(Not so) Easy fixes

Лео открывает глаза, свет привычной гостиной врезается в сетчатку. В Скрытом городе такого тёплого цвета не сыщешь, всё было приторно-белым, ярким… чистым. Дом был грязновато-рыжим, приятным глазу. И таким… нежным. В грудь ударяет волна облегчения, заставляя глубоко вдохнуть. Лео никогда не ненавидел свой дом, как бы сильно он не менялся с годами. Как бы много страшных и жестоких вещей в этих стенах ни происходило, Леон не мог заставить себя даже думать о том, что когда-нибудь сюда можно не вернуться, по любой из причин. Да, иногда было страшно возвращаться, но он возвращался всегда. И сейчас, тоже. Леон окидывает взглядом плавно вплывающую в помещение семью и растеряно закрывает за собой портал. Пару раз моргает, неловко переводя взгляд на родню, не зная, что делать дальше. Он центр внимания, и впервые ему хочется от этого сбежать, хочется закрыться в комнате за дверью до тех пор, пока все всё не забудут и продолжат жить неизменно-весёлой жизнью. Но так не бывает. В нормальной, любящей семье так не бывает. - Присаживайся, Синий, - говорит отец серьёзно, кивая в сторону дивана. Лео вздрагивает, сглатывает и, на мгновение цепляясь взглядом за фигуры семьи, понимает, что он в тупике. Единственный выход – начать говорить. – А я пойду заварю вам чай. - Пап?! – удивлённо вскидывает бровями Донни, непонимающе бросая взгляд в сторону отца. Крыс аккуратно подходит к Леонардо и, мягко улыбнувшись, хватается за брикет с травами. Синий непонимающе моргает и, повременив, всё же выпускает передачку от лекаря и удивлённо смотрит за старцем. - Детям тяжело говорить такое при родителях, - объясняет Лу, вздыхая. – Поэтому поговорите вы, его братья и сестра. Вы росли вместе и всегда были вместе. И примерно одного возраста. Взрослые будут только мешать. Леонардо удивляется такой… осмотрительности? Со стороны отца, а ещё факту, что он как-то странно хлопает по карману своего халата, кивая в сторону Донни, но ничего об этом не говорит, за девять дней он мало что вообще мог понять, может это был какой-то их особый код. Леонардо проходит вглубь комнаты и неуверенно садится на диван, только чтобы секундой после Майки буквально завалился ему торсом на колени. - Лео! – радостно кричит младший. – Лео… наконец-то я могу тебя обнять… за девять дней знаешь насколько наша обнимательная квота просела?! Придётся догонять! Руки младшего крепко охватывают талию красноухого, явно без малейшего желания отпускать в принципе вообще, из-за чего Лео слегка слышно усмехается и, немного подумав, кладёт ладошку на голову Микеланджело, слегка потрепав. Младший на этот жест расплывается в улыбке и чуть ли не начинает мурлыкать, довольный тем, что происходит. - Ну что ж, - звучит голос Донни, заставляя Лео поднять взгляд. Фиолетовый находится напротив, устроившись удобно в кресле. – Начнём? Лео вздрагивает. Он понимает, о чём Дональд. Понимает, что именно он хочет начать. Но как? Как ему начать говорить об этом? Он не может! Он не может просто взять и… просто… это же так непросто! Если бы это было просто, он бы давно об этом рассказал, раструбил всем на свете!.. Но ничего простого не было, все эти чувства, они были такими сложными, из-за чего Леон не понимал, как с ними бороться, нужно ли с ними бороться… есть ли у него вообще силы бороться… - Лео, - голос Рафа звучит со стороны. Он сидит на пуфике около дивана, Эйприл с ним. – Всё в порядке. Всё хорошо. Мы готовы ждать столько, сколько тебе надо. Мы здесь, мы с тобой. Всегда будем, никогда не перестанем