Слухи

Знаете ли вы, каково это, любить человека всем своим сердцем? Каково засыпать с мыслями о нем ночью, и просыпаться вечером? Как придумывать разговоры, маленькие приключения, которые могли бы быть? И как больно осознавать, что этому всему, скорее всего, не случиться никогда? Потому, что ты недостаточно хорош. Потому, что ты влюбился не в того человека. Знаете, каково стыдиться своих чувств, словно чего-то неправильного, и одновременно лелеять их в сердце, ведь они дают тебе смысл жить? Когда тебе приснился восхитительный сон, после которого ты постоянно глупо улыбаешься, вспоминая отдельные моменты? Знаете, как тайком смотреть в сторону предмета обожания, боясь, что кто-то может заметить, и находить причины влюбляться еще больше? И Гарри Поттер тоже знает. Хоть он до последнего отрицал свои чувства, но полным идиотом он все же не был. Он по самые уши втюрился в Драко Малфоя. Гарри всегда искал приключения на свою задницу — точнее, они сами его находили — и, видимо, его глупое сердце решило, что ему слишком спокойно живется в последнее время, и стало неровно биться в присутствии одного слизеринца. Который за последние несколько месяцев не сказал ему и пары слов. Раньше серые глаза прожигали его раздраженным взглядом, а сейчас... Он даже не поворачивал голову в его сторону. Малфой вел себя как раньше, но он просто вычеркнул старого недруга из своей жизни. Будто не было всех тех лет вражды, словно не было той сцены в Малфой-мэноре, не было того полета на метле, когда Адское пламя пожирало все вокруг, не было судов. Словно не было тихих слов благодарности от его матери, и короткого рукопожатия... Если Драко когда-нибудь узнает о его дурацких чувствах, он обсмеет его. Скажет, чтобы он, тупой извращенец, держался от него подальше. Гарри было очень обидно. Горечь наполняла его нутро, когда прежний блондин бросил бы ему парочку колких фраз, а настоящий даже бровью не повел. Обидно было натыкаться на стену холодного безразличия, понимать свою никчемность. Он такой неудачник... Когда разум твердил, что никаких шансов на взаимность нет, в сердце тлела робкая надежда. Гарри ругал себя за эту идиотскую сентиментальность. Он буквально каждой клеточкой своего тела ощущал его присутствие. Особенно Гарри любил садиться неподалеку от слизеринца на уроках. Когда ОН сидит всего лишь через проход от него, Гарри с таким трудом сдерживал в себе порыв протянуть к нему руку и... Сделать что-нибудь очень глупое? Разгладить складочку на рубашке, например. В такие моменты внутри у него что-то сладко щемило, и Гарри в тайне упивался этим. Странно, но это было единственное положительное, что ему приносила эта любовь. Обычно он чувствовал какую-то пустоту. Но он ни за какие коврижки не отказался бы от всего этого, ради этих коротких радостных мгновений. Раньше он не понимал истинную природу этих чувств, пока осознание не ударило дубинкой по его бедовой голове. И знатно так пришибло. Он замкнулся, погряз в ненависти к себе. Могло быть и хуже, если бы его внимательные друзья не заметили его состояния и не вытянули из этой хандры, которая уже была готова преобразоваться в депрессию. И Гарри был им благодарен, но правдивой причины своего состояния не назвал. Это была его самая большая тайна. Никто не должен узнать. ——— Было дождливое субботнее утро, Рон, Гарри и Гермиона шли в Большой зал на завтрак. Их шаги гулким эхом раздавались по коридорам, а когда затихали, сливались с шумом тяжелых капель, барабанящим по стрельчатым окнам. Дождливый выдался апрель, ничего не скажешь. Бледный свет проникал через стекла, но он был слишком тусклым, чтобы развеять мрачность помещения. Звук шуршащих мантий почти раздражал Гарри, который сейчас больше всего на свете мечтал лечь в кровать и досмотреть тот чудесный сон, который приснился ему накануне. Пока он витал в своих мыслях, его друзья болтали о чем-то неважном. О