Холод и боль

По коридору освещённому солнцем из панорамных окон, шёл рыжеволосый парень низкого роста, на его голове была чёрная шляпа с коричневой лентой, так же на нём был плащ, что был накинут на плечи, короткий пиджак, белая рубашка, чёрные брюки и такого же цвета ботинки. В поблеклых глазах виднелась одна эмоция — страх. Хоть по его виду и выражению лица можно было бы сказать, что ему всё равно. Чуя Накахара. Главный представитель портовой мафии, член Исполнительного Комитета. И вот, наш герой уже подошёл к кабинету своего мучителя босса. Он постучал в дверь, и дождавшись слова "Войдите", открыл дверь и медленно прошёл в комнату. — Здравствуй, Чуя — с ухмылкой начал босс. Чуя теперь не встаёт на колено и не снимает шляпу перед боссом в приветствии. Теперь он стоит немного пошатываясь, дожидаясь приказа или чего-то ещё от Огая. — Молчишь? Ну ладно. Я тебя позвал по поводу прибытия нового сотрудника — на слове " нового " мужчина сделал акцент. Чуя выпучил глаза. Его удивила и испугала новость о новом сотруднике. Послышался стук в дверь, ухмылка Мори стала ещё более зловещей. Без слов приглашений в кабинет вошёл шатен в чёрном. — Привет Чуя, давно не виделись — с улыбкой сказал Осаму. Чуя замер. Он так давно не видел его, а сейчас он просто вошёл сюда с улыбкой. Но это не самое важное, если тут Осаму в чёрном, значит он вернулся навсегда. — Вы снова напарники, Чуя — с фальшивой улыбкой и радостью сказал Мори. Дазаю было всё равно, а Чуе… Чуя знал, что они снова будут жить в одной квартире. А после... после того как Мори издевается над рыжим, он приходит мягко говоря совсем не в том состоянии, а если быть точнее, он почти не может ходить от прожигающей изнутри, адской боли во всём теле. — Чуя, останься пожалуйста, а ты Осаму можешь идти в вашу общую квартиру с Чуей — сказал Огай и, дождавшись, когда Осаму выйдет, Мори встал и быстро схватил Чую за его тонкую, бледную с виду, шею. Как только босс схватил его, тональный крем на шее Чуи стёрся, и стали видны синие пятна. Лицо Накахары скривилось от боли. Дыхание участилось, щёки порозовели. Вид парня вызывал наслаждение у его босса. С этого момента Накахара почти не слышал, что говорил ему Мори, в ушах стоял звон, а телом он чувствовал, как с него медленно снимали одежду. Стоял холод, он проникал под кожу, от чего становилось очень неуютно. Чуя чувствовал, как по его телу скользили руки в тканевых белых перчатках, неприятно натирая нежную кожу младшего. Мори кусал розовые бусинки сосков, в то время как одной рукой он держал руки Накахары, а другой продолжал снимать с него одежду. Губы Огая спускались всё ниже, но в один момент он остановился и возвыселся над рыжиком. Мори смотрел на него своими прищуреными глазами в которых виднелась насмешка, звериная ухмылка. Чуя чувствовал на себе, своём теле этот хитрый, и как-то унижающий, взгляд босса, от такого взгляда по телу младшего пошли мурашки. Огай снял боксеры с Накахары и несколько раз грубо провел рукой по его члену. Лицо рыжика вспыхнуло, глаза сильнее зажмурились, его ротик с пухлыми, мягкими, красными губами приоткрылся в сладостном стоне. Повернув Накахару к себе спиной и смочив пальцы лубрикантом, он резко вставил их в парня. Послышался стон, но уже боли. — Пожалуйста...нежнее, — тихо, всхлипывая, молящим голосом просил Чуя. Но босс его не слушал. Огай быстро двигал в Накахаре пальцами, раздвигая их в манере "ножницы". Через минут 10 он вытащил их, Огай резко и быстро ворвался своим членом в анал своего подчинённого. — Ах~ — раздался стон боли по всему кабинету. Мори не дал привыкнуть Чуе, и сразу же быстро задвигался в узкой дырочке Накахары. Это продолжалось 2 часа, или час, А может больше. Чуя перестал чувствовать время, для него была лишь адская агония, для него казалось прошла уже целая вечность, а боссу всё мало. Закончили они, когда было уже темно. Мори, как всегда кончил в Чую и, одев его, отпустил домой, предупредив, что завтра у него выходной. ..................................