быть. - Ага! – Эйприл улыбается. – Что бы ты ни рассказал, мы не уйдём и не бросим. И это не пустые слова, это даже не обещание. Это клятва. - Верно, - Донни кивает. – Ничто в мире не заставит нас от тебя отвернуться. А если заставит, мы сделаем всё, чтобы друг друга за это наказать. - И поверь мне, - Майки говорит абсолютно серьёзным холодным тоном. – Жалости не будет. Лео нервно хохочет, слегка прикусывая губу, и вздыхает. Похоже… похоже отсюда выхода действительно нет. Сбежать невозможно, пока Майки прижимается так ревностно, а молчать не позволят пытливые взгляды семьи со всех сторон. Но всё же… - Я не могу… - виновато шепчет Леон, не встречаясь ни с кем взглядом. Он просто не может. - Это началось в детстве? – аккуратно спрашивает Раф. Лео вздрагивает. – Или это началось недавно? Судорожный вздох. - В детстве. - Потому что мы начали проявлять более… яркие особенности развития? - подключается Донни, быстро смекнув, по какой причине Раф вмешался, да ещё и с таким вопросом. Лео внезапно понимает тоже. А. Если он не может говорить сам, из него просто это аккуратно вытащат. И ему не придётся… рассказывать. Он может просто отвечать односложно… за него расскажут всё братья. Да. Это было… это было неплохо. Леон кивает. - И ты чувствовал себя?.. – Майки. Ах, конечно, Майки не позволит всему разрешиться так просто. Он же известный Доктор Чувства, конечно он не может не спросить о, ну, чувствах. Леон неуверенно жмётся, но тёплые руки младшего брата, всё ещё нагло его обвивающие… несколько успокаивают. - Будто я не заслуживаю. - Не заслуживаешь? - Быть с вами, - выпаливает тихо и быстро, где-то надеясь, что его не услышали. Но теперь-лидер чувствует, как Майки вздрагивает всем телом. – Потому что я бесполезный, потому что я никчёмным, потому что я просто… просто… мусор. Последнее слово едва ли покидает глотку, но по тому, как напряжённо вздыхают все вокруг, теперь-лидер понимает, что все всё прекрасно слышали и упускать этого не собираются никогда. - Эйприл, успокой Рафа, - слышит голос гения Синий, - сейчас никакого физического контакта… ну, кроме Микеланджело, но ему можно. Теперь, Леон, - спокойным голосом без злости он продолжает. – Ты чувствовал себя так на протяжении долгого времени? Тело снова сотрясается. Леонардо пытается открыть рот, но не может заставить себя, опуская голову. - Спасибо, - голос Дона звучит мягко, удивляя. – Я понял всё по твоей реакции, пожалуйста, не переживай. Это абсолютно нормально в твоём положении не иметь возможности открыться, но ты пытаешься коммуницировать, и это самое важное. - Я… - Шшш, - шепчет Мике, поглаживая брата по панцирю. – Всё хорошо. Мы же сказали? Мы подождём столько, сколько тебе будет нужно. - Были ли мы причиной того, что ты чувствовал себя подобным образом? На мгновение Лео забывает, как дышать. И даже открывает рот, чтобы возразить… но не может найти в себе силы. - Я не знаю, - говорит он вместо этого виновато, чувствуя себя как последний ублюдок. – Я не знаю. Да? Нет? Нет?! Я не знаю!.. - Леон-, Леон, послушай, - Донни подходит ближе и опускается на колени, но не касается. Майки чуть ли не утробно рычит, злобно кидая на Донателло взгляд, на что тот только отмахивается. – Всё хорошо. Ты не должен чувствовать, что не можешь винить семью и что семья никогда и ничего плохого тебе не делала. Мы понимаем, что всё, что ты скажешь, будет твоими чувствами, основанными на ситуации, в которой ты находился и находишься, и мы ни за что не будем судить о твоём отношении к нам на основе