новом преподавателе по ЗоТИ, кажется. Гарри вынужден был прислушаться. — Ну правда, Гермиона! Она просто чокнулась. Зачем ей такие длинные эссе? Мне уже даже одного пергамента не хватает! Я вчера чуть не помер, пока писал все это, — жаловался Рон. — Ты, Рон Уизли, просто специально растягиваешь свой почерк, чтобы казалось, что ты написал хоть что-то дельное, я же знаю. Она — очень хороший профессор! И задает нам эссе только по тем темам, которые понадобятся на экзамене! Ты так не думаешь? — Нет, не думаю! Зато думаю, что ей просто нравится наблюдать за моими страданиями. — Ты просто неисправимый лодырь, Рон, — воскликнула она в притворном гневе: ее эта беседа весьма забавляла. Потом она взглянула на молчаливого друга. — А ты что считаешь, Гарри? — Эмм...Я считаю, что я просто идиот, потому что я совсем не понимаю о каком эссе вы говорите, — сказал он, и Рон хохотнул, дружески хлопнув по его плечу. — Когда нам нужно его сдать? — Сегодня, Гарри... Обычно пар по субботам у них не было, но в прошлый раз преподавательница заболела, и пару было решено перенести на сегодня. Гарри вздохнул, подумав, что это чертово эссе ему придется писать за рекордно короткие сроки. Тем временем они приближались к Большому залу. Сквозь тяжелые створчатые двери проникал гул, будто туда слетелись тысячи пчел. И чем ближе ребята подходили, тем громче он становился. Сонные школьники все еще стекались туда, спеша к своим товарищам и вкусной еде. Гарри подумал, что он, наверное, будет свой любимый пудинг на завтрак. Если его еще не съели, конечно. А еще он хотел теплого чая. Да, совершенно точно, чай будет кстати. Вдруг на горизонте появилась девчонка, с четвертого курса, кажется. Гарри знал ее — она пробовалась в команду по квидичу в этом году. Была весьма неплоха, кстати. В следующем году она точно туда попадет. Девочка бодрым шагом направилась в их направлении, звонко цокая туфлями. Наконец, она поравнялась с ними. — Доброе утро. Директор Макгоногалл просила передать тебе это, Гермиона, — проговорила она и сунула в руки Гермионы какую-то бумажку, и та ей кивнула. Девочка улыбнулась и почему-то пристально посмотрела на Гарри. Ее личико сначала приобрело выражения непонятного смущения, которое быстро сменилось решимостью. Гарри это не понравилось. Глядя в ее карие глаза, он предчувствовал, что сейчас она скажет что-то, что ему не понравится. Это чувство его никогда не подводило. — Гарри, а правда, что ты влюблен в Малфоя? — беззаботным голосом сказала она, кажется, подрагивая от любопытства. Влюблен в... Ох, Мерлин! Сердце у Гарри рухнуло куда-то вниз, во рту мгновенно пересохло. Слова девочки эхом раздавались в его голове. “НЕТ, НЕТ, НЕТ! Как она узнала?” Спокойствие его сразу же куда-то исчезло, а в груди начала разгораться паника. Он в шоке широко распахнул глаза, взглянув на девочку, которая, похоже, ждала от него ответа. “Может я разговариваю во сне?” — думал бедный Поттер. — “Может, кто-то залез в мою голову? Нет! Не может этого быть! Я всегда держу ментальный щит, никто не может применить легилименцию! Но, может, все-таки...?” Никто не должен был узнать! У Гарри потели ладони, и дрожали коленки. Тревожные мысли носились в его лохматой голове со скоростью маленьких истребителей. И одна была нелепее другой. “ Нужно срочно что-нибудь ей ответить! Но что...? — думал он, слыша, как загнанно колотится его дурацкое сердце. — “Что ей сказать?” Он молчит уже слишком долго, она вот-вот заподозрит неладное. Сейчас ему как никогда хотелось провалиться сквозь землю. Интересно, если он сейчас же скоропостижно скончается от какого-нибудь приступа, от него отстанут? — Что? Кто сказал тебе эту чушь? — голос Рона звучал словно через слой воды. Когда до Гарри дошел смысл его слов, ему стало еще хуже. Его друзья его не примут. Рон как-то странно поджал губы, а Гермиона, похоже, вообще не слушала их, увлеченно читая