Часть 2
20 января 2022 г., 11:16
Неумолимо приближался день венчания.
Возражения против этого брака, тягостные сомнения, преследовавшие Элизабет и раньше, накануне утром вдруг показались ей настолько убедительными, что она самым серьезным образом обдумывала возможность немедленно откровенно поговорить с мистером Дарси и отменить назначенную на завтра церемонию. Ее охватила настоящая паника. Но вскоре приехали Гардинеры с детьми, которых пришлось развлекать и устраивать. К обеду с визитом явился также мистер Бингли, а мистер Дарси уже неделю подряд пропадал сначала в Лондоне, потом в Незерфилде, так как был слишком занят подготовкой к завтрашней церемонии и делами со своим поверенным. Они так и не виделись со дня прогулки в окрестностях Лонгборна, с той неудавшейся Элизабет попытки объясниться, закончившейся совсем не так, как она могла бы ожидать. В результате она настолько запуталась в своих чувствах и мыслях, что пребывала в полном разладе с собой. Порой, когда по ночам она ворочалась в кровати в безуспешных попытках заснуть, воспоминания об их последнем свидании заливали краской ее лицо и наполняли тело незнакомой ей раньше истомой. По утрам рассудок и стыд брали верх и заставлял ее искать пути разрыва помолвки.
Мистер Бингли был приглашен мистером Дарси в качестве свидетеля на предстоящей церемонии. До этого момента он не появлялся в Незерфилде, что Элизабет не удивляло. Удивил скорее его визит и факт его приглашения на свадьбу. Веселая предсвадебная кутерьма в их доме, пока оставленном за ними добрыми самаритянами Коллинзами, казалось захватила всех живущих в нем дам, кроме разве самой невесты, остававшейся грустной и безучастной среди этого великолепия. Это вызывало легкое неудовольствие миссис Беннет и заметную тревогу Джейн о душевном состоянии ее дорогой Лиззи. Вот и сегодня вокруг Элизабет домашние суетились с нарядами, шляпками, букетами, украшениями. Неожиданный визит мистера Бингли прервал радостную кутерьму в доме, но лишь ненадолго. Бингли был встречен с искренним радушием. Миссис Беннет сразу окружила его заботой и вниманием, не давая почувствовать себя лишним ни на мгновение. Ее прошлые недобрые чувства по отношению к несостоявшемуся зятю были забыты под влиянием нахлынувшего оптимизма от ожидания столь выгодного замужества второй дочери.А надежды на лучшее, напротив, были возрождены этим нежданным визитом. Джейн вообще находилась в последние дни в приподнятом настроении. Несмотря на мрачные метания Элизабет, она радовалась за сестру, так как по обыкновению склонна была ожидать от людей и обстоятельств только хорошего. К тому же, неоценимая помощь мистера Дарси их семье заставила ее лучше думать о нем и с большим оптимизмом смотреть в будущее. Элизабет, несколько более, чем ее родные, осведомленная об истинной роли каждой персоны, тем более не имела ничего против мистера Бингли. Ей страстно хотелось помирить его с Джейн и дать возможность обрести счастье хотя бы этим двоим — исправить наконец страшную несправедливость, совершенную мистером Дарси и сестрами Бингли.
Бингли, не без помощи радушных хозяек, быстро преодолел первоначальное смущение и во время обеда вел себя чрезвычайно галантно, улыбался и делал комплименты дамам, шутил, сыпал новейшими столичными анекдотами. Радость его при виде Джейн была заметна всем присутствующим. Как бы невзначай, он оказался за столом рядом с порозовевшей, расцветающей от улыбок Джейн, и постепенно, ко всеобщему удовольствию, полностью сосредоточился на общении с ней. Элизабет от души радовалась этому обстоятельству, с улыбкой переглядывалась с Гардинерами, матерью и младшими сестрами. Это была чуть ли не первая ее улыбка за последний месяц.