этого. Поэтому, пожалуйста, вдохни, подержи в себе и медленно выдохни. Лео вдыхает, задерживает дыхание и после пары мгновений медленно выдыхает. - Ещё раз. Повторяет. - И ещё разок. Повторяет снова. - Восхитительно, - Донателло всё ещё смотрит ему в глаза. – А теперь ты спокойно, не думая ни о ком, кроме себя любимого, говоришь, что на уме. Хорошо? Были ли мы причиной того, что ты чувствовал себя подобным образом? - Были, - скулит теперь-лидер, глаза на мокром месте. Донателло улыбается. - Были ли это наши слова? Действия? - Слова, - всё ещё тихо. - Но не действия? – уточняет гений. - Не действия, слова, - подтверждает теперь-лидер сухо. – Я знаю, что я бесполезный… знаю, что я тупой, знаю, что от меня никакой помощи никогда, знаю, что я всегда доставал вас со своей хронической бессоницей, знаю, что я бешу вас своими шутками, но… но одно дело знать это самому и совсем другое - слышать это от вас… Всхлип вырывается из груди. - И я знаю, что я накручиваю себя, знаю, что вкладываю смысл в то, о чём вы даже не задумываетесь, потому что вы всегда рядом, когда мне плохо, ваши действия - доказательство того, как вы меня любите, чёрт побери, Раф бросился за мной с крыши отеля, чем он вообще думал?! Лучше бы бросил меня, я бы никогда не смог жить с мыслью, что из-за меня- - Воу-воу-воу, - наконец-то в этот разговор кто-то включается. Кем-то является катастрофически недовольный Раф. – Я слышу в твоих словах очень нехорошие тенденции, Леонардо Хамато Сплинтерсон. Лео пару раз моргает, впервые названный полным именем в жизни. - Оставим факт того, что ты вообще падал по моей вине, - старший хмуро качает головой. – Я слышу в твоих словах подозрительные нотки ненависти к себе. Ты думаешь, что в ситуации опасности лучший исход – это тот, в котором один ты пострадал? Молчание длится пару секунд. - Раф- - Раф, тише, братец, - Эйприл говорит вскочившему с пуфика брату, гладя по красной голове. – Не сейчас. Я тебя понимаю всей душой, но потом. Раф что-то нечленораздельно рычит, но усаживается обратно, ласково приглаживаемый подругой. - Понятненько, - возвращает голосу привычный тон Донателло. – Эта пакость тоже часть тебя, хах? Стоило бы догадаться, ну да ладно. Вернёмся к нашему разговору. Лео кивает. - Я понял, из чего выходят твои неуверенности, - гений всё ещё близко. Всё ещё смотрит прямо в глаза. – Но я хочу спросить: ты правда уверен, что мы думаем о тебе… так? Вопрос заставляет замереть. - Я не спрашиваю, считаешь ли ты, что мы так думаем. Я спрашиваю, уверен ли ты, что мы так думаем о тебе. В этой семантике очень большая разница. - …нет. - Нет? – мягко. - Нет, - Лео мотает головой. – Я знаю, что вы меня любите… но я боюсь, что… боюсь, что, узнав о моей бесполезности, вы… - Перестанем? - Перестанете, - очередной судорожный всхлип. Он наконец-то сказал это! Неважно, как душу рвёт, раздирает, как плохо и как больно, как страшно и как трясёт, единственное, что всегда было важно, это чтобы семья продолжала его любить… Лео не переживёт, если его место в семье исчезнет. Пусть он будет бесполезным мусором, клоуном с красивым лицом, просто пятном в углу общей фотографии – всё равно! Он просто… он просто хочет быть с семьёй, он не переживёт, если родные… если родные когда-либо не захотят быть с ним. - Молодец, - улыбается Дона нежно. – Спасибо, что рассказал, это было тяжело для тебя. Спасибо, что постарался ради нас. И ради себя тоже. Очередной всхлип. - Вы… не разочарованы? Теперь удивлённо моргает Донни. - Почему должны быть? – уточняет аккуратно. - Потому