(Not so) Easy fixes

- А можно всё-таки червей? – Лео воет через ладонь, пытаясь сдержать рвотный порыв. Гарасу улыбается ему нагло и победно – или Лео так кажется по уверенной позе ёкая, - из-за чего черепахе ещё хуже. Когда ворон говорил о пище, Нардо думал, что тот подразумевал, ну, пищу. Что-то, что выглядит как пища. А не очередная микстура с консистенцией… чего-то, что должно выходить снизу, но точно не входить сверху. Конечно, Леон не мог отрицать, что мерзопакостные жидкости (до каких пор это можно называть жидкостью вообще?) достаточно быстро ставили его на ноги, тело больше не ломило так сильно, он чувствовал себя намного лучше, чем в принципе когда-либо вообще, но… но вкус! Боже, этот мерзкий, отвратительный, горько-кислый вкус лекарственных препаратов, который никогда не уходил с языка. И консистенция! Все эти подачки были полужидкие-полугустые, иногда как пюре по консистенции, иногда как сметана… от ощущений в горле тошнило. Серьёзно, он лучше бы жуков-пауков погрыз, чем… вот это. - Нельзя, - Нао кивает, вставая из-за стола. Лео замечает, что ворон сам особо не ест. Не хочет или, добрая душа, не хочет действовать на нервы черепахе? В любом случае, Лео был рад, что он страдает не один. – Ты быстро восстанавливаешься. Микстурная диета закончится послезавтра-через день, уверяю тебя. Но до этого момента полный курс должен быть пройден. А это завтрак, обед, полдник и ужин. Завтрак ты осилил, молодец. Лео ёжится, всё ещё держа руку у лица. Ворон, несмотря на своё поведение, никогда не скупился на похвалу и комплименты. Черепаха читал что-то такое в интернете. Для более продуктивного восстановления необходима положительная энергия, и предоставляется она именно таким способом – постоянными хвалениями и подбадриваниями даже в самой простой обыденности. Синему смешно с того, что владелец подпольной клиники ведёт себя как добропорядочный и заботливый врач. На его месте Лео бы просто оставил пациента гнить на койке до полного выздоровления. А Наорэ даже позволяет ковылять по клинике и выходить на улицу, предоставив ему натуральный, настоящий и удобный костыль, правда пристально смотрит, чтобы не возникло проблем и чтобы Лео не сильно нагружал свою ногу. - Я тебя ненавижу. - Аввв, спасибо, я тоже рад твоей компании, - тэнгу отходит к раковине и оставляет склянку внутрь. Лео легче от того, что бутылка скрылась из виду. Пусть и панацея, но рабочая, так что он не жалуется. Если так подумать… Синий не то чтобы знает, откуда вообще эти микстуры берутся. Наорэ просто достаёт их из своих шкафов-комодов. Подросток ни разу не видел, чтобы ворон их изготавливал. Неужели у него всегда готовы витамино-минеральные растворы для внутреннего применения на случай, если с неба свалится черепашка-мутант с треснутой ногой? Подозрительно, но Лео не то чтобы хочет в это лезть. – Сегодня у нас обычный день, поэтому ты можешь провести его, как захочешь. Но никакого бардака или попыток взобраться наверх, ясно? - Но мааааам. - Не мамкай, - хмычет птица, вздыхая. Лео улыбается факту, что мужчина полностью привык к его выходкам. И не просто привык, а терпит их и всецело поощряет, неизменно и мгновенно на них отвечая. Да, он раздражается и иногда перегибает, и Лео тоже, но за сутки, проведённые вместе, Синий признаёт, что ему комфортнее с незнакомцем, чем с собственной семьёй. От этой мысли страшно. - Но родительская фигура, приобретённая мной на неопределённое врееееемя. Смешок, конечно, от ушей Лео не ускользает. Ещё один факт, который способствовал хорошему времяпрепровождению. Гарасу действительно и искренне нравились шутки черепахи, хотя вслух он этого, упаси