Глава 17: Ямы ада
24 февраля 2022 г., 12:32
Примечания:
Извиняюсь за ошибки~ Кхм.. Попёрло немного😬
Твои Фаз-часы несколько раз издают звуковые сигналы, выводя тебя из тумана, когда твои глаза пытаются сфокусироваться в кромешной тьме.
Ты стонешь от боли. Оооооо, чувак, твое тело невероятно болит. Единственное, что смягчило твоё падение - это куча мусора, которая воняет до небес... фу, что, черт возьми, это за место?
–Фредди? – ты нажимаешь на часы, пытаясь понять, как увеличить яркость, чтобы использовать их в качестве фонарика. – Грегори? Кто-нибудь меня слышит?..
Ты кашляешь, пытаясь встать, соскальзывая на небольшое скопление мокрых коробок из-под пиццы, по спине пробегает холодок, когда ты замечаешь Чику, которая была сломана до неузнаваемости, ее клюв теперь отсутствует.
Она не двигается, но ты же не хочешь торчать здесь и ждать, пока она снова встанет. Ты, пошатываясь, стоя, пробираешься по мелкой мусорной воде к двери, рядом с которой горел тусклый свет. Никто не отвечает на твой звонок по твоим Фаз-часам.
Дверь перед тобой открывается автоматически, и ты поворачиваешь запястье, чтобы использовать свои наручные часы, чтобы осветить свой путь, едва видя в футе перед своим носом.
Длинный туннель, в котором ты оказалась, был полон просто... гор мусора. Ты пытаешься не давиться при каждом вдохе, снова задаваясь вопросом, какого ХРЕНА все это ЗДЕСЬ, ВНИЗУ!
Ты прижимаешься к стене, прислушиваясь к журчанию мусорной воды в туннеле, стараясь не споткнуться ни о одну из старых коробок из-под пиццы.
Кажется, что чем дальше ты идёшь, тем старше становятся и коробки. Дизайн сверху меняется – они переходят от лица Фредди к просто его имени, к действительно старому шрифту, переходящему в какое-то место под названием "Семейная закусочная Фредбира".
Проходя через следующую дверь, ты попадаешь в комнату, достаточно хорошо освещенную, чтобы ты могла все видеть. Решетки, по которым ты ходишь. Глубокая, глубокая дыра, которая, кажется, тянется под ними вечно. Стены, исписанные надписями.
Ты отступаешь назад, держась за перила, и в ужасе смотришь вверх, чтобы увидеть слова "это я", написанные снова и снова черным илом.
Прямо как в тех историях, когда ты была ребенком.
На мгновение ты парализована страхом – боишься вообще сделать какое-либо движение, чувствуя себя оленем при свете фар.
В каждой страшной истории об убитых детях в пиццерии Фредди Фазбера, убийца оставлял именно эти слова перед тем, как исчезнуть, чтобы его больше никогда не видели. Черт возьми, даже по сей день они так и не нашли этих детей. Или их убийцу. Истеблишмент был слишком занят, пытаясь остановить слухи, которые распространялись как лесной пожар, чтобы помочь полиции в их расследовании.
По крайней мере, так тебе сказал твой дедушка.
Ты заставляешь свои ноги двигаться, хотя тебе кажется, что у теней вокруг тебя были руки, двигающиеся по твоим плечам и обвивающие твои лодыжки, их чудовищная форма подкрадывается к тебе сзади, когда ты открываешь ворота, впуская себя в другую, такую же мусорную зону.
Боже, там просто... здесь внизу должны были быть мили туннелей. Под Пицца-плексом.
Ты могла бы сосредоточиться на "почему" позже – все, чего ты хочешь, это убраться оттуда к чертовой матери. Прямо сейчас.
Ты двигаешься по темному лабиринту мусорных туннелей, стараясь не думать о том факте, что прямо сейчас ты проходила через один из своих детских кошмаров, и отчаянно пытаешься сосредоточиться на чем угодно, кроме мысленного образа убийцы в аниматронной маске, нападающего на тебя сзади.
Ты решаешь подумать о... гм... о Фредди! И Грегори!
Ты должна быть храброй ради них. Грегори рассчитывал, что ты вытащишь его отсюда в целости и сохранности. И даже если бы Фредди преуспел в этом сам, ты не могла умереть без боя и оставить Грегори вот так в полном одиночестве. Диана и Джон не позаботились бы о том, чтобы помочь ему пережить его горе. И ты пообещала ему, что никуда не уйдешь – ты должна была сдержать это обещание. Ты ни за что не могла подвести этого маленького мальчика.
И сейчас... теперь еще и Фредди есть. Конечно, он не зависит от тебя, как Грегори, но он... между вами обоими была отчетливая искра. Вы составили довольно хорошую команду, и он такой милый, заботливый и... и нежный...
И то, как он был так, так осторожен с тобой, было просто... это заставляет твое сердце трепетать, как бы глупо это ни звучало. Машина-… ... человек, сделанный из металла, обладающий достаточной силой, чтобы превратить тебя в пыль, был так нежен с тобой. И то, как он смотрел на тебя - о... в этих глазах столько ума и эмоций.
Ты... не думаю, что ты когда-либо испытывала такие чувства к кому-либо раньше.
Конечно, у тебя и раньше были влюбленности, но как только они узнали о том факте, что Грегори практически никогда не отходил от тебя, поползли слухи, и вскоре все поверили, что ты бросила среднюю школу, потому что стала мамой-подростком.
Реальность заключалась в том, что ты потеряла свою семью во время пожара, и тебе приходилось работать, чтобы выжить.