что я... такой? Сломанный, неправильный- - Воу, полегче на поворотах, братец! – Майки подаёт голос с его коленок. – Ты не сломанный и уж тем более ничего неправильного в тебе нет. - Абсолютно, - кивает Эйприл. – Я уже тебе говорила, скажу ещё сотню раз, тысячу если надо: мы любим тебя таким, какой ты есть, и со всеми твоими проблемами. И не перестанем, никогда в жизни. - Я задам тебе вопрос, Лео, - Раф говорит со всей серьёзностью. – Ты ненавидишь меня? - Ха? – не успевает среагировать младший близнец, выдыхая с раздражением. Сама мысль о том, что он может чувствовать что-то, кроме любви, к семье, приводит его в ярость. - Когда я один, я вхожу в состояние берсерка и могу навредить даже вам, - старший продолжает. – Я становлюсь монстром, буквально оружием массового уничтожения, причиняющим только боль. - Раф! – взвизгивает теперь-лидер, впервые повышая тон голоса. – Это не то, что ты можешь контролировать, это не то, что ты можешь разрешить просто, и я никогда не буду даже думать о том, чтобы менять к тебе отношение из-за этого! Ты мой брат, моя кровь, моё всё! Я никогда!.. Что-то щёлкает в голове. - Значит, ты не можешь поменять отношения к нам, но думаешь, что мы можем? – O’Нил улыбается триумфально. Ох. Ох. - Я… - Это сложно, - Донни впервые касается. Ласково и аккуратно, сжимая ладони Леонарда в своих. – Поменять установку, с которой ты так долго жил, очень сложно, и никто не требует от тебя мгновенного понимания того, что произошло и внезапной перестройки всех мыслительных процессов. Ты нездоров, Леон, это правда, - голос звучит без укора. – Но это не значит, что ты сломан или каким-либо образом неправилен. Тебе просто нужно время, и как мы уже говорили, мы целиком и полностью готовы тебе его предоставить. - И вы не разочаруетесь? - Никогда. - Даже если узнаете, что я себя ненавижу? Что я пытался… - воздуха не хватает. – Сделать что-то непоправимое с собой, но не смог, потому что боялся вас больше не увидеть? - Ни в коем случае. - Даже если узнаете, что я постоянно обманываю вас, когда пропускаю приёмы пищи, потому что просто не могу есть? - Ох, - Майки вздыхает, заставляя брата вздрогнуть. Ну вот, он опять всё испортил-, - тогда мне надо будет изменить меню на что-то более лёгкое. Скажи мне потом, что ты можешь есть без дискомфорта, хорошо? А если ты не знаешь, мы найдём вместе! - Видишь? Никто никогда не разочаруется в тебе, Леон, – Дон улыбается. – Хотя я немного обижен фактом, что мы узнаём об этих крайне серьёзных проблемах только сейчас. Но ты прощён, в особом порядке. Только знай, что больше такого не повторится. Майки улыбается, Лео смотрит в сторону, видя, что Раф, всё ещё недовольный, скрещивает руки на груди без злобы и осуждения, больше от волнения, и что Эйприл, сидящая на нём, неодобрительно качает головой, тоже преисполненная волнением. Громкий, слегка трещащий статикой звук кухонной утвари раздаётся прямо от Донни, и тот, подпрыгнув, бросается обратно на кресло, резко пытаясь убрать что-то, очень явно напоминающее смартфон, куда-то в глубину сидения прямо под подушку, неловко не встречаясь взглядом с Лео. А. Так вот зачем папаша кивнул тому на свой карман? Он всё слушал через Донни? Как забавно… в любом другом случае Леон бы подумал, что ему не доверились даже здесь, но сейчас, с обеспокоенно смотрящей на него семьёй… Лео думает, что даже Отец, скупой на эмоции, не смог найти себе места и от волнения прибегнул аж к обману. Ради него, единственного. На душе становится тепло. Может… Может они действительно не