Новенькая

Вечер, 21:32 Фуххх, завтра сложный день. Я не могу его подвести. Никаких слёз! Он бы этого не хотел! Охх, славно что сегодня пятница, так или иначе завтра с утра идти, поэтому чем быстрее лягу тем легче будет проснуться… Блин. Вот же! Я же обещала поиграть с Колей перед сном. — с этими мыслями я без всяких сомнений оставила тёплую кроватку и побежала к брату. Тук-тук.  — Можно?  — Да, конечно, что такое, идём играть?  — Коль, прости пожалуйста, мне правда очень стыдно за то что не могу сдержать обещание, но… Завтра два года как Антона… нет… — уже на этом моменте хотелось плакать как маленький ребёнок когда не купили новенькую игрушку, но я же должна держаться.  — А точно, Вик, прости, я совсем забыл, я не должен был брать с тебя обещание.  — Нет-нет, не извиняйся правда, это я виновна, ещё раз прости, как нибудь в другой раз… — сказала неловко я и уже вышла и почти закрыла за собой двери.  — Вик…  — М?  — Может ты хочешь поговорить об этом, мы так ни разу и не затронули эту тему в наших разговорах.  — Нет, прости, но я правда не хочу об этом говорить. Может быть через пару лет мы это и обсудим, но не сейчас. Мне пора, з-завтра рано вставать. Спокойной ночи! — я быстро вылетела из комнаты не ожидая ответа. Мне правда об этом сложно говорить, ну и тем более с братом, единственные с кем я могу это сделать это Ромка и Бяша. Так или иначе жизнь продолжается, вечно за мной бегать с распросами о самочувствии не будут. Никто, никогда не поймёт мою боль, и то что я чувствую. Все описывают чувство потери будто это рана которая со временем затягивается и остаётся шрам, но если это так, тогда в мою рану попала инфекция и она загноилась иначе и сказать нельзя. Да, конечно, я об этом меньше думаю, начала улыбаться, искренне радоваться чему-то, но честно говоря это всё большой труд, это как учится наново ходить или говорить. Но боль от этого меньше не становится, она просто научилась копиться во мне и в один момент я как будто бензоколонка к которой преподносят спичку, раз и взорвалась. Меня может накрыть от ВСЕГО и НИЧЕГО, я могу пролить чай и просто сидеть рыдать. У меня правда проблемы с этим всем, но к психологу я не обращалась и не собираюсь. Я считаю своё самочувствие нормальным, я потеряла близкого друга, который от части умер из-за меня. Но у меня свой прогресс, таких «срывов» у меня всё меньше, они случаются не чаще раза в месяц по 2-3 дня, (я просто впадаю в «кому» в понимании депрессии). А так, то я не плакала уже наверное два месяца, и я поняла что мне надоело рыдать в любом не понятном случае жизни, да, я могу позволить себе грусть и тоску, но вечно плакать… Нет уж. Хватит с меня, это ему не поможет, да, от части это помагает мне, но, это же не я… Для меня слёзы всегда были признаком слабости, я призирала их. Охх, видела б меня, Я, только года 2-3 назад. Клянусь, не поверила б своим глазам… Боже, у меня правда проблемы, слишком много мыслей перед сном, я думаю пора ложиться, завтра сложный день. Главное не позволить себе истерить. — с такими мыслями я уснула. Утро, 08:43 Ммммм, спалось… Не очень, всю ночь пыталась поверить то что это всё было два года назад. Кхм, за мной придут 09:05, так что время ещё есть. Конечно это траурный день и я надела чёрные штаны и чёрную кофту. К горлу уже подходил ком, я вспоминала ту предсмертную записку которую я знала наизусть. С утра никакой еды, только кофе. Привычка оставаться голодной с утра у меня так и осталась. Мама с папой работают там же, но только по более лёгком графике ибо компания вернула свой авторитет, работников и бюджет. Тук-тук — кто-то стучал в двери, я уже знаю кто это. Я быстро побежала открывать.  — Привет, готова? — поздоровался Ромка.  — Вроде как да — сказала я и поцеловала его в щёчку. Не переношу других поцелуев в компании людей.  — Привет, Бяш — я улыбнулась ему делая вид что всё нормально и тепло обняла. — Ну что? Пошли уже… — я выдохнула. Двери не пришлось закрывать ибо уже проснулся Коля и сам закрыл за нами двери. Шли мы в тишине, все чувствовали одно и то же и никто ничего не мог сказать. Все были в каких-то своих мыслях которые явно не «хорошие воспоминания». На кладбище идти не далеко, но было чувство будто мы шли по стеклу, дорога была невыносимо длинной, это как особый вид пыток. Чего я правда не хотела, так это встретить маму Антона, ибо с этой женщиной мы ещё три дня над могилой рыдать будем. Шли мы долго, но всё же дошли. Это то место где я провела почти весь прошлый год, в этом году я тоже часто сюда приходила и вот вновь я здесь, со своим самым умным и добрым мальчиком, он лучший друг которого только можно пожелать, мы не виделись два года, а чувство будто бы пятнадцать лет… Пока я уже была на грани мы дошли до его могилы. Это был большой крест с его прибитой к нему фоткой. Около него была скамейка, которую отец Тоши специально сделал чтобы мама и сестра не стояли или как я садились навпротив прямо на землю. Я абсолютно игнорирую скамейку, просто когда я на земле, мне кажется будто я ближе к нему, я будто как тогда дома с ним сидела на кровати напротив. Я села и абсолютно спокойно зажгла свечи, оставила его любимое печенье, а парни оставили цветы. Я всегда приходила поговорить с ним, будто он меня слышит и советует мне что-то как в старые добрые, но сейчас… даже слов нету. Я сидела, а парни стояли за моей спиной. Спустя десять минут молчания я наконец-то смогла заговорить.  — Когда я пришла к твоей матери после того как наконец-то смогла посадить полину и ту тварь за решётку, я была так рада, я так хотела с тобой поделиться этим, расказать как всё было, обнять тебя и вместе радоваться победе… но, когда твоя мама сказала что тебя больше нет, меня будто парализовало на несколько минут, я только и могла говорить и дышать, но всё моё тело было скованно болью. В тот момент умерла часть меня… та часть которую создал ТЫ. Когда мне дали записку, мне стало ещё хуже, ведь записка значит что это не было мгновенное желание закончить всё, это было спланировано… ты-ты даже не позвонил… — лицо оставалось без эмоций но голос уже дрожал а по щекам текли тяжёлые, горячие слёзы. — Я-я… могла, могла ведь тебе помочь, чего же ты так… Придя домой, где-то глубоко в душе я искреннее надеялась на то что бумага будет пустой… Я прочла, и чувство будто я могла помочь тебе но была занята другим меня мучало, но оно было где-то за ощущением пустоты, одиночества и потери… И вот, прошло два года, я сейчас здесь перед тобой, и мне всё так же тебя не хватает. Просто знай, что ты навсегда будешь одним из самых светлых людей в моей жизни. Вечная память… Я закончила свой монолог, но продолжала сидеть и просто прокручивать это всё в своей голове, слёзы не переставали течь, но я правда уже не хотела плакать, я чувствовала лишь пустоту… Глаза Бяши с Ромой тоже начинали сверкать, но они держались… Так мы сидели час, после этого часа мы начали уже разговаривать и вспоминать. Когда мы были на кладбище в общей сложности два с половиной часа, мы решили что пора уходить, но не просто куда-то чтобы подавить горе, а перед этим к маме Антоши, как ни как, но поддержка ей точно нужна…