подобающие случаю соболезнования и тут же заговорил о том, что Элизабет так боялась услышать вновь. Он просил у миссис Беннет руки ее дочери и в самых трогательных учтивых выражениях обещал всей семье свою поддержку и покровительство. Неужели это был тот самый человек, который недавно столь благополучно избавил своего друга от нежелательной девицы, чья семья вызывала большие сомнения? Сейчас, в присутствии своих родных, после всех его добрых слов и предложений поддержки ее семье, после их облегченных вздохов и ответных слов искренней благодарности, Элизабет совершенно потерялась. Развеять его заблуждения и отказать ему наедине Элизабет наверное решилась бы. Но весь ужас ситуации состоял в том, что она упустила шанс сделать это вовремя — тогда, когда еще не было слишком поздно! А здесь, публично оскорбить великодушного господина, так милосердно и вовремя предложившего неоценимую помощь ей и ее семье в тяжелейший для них час — нет, это было явно ей не по силам. Дело зашло слишком далеко и представлялось совершенно непоправимым. Она молча стояла рядом с мистером Дарси не жива не мертва, вполне осознавая свое ничтожество и стыд от всего происходящего. В ответ на протянутую ей руку, Элизабет безвольно подала ему свою. Миссис Беннет благословила их, Джейн бросилась к ней на шею, и остальные сестренки следом. Невозможно, невыносимо стыдно было поднять взор на мистера Дарси, а он, между тем, смотрел на нее, жадно искал её взгляд. Ей все же пришлось посмотреть ему прямо в глаза. В этот момент она почувствовала, что краснеет до кончиков ушей. Он ответил ей тем же, столь же выразительным, сколь и непонятным для неё взглядом потемневших глаз, молча поцеловал ее руку, попрощался и вышел, не сказав больше ни слова. Дело было сделано. Помолвка была оглашена. Таких мук бедной Элизабет не приходилось испытывать еще никогда в жизни. Здесь было все: и стыд, и страх последствий того обмана, который она, вроде бы невольно, лишь по глупому недоразумению, совершила по отношению к нему, и к своей семье. Что она скажет Джейн, когда останется с ней наедине? Ведь она не любит его. Она не понимает и боится этого высокомерного человека. Что ей ожидать от него в будущем? Как рассказать обо всем сестре? Невозможно. Элизабет решилась наконец молчать. Когда сестры остались одни в спальне, Джейн обняла Элизабет так ласково, что у той защемило сердце. Обе залились горькими слезами. Милый папа! Как плохо им теперь без отца, как грустно и пусто. Они некоторое время молча сидели рядом, обнявшись, думая об одном. — Господи, Лиззи, какой же измученной ты выглядишь , родная, наверное ты не спала всю ночь. Мы не ожидали подобного предложения от мистера Дарси, скажи, когда это всё случилось между вами? — Джейн бережно гладила ее распущенные волосы. Элизабет поняла, что не сможет скрывать от неё свои чувства, она должна была излить сестре душу. — Джейн, мне так стыдно! Я не понимаю как это вышло. Между нами произошло страшное недоразумение, которое кажется уже ничем не поправить. Вчера я как раз читала твое письмо. Мистер Дарси застал меня в слезах, и с ходу признался мне в своих чувствах, пообещал свою помощь нашей семье. Я была настолько ошарашена, смятена, что не смогла, не успела ни слова ему ответить. В этот момент вернулись Коллинзы, обнаружили нас в гостиной. Я рассказала им о смерти папы, они решили немедленно ехать со мной. Мистер Дарси предложил свой экипаж, и также попросил разрешения сопровождать меня. Я была наверное совершенно не в себе, потому что согласно кивнула. Боже мой, он принял мой ответ за согласие выйти за него! Шарлотта поняла все с первого взгляда. Она тут же, как только мы остались с ней одни, спросила меня об этом. Когда я рассказала ей все, она обрадовалась, что я не успела отказать мистеру Дарси, затем пристыдила меня, призвала подумать о вас и согласиться стать его женой. Знаешь, ее аргументы в тот момент показались мне убедительными. Перед тем, как пришел мистер Дарси, я как раз думала, что выйди я замуж за мистера Коллинза, никому из нас не пришлось бы расставаться с любимым домом, и что с моей стороны было действительно низко думать только о себе, отвергая его предложение. — Нет Лиззи, ты не должна была жертвовать своими чувствами ради нас тогда. И сейчас тоже. Я не могу себе представить, что выйду замуж, не испытывая никаких добрых чувств к своему избраннику. Но мистер Дарси — как он мог? Он даже не дождался твоего ответа. Неужели он настолько был уверен в твоем согласии? Ему и в голову не пришла мысль, что ты можешь не желать этого