Вечером, когда Элизабет и Джейн наконец остались одни в спальне, сестры поговорили по душам. Завтра предстояло венчание Элизабет. Она хотела было признаться Джейн во всем, что мучило ее последние недели, но заметив ее вдохновленный мечтательный взгляд, не решилась. Вместо этого она с воодушевлением заговорила о визите мистера Бингли, его радости, волнении. Джейн, порозовев от смущения пыталась обратить дело в шутку, когда Элизабет самым серьезным образом уверила ее в заметных всем и каждому чувствах мистера Бингли.
— Ах, Джейн, как я хочу, чтобы вы были счастливы. Я так надеюсь на вас! Думаю, что смогу смириться с любыми неприятностями, когда буду знать, что хотя бы у тебя все сложилось хорошо. Ты, как никто другой, заслуживаешь быть счастливой.
— Милая Лиззи, прошу, не убеждай меня, пожалуйста, в особой привязанности мистера Бингли. Я думаю, что его чувства ко мне скорее братские. И я начинаю привыкать разговаривать с ним, как с добрым другом, и находить в этом общении удовольствие. Но постой, Лиззи, по твоим словам выходит, что ты не так уж и счастлива накануне своей свадьбы. Что тебя мучает? Неужели ты за последний месяц совсем не изменила свое отношение к мистеру Дарси? Он ведет себя с нами, как истинный джентльмен. Он выплатил папины долги, предоставил нам чудесный дом в Пемберли, уже месяц оплачивает все наши расходы. Не говоря уже о его безукоризненной учтивости. Что было бы с нами, если бы не его участие?
— Меня бесконечно удивляет всё, что он делает и говорит в последнее время. Он как будто забыл о нашем низком происхождении, нашем с ним неравенстве, которое так волновало его раньше. Джейн, беда в том, что я никогда не смогу ему довериться, что бы он ни делал и ни говорил. Вдруг эти благодеяния — лишь минутная прихоть богача? А если за оказанные услуги он захочет от меня, от вас чего-то большего, чем простая признательность? Я боюсь попасть в зависимости от него. О чем я говорю?! Я уже по уши завязла в паутине лжи и целиком завишу от его милостей! Я никогда не смогу откровенно поговорить с ним, задать ему хоть один волнующий меня вопрос. Не смогу потому, что сама лгу ему уже целый месяц. В его глазах и глазах его родни я, при таком раскладе, навсегда останусь лишь бессовестной охотницей за его титулом и состоянием. Самое ужасное, Джейн, что я, помимо своей воли, начинаю поддаваться странному влечению. Что-то во мне отвечает на его чувства. Но влюбиться в него в подобной ситуации означает для меня попасть в еще большую зависимость от его прихотей. Мне страшно и стыдно, Джейн!
С этими словами Элизабет бросилась к сестре на грудь и не смогла удержаться от горьких рыданий. Джейн плакала вместе с ней. Она утешала сестру, как могла, убеждала ее не думать так плохо о мистере Дарси, но добилась лишь слабого видимого эффекта. Лиззи уснула у нее на руках, в слезах.
В церкви уже довольно давно собрались многочисленные, приглашенные на церемонию венчания гости. Дарси ждал невесту. Ее должен был привезти в церковь посаженный отец мистер Гардинер. Фицуильям с трудом сдерживал волнение. Они не виделись с Элизабет эти несколько дней. Неотложные дела в Лондоне вынудили его покинуть Незерфилд. Их последняя встреча оставила в его душе неизгладимый след. Каждую ночь их недельной разлуки он вспоминал печальный взгляд её чудных глаз, её трепет в миг его страстного объятия, залившееся краской смущения лицо, когда он прикоснулся губами к ее нежным пальчикам. Эти мысли заставляли его гореть от неутоленного, все возрастающего желания. Между ними оставалось много недосказанного, и он знал это. Как хотелось ему доказать ей свою любовь, развеять все сомнения, навсегда прогнать грусть из этих глаз.
И вот наконец появилась невеста в сопровождении посаженного отца. По залу пробежал восхищенный вздох: так она была хороша!
