Прикоснись ко мне

Прикоснись или просто дотронься

Поздней весной, ранней осенью

Греби меня горстями

Рви гроздьями

Обними меня, ами

ZOLOTO — Прикоснись ко мне

      — Драко, у тебя же было что-то с Ноттом, признавайся, — игриво поглядел Гарри сквозь запотевшие очки на своего соулмейта.       — Почему именно с ним? Может мне больше нравилась Панс, — плеснул тот в него водой.       Гарри поспешил вступить в их шуточную игру: пятерней подцепив пену, он выдул ее прямо в лицо напротив. Проворно увернувшись, Драко всей конечностью: от плеча до пальцев зачерпнул побольше воды с мыльными барашками и с силой обрушил ее на Гарри.       Они сидели в слизеринской ванной для старост, которая в отличие от светлой, в теплых тонах гриффиндорской — имела старинные, облицованные камнем стены с резными элементами. Каждый сантиметр этого помещения кричал о вековом величии и всеобъемлющем… пафосе. Так казалось Гарри, которому все это убранство напоминало комнату с василиском. Драко, видя скепсис истинного, только театрально закатывал глаза и бросал что-то про нелепые вкусы гриффиндорцев.       И тем не менее, соулмейты облюбовали это может и чересчур вычурное (недоступное разуму его глупых сокурсников, как сказал бы Драко), но просторное и уединенное место.       Наконец отплыв подальше от нерадивого истинного, Гарри на ощупь добрался до полотенца. Его очки нуждались в срочной реанимации. Тщательно протерев стекла и дужки, он водрузил их себе обратно на нос. А пока Гарри был занят, другие, особо ушлые слизеринцы, времени зря не теряли. Уже собираясь обернуться, он вдруг почувствовал на талии чужие сильные руки; на плечо водрузилась любимая, пахнущая настоем трав, голова. Расслабленно выдохнув, Гарри легко погладил узкие, влажные ладони и откинулся на грудь Драко.       — На самом деле, я одно время встречался с Блейзом, — елейно, на ушко промурлыкал ему соулмейт.       — Ах вот как! — проворно начал вырываться Гарри, пихаясь локтями.       — А что тут такого? Заметь, я же ничего не говорю про Чанг с рейвенкло, — смеясь, пытался перехватить его верткие конечности Драко, но они оба были в пене, а потому пальцы так и норовили соскользнуть.       — Ну ты сравнил! Я с Чжоу поцеловался всего разок, а ты с Забини встречался, — избрал Гарри новую тактику нападения, чувствуя, что отпускать его не собираются: упершись ногами в стенку бассейна, он с силой оттолкнулся и повалил их обоих обратно в теплую, ароматную воду.       — Нокаут! — Радостно отплевываясь от пены, провозгласил Гарри.       Он вновь ни черта не видел, но это ему вовсе не мешало толкаться в воде с Драко. Вдруг, чужая рука ловко сняла с него заляпанные очки и отправила их прямиком в водные пучины.       — Так нечестно! — в притворном негодовании воскликнул Гарри, с новой силой набрасываясь на соулмейта.       Тот, звонко смеясь, обхватил его за плечи.       — Знаешь, твое неуемное стремление падать в мои объятия очень греет душу, — фыркнул Драко в растрепанную, мокрую макушку.       Гарри, поднырнув под чужой скользкой рукой, наконец вырвался и резво отплыл к бортику.       — Ну ты у меня получишь, вот только найду очки! — погрозился он театрально кулаком в пространство наугад. Совсем рядом раздался звонкий смех. Опять его соулмейт был на шаг впереди. И когда только успел?       С той драки, ставшей поворотной для них, прошло больше 6 недель. Наступила весна — самое время для мартовских котов и любовных приключений. Раньше Гарри терпеть не мог весну в Хогвартсе из-за обжимающихся на каждом углу парочек, приторного духа шоколадных конфет и любовных зелий. В это время ему казалось, что на замок обрушивалось всеобщее помешательство. Разве мог тот Гарри подумать, что через годик будет игриво плескаться в слизеринской ванной для старост со своим злейшим врагом?       Кто-то скажет, что любовная лихорадка наконец добралась и до него, и это закономерный конец для скепсиса 15-летнего парня с бушующими гормонами. Но он знал, что все это возможно, только благодаря Драко Малфою. На месте его соулмейта не мог оказаться кто-то другой, просто потому что лишь тот знал Поттера как облупленного и на несколько шагов вперед предугадывал его потребности.       Гарри, вечно несчастный, весь такой угловатый и колючий, всего за 6 недель превратился в румяного парня, с поселившейся на губах радостной улыбкой. На дне его, некогда омраченных тяжелым грузом, а сейчас расцветших весенней зеленью, глаз плясали задорные искорки.       Да, Волдеморт никуда не делся, миру по-прежнему грозит смертельная опасность, но теперь Гарри наверняка знал, что у него есть то, ради чего стоит жить здесь и сейчас, улыбаться с каждым днем все шире. Он не обязан приносить в жертву свое счастье, о нет.       Гарри действительно любил «падать» в объятия Драко, потому что в них он чувствовал себя живым. Не неуязвимым, не смелым, не героем. Нет. Он ощущал чужую любовь, исцеляющую его сердце, и отдавал свою в ответ, о существовании которой в себе еще полтора месяца назад и не подозревал.       Он может любить, он жив — и это самое большое чудо, на которое Драко открыл ему глаза. Сейчас, зная это, Гарри многое сможет пережить. И в конце концов, как ему теперь бояться Волдеморта, который не знает светлых чувств? Мама спасла Гарри своей любовью, но он был слишком мал, чтобы оценить этот дар, понять его силу, но отныне, у него есть собственная любовь, а с этим, самым мощным на свете оружием, ему не страшно идти в бой против зла.       Уткнувшись в чужое влажное плечо, Гарри устало прикрыл глаза. Они вдоволь наплескались, насмеялись, и теперь можно просто побыть рядом. Вместе. Это "вместе", он знал, подобно вечному пламени, никогда не погаснет в груди, и даже после его смерти еще долго будет греть близких людей.