Но эй, никого ЭТО не волновало. Все, на чем могли сосредоточиться любые потенциальные бойфренды или подруги, - это тот факт, что они видели в тебе "поврежденный товар" с "багажом". Поэтому, естественно, поскольку тебя не волновало, что кто-то думает, любому, кто называл Грегори "багажом", немедленно приказывали отвалить, и ты никогда не обращала на них внимания.
Но Фредди, он... у него был этот, казалось бы, естественный отцовский инстинкт, и он был так добр к Грегори. Так добр к тебе.
Он тебе действительно, искренне нравится.
И кажется, что... он... ты тоже искренне нравишься.
Ты отвлекаешь свое внимание от собственных мыслей и возвращаете его в мусорный туннель, когда приближаетесь к его концу.
Кажется, ты наконец нашла выход, и ты открываешь ручную дверь, чтобы найти... а...
Вау.
Там есть старый гараж для парковки.
Старые флуоресцентные лампы едва продолжают работать, когда ты входишь внутрь, потрескавшийся бетон выглядит так, будто он может обрушиться в любой момент, припаркованные машины, раздавленные упавшими обломками, в различных состояниях гнили.
Ты мчишься туда, взбегая по пандусу за пандусом в темноте, до смерти напуганная мыслью о том, что что-то скрывается в темноте.
Вскоре ты попадаешь в большую пещеру, которая освещена тремя огнями, каждый разного цвета, проецирующими что-то вроде искривленного искусственного северного сияния на мусор, наваленный по обе стороны комнаты.
Синие ржавые двери, к которым ты подходишь, чтобы распахнуться с леденящим душу скрипом, чтобы показать то, что, возможно, является самой страшной вещью, которую ты видела за всю ночь.
Комната перед вами освещена свечами, которые выстраиваются вдоль дорожки, и светящимися белыми глазами бесчисленных гниющих аниматронных голов, покоящихся среди куч грязи и старого хлама. Разноцветная бумага разбросана по всему полу, наклеена на опорные балки и по всей металлической лестнице в другом конце комнаты.
–О, боже...
Ты отпрянула назад, чувствуя, что головы были живыми, их глаза сверлили само твоё существо, когда ты прислонилась спиной к металлическим дверям, через которые вошла.
Что, черт возьми, это было за место?
Твои глаза просматривают бумаги, когда ты делаешь осторожный шаг вперед.
Почти на всех из них был едва поддающийся расшифровке почерк, на других были тревожные, детские рисунки, а на других не было ничего, кроме бесцельных каракулей.
Однако некоторые из них содержали тревожные сообщения.
Один, на ближайшей к тебе балке, написано дрожащим почерком: "Это мой дом".
Ты делаешь еще один шаг, и твой взгляд падает на бумагу, освещенную пламенем одной из свечей.
Убирайся
Ты делаешь еще один шаг.Генри
Генри? Какого хрена на самом деле имя твоего дедушки было нацарапано на жуткой бумаге под Пицца-плексом?! Это... это никак не могло быть совпадением. Охранник, делящий имя с кем-то, кого ты любил, - это одно, но имя твоего дедушки тоже? В таком жутком месте, как это? Здесь было что-то такое, такое неправильное. Твои инстинкты воюют сами с собой, крича тебе оба, чтобы ты бежала оттуда как можно быстрее в одну минуту, а затем призывая тебя двигаться медленно и вести себя тихо. Бессмысленные каракули превращаются в знакомые буквы, и чем дальше ты идешь, тем больше понимаешь, что каракули - это вовсе не каракули. Это беспорядочные каракули "это я" снова и снова, ведущие к маленькому листку бумаги, намеренно помещенному на третью ступеньку лестницы, когда ты достигаешь ее подножия. Ты используешь свет своих Фаз-часов, чтобы прочитать его. "Только для взрослых", и на бумаге нарисована стрелка, указывающая вверх. Кто-то был здесь, и, похоже, они тоже знали, что ты здесь. Свечи были зажжены недавно. Эта бумага была помещена сюда специально. Ты смотришь вверх по лестнице, снова застыв в страхе, оглядываешься на остальную часть комнаты, понимая, что не можешь повернуть назад по нескольким причинам. Первая причина заключалась в том, что оттуда не было выхода. Вторым была возможность того, что Чика может быть жива и ждать тебя. И в-третьих, каждая отрубленная голова робота в комнате повернулась, чтобы посмотреть на тебя, их белые глаза мерцали, как фонари в темноте. Нет. Нет, нет, нет- Ты заставляешь свои ноги нести тебя вверх по лестнице, тяжело дыша, когда тебя охватывает паника, каждый нерв на пределе, когда ты поднимаешься по лестнице, каждый шаг эхом отдается по кажущимся древними стенам комнаты. Ты добираешься до второй лестничной площадки и выпрыгиваешь из своей чертовой кожи, когда замечаешь группу старых сломанных ботов безопасности, все они сидят вокруг стола с единственной свечой и подарком. Все охранные боты созданы по образцу разных аниматроников – старых, с которыми выросли твои родители. Те, которыми управлял твой дедушка. Перед свечой лежит записка.Для тебя
И еще раз, просто чтобы прояснить: нет! Боты могут ПОЛУЧИТЬ этот гребаный подарок. Ты убираешься отсюда. Ты практически взлетаешь по лестнице, пытаясь сбежать из этого адского пейзажа, в котором ты каким-то образом оказалась, у тебя кружится голова, когда ты бежишь вверх по лестнице, слабый голос поет где-то на лестничной клетке. –Круг за кругом, круг за кругом она ходит...