Элизабет в отливающем на солнце кремовым блеском белом шелковом платье, в простом жемчужном ожерелье, была ослепительна. Ее хрупкая изящная фигурка, чуть смуглая кожа с пробивающимся румянцем смущения, прекрасные темные глаза, великолепная корона вьющихся темно-каштановых волос, отливающих золотом в утренних лучах майского солнца… У Дарси перехватило дыхание от нежности… Затаенная в её глазах печаль придавала тонкой красоте ее лица строгую выразительность. Элизабет медленно двигалась к нему под руку с мистером Гардинером с неизъяснимой грацией. Если бы в тот миг он мог знать, как тяжело давались ей шаги ему навстречу. Но он не подозревал об этом. Он не мог оторвать от нее восхищенного взора. Ей суждено сегодня стать его женой!
Но как тиха и грустна она была сейчас! Поникшая, залитая румянцем стыда, стояла она рядом с ним. Почти беззвучно прошептала она «Да» на вопрос священника. Её ручка слегка дрожала, когда он надевал на ее пальчик обручальное кольцо.
Дарси откинул шелковую вуаль, наклонился и нежно поцеловал свою нареченную супругу. Едва ли она отвечала на его поцелуй, лишь чуть приоткрыв свои уста навстречу.
Итак, свершилось то, что он так ждал многие дни со все возрастающим нетерпением и надеждой: они супруги перед Богом и людьми, их судьбы теперь навсегда слились воедино. Она вручена ему перед лицом Господа, он сделает все для ее счастья.
Супругам предстояло провести первую брачную ночь в Лондоне, и лишь на следующее утро отправиться в Пемберли. В лондонском доме мистера Дарси были завершены все приготовления к приему молодого хозяина и хозяйки. Лондон находился всего в пяти часах езды от Лонгборна. После трогательного прощания с родными и друзьями молодые собрались в дорогу. Расставание предстояло недолгое — не более месяца — семья Элизабет должна была после завершения дел последовать за ними в Пемберли, где также все было готово к их встрече. Но для бедной Элизабет даже эта короткая разлука с Джейн казалась невыносимой. Она понимала, что больше никогда не переступит порог родного дома, где каждый уголок был так дорог ее сердцу. Ее пугала перспектива остаться с мистером Дарси один на один не только на время короткой прогулки, а навсегда. Ложь, ужасная ложь, в которую превратилось ее преступное молчание, стояла между ними и не давала ей открыть уста. Все возражения, что могли быть ею высказаны против их союза, должны были быть высказаны до свадьбы. А сейчас…
Действительно, стало слишком поздно исправить недоразумение, которое Элизабет представлялось уже непоправимой трагедией, навсегда разрушившей ее жизнь.
Когда супруги сели в карету, и экипаж тронулся с места, Дарси немедленно взял руку супруги в свои и, поднеся её к своей груди, тихо спросил:
— Дорогая Элизабет, прошу вас, не молчите, откройте мне душу. Я вижу, как вы грустны. Понимаю, что боль от потери вашего уважаемого батюшки, мистера Беннета, не может пройти за месяц. Но что-то еще тяготит вас, я вижу это. Разлука с домом и с вашей семьей делает вас несчастной?
Элизабет кивнула и слегка склонила голову, пытаясь скрыть некстати навернувшиеся слезы. Фицуильям ласково гладил ее руку. Как бы ему хотелось сейчас осушить ее слезы поцелуями, но пока он стеснялся зайти так далеко. Он поднес её ручку к губам и начал покрывать её легкими лобзаниями.
Мистер Дарси был так нежен, так взволнован, что его волнение, помимо её воли, передалось и Элизабет — каждое новое прикосновение вызывало у нее невольный отклик. От невесомого касания его губ по её телу пробегала сладкая дрожь. Элизабет вся порозовела от смущения, лицо снова залила краска. Дарси продолжал свои невинные ласки, становившиеся, однако, с каждой минутой все более страстными. Невинные прикосновения, принятые в приличном обществе, дежурный ритуал — обычно они ничего не значили, но то чувство, которое он вложил в них сейчас, было по настоящему сильным.