боже, не говорил. А человек, любящий плохие шутки, плохим по определению быть не может. - Если ты собираешься выходить на улицу, костыль стоит около двери. Она открыта, - Нао говорит уже спокойно и отходит от раковины. Подходя к Лео, он касается своими тонкими лапами зелёного лба снова и через пару секунд когтистую руку убирает. – Небольшая температура есть, и это прекрасно. Значит, твоё тело стабильно борется с внутренними проблемами. Не перетруждайся. Он говорил, что алчная мразь, и Нардо этому крайне удивляется до сих пор. Смотря вслед уходящему из кухни врачу, Синий не может даже подумать о том, что именно вот этот вот птаха его заставил тащиться досюда, словно это было какое-то пари, да и в принципе оставил с треснутой ногой. И вроде бы перемены в характере не было, просто… просто Наорэ был странный. И даже это Лео нравилось. Он знал, чего можно было ожидать от братьев и отца, знал всегда и знал прочно – нет ничего, что он о своей семье не знает. Но с Нао это не работало. Нао был незнакомцем, Нао был чужаком. Говорил одно, делал другое, потом констатировал вообще третье. И с ним было весело-весело, потому что любому желанию Лео ворон потакал без какого-либо возражения, будь это пустой диалог о какой-то глупости или прогулка по закиданной обломками пустоши. Если бы он сейчас был с братьями, те бы вряд ли позволили ему даже с кровати встать ненадолго, не то что куда-то ходить. Братья… интересно, как они? Лео часто пропадал, но максимум на два дня. Не на шесть суток. И хотя эти шесть суток были для него самыми спокойными – конечно, в сознании он пробыл всего одни, - Лео скучал по семье. Искренне и трепетно. Но в то же время лишь мысль встретиться с ними ужасала, трясла всё нутро и снова заставляла удариться в паническую атаку. Нао сказал, что это нормально. Панические атаки. То есть, ну, ненормально от слова совсем, но вместо того, чтобы бороться с ними по средству убеждения, что это – что-то неправильное, лучше принять это и пытаться понять причины, чтобы разрешить полюбовно. Умный он мужик, этот Нао. Только больше друг, чем отец. И даже если Лео шутит, сердце всё ещё болит. Отец… как он отреагирует? Буквально пару месяцев назад Сплинтер сделал второго с конца сына лидером, и что этот лидер сделал? Поднял на уши, вероятно, весь дом и исчез – на шестеро суток! Если папаша не разочаровался в нём до этого, то сейчас – обязательно. И эта мысль так, так сильно страшит. Он не хочет, чтобы семья меняла к нему отношения. Он хочет продолжать быть вечной шумной помехой с тупыми шутками. Он просто хочет… быть Леонардо, их любимым Леонардо. И неважно, что из-за этого крутит нутро, а мозги варятся в собственном соку. Леонардо не важен Лео. Важна только семья. Любимая, бесценная семья. В конце концов черепаха тоже поднимается из-за стола. К боли в ноге он уже привык, и шесть суток, одни из которых были заняты интенсивным питьём мистических витаминчиков, серьёзно помогли ему справляться со всем, что навалилось, и перемещаться по всей клинике и за её пределами не было особо проблемно. Рыхлость почвы вне здания, конечно, бесила, но на то Гарасу и выделил мальчонке костыль, которым Лео не чурался и не боялся пользоваться. Увидел бы его с костылём Раф, помер бы наверное… Всенепременно закрепляя катану на привычное место, Леон хватает костыль и открывает уже знакомую дверь-слайдер. Ну, что ж, сегодня он подышит свежим воздухом, чего ему. К полднику прикатит и поможет Нао разложить целебную траву. Ёкай не подпускает Лео к высушенному и на десять метров, так что навязаться будет весело. А веселье – единственное чувство, что может заглушить страх.