ту странную бумажку, которую принесла ей “вестник апокалипсиса”. Они точно посчитают его конченым мазохистом. — Но Салли с Хафллпаффа говорила, что это правда. А еще мне сказали, что... — девочка выглядела чуть смущенно — Да какая разница! — прервал ее Рон — Это просто глупые слухи. Не все, что тебе говорят — правда. Поняла? Девочка что-то пискнула — кажется, это были извинения, — и быстренько ретировалась от агрессивно настроенного Рона. Гарри пожалел, что не сможет сделать так же — его ноги просто не удержат своего хозяина. Когда девочка уже скрылась за поворотом, Гермиона, наконец, закончила читать свою бумажку. — У меня хорошая новость, Гарри. Пару снова отменили, и тебе не придется... — она оторвала взгляд от пергамента и сразу ощутила тяжелую атмосферу, повисшую в воздухе. Гарри, бледный как труп, нервно запускал пальцы в непослушные волосы, а Рон раздраженно фыркал. — Что случилось? — Ничего особенного, Герм. Просто она спросила у Гарри про Малфоя. Глупая девчонка верит всему, что ей говорят, — снова ответил за Гарри Рон. И он был бы ему благодарен, если бы уже мог нормально думать. Но он, очевидно, не мог. Гермиона как-то странно на него посмотрела. В ее карих глазах плескалась какая-то жалость. Она тяжело вздохнула и положила теплую ладонь ему на плечо. И это немного отрезвило гриффиндорца. — Ох, Гарри... — тихо сказала она. — Не расстраивайся ты так. Пойдем лучше, нам нужно поесть. И Гарри снова завис. “Они тоже в курсе, что ли?!” — убито думал он. Его друзья слишком понимающе к этому отнеслись. Выходит... Да, они определенно знали. Ему так захотелось побиться головой о стенку. Гермиона взяла ничего не соображающего Гарри за рукав и потянула его к Большому Залу. А он, как послушная собачка, поплелся за ней. ——— В Большом Зале Гарри было просто отвратительно. Убежать бы отсюда куда-нибудь в лес, спокойно состариться и умереть от лап какого-нибудь дикого зверя, а не от обжигающего стыда, как сейчас. Жаль, но это невозможно. Он сидел за столом своего факультета между друзьями, но не съел ни кусочка, затравлено озираясь вокруг себя. Ему казалось, что за ним наблюдает тысяча глаз. Он словно в замедленной съемке видел, как очередная группа младшекурсников взрывается смехом, и он был уверен, что они смеются над ним. Он видел, как какой-то мальчишка шепчет что-то на ухо своему другу, еле шевеля мокрыми от тыквенного сока губами. Это точно что-то про него. Вы скажете, что у бедного паренька разыгралась паранойя? Я скажу, что вы чертовски правы. Но кто объяснит это Гарри? Он чувствовал себя так, словно он сейчас находился на арене, и все взгляды направлены на него, и все тыкают в него пальцами. Этот бесконечно громкий шум голосов и стук приборов о тарелки невообразимо его нервировал, и парню казалось, что его голова сейчас просто взорвется от перенапряжения. Конечно, Гарри уже понял, что ничем он себя не выдавал. Это были лишь выдумки, сплетни, без которых Хогвартс уже не был бы Хогвартсом. Но откуда же они взялись, что стало поводом для них? Как долго этот слух бегает по коридорам замка, попадая то к одному, то к другому? Напряжение его все нарастало. Глаза шарили по Залу, находя новые поводы для беспокойства. Мальчик до боли сжимал в своей руке вилку, пытаясь успокоиться. Вдруг Рон с громким стуком поставил на стол свой кубок с соком. Гарри испуганно дернулся. — Эй, полегче, дружище, — сказал рыжий парень. — Ты чего такой нервный? — Гарри заторможенно моргнул. — Эээ, Рон, — наконец решился спросить он. — О чем говорила та девчонка? Ну там... — Да не бери в голову. Просто глупый слух, — Рон явно не хотел об этом говорить, но Гарри просто обязан был узнать. — И давно этот... эээ слух существует? — немного хрипло спросил он. — Примерно неделю, наверное. Неделя! Это очень много. Ситуация оказалась куда более паршивой, чем Гарри ожидал. Он сглотнул ком в горле и передернул