Он поднял на нее взгляд, в полумраке кареты его серые глаза казались почти черными, в них она увидела такую силу желания, что тут же внизу ее живота запорхали тысячи крыльев невидимых бабочек. О, теперь она кажется поняла значение этого взгляда! Его глаза были так близко. Он наклонился и поцеловал ее. Не в силах сопротивляться захватившему и ее чувству, Элизабет закрыла глаза и раскрыла уста в ответ на его поцелуй… Он длился и длился, не было сил прервать его. Их обоих охватило растущее томительное желание, предчувствие еще большей близости. Но если он мучился и в то же время наслаждался своей страстью уже несколько месяцев, то она лишь в этот миг, впервые в жизни испытала подобное рядом с мужчиной. Усилием воли он оторвался от ее манящих губ, боясь не совладать с собой. А она в этот миг ощутила неясное разочарование, как-будто потеряла что-то важное.
Фицуильям мягко привлек жену к себе, он бережно и невероятно нежно гладил ее плечи, волосы, а она вдруг почувствовала себя настолько уютно в его сильных объятиях, что положила свою головку ему на грудь. Ей было стыдно и в то же время удивительно хорошо. Она не знала, как смотреть ему в глаза и что сказать, а так, спрятав пылающее лицо у него на груди, прикрыв веки, ей уже не надо было ничего говорить.
Не находя в себе смелости отважиться на большее, Дарси поуютней устроил Элизабет в своих руках и всю оставшуюся дорогу укачивал у себя на груди, вдыхая сводящий его с ума аромат мягких, как шёлк, волос своей жены. Его жены! Только сейчас он вдруг осознал какая же невероятная удача, что он случайно встретил Элизабет Беннет в провинции, вдали от своего дома. А ведь он даже не хотел ехать с Бингли в Незерфилд тогда. Глупец! Он уехал с Бингли в Лондон вместо того, чтобы каждый день искать нового свидания с ней — единственной женщиной на свете, с которой он мог бы быть счастлив! Полгода он не мог решиться на следующий шаг, и только их нежданная, совершенно по сути случайная встреча в Розингсе, позволила ему принять решение. Что же она должна была думать о нем? Если после двухмесячного знакомства он уехал почти на полгода, не сказав ей на прощание ни слова. Увез с собой Бингли, которого вся округа уже считала женихом ее сестры. Не удивительно, что она не верила в его чувства и до сих пор боится поверить ему. И все же, она открылась ему в тот миг, когда млела и трепетала в его руках, отвечая всем своим существом на его страстные прикосновения, он не мог ошибиться, он чувствовал это!
Фицуильям держал на руках настоящее сокровище, изнывая от нежности и желания, не смея побеспокоить ее сон, лишь в мыслях позволив себе погрузиться в мечты, отнюдь не целомудренные. Как скоро они станут явью! Он с нетерпением ждал окончания поездки, с трудом сдерживая возбуждение, охватившее его. Элизабет, проведя накануне ночь почти без сна, дремала, убаюканная его ласковыми руками.
В восемь вечера они прибыли в Лондон.
Элизабет проснулась в карете, в этот момент их экипаж уже въезжал в Лондон. Когда она очнулась в уютных объятиях своего мужа, ее, в который раз за этот день, залила волна стыда за свою несдержанность. Но мистер Дарси легко коснулся ее лба губами и ласково прошептал:
— Как спалось, любимая? Просыпайтесь, мы приехали, дорогая!
Воспоминания об этом миге пробуждения в его руках от его поцелуя снова вызвали прилив краски к ее щекам. Боже мой! Неужели она, вопреки своей воле, совести и даже рассудку, влюбляется в него все больше и больше?
Лондонский дом мистера Дарси представлял из себя уютный двухэтажный особняк в тихом респектабельном квартале города. Небольшой фруктовый сад, окружавший его, был сейчас в цвету.
Молодоженов встретил мажордом при полном параде. Дарси познакомил супругу со всеми слугами, выстроившимися в холле. А после их проводили в комнаты хозяев. Дарси провел Элизабет в её комнату, оставил на попечение горничной и пообещал зайти через двадцать минут, чтобы сопровождать в столовую, где их уже ждал праздничный ужин.