брака? Поразительно, как все-таки он самонадеян! — Да, он самоуверен, но здесь по большей части моя вина. Я должна была отказать ему сразу. Этот червь сомнения, сожаление о потере Лонгборна, о потере достатка — вот что заставило меня промолчать. Джейн, я поступила низко! Я должна ему все сказать. Но как?! О нашей помолвке уже известно всем. Разрыв будет страшным позором. И для меня, и для него тоже. А лгать ему и всем вокруг дальше — это невыносимо. Сегодня вечером, я чуть не сгорела от стыда. — Лиззи, сегодня мне показалось, что мистер Дарси испытывает к тебе довольно сильные чувства. Он обманывает себя, когда хочет верить и в твою любовь тоже. Чем выше он поднимается по этой лестнице вверх, тем больнее ему будет, когда ты опрокинешь его на землю. — Ах, Джейн, как это всё произошло? Так плохо мне не было еще никогда в жизни. Это только моя привилегия — испытывать все более и более сильные чувства от каждого следующего предложения руки и сердца, которое мне делает очередной поклонник? Когда я получу третье предложение, то от избытка чувств меня наверное сразу разобьет паралич. — Лиззи, как ты похожа на папу! Даже в таком ужасном положении ты еще способна шутить! Сестры обнялись снова и некоторое время сидели, тесно прижавшись друг к другу. Вот только о том, что узнала от полковника Фицуильяма, Элизабет так и не решилась рассказать Джейн. Ранить сердце сестры так больно у нее просто не хватило духу. Тем более, что это признание сделало бы в глазах Джейн её согласие на брак с мистером Дарси и вовсе недостойным поступком. На следующее утро мистер Дарси явился к ним из Незерфилда, где он и раньше, по согласованию с мистером Бингли, периодически останавливался по пути из Хансфорда в Дербишир. За завтраком он обсудил деловые вопросы с миссис Беннет. Она еще не вполне отошла от шока, вызванного его неожиданным предложением, поэтому держалась на удивление молчаливо. Единственное, что она позволяла себе, это высказать согласие с мнением мистера Дарси по каждому обсуждаемому вопросу. Таким образом, довольно быстро, что и неудивительно при таком способе ведения дискуссии, они пришли к мнению о необходимости скорейшего переезда всего семейства в окрестности Пемберли. Джейн не участвовала в обсуждении, так как не считала себя вправе вмешиваться. Она только смотрела на мистера Дарси со всё возрастающим удивлением, стараясь, впрочем, его скрыть. Он вел себя с ними так, как-будто действительно был ближайшим любящим родственником, а не тем надменным господином, не желающим унижать себя близким знакомством с их семьей. Элизабет, сидя по левую руку от мистера Дарси, мысленно обвиняла себя во всех грехах. Ее сознание никак не могло примириться с происходящим здесь в данный момент. Она так и не нашла в себе силы открыть рот и сказать что-нибудь заслуживающее внимания, ограничиваясь вежливыми односложными фразами. Потупив взор, сидела она, нема и недвижима, краснея и бледнея попеременно. Так внезапно изменившееся обращение мистера Дарси с ней и с её родственниками несказанно удивляло ее. Невольное или вольное потворство Элизабет его самообману, его уверенности во взаимных чувствах, заставляло её ощущать себя настоящей преступницей с нечистой совестью и наложило на её уста печать. Она не могла вести себя так, как привыкла — открыто, прямо высказывать свои мысли. О том, чтобы, как обычно, острить, делать шутливые замечания, не могло быть и речи. Разумеется, от внимания мистера Дарси не укрылись изменения, произошедшие с Элизабет. С ним она держалась отстраненно, крайне смущённо. Желая и дальше обманываться в своих надеждах, он приписывал эти перемены в ней удару от смерти отца, а также её скромности. Иногда ему удавалось поймать её взгляд, задать ей тот или иной вопрос — чаще всего ничего не значащий, получить её тихий ответ. Но разглядеть в ней снова ту живую искру, которая совсем недавно пробудила в нём настоящий огонь, у него не получалось, как он не старался. Он продолжа8*л убеждать себя в своих заблуждениях, боясь потревожить её душу лишними расспросами. Она продолжала винить себя в обмане, при этом ни на йоту не доверяя ему, всё так же видя в нем высокомерного господина, способного жестоко играть судьбами людей, стоящих ниже него на социальной лестнице. А теперь еще и её судьба, и судьбы её родных, зависели от его милости! Никакая откровенность между ними не была возможна более. Даже в форме шуток, или пустых острот. Стена лжи выросла, казалось, уже до небес и стала толщиной в милю. Не слишком вдохновляющее начало для семейной жизни молодых, не правда ли? Ах, если