***

Шесть дней. Шесть дней прошло с тех пор, как Майки подвёл брата. Как потерял брата. Как позволил тому изранить себя и сбежать, отказываясь от помощи. Шесть дней. - Я найду его и убью, - Донни рычит, уставший, и Микеланджело правда хочет возразить ему – да как можно, да после всего того, что мы решили, - но, если честно, он действительно разделяет настрой брата. Волнение за Лео ютилось в сердце семьи крепко и трепетно, никогда не давая о себе забыть, из-за чего и фрустрация постоянно показывала своё лицо. Разве… разве они настолько плохие братья, что Лео готов пройти бесконечные часы боли в одиночестве, а не довериться им? Разве они настолько плохие братья, что один взгляд мог бы заставить их рассмеяться над Лео? Неужели Лео действительно думал, что его место – настолько мало в семье? Думал ли он вообще, что его место есть? И от этих мыслей было нестерпимо больно. Да, они виноваты, что не замечали и не хотели замечать. Что не говорили, что не спросили. Но… неужели Лео настолько боится их, настолько не верит им, что думает, что проявление даже такой маленькой, незначительной, но разрушающей слабости заставит братьев от него отвернуться? Да если Лео мир к чертям пошлёт, Майкл в жизни и слова не скажет по этому поводу. Потому что у Лео будут причины. А если причин не будет, потому что это Лео. Его Лео, его бесценный, дражайший и любимейший Лео. Его Лео, шесть дней не находившийся дома. Его Лео, шесть дней проводящий в полном, удушающем одиночестве. Его бедный-бедный Лео. - Найдём, - кивает Раф. – И крепко-крепко обнимем. И поговорим. Долго-долго. Обо всём-всём на свете. Донни издаёт какой-то непонятный, но явно недовольный звук, и Майки улыбается. Эйприл чуть ворочается на пуфике, и старший, нахмурившись, прикладывает палец к губам в очевидном «тсссс»-жесте. Из всех них Эйприл работает больше всего. Её тело не особо приспособлено ко всей этой мистической вундервафле, и такое долгое использование сил, по праву ей не принадлежащих, приносит свои проблемы, но О’Нил отказывается сдаваться так просто – ради Лео! И братьям дорог этот настрой, правда-правда!.. Но и Эйприл дорога, а видеть, как она истязает себя ради них, не очень-то и хочется. Сложно это всё. - Как думаете, он в порядке? – тихо спрашивает Майкл, смотря куда-то в сторону, далеко-далеко. - Конечно, мы же о Леонардо говорим, - Донни фырчит недовольно. – Он живучее таракана. Младший едва слышно смеётся. Донни всегда грубит, особенно в сторону Лео. А ещё Донни не спит уже третьи сутки, прочёсывая каждый миллиметр города дронами, не позволяя себе оторваться от экрана даже на секунду, чтобы вдруг не пропустить даже малейшую зацепку к тому, что приведёт их к брату. Нечестный он с собой, этот гений, но Майки за это Донни и любит. - Тогда почему он не вернулся домой? – Раф спрашивает то, что никто спрашивать не хочет. Мике вздрагивает, опускает взгляд. Дона приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но слов не находит. Повисает тишина – что-то, что было нелюбимым чужаком в их доме. Дом черепах ярок и громок, полон энергии и задора. Минуты тишины здесь тянутся, будто вечность, и вечности слишком много, она никогда не нужна была братьям. Вечность – удел мудрых и терпеливых. А черепахи – дети, они должны и будут жить сейчас… по крайней мере, в теории. Майк не был приверженцем чего-то умного. Поэтому ему плевать на теории или аксиомы. Есть только факты, и факт был один: их семья – шумное сборище четырёх детей и непутёвого, но любимого отца. И четырёх – это четырёх, всегда было и будет четырёх. Поэтому Леонардо необходимо было найти. Без него семья – не семья. - Может, он не в состоянии, - Донни предполагает, наконец разрывая тишину. – Не потому что он ранен, а потому что… - Не хочет, - Майки говорит тихо. – Чтобы мы его видели. Раф опускает взгляд к своим рукам и крепко сцепляет их в замок. Принимает это на себя. И Майки хочет успокоить брата, правда!.. Но как же это сделать, если думаешь буквально слово в слово те же мысли, что и он? Микеланджело считал себя виноватым в том, что произошло. Если бы он не стоял как истукан и не смотрел за трагедией в одном акте в комнате Лео и помог ему сразу, тот бы не успел сбежать. Если бы Майки начал делать хоть что-то, впервые заметив странности за братом, этого не произошло. Если бы Майки!.. «Если бы» бесконечны и причиняют только боль, а избавиться от них не так-то просто. Особенно сейчас, когда Лео нет рядом. Нардо бы, несомненно, сказал бы что-нибудь и весь страх, всё недовольство – каждое