После ужина, вернувшись в свою комнату, Элизабет наконец внимательно оглядела ее. По сравнению с ее маленькой комнаткой в Лонгборне это были поистине королевские покои. Светлые золоченые обои, чудесная мебель красного дерева, великолепные люстры, огромное окно с балконом, выходящее в цветущий сад. Здесь всё было прекрасно. Совершив с помощью горничной свой туалет, переодевшись в легкий, как облако пеньюар, который тоже, наверное, не постеснялась бы носить королева, Элизабет отпустила прислугу. В раздумьях она подошла к креслу перед большим зеркалом, присела в него. Распустив волосы, она рассматривала свое отражение.
В этот момент раздался легкий стук, и в боковую дверь из соседней спальни вошел мистер Дарси. Он подошел к ней и стоял теперь рядом, глядя на девушку с немым восхищением. Элизабет вспыхнула и потупила взор, стыдясь обнаженных плеч и его откровенного ласкающего взгляда. Фицуильям наклонился к ней, обнял сзади за плечи и начал медленно целовать ее стройную шейку, продвигаясь от ложбинки на ней к груди, чуть прикрытой оборками полупрозрачного пеньюара. У Элизабет занялся дух, она почувствовала внезапную слабость в своих членах — то же неизъяснимое томление, что и тогда — в дороге, охватило ее .Тут он с нежной силой привлек её к себе, легко поднял на руки, на этот раз не стесняясь предъявить свои права на законную супругу. В этот миг она как-будто полетела с огромной высоты вниз — ощутив сладкую жуть внизу живота. Он был намного выше ее, и сейчас она чувствовала себя просто перышком в его сильных руках. Глядя ей прямо в глаза, он прошептал:
— Родная моя, прошу вас, доверьтесь мне, Элизабет! Поверьте мне наконец, я на всё готов ради вас, и докажу вам свою любовь!
Её темные глаза в этот миг стали просто огромными, ему показалось, что он тонет в них. Медленно наклонившись, он сделал то, о чем мечтал наверное с тех пор, как увидел ее на балу в Незерфилде: приник губами к ямочке на ее нежной шейке, а дальше, не утерпел и прикоснулся к ее обнаженной груди, не закрытой прозрачным шелком. Он поднес Элизабет к великолепной кровати, тихонько опустил ее на подушки. Она вся трепетала в его руках, под его взглядом, полным неутоленного желания. Он благоговейно опустился перед ней на колени. Легкие оборки пеньюара почти не скрывали нежные прелестные груди, изящные линии тонких рук казались смуглыми в белом облаке прозрачного шелка, стройные ножки сводили его с ума. Она лежала сейчас перед ним — раскрывшись ему навстречу, бесконечно желанная, во всей своей юной прелести. Невинная и не знающая, что ожидает ее здесь — в его объятиях.
Он наклонился над ней, почти невесомо коснувшись её плеча , приспустил легкую шелковую оборку, прелестная грудка обнажилась перед ним, он нашел губами нежную темно-розовую горошину. Элизабет изогнулась от острого импульса наслаждения, вдруг пронзившего ее, словно молния. Дарси просто сходил с ума от упоительного восторга, но изо всех сил сдерживал свою растущую страсть и продолжал медленно целовать ее груди. Элизабет таяла под его ласками, разметавшись по подушкам, она тихонько постанывала, кусая губки. Он развязал тесемку, раскрыл полупрозрачное одеяние и спустился ниже, погладил ее шелковистые волосики и начал ласкать ее розу, одновременно целуя маленький розовый бутон соска. Он так боялся причинить ей боль, что не решался пойти дальше. А она, не понимая, что с ней происходит, пылала от стыда и неизведанного никогда ранее наслаждения, молча смотрела на него огромными глазами, сейчас они казались ему бездонными.