бы у Элизабет хватило духу сказать ему правду в тот злосчастный миг, в Кенте! Её честное сердце забилось бы легко. Смерть отца внесла огромные коррективы в её судьбу. Сейчас она определенно верила, что жизнь её кончена, ей никогда уже не суждено стать той веселой беззаботной Лиз, какой она была прежде. Церемония похорон завершилась. Все деловые вопросы были улажены, назначенный день венчания и отъезда в Пемберли стремительно приближался. Элизабет чувствовала себя мухой, которая запутывается в паутине, когда каждое новое движение жертвы заставляет её ещё больше завязнуть в ловушке. Однажды, за несколько дней до свадьбы, она все же собралась с духом и предприняла попытку наконец сказать мистеру Дарси правду. Он явился утром, и после завтрака предложил ей прогуляться по парку. Рука об руку они поднимались в горку по тропинке, ведущей к Лукас-лоджу. Всё чаще ловила на себе Элизабет его взгляд — тот самый, смутивший ее в день их тет-а-тет в Кенте, и помешавший ей сказать правду ему в лицо тогда. Что было в нем? Нежность, едва сдерживаемая страсть, предвкушение радостей супружества? Она не знала ответ, но всякий раз, когда он так смотрел, словно летний ветерок касался её тела и души. Элизабет не была бесчувственной куклой, она ощущала всем своим существом присутствие рядом с собой молодого, сильного, привлекательного мужчины, к тому же испытывающего к ней вполне определенные чувства. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы позволять себе вольности в обращении с ней, но даже легкие прикосновения его рук и губ к ее рукам, помимо её воли, вызывали ответ её тела. Она краснела и стыдилась своих ощущений. Ей казалось, что каждый раз он замечает легкую дрожь её пальцев и горячий приток крови к её лицу в ответ на его поцелуй. Это было мучительно для её души, но, неожиданно для неё самой, сладостно для её тела. Беда в том, что душа и тело у Элизабет Беннет в последнее время были в полном разладе. На прошлой неделе мистер Дарси вернулся из Пемберли, с тех пор их встречи стали ежедневными, а прогулки длительными. — Мисс Беннет — прервал он её невесёлые размышления. — Вы так грустны и молчаливы все последние дни. Я боялся потревожить вас, но как бы мне хотелось снова увидеть на вашем лице ту чудесную улыбку, какую я видел раньше. — Мистер Дарси, я хотела вам многое рассказать. Мне тяжело держать это в себе дольше. Смерть моего отца сделала меня несчастной, но кроме этого обстоятельства, существует другая причина. Мистер Дарси, меня мучает мысль, что я ничем не заслужила вашу привязанность. Ваше предложение стало для меня полной неожиданностью. Если вы помните, я не успела дать вам тогда свой ответ, так как нас прервали мистер и миссис Коллинз. Но Дарси не дал ей договорить, как-будто опасаясь, что она скажет слишком много: — Мисс Беннет, дорогая Элизабет, я вижу ваше смущение, вашу неуверенность. Вы - единственная женщина, способная сделать меня счастливым. Как бы мне хотелось доказать вам силу и постоянство моей любви! Прошу вас, не сомневайтесь в моих чувствах, не существует преград, которые могли бы разделить нас. Вы будете счастливы со мной, обещаю вам, доверьтесь мне, Элизабет. — Произнеся эти слова, Дарси остановился, развернулся к ней, и глядя ей прямо в глаза потемневшим от страсти взором, поднес её руки к своему лицу и стал медленно, нежно покрывать легкими поцелуями её тонкие пальчики. Сила его чувств была велика, его страстный взгляд проник в ее душу, вызвал мгновенный отклик ее тела : у Элизабет в этот момент вдруг подкосились ноги и она ослабела от пронзившей её сладкой дрожи. Она бы потеряла равновесие, но мистер Дарси поддержал её, а затем легко, как пушинку, привлёк к себе и заключил в объятия. Все слова признаний и возражений, вертевшиеся у неё на языке, и уже готовые сорваться с уст, были позабыты в одно мгновение. Они молча стояли, Элизабет как-будто плыла куда-то в его сильных и таких нежных, как оказалось, руках. Он наклонился к ней, и Лиз почувствовала на своем лице почти невесомое прикосновение его губ. Её мучительные сомнения , невысказанные возражения против их союза стали заметны ему с первого дня помолвки, но были истолкованы им абсолютно неверно. Возражения никуда не исчезли, но высказать их сейчас, после того, что произошло между ними сегодня, стало втрое трудней, чем прежде. Теперь Элизабет мешало сделать признание новое чувство, еще не до конца понятное ей самой, - чувство, которое противоречило доводам ее рассудка и заставляло трепетать её сердце и вспыхивать до кончиков ушей при каждом его взгляде.