плечами. — Но я не знал... Почему вы мне об этом не рассказали? — Гарри было немного обидно. — Я хотел, но мне Гермиона запретила, — подруга, сидящая рядом, послала Рону убийственный взгляд, а потом виновато посмотрела на Гарри. — Я просто подумала, что тебя слишком это взволнует. Извини меня, Гарри, я хотела как лучше. — Брось, ты ни в чем не виновата, — он не хотел, чтобы она из-за этого расстраивалась, но был порядком раздражен и растерян. — О, дружище, ты даже не представляешь... — видимо Рон был настолько взбудоражен тем, что теперь можно ничего не скрывать. — Та девочка была самой храброй. Сразу видно, настоящая гриффиндорка! Она хотя бы тебя напрямую спросила. А другие нас с Гермионой так достали, честное слово! Они к тебе боятся подойти, вот нас и дергают. Тупее вопросов я в жизни не слышал! — Каких...? — задушено пискнул Гарри, который во время последней реплики друга то краснел до крайней степени, то бледнел, но Рон этого не замечал. — Ох, да разных совсем, — хохотнул он. — Однажды меня малявка одна подловила и спросила о том, не препятствуем ли мы твоей великой любви с хмх.. Хорьком, прикинь! Гарри побледнел так сильно, что это можно было заметить даже при таком тусклом освещении, которое было на тот момент в зале. И тихонько задрожал. Наблюдательная Гермиона, видя состояние друга, попыталась остановить болтливого Рона, но тот продолжал говорить, не реагируя на легкое подергивание рукава. — А еще знаешь, что было! Как-то раз... Видимо для Гарри это стало последней каплей. Ему показалось, что если он сейчас же не сбежит отсюда, то случиться что-то ужасное. Обморок, например. Ну, или сердечный приступ. Поэтому он вскочил со скамейки, быстренько схватив свою сумку, пробормотал что-то про отсутствие аппетита и пулей помчался к выходу. Очевидно, он хотел покинуть зал как можно незаметнее, но у него не вышло. Он налетел на Невилла, который именно в эту минуту вошел в Большой зал, чуть не сбив его с ног, споткнулся и выронил сумку, из которой тотчас посыпались все учебники и обрывки пергаментов. Мальчик нервно зашарил руками по полу, пытаясь собрать все это “чудо” в одну стопку, но руки слишком дрожали, и поэтому он кое-как запихал все обратно и все-таки скрылся за поворотом. И, конечно, все взгляды были направлены на Героя, который был сегодня необычайно неловким. А Гарри в суете так и не заметил тот взгляд серых глаз, который впервые за долгое время смотрел на него без утайки. — Ну кто тебя за язык тянул, Рон! — сказала Гермиона, наблюдая за неловкими маневрами друга. Рон пробормотал что-то в ответ. — Его реакция была еще острее, чем я ожидала... — подытожила девушка. К столу тем временем подошел растерянный Невилл. Он уселся рядом с ребятами и еще раз посмотрел на дверь, за которой еще недавно скрылся Гарри. — Что с ним такое? — тихонько спросил парень. — Он просто перенервничал, Невилл, — мягко объяснила Гермиона. — С ним все в порядке. ——— “Вчера я видела Поттера и Малфоя у входа в Ванную Старост. Их волосы были мокрые, а у Драко на шее был засос.” “Я слышал, что они заключили магическую помолвку неделю назад. Наверное, от этого у Поттера вид какой-то странный. Нервничает перед церемонией, бедный.” “Малфой больше не носит родового кольца, это точно! Может его лишили наследства из-за того, что он выбрал в избранники полукровку?” “Ах, это так мило! Они очень красивая пара. Они такие разные, но идеально друг другу подходят.” “Наверное, поэтому Поттер так сильно печется об их семейке Пожирателей! А этот белобрысый гад и рад, что так легко отделался. Всего-то подставил задницу Победителю, и теперь живет припеваючи! Ненавижу этого...” “Я думаю, что они были влюблены еще до войны. Ты только представь, как они страдали, находясь по разные стороны баррикад... Бедные мальчики!" “Два самых красивых парня в Хогвартсе стали встречаться друг с другом. Ну что за невезуха!” “Фу, педики! Я-то