разочаруются в нём, узнав… всё. Может быть… Может быть он правда не сломанный. Не неправильный. Просто… другой. Но тем не менее любимый. - Леон, могу ли я узнать у тебя ещё кое-что? – нервно спрашивает Донателло пищащим голосом, пытаясь отвлечь всех от этого небольшого проишествия. Синий вздрагивает всем телом, неловко вжимаясь в панцирь. Но объятия Майки быстро приводят его в норму, заставляя выдохнуть. Говорить… не страшно. Да. Точно. Они… никто не отвернётся. Не попытается обвинить или что-то… Донни просто искренне хочет знать что-то. - Угу. - Почему в твоей комнате было холодно? – Донни не спрашивает о… более важном лично для него в тот самый момент, но и не думает, что сможет когда-нибудь спросить. В конце концов, за этот тяжёлый разговор, гений понял ясно и чётко, почему место Лео в доме столь пустынно. – Я заметил это и хотел было исправить, пока мы занимаемся поисками- - Нет!.. - …но я не стал этого делать, не зная причин, - заканчивает Донателло, слегка гордый решением не делать поспешных изменений в комнате брата. Раф был достаточно напорист в том, чтобы отопительная система была полностью переработана и всё такое, но на тот момент Фиолетовый отказался даже её смотреть. С одной стороны, потому что у них Лео ещё не был найден и, вместо бессмысленной перепланировки, Донни необходимо было быть полезным, а с другой стороны… потому что должна была быть причина. В конце концов, Гений точно знал, что устанавливал отопление в комнате близнеца. – Сможешь рассказать?.. Лео жмётся на пару мгновений, но мурлыкающий на коленях Майки, находящийся каким-то образом и в состоянии сна, и в состоянии полной осознанности придаёт чуточку уверенности. Глубокий вздох. - Я… плохо сплю, очень, - начинает Синий. – Мне снятся кошмары или не снится ничего, но я… не могу спать. Иногда это… делает физически больно. Плохо, - объясняет он, слегка качнув головой. – Но… но если бы я… использовал снотворное, вы бы поняли, что что-то не то. Потому что это не моя привычная бессонница. Потому что пилюли бы исчезали слишком быстро… поэтому… Он сглатывает. Ему всё ещё стыдно. - Я подумал, что… раз какой-то процент меня – рептилия, то… холод поможет. Войти в состояние, по крайней мере близкое ко сну. Насильно заставить тело получить хоть какой-то отдых… чтобы не подводить вас. - Ты сломал систему отопления? – без укора и удивления мягко говорит Донателло. Он не хмурится и не качает головой, не скрещивает руки и не закрывает позы. Гений делает всё, чтобы Лео понял, что тот не злится и даже не пытается уличить брата в чём-то. – Чтобы ввести себя в состояние, близкое к спячке? - Нет! – Лео чуть не вскакивает, но все те же цепкие руки младшего брата не дают, заставляя снова осесть на мягкий диван. Когда Майки сказал, что он взыщет все недообнятые часы за эти девять дней, он был абсолютно серьёзен. – Я в жизни ничего не сломаю из того, что ты сделал! Намеренно, по крайней мере… - говорит он чуть тише. - Ох, тогда?.. - Я же не слепой, видел, как ты её устанавливаешь и куда, как настраиваешь… ну я и порылся там, покопался… установил оптимальную температуру, которую нашёл путём проб и ошибок… ну и вот… Хм… понятно. Значит, у Лео есть талант к адаптивному обучению. Донни слегка хмурит брови, но быстро одёргивая себя. Да, точно. У Леона всегда он был. Теперь-лидер мог адаптироваться к любой ситуации, если того желал или заставляло положение дел, и старший близнец просто это игнорировал, потому что не хотел признавать никакую положительную черту брата, считая это поражением. Уберём