негативное чувство просто испарилось бы из души моментально и навсегда. Потому что Лео это мог, умел и всегда делал. Для них. Никогда не для себя. - Опять вы не спите, - ворчит голос со стороны двери, и внутрь комнаты устало вваливается отец семейства. Он недовольно сгоняет Мике с кресла и нагло плюхается в него, вздыхая. – Как ваши бойкоты сна помогут Синему? Вот Эйприл молодец… - Кто бы говорил, - фырчит Донни зло. – Сам денно и нощно заставляешь Драксама прочёсывать Скрытый город. Оскорблённый фактом, что его «тайные» вылазки тайными были только в собственном воображении, Сплинтер подпрыгивает на подушке. - Я полностью развитый взрослый, к тому же отец, спасибо тебе большое! – фырчит крыс. – Конечно я не позволю найти себе места, пока Синий не дома. Донателло поджимает губы. Естественно, он это знает. Знает, что их отец может не быть примером идеального семьянина, да и не то чтобы пышет показушной заботой и привязанностью к ним. Но он их отец, отец, который любит их беспрецедентно и несмотря ни на что. И это касается не только Леонардо – братья знают, что окажись на месте младшего близнеца кто-то другой, Отец бы отреагировал точно так же. Новость о пропаже Синего мастера потрясла настолько, что ему необходимо было несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Секунда ушла на то, чтобы мир рухнул и осыпался осколками – и чёрт знает сколько дней уйдёт, чтобы он восстановился. Сплинтер должен быть взрослым человеком, который должен поддержать свою семью в тяжёлый момент… вместо этого его нет рядом, как обычно, и он делает всё в одиночку, не считая нужным кому-то объясняться. Как обычно. Вот уж действительно, что отец, что сын. Но черепахи не винили ни первого, ни второго. Они просто такие мутанты. Вот и всё. - А вы – всё ещё дети. И детям необходимо отдыхать. Быстро по кроватям. - Ты нашёл какие-нибудь зацепки, папуль? – Раф игнорирует отца впервые намеренно. Сплинтер этому хмурится, но вздыхает. Не то чтобы он думал, что его слова возымеют какой-либо вес. - Нет, - качает головой старец. – Что-то… не даёт его найти. - Э? Сплинтер вздыхает. - Синий взял с собой свой мистик, верно? – начинает объяснение. – На самом деле, Драксаму легко этот мистик отследить. Потому что, ну, изначально он ему и принадлежал. Поэтому мы были уверены, что найти Синего будет проще простого… - Но? - Но даже такой мастер мистика, как Драксам, не может отследить, где именно в Скрытом городе находится одати. Что... ненормально, - крыс трёт переносицу. – Обычно от владельца скрыть мистик невозможно. Поэтому вы так часто пересекались с Драксамом в прошлом, - кивает в сторону детей. Так вот в чём было дело! А Майки думал, что их просто судьба с вторым папашей сводила постоянно. - Синий где-то с очень высокой концентрацией мистической энергии, которая маскирует его одати, - на мгновение Сплинтер замолкает. После, вздыхая, продолжает. – Или же он с кем-то, кто является более умелым в обращении с мистиком, чем Драксам. Он не хотел говорить этого сыновьям. Потому что это испугает их. Но… незнание пугает сильнее любых возможностей. Поэтому он рассказывает, что думает. - В Скрытом городе ещё есть кто-то сильнее Драксама?! – Раф кричит в ужасе. – И Лео с этим кем-то?! - Быть умелее с мистиком не равно быть сильнее Драксама, - успокаивает сына мутант, плюхаясь, наконец, обратно в кресло. – В Скрытом городе немногие могут похвастаться мастерством, превосходящим самого Барона… а потому, как вы понимаете, мы в тупиковой ситуации. Идти по головам сильнейших подземного мира в надежде на то, что Лео просто чудом окажется там, конечно, идея заведомо плохая. Особенно учитывая, что многим из сильнейших «мира под» черепахи уже несколько раз успели подпортить крови. - И… что нам делать? – Майки окидывает семью взволнованным взглядом. - Вам? – крыс хмычет. – Спать. Особенно тебе, Фиолетовый. - Ха?! Да у меня работы- - Спать. Быстро. Строгий голос отца, который он использовал только по особенным поводам, своё дело делает: словно нашкодившие дети черепашки ретируются с места обсуждения, и даже Донни, не без вздохов, уходит отдыхать. Сплинтер следит за ними взглядом и, когда они исчезают из поля зрения, тяжело вздыхает. Он не уберёг одного сына, хотя бы троих других убережёт. От самих себя же. Сам же Йоши вздыхает и, прикрывая глаза, отправляется в глубокую медитацию – может, предки знают ответ? В конце концов, не сидеть же ему и бездействовать? Пока силы есть, он может что-то сделать!.. …Леонардо действительно весь в отца, ха-ха.