думал, что Герой не такой. Просто отвратительно.” “Я слышала, что Драко безответно влюблен в Поттера и всячески пытается его добиваться. Но тот его просто не замечает.” “Вы видели, как они смотрят друг на друга! Да они точно в отношениях, как вы не понимаете?!” Это все Гарри слышал собственными ушами. Причем некоторые фразы были произнесены достаточно громко специально, чтобы он услышал и опроверг или подтвердил это. Ну или для того, чтобы он узнал их никому ненужное мнение на этот счет. Благо, остались те, кто остался равнодушен к сплетням. Это, как правило, были ученики старших курсов. Вся малышня же просто с ума сошла! Гарри ненавидел все это. Ненавидел эти сплетни, людей, которые их распространяют. Ненавидел чувствовать на себе эти липкие, любопытные взгляды. Ненавидел то, что втайне желал, чтобы некоторые слухи (не все!) оказались правдой. Он хотел, чтобы Драко любил его тоже, и было просто до слез обидно слышать, что для некоторых это правда, в которую они так свято верили, когда сам Гарри теперь не имел даже крохотной надежды. Драко не реагировал. Вообще никак. С тех пор, как Гарри узнал про слухи, прошло около двух недель. А он даже бровью не повел. Скользнул пару раз по гриффиндорцу своим холодным равнодушным взглядом, и все на этом. Как будто Малфой даже не слышал про все эти истории, которые сочиняют все кому не лень. А он точно слышал. Гарри был уверен. Слухи наполнили школу. Такого не было даже тогда, когда дура-Скитер написала в газету про то, что Гермиона встречается и с Крамом, и с Гарри одновременно. Нервы Гарри потихонечку сдавали. Он никогда не мог похвастаться железной выдержкой, а сейчас его самообладание было где-то на уровне плинтуса. Он мог начать нервничать или злиться без весомой на то причины, и все, что хотел гриффиндорец—это спать и есть конфеты, закутавшись в одеяло. А еще никогда не выходить из комнаты. Гарри уже понял, что его подозрительное поведение может спровоцировать новый поток сплетен, и поэтому старался вести себя как обычно. Правда старался. Но у него просто не получалось. Все, что оставалось Гарри — это ждать, стиснув зубы, пока это всеобщее помешательство не пройдет, вести себя тихо. Да, точно так он и поступит. Сейчас он сидел прямо на полу в какой-то пыльной нише, скрытой тяжелыми шторами. Там было тихо и темно. Спокойно. Правда, ноги иногда затекали, в остальном здесь было очень комфортно. Над головой Гарри плел паутину средних размеров паучок. Гарри совсем не боялся их — на нем сказывалась жизнь в чулане. Наоборот, он был даже рад этому маленькому существу. Оно молчит, за ним можно понаблюдать, когда очень нужно отвлечься от своих мыслей. Они почти пришли к сосуществованию за те полчаса, как Гарри просиживал тут штаны. Ему нужно было идти на Травологию, но он просто не мог заставить себя выбраться из своего убежища. Вдруг в коридоре послышались шаги, и штора резко дернулась, впустив яркий свет, от которого тут же начали болеть глаза. В его нишу заглянула Гермиона и откинула с лица непослушную прядь волос. — Гарри Поттер, где тебя носит? — подруга начала его отчитывать. — Через несколько минут пара начинается, а ты сидишь тут! Поверх плеча девушки в нишу заглянул Рон, но, увидев паука над головой Гарри, брезгливо поморщился и вновь скрылся из поля зрения. — И даже не говори, что не собираешься идти. Ты уже три пары на этой неделе пропустил. Гарри со вздохом выполз из ниши. Он не злился на подругу за ее опеку: иногда ему просто жизненно необходима была встряска. Гермиона вообще в последнее время стала о нем очень сильно заботиться... и следить. Она понимала его и поддерживала. Рон, конечно, тоже, но она все-таки больше. А еще иногда она странно на него смотрела. И это немного пугало. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть, и все успокоятся. Всего пару неделек. Не могут же они говорить об этом вечно, правда?