Дарси прилег рядом с Элизабет на ее ложе, продолжая нежными прикосновениями добиваться ее томных вздохов. Самозабвенно он покрывал жаркими поцелуями самые сокровенные уголки ее милого тела. Он ощущал всей кожей, как почти невесомое касание к некоторым из них заставляло ее трепетать от внезапных приступов наслаждения. О, невероятно, как это притягивало и сводило его с ума, как эти вспышки возвращались к нему и возбуждали в нем новый восторг. Изнывая от страсти, он припадал к ее соскам, встававшим восхитительными розовыми пиками, лобзал ее стройную шейку, касаясь нежно, но неотступно, снова и снова, ее шелкового, орошенного влагой лона — оно манило его к себе.
Она ощущала всем своим существом силу его желания, не могла противостоять ему, от его беспорядочных страстных поцелуев и прикосновений в ней постепенно нарастало, заполняло ее целиком чудесное, не испытанное ей никогда ранее, чувство. Её агония неуклонно приближалась, взгляд затуманился, она потеряла всякий контроль над собой, шелк пеньюара разлетелся в разные стороны, и юное, ослепительно прекрасное тело обнажилось перед ним во всей своей прелести. Он снова наклонился к её груди, нежно взял губами розовый сосок, его пальцы коснулись истекающего соком набухшего бутона между ножек. Он погрузился ими в нежное влажное лоно, и Элизабет застонала от сладостных спазамов, она плыла на волнах блаженства.
Вдруг судорога наслаждения прошла по ней, она испустила легкий вздох и затихла. Что с ней — она не знала, но это было непередаваемо прекрасно…
О, нет, Дарси больше не мог выдержать сладкой пытки — это было выше его сил. Он привлек ее к себе и закрыл ей рот поцелуем… Ее милые ножки были разведены, охваченная истомой, она раскрылась ему сейчас. Он обнял её, привлёк к себе, зарывшись лицом в ее волосы, лобзая её, не в силах больше противостоять инстинкту…
Элизабет вскрикнула от резкой боли, когда он вошел в неё, она смотрела на него удивленно, огромными испуганными глазами.
Он слишком долго ждал, настолько был возбужден, лаская её, что ему хватило нескольких толчков, чтобы подойти к пику, затем его охватил такой невероятный экстаз, какого он не испытывал никогда в жизни. Он покрывал ее лицо поцелуями и шептал ей на ушко:
— Прости меня, родная, я сделал тебе больно. Не бойся, любимая, это скоро пройдет … Счастье мое, Элизабет…
Он благодарно целовал её стройную шейку, гладил нежные груди, покусывал мочки ее изящных ушек, вдыхал аромат чудесных волос.
Через некоторое время Элизабет, позабыв о боли, снова млела в его руках, затем подняла на него сияющие, как звезды, глаза. Ее рука коснулась его волос. Сначала несмело отвечала она на его ласки. Фицуильям почувствовал, как нежные пальчики пробежали по его спине, груди. Затем она нашла в себе смелость спуститься чуть ниже. Он обомлел от подступающей волны наслаждения. Легкие касания ее ручек сводили с ума. Он отвечал ей страстным поцелуем, лаская губами ее шею и плечи. Снова он погрузился в сладкую истому, обнимая ее и целуя милые холмики. В какой-то момент он почувствовал, что теряет всякий контроль над собой. Нет, долго он не сможет сдерживаться. Сегодня он больше не должен причинить ей боль.
Дарси, глядя ей в глаза с невероятной нежностью, взял ее ручки в свои и приник к ним губами.
— Любимая, прошу вас, вам нужно отдохнуть. Лучше мы продолжим завтра.
Он бережно приобнял жену и устроил поудобней в своих руках. Элизабет свернулась калачиком на его груди и быстро погрузилась в сон, утомленная волнениями бессонной ночи и беспокойного дня.
А Фицуильям еще долго не мог заснуть, перебирая шелковые пряди ее волос и рассматривая утонченные черты её прекрасного лица. Его желание не было утолено сегодняшней ночью, оно было слишком велико. Наверное и тысяч ночей ему не хватит, чтобы насытиться ее близостью. Наконец, он задремал, так и не выпустив любимую из своих объятий.