в копилочку и запомним. О Леонардо теперь любую информацию Донателло не упустит ни за что. - Удивительно! – наконец подаёт голос мягкотелый. – А как ты возвращаешь её на место? Я не помню, чтобы сооружал какого-то легкодоступного способа. Леонард опускает взгляд. А. - Я не… когда я нашёл оптимальную температуру, я как бы… не возвращал её обратно… - Так нельзя, Лео, - хмурится Раф, качая головой. Эйприл, всё ещё делящая с ним пуфик, серьёзно кивает. – Ты же можешь реально провалиться в спячку… - Не могу, - сокрушённо признаётся брат. – Человеческое во мне не даёт, даже если я использую биологию… Шикнув, Раф щипает самого себя за руку и корит за то, что сказал это. Понятное дело. Лео не спал, потому что ему снились кошмары или вечная тревожность держала его на ногах. И всё это докатилось до того, что он держал себя в холоде, чтобы заставить не слушающееся тело спать. Конечно он делал это не от сильных хотелок. - Я понял, - Майки подаёт сонный, но уж очень счастливый голос, - мы вернём отопление в комнате Лео в норму- - Майки! - Но сделаем его контролируемым через пульт или что-то такое, чтобы было легко, - не реагируя на панический вскрик младшего близнеца спокойно продолжает он, улыбаясь. – Так ты сможешь контролировать температуру в комнате, когда захочешь и как захочешь. Я знаю, что это тебе нужно, поэтому, не бойся, братишка, буду драться, но забрать не дам. Понятно вам?! Майки угрожающе тыкает в семью, заставляя ту беззлобно усмехнуться. - Ну, технически, это не опасно для организма, всяко лучше, чем… - Донни осекается, не решаясь продолжать гнуть эту тему. Слова Мигеля всё ещё звучат в голове, теперь полностью подтверждённые и самим теперь-лидером. Лео уже давно прячет себя ото всех. И как сам истязает себя тоже. Лишь мысль о том, что именно теперь-лидер подразумевал под «непоправимым», заставляла нутро гения в ужасе сжиматься. – Однако это всё равно не то чтобы хорошо. Поэтому мы вернём отопление в норму, но… решим что-нибудь с помощью кондиционера. Если не получится его добыть со свалок или откуда, я сам соберу, обещаю. Но одобрить постоянную морозилку я правда не могу, прости, Леон. - М-м, - Синий качает головой. – Я знаю, что это неправильно. Всегда знал… просто сделать с этим ничего не мог. Так что… то, что вы не категорично отрезаете меня от этого, а пытаетесь найти решения, которые… не сделают мне больно, даже если они неправильные… боже, я чувствую себя таким идиотом, - голос стихает, становится едва слышным, но из-за аккуратно стоящей тишины никакие слова от семьи не ускользают. – Думать, что от меня отвернутся в тот же момент, как узнают о моих проблемах… прости- - А! – Майки резко поднимает торс и больно врезается Леону головой в подбородок, заставляя семью панически повскакивать с мест, но, не давая никому времени на реакцию, он продолжает. – Ты сейчас хотел извиниться за что-то идиотское, да?! Ух, не позволю! И младший валится обратно на колени ближайшего по возрасту брата, грузно и быстро, стискивая того в объятиях так сильно, что Лео даже вздыхает удивлённо, не доставая в момент воздуха. После он улыбается. - Да… да, изв- - Н?! – Майки сдавливает сильнее. - …спасибо. Оранжевый расплывается в улыбке и, мурлыкая, расслабляется, не разрывая объятий. Братья и Эйприл, выдохнув, возвращаются по местам. Наверное, доверять Доктору Чувства в этом вопросе было лучшим решением. Тем более это действительно важно: донести до Лео, что эти чувства, эти проблемы – это не то, за что он должен извиняться. Совсем не то и никогда не станет. - Что же, - наконец подаёт голос отец, появляясь в дверях с подносом чая, абсолютно серьёзный и не думающий даже упомянуть недавнее фиаско с прослушкой. – Ты смог рассказать о том, что на душе, Синий? Лео неуверенно опускает взгляд, но неожиданно натыкается на любовно улыбающегося Майки, а не на холодный пол или собственные коленки как обычно. Ох. На самом деле, не так уж и плохо. - Угу, вроде бы, - Леон провожает взглядом крыса, который аккуратно ставит поднос на столик, стоящий в центре комнаты. Чай приятно благоухает, но от него чётко чувствуется уже привычный запах больницы. - Судя по инструкции, этот чай имеет очень успокаивающий эффект, - говорит отец семейства, садясь рядом с Лео на диване с другой стороны. Тоже не хочет быть вдалеке от него? Какое приятное чувство. - Очень успокаивающий? – Раф переспрашивает. - Вызывает сонливость, - кивает Донни, с подозрением косясь на чашки, но раздражённо вздыхает, когда замечает, что брат тянется к кружке вообще без осторожности. Правда, Майки, лежащий на нём, не особо помогает делу, а потому Донателло подходит ближе и передаёт кружку Леона владельцу, получая кроткое, но искренне «спасибо», из-за чего на душе становится легче. - А, - Лео вдруг говорит, обращая на себя внимание. – Я… у Нао тоже плохо спал… он поэтому этот чай мне всунул?.. Раф хмурится, но тоже берёт свою кружку в руки, слегка принюхиваясь. Инстинкты вроде не ударяют, так что ничего плохого там не должно быть, да и Лео доверяет тэнгу абсолютно и безоговорочно, но семье всё ещё было не по себе. Но сейчас надо было уважать желание Леонардо, и его желанием был этот чай. Да и выглядел Синий очень счастливым только что, когда Раф коснулся своей кружки. Так что можно перетерпеть. - Эйприл, - Отец тоже берёт свою кружку, и девочка следует примеру старших семейства. – Ты узнала, можно ли организовать то, что мы планировали? - Ещё бы! – девчушка усаживается обратно на Рафа. Ловя на себе удивлённые и непонятливые взгляды, она продолжает. – Параллельно со всем этим, мы с Сплинтсом искали возможность помочь Лео. - Помочь? – непонимающе уточняет Раф, инстинктивно отпивая чай и шикая от того, что обжигает язык. - Официально, - Эйприл кивает, а потом хмурится. – В смысле, легально. В смысле- - Профессионально? – из полудрёмы подаёт голос Майки. - Ага! – Эйприл благодарно улыбается. - Профессиональная помощь? – Лео смотрит на Эйприл, ожидая объяснений. - То, что ты смог поговорить с нами, абсолютно восхитительно, всегда будет, ты большой молодец, Леонардо, - говорит отец ласково, заставляя всех просто принять факт того, что он тоже слушал, без вопросов. – Но всё, что мы можем – это просто выслушать, помочь мы не можем даже при желании, ведь всё, что мы делаем и говорим, не имеет под собой годов обучения в этой отрасли. - Неужели вы?! – осеняет Донни неожиданно, из-за чего он тоже инстинктивно отпивает горячий чай, сам себя за это коря. - В процессе, но мы уже близко! – О’Нил гордо улыбается. – Мы нашли несколько психотерапевтов, которые готовы проводить сеансы онлайн и без камеры, а так же мы нашли парочку в Скрытом городе, чтобы можно было показываться на приёмы там, если с онлайном вообще всё плохо будет. Мы посмотрим, кому именно можно будет доверять, и… Она заглядывает Лео в глаза. - И мы хотим, чтобы ты записался на сеансы, Лео. Получил профессиональную помощь, - говорит чуть тише. – Я понимаю, что это может быть страшно, но… просто рассказать нам недостаточно. Лео молчит пару мгновений и, прикрывая глаза, касается губами горячего чая. Жидкость обжигает внутренности рта и немножко, совсем чуть-чуть привычно горчит, заставляя вспомнить прошедшее время с Нао. Заставляя вспомнить, что даже незнакомец подставился из-за него, а семья искала его всё это время без устали… Он важен. Даже если он так не считает, даже если он в это не верит. Он важен. И он хочет начать думать так же. - Хорошо, - тихо говорит теперь-лидер, кивая. – Хорошо. Я не знаю, смогу ли я… вылечиться, но… но я хочу попробовать. Спасибо. - Не надо благодарить нас за это, - Лу говорит мягко, пригубив чай. – Не чувствуй себя так, будто ты что-то должен нам. Даже если вдруг лечение не будет помогать настолько, насколько ты сам того желаешь, не считай, что ты подводишь нас. Леонардо, ты мой сын и их брат, любимый таким, какой есть. Тёплая улыбка на лице отца и его трепетные слова снова заставляют Лео расплакаться, и он, лишь изредка тихо хмыкая, продолжает ронять слёзы в свой чай, постепенно осушая кружку. Семья молчит и позволяет ему выплакать всё в тишине, если он того хочет, и тоже мерно попивает чай, чувствуя единение душами. - К тому же, - через время подаёт голос Сплинтер, недовольный. Все Хамато обращают взгляд к нему. – У нас теперь новая традиция. - Новая традиция? – Раф переспрашивает снова, поддерживая диалог. - Терапевтические воскресенья, - мужчина фырчит, ловя непонимающие взгляды. – Теперь каждое воскресенье в нашем доме – разгрузочный день. Мы говорим все со всеми обо всём на свете, всегда. Никто от этого не освобождается, неявка наказуема. - Что?! – Донни взвизгивает, чувствуя себя в самой большой опасности. – Да как ты можешь! Никогда. Вы не вытащите меня из мастерской! - Вытащим, - абсолютно серьёзно говорит Рафаэль без намёка на шутку. – Я обожаю эту идею всей душой, папуль! И поддерживаю! - Это значит, что и ты будешь говорить, идиот! – Донни рычит. - Ну, может мне и пора тоже начать говорить, - замечает Раф философски, заставляя Эйприл рассмеяться. - Да как вы смеете!.. - Ребят, - звучит голос Майки, прерывая перепалку. Взгляды снова обращаются к дивану. – Лео уснул, так что не кричите. - Ох, - все трое говорят в голос. Отец, вздохнув, поднимается с дивана. - Я принесу подушки и одеяла. Самые бодрые, помогите мне. - Зачем? - Донни моргает пару раз. - А что, вы планируете разойтись по комнатам и сегодня спать по одиночке? – с сарказмом бросает крыс не очень довольно, и дети расплываются в улыбке. - Вуху, я наконец-то буду частью черепашьей кучи! – Эйприл радостно спрыгивает с Рафа и бросается к жилым помещениям, собирая нужное для совместного ночлега. Раф спешит следом, не отставая, и Донни, повздыхав, показушно-недовольно тоже идёт собирать спальные принадлежности. Майки чутка зевает и, вставая, забирает кружку из рук спящего брата, ставя её обратно. Понимая, что он один чая не пил в итоге и это не хорошо, учитывая, как это важно было для Лео, он берёт свою кружку и аккуратным глотками осушает стакан, не оставляя и капельки. Хах, и правда. Сразу спокойнее стало. Но это наверное не чай. Снова залезая на диван, Майки устраивается на коленях брата и обхватывает его талию руками в крепком захвате, не потревожив сон. Пусть в черепашью кучу их обоих перенесут братья, не умрут от этого. А Мигель от Леонарда без надобности отрываться больше не будет. - Спокойной ночи, Лео, - шепчет Микеланджело и тоже засыпает, наконец-то зная, что, проснувшись, найдёт старшего брата дома. Наконец-то по-настоящему. Их дом снова стал домом. Майки впервые за девять дней засыпает счастливым.